Мои проблемы

      Недельный отпуск только начался, а Диме уже скучно. Скучно сидеть одному дома. Те, мысли о том утопленнике не давали покоя, не спать, не есть. Везде был его фантом, тень парня. Он долго сидел и смотрел, изучал руны, которые были в доме. Ему казалось, что нашли они не все. Слишком сильный поток энергии для двух руны, да они сильные, но не настолько.       Он долго спорил с Мелиссой, по поводу рун. Она вычерчивала эти руны снова и снова, но Дима протестовал, указывая и доказывая, что там были другие символы.       Итого, они оба ничего не добились и решили дождаться, когда снова поедут па место и поищут еще.       Диму конечно волновало и состояние подруги, но зная ее, правду о состоянии она не скажет. Интересовался он и о здоровье Игнатенко. У той казалось все было отлично. Проскальзывали и пара пошлых, неприличных шуток, при которых, краснели оба.       Целая неделя возможностей пока, что проходила довольно бесполезно и быстро. Вот уже и вторник, а дальше и чуть меньше недели остаётся.       На свой страх и риск, он все же позвонил младшему из Шепсов. Разговор состоялся энергичным, как оказалось Матвеев был не единственным, кто не знал чем себя занять. А Олег с большой радостью пригласил Матвеева к себе. Тот, кажется давно съехал от брата, так, что приезд Димы проблем не составлял.       Не торопясь, собираясь он все же выехал к Олегу. Дорога была недолгой, как оказалось жил, тот, в паре улиц от Матвеева и при желании можно прийти пешком. Подъезд еще чистый, потому что и дом сам новый.       Дима остановился прямо перед дверью, собираясь с мыслями. Глухой стук в дверь, и кажется где-то в голове мелькают молитвы, хоть это и опасно для хмурого чернокнижника. Дверь открывается, его встречает теплая улыбка и незаметные взгляды из-под ресниц.       Сам Олег одет в что-то домашнее, спортивки серые, кажется держаться только за бедра, широкая, измученная жизнью футболка с какой то незначительной надписью. С тихим приветствием, он впускает в дом Матвеева.       — Чувствуй себя как дома — хмыкает Олег, а Дима специально игнорирует эти слова, тихонько осматриваясь.       Пару минут, а они уже на кухне с чашкой теплого чая. Они обсуждали все, поверхностно или очень личное, они обсуждали все сплетни, глупо, но интересно.       Когда чай закончился, а обсуждать казалось уже нечего, ребята завалились на диван. Плойка пятая и интересные разговорчики о обо всем, о чем они вспомнят.       — Что думаешь, на счёт той семьи? — невзначай спрашивает Дима, а Олег хмурится.       — Мне не нравится это все, вам как чернокнижникам там по другому ощущается. Мы с мертвыми душами общаемся, они несчастные, ясно дело, выглядят жалко и всё тело после них ломит, особенно если к себе подселяю — как-то тоскливо рассказывает Олег. — Саша, ты же помнишь, он странный был? Это душа, подселил к себе, а та так слаба, что Саша целый день после этого встать не мог.       — Помню практику с Череватым, потом откачивали его. Толик, да Толик. Упал дрожать начал, а мы понятия не имели, что делать, думали там и помрём. — не весело улыбается, вспоминая. — Я тогда узнал, что он одержимый. Отнекивался он долго, конечно, но все же рассказал.       Дима хорошо помнит, тот вечер. Он тогда перепугался нехило, он только начал работать и им очень уж заинтересовался Влад. Тот решил взять Диму с собой на практику, сидел, начитывал, что-то, разливал водку, поджигал. Сколько криков от Изосимовой он услышал, когда Влад упал и дрожать начал, думал, что оглохнет. Ангелина испытывала, кажется самую большую неприязнь к Владу, но и переживала она не меньше. Лина тогда растерялась, не понимала, что делать, а рядом и не кого не было. Благо, все решилось спокойно, Влада забрали, кажется недельку тогда он жил у Лины, она сама решила взять ответственность за него и справилась. У Черевататого осталось пару шрамов, потому, что упал прямо на разбитое зеркало с блюдцем, где огонь, а у Димы некая травма от той поездки в целом.       — Как ты в отдел попал? — возникает Олег, а Дима мрачнеет. Ему не особо об этом хочется говорить, но основное сказать он может.       — Мелисса устроила, у меня денег не было, нужно было где то работать. — завуалированно объясняет Дима, уже предвидя вопросы и мысли в голове Олега, которые он не озвучит.       На экране победная заставка и звук огорчения от Олега, он точно не умеет играть.       — Чем займемся? — незаметно игриво дергает бровью Олег, а из уст так и рвётся какая-нибудь шутка.       — Я не знаю. Что на счёт того дома и парня, не хочешь обсудить? — с толикой надежды смотрит на друга Дима.       В момент отпуска все отказываются поработать или хотя бы обсудить ту работу, Дима спрашивал, конечно не у многих, но все же. Олег на предложение задумчиво кивает и откладывает джостик. Они обсуждали, немного и невзначай, просто как продолжение разговора, а Диме интересно все, что там видел именно медиум.       — Стремный дом, сильная энергия, как я видел, проходной двор для душ, особенно не у шедших, паренёк — утопленник, что еще?       — Говоришь проходной двор для душ, да? — Дима дожидается кивка и продолжает — ну смотри, как ты увидел руны на стенах?       — Души, мертвая душа, можно сказать некий фантом начертила мне их, угрожала ими. — нахмуренный, задумчивый взгляд чернокнижника отрезвляет от несущих мыслей.       А Дима вспоминал, что рассказывал ему старший Шепс. Душа — это бессмертная субстанция, нематериальная сущность, а дальше, дальше мысли путались, больше и не помнит. Словно на экзамене, да впрочем термин душа можно понять и по контексту, но не всегда правильно. Возможно Олег говорит и вовсе не про злых сущностей, а про безобидных мертвых людишек.       — Хочу съездить туда с Череватым, может ему его алкоголик подскажет — Дима не много склоняет голову от усталости и тянущего желания сна.       — Может, вот только, когда его Илюша, наш, отпустит. Он ведь как пес преданный, — на эти слова Олег слышит лёгкий, непринужденный смех — ну серьезно, ты видел вообще? У него в глазах потемнело, а тот тревогу забил. Может мне тоже ему в ноги упасть и мне дадут выходной?       Дима театрально ахает и легко бьет Шепса в плечо. Атмосфера расслабляет и Дима, только понимает, что сейчас на улице темнеет, а то есть он пробыл у медиума целый день и долю минуты его атакует смущение, но оно забывается, как смешиваются и мысли. Он прикрывает глаза, будто притворяется, но через пару минут, пока Шепс отвернулся ответить на сообщение, Олег слышит тихое сопение коллеги и не может не поддаться умилениям. Он отходит смотря на время, что показывает одиннадцатый час ночи, и тихонько, совсем аккуратно ложиться рядом.        Никаких мыслей, абсолютно, просто друг, просто спит перед тобой и очень быстрое возгорание тепла в груди, что даже он сильный медиум не силится, или не хочет силится, желанию обнять парня перед собой, что он и делает.       Сопротивлений ноль, только спустя время, когда Шепс буквально не дышит, Дима закидывает ногу назад, на бедро медиума. И Шепс потом засыпает, отпуская все хмурые мысли.

***

      После того, как, Влад чуть не упал в обморок, а Илья настоятельно порекомендовал сидеть дома и не высовываться ближайшее время, а если и выходить то только к врачу, Влад конечно же поехал домой, выпил пару таблеток, пару раз от головы и заснул, успев написать Илье. Но дремучий сон продлился недолго, к ночи Влад уже собирался на какое-то кладбище.       Ясное дело, никому говорить он об этом не хотел, ну хотя бы не Ларионову. Питерское кладбище и целое полнолуние, что ещё нужно для счастья.       И вновь Влад повторял все те же действия. Ходил, протирал памятник заросших могил, тихонько нашептывал бесам свои начитки, не стесняясь, не боясь.       Солнце восходило, значило, что пора собираться и больше не задерживаться здесь, так Влад и сделал. Таксисты забирающие по утрам, а особенно с кладбищ и погостов, в априори очень странные, загадочные что-ли. Поэтому принято было решение дойти, до куда ноги дойдут, а дальше и такси вызовет.       Дорога ввела через красивые парки, набережная, солнце уже вовсю светило, хотя казалось всего пять утра, но так только казалось. Телефон разрядился, поэтому и время Влад определял наугад.       Подходя ближе к дому, Череватый только, только вспомнил про Илью, который, возможно переживает, или думает, что Влад спит.       На счёт новой работы, Влад не был оповещен, но гудящий Матвеев с утра пораньше, был небольшой нервотрёпкой. По рассказам, Матвеев чуть ли не умолял Илью, что бы тот пустил и допустил Влада к следующему визиту к той семье. Ларионов мялся долго и нудно, но согласился, огласив сразу, кто поедет на этот раз, и список не сильно изменился, но кажется пару человек убрали и вовсе, без замены.       Конечно, было интересно, что же там такого, что Дима, чуть ли не падал в ноги, в день приезда, только, чтобы поехал Влад. Он договорился, с кем то, что когда то он тоже посидит на архиве или приеме.       Вообщем организовал всё Владу, а он и не против. Все равно, целая неделя отдыха. И в первые дни Влад тоже страдал бездельем.       Владу писал Илья, спрашивал о здоровье, не нужно ли ничего и так далее, но в один момент сам Влад не выдержал и написал о встрече. Руки дрожали из-за импульсивности проделанного. Ожидая ответа, Влад чуть не выдраил до блеска квартиру, а Ильи в сети так и не было.       Спустя час, положительный ответ, последовал от Ильи, который плюсом ко всему еще и извинился за пропажу, от чего Череватый не мог удержать улыбку.       Они договорились погулять в парке, вечером недалеко от какого-то ресторанчика дорогого и красивого. Это казалось странным, словно свидание. Влад даже не стал заморачиваться в одежде, обычная, постоянная красное худи, спортивные штаны и поверх кофты курточка легкая.       Идти недалеко, минут пятнадцать, есть даже время на раздумья о происходящем. Подходя к месту, на месте уже стоит Ларионов, разговаривает по телефону. Красная куртка, черные штаны. Прямо парный лук.       Волосы Ильи изящно лежат, кажется подстригся. Без залипания на Илью не проходит и дня. Всегда незаметно, сквозь него, но на него пялится.       — Приве-ет — негромко тянет Влад, чтобы не напугать и не мешать Ларионову.        — Как так? Что опять с ней? Заболела, ногу сломала. А собственно где, и как она не объясняет, ясно. Ладно, Вер давай — не стесняясь озвучивает разговор, кажется с Сотниковой, и Влад выгибает бровь. — Привет, Влад.       — Та-ак, кто ногу сломал? — Влад усаживается на скамью, рядом.       — Якубович, удивлён? — Илья чувствует тепло, потому что Череватый сидит близко.       — Тоесть, ты не знаешь почему ещё? — получая кивок продолжает. — Вообще, удивлён, она же никогда не болеет, я думал она железная.       — Я тоже, если честно. — признаётся Ларионов, а Влад заливается смехом. — Чем занимался, все эти дни?       — Ой, слушай на кладбище ходил, лежал, ел, с Толиком беседовал — теперь очередь Ильи смеяться, а Влад просто наблюдает, глупо улыбаясь. — А так, больше ничем, особо. Вот решил прогуляться, с тобой.       — Блин, везет, а мы опять работаем. И продыху не дадут. Вчера четыре часа на архиве провёл, оказывается у нас на прошлом месяце три заявки пропущены, я думал свихнусь там. — голос Ильи звучит устало, оно и понятно. — Кто там, на архиве был, им работу вообще нельзя доверять. Ничего не сделали, ну серьезно.       — Отпуск планирую взять, в следующем месяце, а может и не дадут. Что скорее всего — последние слова Илья уже бормочет. А Влад понимающе улыбается.       — Грустно будет без тебя. Андрей всё время клеймо убийцы и жуткого человека мне дает, да и всем чернокнижникам. Вера, а она под руку лезет, Марат и вовсе как камень и ругаются всегда. Только ты и нормально проводишь. — выводит тираду Влад, а Илья умиленно улыбается.       — Я ещё не уехал, а ты уже скучаешь — хмыкает иллюзионист.       — Ну, а почему нет? Правда же. — пожимает плечами чернокнижник.       — Пойдем, пройдёмся, чего жопы сидеть, морозить. — предлагает Череватый.       — Да, пойдём       Они гуляли долго, уже темнело и становилось холодно, словно подростки, они не обращали нато внимание. Рядом они не мерзли.       Много шуток было сказано, а сколько теплых слов в адрес друг друга. Рядом им было комфортно, холода не чувствовали, а темноту им заменяли яркие, светящиеся улыбки.       Уже давно смеркалось, но они только и только находили новые темы для разговора. Магазины закрыты, прямо перед закрытием кофейни они успели купить чай, горячий, зеленый.       Плевать они хотели на странные взгляды людей, когда Череватый буквально висел на Илье в приступе смеха.       На улице темень, а они все же решают расходится, оба не хотят, но надо, не гулять же целую ночь, тем более Илье на работу, а Влад не хочет, чтобы тот был как овощ на работе.       — Ладно, пока. Встретимся — заканчивает Влад, смотря прямо в глаза Ларионову. Они недолго смотрят, улыбаются, в итоге не выдерживает первый Илья, поддается в объятия, на которые охотно отвечают.       — Напиши, что дошёл, пожалуйста — голос Ильи предательски дрожит, но он скидывает это на холод.       — Обязательно, мам — посмеивается Череватый, отстраняясь. Он вскидывает руки в защитном знаке и убегает назад спиной.       Он наблюдает за тем, как, Илья тихонько смеётся и уходит, чернокнижник останавливается и смотрит вслед, тот уходит за угол, а Влад осознаёт, как глубоко он вляпался. Как сильно и преданно, влип, просто утонул.       — Пиздец — честный комментарий к своим мыслям.       Влад понимает, что не уснёт и смысла сейчас идти домой мало, так что он идёт, куда его глаза глядят и ноги ведут. Грусть накатывает, как и не новое, чувство ничтожности.       Мысли атакуют. Где-то витает мысль записаться на тату, а иначе не избежать и петли. Вроде только, что было все хорошо, он смеялся и шутил, а сейчас он еле сдерживает слёзы.       Он не заканчивал актерский, но за такие эмоции, оскар ему бы точно дали. Смог ли он без масок, он не знает, а сейчас, чуть не задушенный мыслями и сдержанными слезами, Влад идёт домой.