Убежище заблудших

Минуло ещё недели три. С тех пор с Клаусом она виделась от силы пару раз, но даже не лично: они пересекались на разных заданиях, замечали друг друга издалека, но за более чем полмесяца поговорить ещё раз времени не нашлось. К ней домой, как и обещал, он больше не наведывался, зато от коллег девушка частенько слышала его громкое имя. После той ночной встречи Джун даже не знала, как к нему относиться. Хотелось то ли шею свернуть за то, что вечно бедокурит в городе, то ли выцепить его с работы в мирное время и узнать получше… Она не понимала себя в желании сблизиться с этим человеком, но полагала, что это от неимения друзей и неумения общаться, а с Клаусом у неё есть как минимум одна большая тема для разговоров — их неблагодарная работа. Хотелось задать столько вопросов и столько ответов услышать, ведь коллеги ничего не рассказывали, считая Джун пустым местом в их большом штабе. Почему он так вольно разгуливал по улице, зная, что весь Орион сидит у него на хвосте? Почему он спас ту маленькую девочку, почему потратил своё личное время на поиски её документов, так ещё и поговорил с Джун об этом и поведал детали? В конце концов, почему Клаус не прибил её сразу и вместо этого помиловал, дал шанс уйти с работы, позволил ей, солдату Ригеля, быть к нему так близко? Странный парень… Их судьбы даже чем-то похожи. Но времени бегать за Клаусом у неё, увы, не было. После знакомства с Алом и взятия Рею под временную опеку её жизнь стала слишком суматошной. После тех вынужденных ночёвок светловолосый стал частенько писать сообщения и созваниваться, спрашивал у обоих девочек об их самочувствии, выводил погулять по городу, покупал продукты в чужой холодильник и даже засиживался в гостях на пару отдельных вечеров, чтоб скрасить их однообразные будни своей бесконечной болтовнёй, а заодно помочь Джун с приготовлением ужина. Девушка ужасно выматывалась из-за работы и ухода за ребёнком, а ведь параллельно ей надо было рано вставать и посещать занятия, чтобы не рушить образ обычной студентки. К частым разговорам она всё ещё не привыкла, потому тихий голос Ала убаюкивал её всякий раз, когда они встречались с ним вечерами. По крайней мере, один плюс в этой дружбе девушка точно нашла: под его рассказы она засыпала быстро и крепко, не видя кошмаров, словно старший брат рассказывал ей сказки на ночь. Порой его голосовые сообщения Джун пересушивала по несколько раз перед сном, что казалось странным даже ей, но если уж она нашла способ засыпать спокойно, то грех этим не воспользоваться. С Реей, к сожалению, вопрос так и не был решён. Ал отмалчивался, не зная, каких вариантов предложить, поскольку ему не хотелось швырять несчастного ребёнка в чужую семью, не будучи уверенным, что о ней смогут позаботиться. Девочка, к тому же, жутко привязалась к нему: этот парень производил хорошее впечатление даже внешне, и от его улыбки любая взрослая девушка поплывёт, а очаровать ребёнка своим бледным лицом и ясными голубыми глазами, словно срисованными с образа типичного сказочного принца, труда тем более не составило. Да что уж внешность… По какой-то причине Ал отлично ладил с детьми и умел под них подстраиваться, о чём говорил не один раз, но в голове Джун этот факт не укладывался до сих пор. Она не понимала принцип работы, но видела, как умело он подбирал слова, как искусно менял тон голоса и как осторожно касался маленькой девочки, словно боясь сделать ей больно. Парень никогда не злился, не отнекивался от глупых детских вопросов, не отказывал ей в покупках, а если и пытался в чём-то ограничить, то всегда с особым красноречием разъяснял свой запрет. В такие моменты Рея слушала его молча, а после недолгого задумчивого молчания кивала головой в согласии, не держа обиды. И правда, что ни говори, а актёр из этого человека превосходный… Его харизма и без того цепляла многих, но в купе с опытом, полученным на занятиях по актёрскому мастерству, едва ли найдётся человек, который захочет спорить с Алланом. Знала бы она, сколько на самом деле ролей приходится примерять этому парню. Сегодня вечером они договорились сходить в кафе с его друзьями, оттого с самого утра Джун продумывала всевозможные развития событий. С некоторыми из ребят она была мельком знакома, а с некоторыми не виделась ни разу. Ал попросил её хотя бы попытаться, но общение давалось с таким трудом, что всякий раз, когда на прогулке они натыкались на старых друзей из театрального коллежа, девушку пробирало до дрожи. Она не могла поддержать ни единой темы, и рассказать о себе толком нечего, кроме грустной истории про сиротку, от которой сбежал даже брат. Ал, как мог, пытался втянуть её в разговор, но всякий раз быстро сдавался — видел, как неловко ей было, оттого не хотел мучить. Не сказать, что его друзья были чем-то плохи, но… Джун даже с этим светловолосым добряком поладить не в состоянии, что уж говорить про совсем чужих, не менее общительных и разносторонних людей, не стремящихся пополнить свой дружный коллектив такой неинтересной тихоней. В их компании девушка была явно лишней, и это ощущение ненужности от встречи к встрече росло и давило. Она надеялась однажды найти такого же тихого и нелюдимого, как она сама, который не осудит её за узкий кругозор, у которого не будет толпы фанаток… Но по злой иронии вокруг одни весельчаки, и лишь Кит подходил ей почти во всём. Как странно, что Ал до сих пор находил силы на общение с ней, но, должно быть, дело исключительно в Рее. В последнее время на улице чуть потеплело, дожди прошли. Джун привыкла к холоду, потому оделась довольно легко, достав из гардероба одно-единственное лёгкое платье и надев поверх тёплый кардиган. На ноги — колготки, чтоб не слишком обдувало холодным ветром по дороге домой, а вместо туфель — любимые высокие кеды, ведь на каблуке никогда не ходила, да и не хотела. На такой особый случай пришлось достать и косметичку, хотя девушка не была поклонницей макияжа и лишь за редким исключением подкрашивала ресницы и замазывала веснушки в надежде, что без них лицо будет выглядеть чище. Хотя что толку стараться, зная, что на фоне Аллана она всё равно будет выглядеть как деревенщина, никогда не слышавшая об уходе за собой. Напоследок Джун лишь расчесала волосы и по привычке заплела на левом боку небольшую косичку, подобную той, которую заплёл ей Кит незадолго до своего побега. Минут через пятнадцать после этого дверь в квартиру открылась. Рея уже спала, потому они договорились встретиться тихо, без стука, чтобы не разбудить её. Светловолосый в кои-то веки тоже соизволил одеться поприличней, не поленился расчесаться, даже надушился каким-то приятно пахнущим парфюмом, словно они собирались не в кафе с друзьями, а на первое свидание. Раскидав ключи и мобильники по карманам, вскоре оба вышли из квартиры и направились к ближайшей остановке, откуда почти без пересадок можно было добраться до места назначения. Остальные были уже там. Они заняли столик на шестерых, и к приходу последней парочки пустых мест за столом не осталось. Джун знала только двух — темноволосых парня с девушкой, с которыми Ал сдружился ещё в театральном колледже. Третью, с розовыми кончиками волос, она видела в лицо впервые, но знала по имени, а про последнего парня не слышала ни разу. Впрочем, знакомые лица погоды не сделали, и после обмена приветствиями Джун снова притихла, задумчиво рассматривая меню. Пожалев денег, та заказала лишь один десерт и напиток, надеясь растянуть их до конца этой встречи. Остальные пятеро уже вовсю влились в разговор, стараясь не слишком шуметь и не мешать другим посетителям вечернего кафе, но их активные обсуждения всё равно воспринимались девушкой как каша из нечленораздельных слов, среди которых лишь изредка она могла выудить что-то знакомое. Впрочем, похоже, почти весь местный коллектив — друзья с прошлого места учёбы, люди творческие, оттого они могли найти множество тем для разговора или просто поделиться обстановкой в колледже, из которого Ал поневоле был вынужден уйти ещё на первом курсе. Девушка с розовыми волосами, вроде бы, знала парня дольше всех, аж со средних классов. Как-то раз Ал упоминал, что за время своего знакомства они успели даже пожить вместе как полноценная пара, но разошлись, оставшись лучшими друзьями. По разговору было слышно, что они до сих пор с особой теплотой относились друг к другу, не стеснялись прикасаться и быть слишком близко, без страха смотрели друг другу в глаза и изредка даже в шутку флиртовали. Уж если не любили друг друга до сих пор, то общались как минимум по-семейному, как брат с сестрой. Другие трое активно поддерживали их беседы, и лишь Джун долгое время молча сидела, ковыряясь десертной ложкой в тарелке. Она изредка вслушивалась в разговор, но в остальном витала в облаках и думала о том, какой смысл в её присутствии на таких встречах. Тему поддержать не может, рассказать о себе нечего, а скромный характер лишь усугублял её положение. Джун чувствовала себя чужой и нисколько не драматизировала: в таких компаниях ей нечего делать, и толку от неё никакого, словно на встречу главных героев зачем-то позвали фонового персонажа. Даже если бы девушка очень хотела найти друзей, то не смогла бы вставить своего скромного слова в их оживлённые разговоры. Она не смогла даже ответить на внезапный вопрос о том, какие фильмы недавно смотрела, потому лишь неловко пробубнила, что не ходит в кино, оттого не может ничего посоветовать. …Впрочем, вся её жизнь была такой — до нелепости скучной и однообразной. Ал внёс в неё хоть какое-то разнообразие, но словно исчезал всякий раз, когда рядом появлялись другие люди. Понятное дело, что общительный народ будет у него в приоритете, ведь болтливому нужны болтливые, но почему-то от этой мысли становилось тоскливее на душе. Он держался рядом только из-за ребёнка, а сама Джун едва ли могла добиться его внимания своими силами, ведь попросту не знала, чем развлечь такого разностороннего человека. Что ни скажи — не удивит, да и показаться глупой тоже не хотелось. Едва ли ему нужны такие люди, что бы он ни говорил и как бы ни утешал. Джун ручалась, что хотя бы попробует, но всякий раз с подобных встреч уходила опустошённой, словно социальные взаимодействия отрывали от неё по кусочку. Похоже, меняться уже поздно, и лучше продолжить поиски брата в надежде, что проведённое в одиночестве время немного реабилитирует её. В конце концов, девушка не хотела портить настроение окружающих своим неловким присутствием. «Я отойду, отвечу», — пробубнила вполголоса, демонстративно схватившись за мобильник, якобы появилась нужда поговорить с кем-то по телефону. Ал проводил её косым взглядом, наверняка понимая, что никто в такой поздний час — да и в любое другое время — не стал бы её беспокоить. Джун была до жути одинокой, и он пытался помочь ей привыкнуть к людям, дал лёгкую возможность найти хороших друзей, но, похоже, эти дружеские посиделки только давили на больное. Такой себе из него помощник, как оказалось. — Да уж… — вздохнула девушка, знавшая светловолосого дольше всех. — Тяжёлый случай. — Мягко сказано. Казалось бы, никто не кусается, выслушать готовы, но этого слишком мало. Она и ко мне привыкнуть не может, поэтому неудивительно, что в целой компании боится даже пискнуть. — Может, не стоит в таком случае почти насильно таскать её с собой? Ты тоже разговорчивостью не отличался в средних классах. Жил же как-то. — В том-то и дело, что инициатором нашей с тобой дружбы был не я, поэтому мне было проще. В нашем с Джун случае она тоже просто поплыла по течению, а я всё тяну на себе. Но что-то не ладится. Надо копать глубже, но при всём моём бесстыдстве — в этом случае как-то неловко в душу лезть. И оставить её совсем одну тоже не могу, убьётся ведь с горя. — Ты в своём репертуаре, — добавил один из парней. — Если будешь бросаться на помощь каждому несчастному, то скопытишься намного быстрее неё. — Да я не то чтобы… Она неплохой человек, правда, но умудрилась так зациклиться на своих проблемах, что огородилась вообще от всего и сама этого не понимает. А может и понимает, но сделать ничего не в силах. Да, скорее всего, прекрасно осознаёт, но уже попросту отчаялась и не ждёт помощи извне. Ещё и ревёт постоянно, а мне говорит, что просто не высыпается, будто за дурака держит. Последовал вздох. Неловкое молчание воцарилось в пределах одного столика. Трое из четырёх присутствующих дружили с парнем настолько тесно, что по праву носили гордое звание лучших друзей, потому им он доверял почти все свои тайны. Пускай обсуждать Джун за её спиной было не совсем вежливо, но Ал надеялся, что кто-нибудь из друзей подкинет ему идейку или, по крайней мере, поддержит в желании помочь этой девушке. Её история чем-то была знакома, да и напоминала историю одного коллеги с работы. Просто пройти мимо такого горя не выйдет — Ал себя сожрёт за бесчувственность по отношению к человеку, которого мог спасти, но не стал. Он окинул взглядом всех остальных, а после посмотрел на сидевшую рядом розоволосую девушку, молча кивнувшую головой в сторону выхода из кафе. Да, пожалуй, стоило проверить, как она там… — Если уйду, то скорее всего не вернусь. Тогда посидим до ночи как-нибудь в другой раз? — Ничего страшного не случилось, не умрём. А тебе лучше поторопиться, пока кто-нибудь сгоряча не наделал глупостей. Вот уж точно, иначе убежит, подумав, что никто про неё не вспомнил. Ал поднялся со своего стула и попрощался с остальными, следом выйдя из кафе и оглянув округу. Джун уже давно нашла себе хорошее место неподалёку и уселась на пустой лавочке близ фонарного столба. Она грызла себя за то, что в последнее время плакала слишком часто и была чересчур ранимой в людских вопросах, но ничего не могла поделать, ведь в такие моменты от шквала плохих мыслей слёзы сами начинали течь по лицу. Зря они всё это затеяли. Джун вполне могла молча слушать кого-то одного, и рассказы Ала про его насыщенную жизнь не так сильно трогали за живое, но когда рядом целая компания давних друзей, рассказывающих истории, в которых её нет, не было и никогда не будет — это задевает, как ни крути. Она прекрасно понимала, что сама виновата в своём одиночестве. Жизнь так радушно подкидывает ей шанс начать новую жизнь, а Джун им просто не пользуется, потому что боится оступиться, разочароваться, опозориться перед всеми и загнать себя в ещё более глубокую яму, из которой уже не выберется даже с чужой помощью. Да уж, «жалкая» — ещё мягко сказано. Даже как солдат она была посредственной. Ал быстро её нашёл, решив дать немного времени перед тем, как вторгнуться в личное пространство в не самый лучший для этого момент. Раньше Джун лила слёзы только по брату, но в последнее время поводов появилось больше, ведь стало больше людей вокруг, а с ними неминуемо её настигли новые ощущения и чувства, не всегда приятные. Складывалось ощущение, что в этом бескрайнем мире она совсем одна — ни семьи, ни брата, ни друзей, и даже коллеги по работе не могли стать ей опорой. Ал понимал, отчасти, каково это, но не мог в полной мере представить, сколько всего девушка несла камнем на шее. Она бы и не рассказала сама, боясь осуждения. Но не дело ведь, когда всё, что тебя губит, медленно копится гнилью на сердце. — Полегчало? Рыжеволосая вздрогнула, услышав знакомый голос, и тут же закрыла лицо руками. К тому моменту действительно стало легче, по крайней мере, чисто физически. Стыдно в глаза смотреть. В конце концов, она сама согласилась прийти сюда, осознавая последствия, но всё равно сбежала. — Ходишь так бесшумно… — Не хотел мешать. Иногда нужно хорошенько поплакать. Хмыкнула. Не время строить из себя гордую, но слишком уж часто он начал подмечать этот её изъян. Джун не хотела показаться нежной плаксой, потому сделала лицо попроще и уставилась взглядом в ноги, когда Ал подошёл и присел рядом, ещё и так близко, словно подставляя плечо. — Если тебя это беспокоит, то никто из ребят не злится. И никто не считает тебя странной, слишком плаксивой или… что-нибудь ещё, о чём ты могла подумать. — Успели всё про меня обсудить? — Спрашивал совета. Они мои лучшие друзья, в этом плане я им доверяю. А этого заслуживает не каждый в моём кругу общения, так что не переживай из-за такой ерунды. Меня больше беспокоит причина твоего ухода. Всех твоих побегов, если точнее. Мы же можем наконец поговорить об этом? — Тебе принципиально важно это обсудить? — Важно. Всегда нужно говорить вслух о чувствах, иначе мы не сможем найти общий язык и будем бесконечно ссориться, а я бы не хотел расстраивать тебя ещё сильнее. В противном случае, какая ж это помощь, если я то и делаю, что вынуждаю тебя плакать. Джун молча откинулась на спинку лавочки, вцепившись в край кардигана и перебирая пальцами пуговки. С её точки зрения любой диалог «по душам» был больше похож на пытку, словно она снова вернулась в школу и молча стояла у доски, зная, что вчера не сделала свою домашнюю работу. А вокруг столько ушей и глаз, столько чужих лиц и столько осуждения, словно вот-вот, и её казнят на эшафоте. Но если не сейчас, то потом будет уже слишком поздно. Во всяком случае, если Ал решит оборвать их дружбу, то хуже не станет — девушка просто вернётся к своему привычному образу жизни, в которой нет места лишним потрясениям. — Я просто не могу влиться в ваш коллектив, вот и всё. Мне нечего о себе рассказать и нечего обсудить, а вы люди опытные и открытые, тянетесь общаться. Я же могу только слушать, но когда вместо одного тебя сразу несколько человек — это начинает давить, потому что я будто лишняя. Звучит как типичное нытьё, сама знаю. — И правда звучит. — Ну вот, ты даже не отрицаешь. Хотя, может оно и к лучшему… Слышать слова утешения в свой адрес я тоже не привыкла, уж лучше горькая правда. И всё же, мы с тобой очень разные. Не понимаю, чего ты так вцепился в человека, который тебе явно не подходит. Даже люди со стороны это прекрасно видят. — В чём же мы разные? — Да буквально во всём, что ни назови. У меня нет никаких талантов, хуже справляюсь с делами по дому, совершенно не харизматична, плоха в общении даже с детьми, во мне мало эмпатии, думаю только о себе и брате, не то чтобы умная, денег нет, на лицо не вышла, а ты… — вздохнула, попытавшись унять дрожь в голосе. — Ты хорош во всём, за что ни возьмёшься. Ты будто голубоглазый златовласый принц, сошедший со страниц невинной детской сказки. Не жалеешь ни сил, ни денег на чужого человека, ещё и пытаешься разобраться во мне и помочь с друзьями. Взамен ничего не требуешь, уважаешь моё личное пространство. От меня совершенно никакой отдачи, я словно мёртвый груз в твоём коллективе, безвольное огородное пугало. Уж ни в какое сравнение с тобой, девичьей мечтой. — Хах, забавно… Ты была ко мне так негативно настроена ещё недавно, а теперь называешь чьей-то мечтой. Что изменилось? — Увидела, как ты общаешься в кругу близких. Совсем не то, что в колледже… Более искренний, даже я со своим мизерным опытом это вижу. В колледже ты кажешься равнодушным к людским проблемам и только сочувственно киваешь головой, но если помощь нужна кому-то из близких — бежишь на выручку не думая. Ты очень добрый, я в этом убедилась. И ты очень много вкладываешься в близких — в этом я тоже убедилась. Только не думаю, что я этого заслуживаю. Есть много людей, куда более… — Глупости, — отрезал, даже не дослушав. — Я же просто актёр, меняющий роли, но в сущности не более, чем самовлюблённый эгоист. Ты можешь считать меня идеальным просто потому, что я решил помочь тебе, но это не изменит общей картины — я эгоист. И всегда им был. — Но это ведь неправда. Эгоисты думают только о себе, а ты так стараешься… — Чтобы себе угодить. У меня столько друзей, чтобы не быть одиноким. Я так близок с семьёй, чтобы возвращаться в родной дом, когда станет плохо, и быть там объектом обожания. Я помогаю лишь для того, чтобы не терять людей, которые стали мне близки — и это тоже акт эгоизма, завуалированный и потому сложный, но всё же. Поверь, я далеко не девичья мечта, уж тем более не принц. Есть вещи, о которых я не могу рассказать, и это топит меня так же, как и тебя сейчас. Всё, что я могу сделать, чтобы приглушить эти чувства — окружить себя людьми, чтобы в любой момент отвлечься. Разве так поступают добрые люди? — И теперь мои доводы будут звучать как попытки тебя оправдать… — Речь всё равно не обо мне. Я удобно устроился, у меня всё в жизни есть. Хорош собой, при деньгах, талантлив, и девочки сохнут по мне так, что самому неловко. У меня всё отлично. Но что с тобой? Ты уверена, что тебе хочется быть одной? — Не то чтобы… не то чтобы хочется. Кому вообще хочется? У меня была семья, был брат. Потом всё резко оборвалось, и единственный человек, которому я была нужна, свинтил от меня на другой край света, поменял мобильный номер и не оставил никаких наводок, где его искать. Конечно же, я не хочу быть одна, поэтому и ищу его. Но за столько лет одиночество стало как родное, вдобавок неопытность даёт о себе знать, поэтому я просто теряюсь, когда оказываюсь в компании людей. Я не привыкла доверять кому-то, кроме брата, и рассказывать о наболевшем кому-то ещё, кроме него. Ни друзей по интересам, ни самих интересов, даже одноклассники подшучивали то над характером, то над внешностью, и на всех групповых занятиях я сидела без пары, потому что меня считали странной. Впитывала все интересы брата, занималась в основном домашними делами, поскольку без родителей всё это легло на мои плечи. Ни о каком духовном развитии думать не было времени. Я умудрилась пропустить подростковый период, поэтому реагирую на всё так бурно. Само собой, о первой любви речи не шло. У меня не было выпускного. Я даже не танцевала. Не ходила с подругами в кафе и кино, не сбегала из дома, не ездила на машине без прав, не ходила по крышам, не была на ночёвках, даже не праздновала ничего… Откуда взяться этому опыту? Я же не жила. Просто пыталась догнать брата во всём, чтобы хоть кто-то не переставал смотреть на меня, как на свою маленькую гордость… Но я же не могу рассказывать о таких личных вещах первым встречным, не смогу вручить визитку с надписью «я никто, не судите строго», поэтому все то и делают, что судят, судят, судят… словно я могу что-то сделать со своей-то горой нынешних комплексов… Снова шмыг носом, но тихий, ведь все силы она потратила ещё тогда, когда сидела здесь одна. Горький ком, однако, снова застрял в горле, и проглотить его никак не получалось. Ал молчал. Он внимательно слушал, не смея прерывать, и запоминал каждое сказанное ею слово. — …Знаю прекрасно, что у тебя таких, как я, десятки. Знаю, что много хлопот доставляю. Знаю, что скучная, что умею только слушать. Подобрал зачем-то, помогаешь, постоянно пишешь, зовёшь гулять с друзьями. Скажи честно, как долго это продлится? Пока Рея живёт у меня? Или пока самому не надоест играть в моего друга? — Нет, погоди. Не торопись. Я уже говорил, что не трогал тебя после нашей первой встречи, потому что ты сама попросила не тревожить, так что дело не в Рее. Важно понимать, что люди, ну… не всегда сходятся характерами и предпочтениями, и даже мелкие бытовые привычки могут сильно оттолкнуть, поэтому расходиться — нормально. Я не могу обещать, что буду твоим другом до гроба, но если попросишь о помощи, то отказать не посмею. Мне важно, чтобы ты сама хотела. Без принуждения. Если тяжело сказать, то хотя бы кивни. — Но ты же не можешь то и делать, что помогать мне. У тебя куча дел, куча других людей, а ты тратишь своё время на то, чтобы меня утешить. Зачем тебе эта лишняя возня? — Захотел и всё. Не ищи тут логику. Я просто хочу дружить с тобой как положено, а не формально. Хочешь поговорить? Выслушаю. Хочешь погулять? В любое свободное время. Стало скучно? Пиши, отвечу, если буду не занят своей неблагодарной работой. А даже если буду — потом возмещу. Потому что я тебя слышу, Джун, и всегда слышал, но не мог найти момента, чтобы подступиться. В конце концов, я же тебе никто, поэтому не имею права лезть в душу. Но при этом очень хочу немного затянуть твои раны, хотя бы попробовать, пока ещё не слишком поздно. …Она умолкла. Внезапно поняла, что на эмоциях сказала слишком много, но её откровение почему-то не отпугнуло парня, даже напротив. Слово «эгоизм», однако, применимо и к ней самой, ведь Джун всегда всё делала лишь для того, чтобы получить одобрение брата, но делала это больше для себя самой. Вряд ли Киту по гроб жизни была необходима её забота, в противном случае не сбежал бы так внезапно. Он взрослый, самостоятельный и независимый, в отличие от неё, и все его интересы и увлечения — его личные, а не навязанные кем-то другим. Если судить в общем, то в этом плане она очень походила своим эгоизмом на Ала, поэтому его откровение девушку не смутило и не отпугнуло. И всё же… Как долго ещё она будет бегать за старшим? Не будет ли потом жалеть об утраченном времени, если тот решил предать её или вовсе успел сгинуть годами ранее на опасной работе? В конце концов, когда ещё подвернётся такой же удачный шанс хоть немного облегчить свою боль и отвлечься, даже если новые друзья окажутся обычной «таблеткой» от одиночества? По крайней мере, Джун не одна такая. Они могли бы без зазрения совести пользоваться друг другом, чтобы скрашивать свои скучные будни ненавязчивым общением. Наконец, её голова внезапно коснулась крепкого плеча, как бы говоря о согласии. На лице рядом сидящего на долю секунды появилась улыбка, но тут же сошла, ведь поводов радоваться было немного — история до ужаса грустная. На его памяти Джун была такой единственной, хотя, может, других похожих Ал просто не замечал, ведь долгое время ему не было дела до людей вокруг. Наверняка в их общем колледже полно несчастных девушек с трудностями в общении, которых унижали или высмеивали сверстники, которым пришлось нелегко, которые кого-то потеряли… Но Ал понимал, что не сможет помочь всем, даже если очень захочет. — Кстати… я неплохой танцор. — Это ещё к чему?.. — Да просто вспомнил, — и поднялся с места, протянув ей руку. — Я ж тоже выпускной пропустил, работал в этот день. Мама была в бешенстве, что купленный костюм так и не примерил. — Дурак, упустил возможность стать королём бала. — Не страшно. Свою Золушку я бы всё равно не нашёл. Нехотя, снова потерев рукавом щёки, она протянула ему ладонь и тут же была схвачена. Джун сделала это больше на рефлексе, не думая о последствиях, потому округлила глаза, когда светловолосый притянул её к себе и поставил в стойку, положив руку на талию. Следом он невозмутимо наказал ей сделать шаг вперёд правой ногой, а потом шаг назад левой, немного уводя в бок. Ал вёл её по кругу, тихо вторя «раз-два-три, раз-два-три», пока девушка не привыкла к ритму. В этом уголке было совсем безлюдно, и под светом единственного фонаря в округе они кружились, словно два актёра на пустой сцене. Счёт быстро стих, и вместо него сквозь сомкнутые губы он тихо начал напевать любимую мелодию вальса из старого мультфильма, превращая и без того хороший момент в эпизод из романтической сказки. Кажется, впервые за долгое время Джун смогла поднять голову и вдумчиво посмотреть ему в лицо, мягкие черты которого были прикрыты длинными светлыми локонами. На фоне бледной кожи и без того тёмные голубые глаза казались ещё более глубокими, словно отражали в себе почти беззвёздное ночное небо. И всё же взгляд был добрым, отчасти даже тяжёлым, видевшим много трудностей на своём веку. Прошло много лет с тех пор, как кто-то смотрел на неё точно так же, нежно улыбаясь без толики злобы и осуждения. Если б она только вспомнила, что глядела на него с заплаканным лицом, пытаясь не закусывать губы от желания разрыдаться снова, то сгорела бы от стыда и попыталась сбежать и спрятаться. Но в какой-то момент ноги сами оторвались от земли, заставив забыть о стыде, и Ал легко покрутил её вокруг своей оси, не прекращая их скромный танец. Она ухватилась ладонями за его плечи и вдруг поняла, что впервые смогла посмотреть на него сверху вниз. В тот момент Джун была готова поклясться, что если б просидела на его руках на секунду дольше, то крайне глупо и несвоевременно, но безнадёжно втрескалась бы в него по уши. Словно не позволяя этому случиться, ноги коснулись земли, и в тот же момент она уткнулась в него головой, крепко обняв за талию. К своему удивлению, девушка почувствовала ответные объятия, не менее искренние, ведь совсем позабыла, что Ал любил обниматься. Это так напоминало о годах жизни с Китом, о его безусловной любви и заботе, словно она наконец нашла его и могла отдохнуть. Разница лишь в том, что брат был слегка ниже. — …Напомни, какой там у тебя рост? — Сто девяносто. Ровно. Даже отца перерос. — Много шишек об дверные косяки собрал? — До сих пор собираю. Потому и чёлку отрастил, чтоб не видно было. — Пфх… Да уж, а когда-то я думала, что братец высокий. Тяжело тебе, не завидую. — Тебя с твоими полутора метрами тоже только пожалеть. До дома проводить? Скромный кивок в ответ. Перед тем, как сдвинуться с места, Ал сперва оглядел её ещё раз, а после неспешно стянул с себя толстовку на молнии и накинул ей на плечи. Под ночь было уже холодно, а она в лёгком платье и едва согревающем кардигане — оделась приятно, но не по погоде. — Ты сам в одной рубашке не замёрзнешь? — Умоляю. Я прыгал в ледяную прорубь с малых лет, не пугай меня холодом. Точно, глупый вопрос. Едва ли сибиряк боится здешних похолоданий, учитывая, что в прошлом году в Нью-Йорке нормальный слой снега выпал только к январю, а в его малой родине зима длилась больше полугода. Джун потёрла ладошки, согревая, а потом позволила крепко взять себя за руку, чтоб больше не убегала. На узкой улочке были только они, и так приятно знать, что этим вечером их никто не потревожит и не разлучит, что больше не придётся краснеть перед его друзьями, а по возвращению домой её ждёт тепло и — она надеялась — хороший, крепкий сон. И пускай девушка понимала, что их дружба в таком формате вряд ли продлится долго, что когда-нибудь Алу надоест играть в дочки-матери, но всё равно была благодарна за поддержку и утешение, которых не чувствовала долгие годы. Может, оно и к лучшему, ведь в кои-то веки у неё появилась опора на расстоянии вытянутой руки, и она надеялась, что с его помощью сможет найти в себе ещё немного сил. Дорога до дома вышла долгой, во многом молчаливой, но спокойной. Было время подумать о своём или сказать о чём-то вслух, вдумчиво посмотреть по сторонам просто любопытства ради, а не в поисках знакомого родного лица. Обмёрзшие пальцы уютно грелись в его ладони, и так не хотелось отпускать, когда двое наконец дошли до порога дома. Джун стянула с себя чужую толстовку, прощаясь с лёгким ароматом духов, и вернула владельцу. — Завтра чтоб встала с новыми силами, я прослежу. — Теперь будешь мне старшего брата подменять? — Этот оболтус сам виноват, что оставил своё место пустым. Пускай возвращается, когда подумает над своим поведением. Она проговорила тихое «ага», подметив, что они с Китом могли бы хорошо поладить. Напоследок Ал спустился на её уровень и крепко приобнял за плечи одной рукой, пожелав спокойной ночи и тем самым простившись. Джун снова нехотя отцепилась от него и проводила взглядом, а после вошла в дом и села за кухонный стол. Сперва хотелось просто отдохнуть с долгой дороги и отогреться — зима в этом году предвещает быть холодной. Когда руки оттаяли, а горячий чай согрел всё внутри, она наконец смогла переодеться в домашнее, смыть косметику с лица и лечь под одеяло. Рея, к счастью, крепко спала, а вот Джун глаз сомкнуть смогла не сразу. Она долго бездумно лежала, потом начала воображать на тему сегодняшнего похода в кафе, думать о сказанном, анализировать… Уже после девушка от скуки залезла в мобильник, пролистала рекомендации, каким-то образом умудрилась зайти на профиль Ала. Среди кучи фотографий лишь изредка мелькали его личные, то сольные, то в компании с друзьями, и ни на одной не было её, но только пока. Джун надеялась, что парень не забудет своих слов и не отдалится, а она в ответ постарается сделать всё, что будет в её силах, чтобы сдвинуться с мёртвой точки.