Убежище заблудших

Конец октября. В последнее время стало заметно прохладнее, поэтому теперь в лёгких платьях в вечернее кафе не походишь. Впрочем, после того случая Джун всё же решила какое-то время посидеть дома и подумать о жизни. Вспоминать о существовании Ала после всего этого стыда так не хотелось, но он словно нарочно засел у неё в голове, и теперь Джун не могла просто забыть о нём, не ждать сообщений и звонков, не радоваться быстрому ответу. Они всё так же встречались, гуляли, гостили друг у друга. Порой даже переписывались допоздна, разговаривали о планах на завтра, о чём-то совсем незначительном, на тему чего ещё месяцем ранее девушка не открыла бы рта. Желание общаться появилось словно из ниоткуда, хотя во многом в ней играло чувство ностальгии по былым временам, когда точно такие же беседы были привычны в их с братом дружной паре. Однообразная музыка по совету Ала сменилась несколькими каналами с видеороликами, и кто бы мог подумать, что смотреть документальные фильмы или обзоры на странные телепередачи будет интереснее, чем ставить на фон одни и те же плейлисты. Джун не любила экспериментировать и пробираться через тернии к звёздам, искать алмаз в куче второсортного контента, потому никогда даже не думала о том, чтобы переключиться с музыки на что-то ещё. Казалось бы, обычные ролики от обычных людей, но сколько же новых деталей о жизни узнаётся. Глядишь, и она однажды станет такой же опытной, как тот человек, кто подтолкнул её на этой тяжёлый в освоении путь. Тем утром они случайно пересеклись прямо у ворот колледжа, потому вошли вместе, параллельно обсуждая прошедший вечер. У Ала, как обычно, всё стабильно: работа, друзья, дом, а потом снова работа, друзья и дом. Бедный парень едва ли успевал за таким темпом жизни, а тут ещё и Джун на шее повисла, потому она совсем не понимала, как он везде успевал и со всем справлялся, а главное — как не сходил с ума и умудрялся не уставать. Отчасти она чувствовала на себе вину за эту навязчивость, хоть и понимала, что не принуждает к помощи, и всё же. Он лишь вторил, что это всяко лучше, чем сидеть в одиночку. В конце концов, ночь существует как раз для того, чтобы отдыхать, и этого отдыха ему вполне хватало. Занятия выдались ужасно скучными, но ходить на них нужно — так приказало начальство. Одно хорошо, что ни в каких списках девушка не числилась, потому могла не беспокоиться о выполнении домашней работы и на всех лекциях лежать на парте да слушать музыку в наушниках. Косые взгляды первокурсников всё ещё преследовали её, и не покидало ощущение, словно каждая вторая испытывала к ней ядовитую зависть, ведь после наезда той язвительной девчонки Джун не просто не отстранилась от местного любимчика, а стала к нему ближе. Ничего удивительно, что все заинтересованные лица смотрели на неё косо, но игнорировать их порой было невероятно трудно. — Уже почти за ручку ходите. В прошлый раз не совсем ясно дошло? …Ох, вот и снова. На самом деле, из всех потенциальных «соперниц» эта блондиночка была самой приставучей, ведь не стеснялась выражать своё недовольство вслух. Много слухов о ней ходило, мол, богатые родители залюбили и разбаловали, вот и результат. Запугала всех скромных девочек, вечно кого-то обсуждает за спиной, задирает нос, так ещё и липнет ко всем, кто пользуется в колледже популярностью. Как банально. Увы, но такие люди есть в каждом коллективе, и в школе Джун тоже сталкивалась с разбалованными детьми, потому привыкла иметь с ними дело. Просто жаль, что под горячую руку вечно попадала именно она, словно была повинна хоть в чём-то. Успокаивало лишь то, что с Алом они всё решили, и за подругу он эту хабалку даже не считает. И вряд ли помнит её в лицо. — Эй, чего молчишь? Каким образом ты успела к нему подлизаться? В рабство продалась, что ли? Всё равно ничем другим взять не сможешь. — Какое тебе дело? — ответила рыжеволосая тихо и нехотя. — Очень даже такое. Как с тобой повёлся, то про всех остальных забыл. Можешь тешить себя сколько угодно искренностью вашей так называемой дружбы, но через месяц-другой он про тебя всё равно забудет, ты ж скука смертная. Джун открыла рот, чтобы возразить, но последняя пара слов была уж слишком правдивой. Как ни крути, соревноваться в «крутости» она не могла даже с этой дурочкой с высоким самомнением, потому, отступив на позицию серой мышки, девушка решила промолчать. Подруги в этот раз не вступятся, но не впервые ей терпеть и проглатывать — стерпит ещё раз, выслушает кучу гадостей в свой адрес, а потом уйдёт домой и постарается забыть, как и всегда. Первокурсники проходили мимо и косо смотрели, либо сочувственно проводя взглядом, либо посмеиваясь с того, как «остроумно» местный авторитет крыл нелестными словами случайную девушку. Никто даже не остановился, чтобы угомонить её. Никто, даже тот, кто ручался помогать подруге с её бедой, но вместо этого молча встал позади блондинки, когда увидел краем глаза происходящее. Джун перевела на него уставший взгляд, на что светловолосый только приподнял бровь в недоумении. Не понятно, чего она стоит столбом, когда ей в лицо говорят гадости, но вмешиваться напрямую в этот конфликт Ал не стал, потому театрально закатил глаза, а затем начал так же молчаливо, но крайне артистично передразнивать шумную девчонку прямо за её спиной. Признаться, зрелище забавное: за весь свой перформанс он ни разу не обмолвился и словом, но жестикулировал и вставал в разные позы так карикатурно, что на фоне этого спектакля язвительные слова приставшей однокурсницы казались каким-то нелепым цирком. Черепушку бы в руку, да зачитать Гамлета — тогда точно будет ясно для всех, что парень вышел с актёрского мастерства. Таланта к такой игре ему не занимать, жаль только, что пришлось перевестись на скучную юриспруденцию. Не сдержав лица, Джун даже легонько улыбнулась. В тот момент она поняла, к чему было это представление: наверное, таким образом Ал давал ей понять, что нет ничего страшного в осуждениях и гадких словах, ведь они были не более, чем дешёвой попыткой сломить чужую волю. Меж тем блондинка, не увидев на лице своей жертвы былого смирения, только сильнее завелась. — Не поняла, я что-то смешное сказала? — А, нет… — Джун помахала рукой у лица, отнекиваясь. — Продолжай. То-то же. Ал сложил руки на груди и облокотился о стенку плечом, улыбнувшись подруге. Эта язвочка не стоила её внимания, да и мозгами жизнь явно обделила виновницу торжества, раз та не поняла, что произошло. Светловолосая похлопала глазами, покрутила головой по сторонам. Не сразу, но всё же она заметила, что прямо за её спиной стоял человек, на тему которого только что распиналась. Улыбка сошла с лица парня, когда его взгляд опустился на неё, ещё и с такой тяжестью и презрением, что сердце у неё провалилось до самых пяток. — Ну? Всё сказала? — А, ой… — Интересно, с чего вдруг случайные люди стали решать, с кем и как часто мне общаться. — Я не указываю, но вот с этой… — Прости, ты кто вообще и с каких пор право имеешь требовать к себе особого внимания? Иль я совсем на дурака похож, который не видит, кто ко мне подлизывается? За идиота держишь, но в друзья набиться очень хочется, потому что популярный очаровашка? Ну, в таком случае, ты ничем не лучше той, кого гнобишь за характер и внешность. В общем, глаза не мозоль и найди себе компашку соответствующего уровня, пока сама не стала объектом насмешек. Вопрос решён? Секунды молчания. Открыв рот, блондинка не нашла в себе сил ответить, потому лишь нахмурила брови и разъярённо ушла дальше по коридору. Поделом, теперь не будет мешаться. А даже если посмеет снова пристать — Джун уже на практике поняла, как с этим бороться. Однако, проводя ту девушку взглядом, она округлила глаза и надула щёки, следом выпустив воздух в неловкой тишине. Да уж, проехался по хрупкому девичьему эго… — Что? Слишком мягко отшил? — Напротив… Даже не думала, что ты можешь быть таким грубым. В смысле… Вау?.. — Тебя это так впечатлило, хах? — Пожалуй. Хотя я надеялась, что ты сразу вмешаешься в этот спор, но вышло даже лучше. — Я бы не вмешался, — кивнул в сторону выхода из колледжа, сдвинувшись с места. — Я хотел стать тебе другом, а не рыцарем, который будет отпугивать злых гоблинов. В большинстве такие вот авторитеты — просто выскочки, и их легко припугнуть их же методом. В общем, забей. Она твоих переживаний не стоит. Однако, способ сказать это Ал выбрал весьма забавный. Он понимал, что если вступится напрямую один раз, то непременно вступится и второй, а после станет таким же объектом гиперфиксации, каким стал брат. Отойдя к выходу из колледжа, светловолосый вынул из кармана дубликат ключей от своей квартиры и протянул Джун. Он планировал пригласить девочек в гости, но с работы внезапно позвонили, потому до позднего вечера домой не вернётся. Зная, как они обе любили гостить у него, Ал подумал, что будет лучше, если дубликат ключей останется у Джун, потому наказал ей больше не возвращать их обратно. Их компании парень всегда будет рад, даже если вернётся с работы жутко уставшим и с порога упадёт в кровать. В конце концов, за эти несколько недель они так зачастили проводить время вместе, что с недавних пор девочки обзавелись собственными полками в квартире Ала, где лежали их домашние вещи — на случай, если с прогулки не захочется возвращаться назад в свою тесную квартирку. Забавно, как всё в итоге обернулось, оглядываясь на их первую встречу. Что ж, так и быть, сегодня идут к нему. С недавних пор в квартире светловолосого прибавилось развлечений, а у Джун интересных занятий не было от слова вообще, потому бедному ребёнку приходилось изо дня в день убивать время просмотром мультиков на ноутбуке. Не сказать, что совсем плохо, но такому замкнутому ребёнку не пойдёт на пользу лежачий образ жизни. К тому же, Рея в свои почти пять лет не умела вообще ничего — ни читать, ни писать, ни считать, и многие вещи, слова и понятия видела и слышала впервые. Заниматься её обучением Джун не собиралась, поскольку не видела в этом смысла, ведь она этому ребёнку не мать, не сестра, вообще не родственник. Своих проблем тоже по горло, и спасал в этой ситуации только Ал, у которого почему-то хватало сил на всё и на всех. Помнится, сама себе девушка однажды пообещала, что обязательно отплатит ему за помощь, потому после колледжа поспешно собрала немного вещей, взяла Рею под руку и направилась в гости. Она надеялась дождаться хозяина квартиры вечером и встретить работягу вкусным ужином, прибраться и уложить уставшего парня в постель, чтоб не утруждался, но к её разочарованию в тот вечер домой он так и не пришёл. Похоже, то самое время, когда начальство заставляет отрабатывать двойную смену… незавидно. Знать бы, что за работа такая, из-за которой вся жизнь идёт кувырком. Одно хорошо: платили за труд ему кругленькой суммой, соразмерной потраченным силам и времени, потому Ал никогда не жаловался. Долгожданный сон в тишине и покое, снова в большой и мягкой постели. Так странно, что именно здесь, в чужой квартире, плохие ночные мысли не тревожили её голову. Напротив, чем чаще девочки захаживали в гости к другу, тем отчётливее Джун понимала, что корень всех проблем в её одиночестве. Эта квартирка была уютной только потому, что здесь жил человек, который светится, словно солнце, и от его присутствия любое мёртвое место волшебным образом оживёт. Именно здесь их было трое, именно здесь они играли в игры, вместе готовили и вместе засыпали, именно здесь говорили по душам и строили какие-никакие планы на ближайшее будущее. А в съёмной квартире Джун всегда было тихо, практически пусто. Рея вечно молчала, лишний раз ни о чём не просила, порой даже стеснялась спросить о том, когда будет ужин, не говоря уж об обычных мирских разговорах… Эта мёртвая атмосфера пагубно влияла на них обеих, потому неудивительно, что Джун засыпала с бардаком в голове, снова думала о брате, винила себя в беспомощности и стыдилась своей отрешённости от мира. Меж тем, она боялась признаться себе, что хотела бы почаще видеться со своим единственным другом. Только вот как, если каждая их встреча — пляски вокруг ребёнка. Рея, бесспорно, глубоко травмирована и нуждалась в любви, но в их с Алом дружной паре для Джун словно не было места. Подъём, утренние процедуры, завтрак, домашние дела… Идти в колледж было так лень, что девушка придумала для себя тысячи оправданий, чтобы не вставать с комфортной постели рано утром. Ал всё ещё не пришёл, потому обе гостьи после завтрака увлеклись просмотром телевизора, а чуть позднее Рея, вздохнув от смертной скуки, полезла в ящик под телевизором, достав оттуда коробку с конструктором. И как она умудрялась с таким увлечением соединять кубик с кубиком в непонятную разноцветную пирамидку? В свои годы Джун то и делала, что читала школьную литературу да смотрела, как старший брат изредка играл в компьютерные игры. А вот Ал в этом, честное слово, будто ребёнок: он с таким неподдельным интересом составлял компанию маленькой девочке в её играх, словно никогда не ставил кубик на кубик и не собирал пазл. В его отсутствие ровно те же игры казались такими скучными, даже глупыми, потому Джун старалась без необходимости не притрагиваться к детским игрушкам. В обед ей стало слишком скучно сидеть дома. Хозяин квартиры на сообщения не отвечал, да и в холодильнике мышь повесилась, потому самое время сходить за продуктами и выгулять ребёнка. К счастью, до следующей зарплаты осталось всего ничего, а на чёрный день она уже отложила, потому могла со спокойной душой потратить остатки на сладости. Рея провозилась долго, но абы как смогла одеться сама, пусть и пришлось поправлять ей свитер и повторно расчёсывать, чтоб волосы не топорщились во все стороны. Ал часто награждал её комплиментами за всякие мелочи, получая в ответ благодарную улыбку, а вот к Джун малышка лишний раз не обращалась и не улыбалась ей так же солнечно. С одной стороны, хорошо, что девочка смирная и не донимает глупыми вопросами, с другой… разве это правильно, что они живут, словно совсем чужие? Толком не говорят, не проводят время вместе, за руку почти не ходят, спят на разных концах кровати, меж тем как со старшим товарищем по несчастью Рея куда более общительная и тактильная. Она не боялась его ни капли, даже напротив — любила своей детской наивной любовью, как отца, и всеми силами старалась не окликать его папой. Должно быть, из-за того, что в её родной семье отец был более ответственным, в то время как мать о существовании дочери даже не вспоминала. Как иронично, что Джун нехотя повторяла эту историю. Плотно заселённый Нью-Йорк совсем не похож на родную провинцию, и чем дольше девушка жила здесь, тем больше убеждалась в этом. Со дня переезда прошло много времени, но от разноцветных вывесок до сих пор рябит в глазах, большие толпы людей пугают, а про автомобильные пробки и шумное метро заикаться даже не стоило. На фоне того, что Джун здесь жила совершенно одна, неудивительно, что её так часто преследовало чувство паранойи и нездорового страха ко всему новому. Она боялась стать участником конфликта с незнакомцем, боялась попасть под колёса, застрять в дверях общественного транспорта, опозориться где-нибудь на кассе в супермаркете. Ходить с чужим ребёнком по улице тоже небезопасно, но повезло, что девочки выглядят как сёстры — обе рыженькие и с веснушками. Даже если кто спросит, то вряд ли заметит подвох, ведь Рея была сговорчивой и не болтала лишнего, потому могла подыграть. Впрочем, даже воображаемые конфликты такого уровня были не самым страшным. В этой ситуации хуже было то, что Джун никак не могла, да и не хотела, отучиться бездумно смотреть по сторонам в поисках знакомого лица. Она опускала взгляд в пол лишь тогда, когда боялась показаться слишком странной в глазах прохожих, но всякий раз выход на улицу просто не мог не сопровождаться тоскливыми мыслями о потерянном родственнике. Он где-то тут, а у неё хватает наглости заниматься какой-то ерундой, ходить в гости, тратить время на чужих людей. Какая же безответственная. Довольно быстро девочки добрались до ближайшего торгового центра. Не покидало ощущение, словно за ними следила целая толпа, но в вечер перед выходным днём в продуктовых магазинах всегда было много посетителей. Не самое удачное время выбрали, но всяко лучше, чем сидеть без дела в квартире. В дверях торгового центра много людей. По привычке, заходя внутрь, Джун постаралась вслепую ухватить ребёнка за руку, чтоб не прижало где-нибудь, но в какой-то момент маленькая ладошка выскользнула из пальцев. У Реи не было привычки закатывать истерики и обижаться, потому Джун подумала, что её кто-то пихнул, или та увидела на улице что-то интересное и остановилась. Но когда девушка обернулась, то разглядела по ту сторону закрывающейся стеклянной двери только убегающий человеческий силуэт в чёрном костюме, на плече у которого висела Рея. Секундами позже до неё начало доходить, и, резко развернувшись, Джун понеслась следом. Конечно, как же иначе. Опрометчиво было доверять сладким речам апостола о том, что Тени не заинтересованы в этом ребёнке. И пускай Джун не понимала, зачем и для каких целей эта четырёхлетняя девочка могла понадобиться агентам, она почему-то была уверена, что похититель в чёрной униформе был именно из Бетеля. К счастью, физическая подготовка не позволила ей быстро сдаться, но и догнать того человека, к сожалению, она не смогла: агент скрылся за ближайшим зданием, а уже там его и след простыл. Джун потянулась к наручным часам и тоже облачилась в чёрное, забравшись на низкую крышу, но тщетно — они словно исчезли. Вдруг начала подступать паника, ведь Орион в этом ей не помощник, сама не справится, да и как сказать о похищении Алу? Он доверил подруге такого маленького ребёнка, а она даже не постаралась позаботиться о ней. Могла хотя бы за руку вести от дома до магазина, но была так холодна и равнодушна, что позволяла этой девочке разгуливать свободно, наивно думая, что ничего страшного не случится, ведь ребёнок и так всю жизнь прожил на улице. Как глупо. Джун стянула с себя маску, не снимая костюма, и достала из кармана мобильный телефон. В одиночку она не сможет ничего сделать, но Ал ничем не лучше — обычный гражданский, у которого нет никаких связей и ресурсов для поисков. Большое количество друзей не поможет ему отыскать пропавшую, а излишняя чувствительность только лишний раз потреплет нервы. Но и молчать она не могла, не в такой ситуации. В кои-то веки в Джун проснулось чувство стыда за то, что она была так беспечна в уходе за ребёнком. — Эй? Это срочно? Я всё ещё на работе. Его первых слов девушка даже не услышала, задумавшись слишком глубоко, потому во второй раз слова дошли до её сознания с особой чёткостью, заставив замереть на месте. Сказать «её украли» или, вернее, «я позволила её украсть» — слишком тяжело для слабого духом человека вроде неё, не способного по большому счёту постоять даже за себя. Слова не вязались, голос пропал. Она хотела что-то сказать, но лишь выдавила хриплый звук и обрывисто вздохнула, понимая, что своим признанием может ранить друга в самое сердце. — Ты можешь просто написать… — Нет, скажу. — Не хочу торопить, но лучше сделать это побыстрее, я правда очень-очень занят сейчас. Вздох. Затем ещё один, более ровный, но всё ещё нервный и протяжный. На фоне того, в какой обстановке сейчас находился Ал, слышать такое начало разговора слегка тревожно. Он уж было подумал, что девочки попали в беду из-за Ориона или его родного Бетеля, но услышал новость даже хуже того, что успел себе вообразить. — Мы ходили в магазин. И её прямо из рук вырвал странный тип в чёрном костюме. Догнать не смогла. Не уследила. — …что? — слышно было, что запнулся, но лишь на долю секунды. — В чёрном? Когда это случилось? — Вот только что… — Какой-то воришка или один из тех, кто к тебе заглядывал ночью? Или кто-то ещё? Не рассмотрела? — Очень похож на кого-то из Теней, судя по костюму, но я… я даже не могу представить, зачем им бездомный ребёнок. От неё всё равно ничего не узнать. Даже родни никакой нет. А мне ведь обещали, что никто в ней не заинтересован, хах, тоже мне… чего я вообще ждала от преступников… По ту сторону звонка послышался нечленораздельный звук. Ал хотел что-то добавить, но новость о том, что Рею кто-то утащил, и этот «кто-то» — человек в чёрном, словно выбила из колеи. Солдаты Бетеля точно не могли такого сотворить, ведь лично апостол поручился за эту девочку, а спутать спецагента с обычным гражданским в тряпичной маске Джун вряд ли могла. Вариант остался один, и вариант вполне логичный, ведь родители Реи были сотрудниками Ориона, и к ним могли остаться вопросы со стороны бывшего начальства. Оклик от одного из сослуживцев вернул его в рассудок, и, выдохнув, парень продолжил: — В какую сторону убежал этот тип? — На север от нашего района, кажется… Мы недалеко ушли, до торгового центра, рядом с автомобильной стоянкой. Ты искать пойдёшь? Прямо со смены сбежишь? — Само собой, кто я по-твоему? — Да, да… Извини. Я даже не знаю, что я могу сейчас… — Будь на связи и не делай глупостей. Я разберусь. К счастью, друзей у меня навалом не только среди студентов, уж кто-нибудь поможет, поэтому не изводи себя раньше времени. Всё, отключаюсь. Последовал сброс. И вот надо ему думать об этой дуре в такой-то ситуации, когда, по сути, она же и виновата в его нынешней головной боли… Если б была более ответственная, если б была более эмпатичная, более внимательная, более «более» — такого могло не случиться. И хотя Джун не собиралась сидеть сложа руки, но она даже не представляла, какой вклад могла внести в поиски пропавшей девочки. Был бы доступ к городским камерам — другой вопрос, но агенту её низшего ранга не дозволено даже рот открывать без приказа, что уж говорить о доступе к видеонаблюдению. Выходит, всё, что могла — бегать по крышам, попусту тратя заряд на рабочих часах, и надеяться на удачу. Такое себе вложение. Тем временем Клаус уже не первый день был участником одной довольно кропотливой операции. Коллега-апостол доложил на днях о том, что Ригель что-то планировал и активно стягивал небольшие группы солдат в район, где гостили девочки, но подробностей выяснить пока не удалось. Только сейчас Ал, задумчиво глядя в заблокированный экран телефона, кажется, понял, к чему была эта возня: Орион попросту хотел «вернуть себе» дочь бывших сотрудников, потому выяснял, где и с кем она живет, нет ли поблизости родителей, кем приходятся ей эти студенты и каким нехитрым образом можно вырвать из рук гражданских их маленькую цель. Он и сам не понимал, чем руководствовались эти глупцы, и что они планируют вытянуть из четырёхлетнего ребёнка, живущего почти без родителей всю свою короткую жизнь. Возможно, хотели лишний раз убедиться, не рассказали ли ей что-то лишнее, а потом взять под свой контроль и пристроить куда-нибудь на видное место, чтобы не вызывать вопросов у органов опеки. Мол, родители от горя покончили с собой, а Орион, как местный благодетель, приютил их дочь и передал в хорошие руки. Вышла бы красивая история, пускай и построенная на лжи. Два часа поисков прошли насмарку. У Джун, что не удивительно, в её одиноких поисках прогресса не было. Начало смеркаться, и в этот раз даже Теням это не было на руку. Клаус рассредоточил свой отряд по разным уголкам северной части ближайшего района, надеясь на чудо, но никто из подчинённых не принёс ему хороших новостей — тишь да гладь, словно похититель провалился под землю. Задействовать ещё больше человеческих ресурсов было бы слишком расточительно, ведь у штаба и без того проблем по горло, потому поиски шли медленно и безрезультатно. Двухдневная смена тоже давала о себе знать: поспать за последние сутки почти не вышло из-за нужды курировать операцию, потому сейчас, с наступлением темноты, провалиться в сон хотелось сильнее прежнего. Он позволил себе снять маску и позвонить Джун, попросив её встретиться в парке у дома, чтобы немного отдохнуть и лично перекинуться парой слов. А девушка не смогла отказать, хотя понимала, что в его присутствии живот только сильнее разболится от нервных колик. Он беспокойно ходил кругами по вымощенной дорожке возле парковой лавочки, думая о своём. Мысль о том, что его маленькая подопечная сидела где-то в сыром подвале, никак не давала покоя. Джун наблюдала за его хождением по кругу, и с каждой минутой чувство жгучего стыда сильнее разливалось по телу. Сердце сжималось от этой картины. Ал так убивался, не находил себе места, хотя ребёнок совершенно чужой и ничего хорошего лично ему не сделал. Впрочем, и Джун была не сильно полезна, а всё равно чем-то заслужила его помощь, потому совершенно не понимала, как можно быть таким жутким эмпатом. Не понимала, не могла понять, потому чувствовала себя ещё хуже из-за неспособности посочувствовать по-человечески. Наконец, она поднялась со скамьи и ухватилась пальцами за рукав мужской рубашки. Ал сразу остановился, словно очнувшись, и взглянул на неё, стоявшую в полуметре с опущенной головой. — Посиди, не трать силы. Я пока сама поищу. — Ты не обязана так напрягаться, пошла бы лучше домой. — Это я её потеряла. Я, не ты. Послышался вздох. На вменяемый ответ слов не находилось, да и нужно ли, когда она всем своим видом давала понять, что ей невероятно стыдно за произошедшее. Но Ал не злился. Он был рад, что хотя бы Джун здесь, рядом, а не в руках похитителей, ведь её бы точно жалеть не стали, а ребёнка ещё могут. И не её вина, что упустила, ведь кто мог подумать… Покачав головой, светловолосый наклонился и приобнял её одной рукой за плечи, давая понять, что всё в порядке. Настолько, насколько может быть. — Не вини себя. В жизни всякое случается. — А ты не утешай, словно не злишься. — Не злюсь. Это же не простой вымогатель, а человек в униформе, так что, наверное, на Рею давно глаз положили. А если так, то её украли бы в любом случае, со мной или без меня. Я бы тоже ничего не смог сделать, поэтому и ты не обязана. — Это вряд ли поможет нам её вернуть… — Как-нибудь решим. Или само решится, если повезёт. Побереги лучше силы, а я пойду, узнаю, как дела у других. Смиренный кивок в ответ. Слишком уж спокоен он был в такой на первый взгляд безвыходной ситуации, словно уже всё просчитал и знал наверняка, что проблема решится. Но Ал всегда таким был: он хорошо держался в любых ситуациях и редко проявлял эмоции в трудные времена, хотя, казалось бы, в обыденном общении был весьма экспрессивным, из-за чего в голове вечно возникал диссонанс. К чему же тогда вся эта шумная показуха и роль шута, если он вполне в состоянии быть таким же, как она — серьёзным и немногословным? Так хорошо бы спелись. И больше бы походил на родного брата. Они снова разделились и разошлись в разные стороны. Был бы на его месте кто-то другой, то тот наверняка бы бросил эти попытки найти иголку в стоге сена. Но Ал, похоже, собирался мотаться по городу всю ночь, хотя только-только вернулся с двухдневной рабочей смены почти обессиленный. За последний месяц он слишком привязался к этой девочке, потому из каких-то своих соображений даже не думал о том, чтобы бросить её одну. Он слишком много сил вложил в то, чтобы ребёнок зажил обычной тихой жизнью, и слишком много нервов потратил на общение с Джун, чтобы договориться об уходе за Реей и вывести их общение в нормальное русло. Имея младшую сестру, за которую очень ручался, парень не мог взять и забить на похищение другой маленькой девочки. Он слишком опекал её, постоянно разговаривал, задаривал подарками, учил, воспитывал и утешал, создавая благоприятную атмосферу маленькой уютной семьи. Без его тепла и любви она наверняка угаснет и вернётся в прежнее состояние, если вообще выберется из плена живой и невредимой. А вот о Джун едва ли можно сказать с похвалой. Она не собиралась брать ребёнка под свою ответственность и сделала это лишь потому, что появился помощник, который время от времени протягивал руку помощи, словно дедушка, забирающий погостить свою маленькую внучку. Джун могла быть для Реи «кошельком», но не родителем. Она могла приготовить ужин и постирать вещи, включить мультики и помочь с переодеванием, но не могла просто поговорить, побыть хорошим собеседником и попросту другом, с которым хорошо и в тишине. Её вечно хмурое лицо отталкивало даже взрослых, а привычка молчать выстраивала вокруг неё образ замкнутой и нелюдимой, не настроенной сказать даже простое «привет». Неудивительно, что с Реей они почти не общались, и вся эта детская безусловная любовь доставалась Аллану, а ведь они не так уж часто виделись. Разве так можно? Её и саму бросили, оставили одну без возможности сбросить тяжёлый груз со своих плеч и разделить боль. Она понимала как никто другой, каково жить в одиночестве, не имея шанса выговориться и положиться на близкого. У Реи не просто нет дома — у неё нет вообще ничего, кроме двух студентов, взявших её на время под своё крыло. Должно быть, ей до сих пор страшно, что однажды придётся снова покинуть знакомые места, переживать очередной неприятный опыт приёмной семьи, когда «семья», которая ей нужна, уже нашла её. Ребёнок не виноват, что у Джун проблемы с выражением чувств. И ребёнок вряд ли осудит её, ведь сам только-только начал жить и многого не понимает. Ал говорил об этом сотню раз, просил быть мягче до поры до времени, но мирился всякий раз, когда видел, как холодный взгляд рыжеволосой подруги падал на их подопечную. Он так старался сделать малышку счастливой. Почему же Джун не могла? Она ведь тоже человек. Вскоре наступила полночь. Со стороны Руж поиски шли безуспешно, ведь ей-то никто не помогал. Как агент низшего звена, она не имела собственных подчинённых, и как новичок, она не имела единомышленников и даже товарищей. Просить своего капитана об «одолжении» было бы так же глупо, как прыгать в вольер к волкам, ведь в этом штабе каждый сам за себя, и любое своеволие порицалось. У Клауса же, напротив, успехи были. Его отряд уже далеко не первый час прочёсывал город, все давно устали, но прогресс есть, ведь похитители ребёнка оказались теми же людьми, за которыми вторые сутки следили Тени. Ощущение, что в этот раз Ригель гонял своих солдат из места в место просто забавы ради, чтобы запудрить своим соперникам мозги и выиграть время для проведения операции. И пока Тени носились за этими «мышками», Рею давно успели тихо запрятать где-то в укромном месте. Странно только, что Орион прятал эту девочку даже от своих врагов, но, должно быть, дело в том, что малышка успела побывать в руках апостола — вот и ещё один повод выкрасть её. Дети наивны и болтливы, и если б она рассказала нужным людям то, что могла узнать от бывших сотрудников Ориона, то все многолетние старания этой прогнившей конторы пошли бы крахом. Вновь послышался вздох. Ал был готов дать слабину и прилечь прямо на крыше хотя бы минут на десять, но стоило подумать об этом, как на рабочие часы пришло сообщение: цели найдены. Три солдата Ригеля бежали по пустым узким переулкам в одну сторону, словно держали путь в один из своих штабов. Клаус не мог знать наверняка, были ли они причастны к похищению, но гадать смысла не было — у них и так времени в обрез. Достаточно схватить хотя бы одного из тройки, допросить его с применением грубой силы, и тот наверняка расскажет всё необходимое, побоявшись за свою жизнь. Агенты Ригеля, как правило, уж слишком тряслись за свои шкуры, потому были готовы сдавать друг друга со всеми потрохами, если дело касалось не слишком важной информации. Проверив карманы, чтобы убедиться, что вся экипировка на месте, Клаус глубоко вдохнул. Раздав указания подчинённым, он и сам сорвался с места, чтобы не потерять из виду свою цель. Тройка солдат бежала нерасторопно. Они не видели преследователей из-за наступившей ночи и не связывались чуть ранее с информаторами, потому о том, что у них на хвосте сам апостол, бедолаги даже не догадывались. Тени следовали за ними по обыкновению тихо, сменяя друг друга на позициях и выстраивая траекторию движения на интерактивных картах, чтобы потом, пользуясь полученными сведениями, определить примерное местоположение ближайшего перевалочного пункта Ригеля. Всё шло гладко, даже слишком. Три солдата тихо переговаривались друг с другом и даже отпустили какую-то шутку, посмеявшись с неё вполголоса. Ещё чуток, и Клаус бы подкрался к одному из них, а то и повязал с помощью своей команды всех троих, но появившийся в поле зрения четвёртый агент перетянул всё внимание командира Теней на себя. Он бежал не по переулкам, а по низким крышам, словно отставал или тоже следил за теми, кто находился снизу. Но нашивки Гейзе на плече не было — значит, точно не здешний. Возможно, прицепился к трём другим для подстраховки с тыла. Длинные передние пряди волос… Выходит, ещё и девушка. Схватить её будет куда проще, а с остальными разберутся менее уставшие рядовые. Клаус отдал приказ в наушник, а сам рывком спрыгнул с одной крыши на другую и резко сбил с ног четвёртую из ригельских солдат, появившись у неё на глазах внезапно, словно призрак. От неожиданности та не успела среагировать и была прибита спиной к холодной бетонной крыше, что хуже — в этот же миг к её открытому горлу был приставлен короткий, но очень острый чёрный клинок. Свободной рукой Клаус держал потерпевшую за запястье, даже был готов сжать его до хруста костей, если будет сопротивляться. Девушка глубоко вдохнула, затаив дыхание. Всё произошло слишком быстро, и она уже была готова прощаться с жизнью, но, взглянув в лицо, прикрытое маской, распознала в этом солдате старого знакомого. И тут же её настрой резко сменился. — …С ума сошёл?! — Ага, не с той ноги встал. Тут один вопросик нужно обкашлять, и тебе же будет лучше, если сделаем это быстро. Куда вы дели рыжую девочку? — Что ещё за «мы»? — Не играй в дурочку. Я о том ребёнке, которого этим вечером утащили твои коллеги. — Мои?! Так, погоди-ка, — и отодвинула нож от горла свободной рукой, весьма смело, но почему-то апостол не настаивал на обратном. — Какие еще «мои»? Ничего не попутал? С каких пор Орион детей крадёт? О, эта манера речи и наивные мысли… Клаус не сразу узнал её в темноте, ведь под маской людей различать крайне сложно, но этот тон запомнился ему ещё с прошлых встреч. Однако сейчас, признаться, эта «Руж» вела себя довольно смело, хотя в другой раз тряслась, как самая обычная гражданская девчонка, угодившая в лапы зверя. Любопытно, что её на это подтолкнуло, но речь не о том. Вряд ли от неё получится что-то узнать, ведь этот сотрудник у Ригеля явно не в почёте… Раз так, Клаус попросту терял время за пустыми разговорами. Он разочарованно вздохнул, после чего убрал клинок обратно в ножны и поднялся, отойдя на пару шагов в сторону и поинтересовавшись у отряда, как дела со слежкой за другими агентами. — Объясняться не собираешься, я так поняла? — Руж поднялась на ноги, отряхнув спину от мелкой грязи. — От тебя толку никакого, исчезни. — Нет уж, перебьёшься. Те трое разве не из ваших агентов были? — Наших? — он аж усмехнулся с толикой издёвки. — Служишь в Ригеле в таком юном возрасте, но не в курсе, что только солдаты Ориона нашивок на плече не носят? Тебя кто на работу взял? Папочка пристроил? — Вот уж нашёл время, чтобы съязвить. — О, я продолжу. Позволь спросить, а откуда ты знаешь о похищении? Неужели случайным образом оказалась в нужном месте и в нужное время, чтобы своими глазами увидеть? Или кто-то из коллег разболтал, но забыл упомянуть, что несчастного ребёнка решили ещё разок травмировать именно вы? …Она проморгалась. Придумать отговорку так быстро в жизни бы не смогла, потому как-то по-глупому промолчала, стоя столбом и не зная, что ответить. Не сказать же, что она — та самая Джун, к которой Клаус приходил однажды с документами на Рею. А использовать его собственные аргументы со случайностью или слухами будет уже слишком подозрительно. Впрочем, апостол ответа и не ждал. Он хмыкнул слегка раздражённо, пожалев, что вообще решил сменить тактику и взять с поличным этого бесполезного солдата. — Так и думал, сказать нечего. Хотя бы не путайся под ногами. — Погоди! Я просто… — она замялась на долю секунды, опустив взгляд. — Я видела, как её текущие опекуны ходили по городу и спрашивали прохожих. Не хотела говорить, потому что станет очевидно, что живу с ними в одном районе. Ещё не хватало, чтоб кто-то узнал, где я ошиваюсь. В любом случае, зачем Ориону её… — Да затем, что тебе, наивной дуре и низшему звену в местной иерархии, много знать не положено. Ты же обычный мусор в глазах начальства, вот тебе и плетут басни о том, что в Орионе весь персонал — сошедшие с небес ангелы. Что злодеи всегда злые, а герои — благодетели, ведь в детских сказках не существует серой морали. — …В прошлый раз ты как-то приветливей был. — В прошлый раз я был не на службе. Не питай иллюзий, будто апостол будет и дальше разговаривать с тобой на равных. И в этом он был прав — статусы у них совершенно разные. Будь у Джун хоть какая-то весомая должность, то могла бы вставить свои пять копеек, мол, в свои-то годы и всего за несколько месяцев чего-то достичь смогла, а значит, такому отребью, как солдату Бетеля, негоже разговаривать с ней подобным тоном. Но она была никем даже средь своих, а среди чужих и подавно, и талантами обделена. До нынешнего дня Джун оставалась в живых лишь по милости Клауса, но, похоже, ему труда не составит пустить ей пулю в лоб, если потребуется. И всё же, кто бы ребёнка ни украл — вернуть нужно, потому девушка не стала убегать и прятаться, а проводила апостола взглядом и послушала, что он говорил в наушник своим младшим товарищам. — …Потеряли? То есть, как? «Они прямо в маскировке зашли в торговый центр, мы не успели спуститься», — донеслось из динамика еле слышимо. — «Вышли, наверное, уже в гражданском». — Тц… Всё-таки перестраховались. Возможности отследить их, я так понимаю, сейчас нет, — вздох. — И снова мы вернулись к тому, с чего начали. Надо же, как легко сбить их с толку. Впрочем, они не могли предугадать, что агенты Ригеля так быстро и без раздумий метнутся в людное место, поскольку местным солдатам тоже запрещено снимать маски на людях и разглашать о своей работе. Наверное, в том торговом центре были союзники, которые смогли прикрыть, иначе бы её коллеги не рискнули открывать лицо на глазах у посторонних. Впрочем, Клауса этот факт отнюдь не утешал, даже напротив: он резко сменил свою цель и поймал не ту, потерял много времени и по итогу упустил остальных. Фактически, в том, что захват ригельских солдат не увенчался успехом, была виновата Джун. И она чуточку стыдилась этого. — Слушай… — Ты ещё здесь? — Не убегать же. Хотела спросить, насколько ты уверен, что это были именно наши солдаты. Униформа похожа. Мог ведь обознаться. — У Бетеля нет никаких причин преследовать эту девочку или её нынешних опекунов, а у Ориона есть. Её покойные родители — твои бывшие коллеги, только другого толка. Ты, полагаю, не в курсе, но уволиться из особо важных штабов Ориона невозможно, поэтому когда они сбежали, то за ними долго следили. И теперь это дурачьё думает, что родители могли что-то рассказать своему ребёнку, вот и решили девчонку утащить и допросить. По крайней мере, я так думаю. — Но ей же всего-навсего года четыре… — Кого волнует? В любом случае, не твоё дело. Я её вытащу. Как-нибудь. Джун задумалась, сверля взглядом бетонную поверхность крыши. Она, как внешний сотрудник Ригеля, выполняющий не особо важную, но подвижную работу, знала расположение ближайших перевалочных пунктов. Эти места чаще всего были незаметно замаскированы под склады, ангары, а то и магазинчики, как в случае с её «гражданской подработкой», потому Тени не могли туда попасть, и вряд ли были способны распознать их на глаз. Если всё так, как говорит Клаус, то Рею с высокой вероятностью поместили бы куда поближе от места похищения, чтоб далеко не бегать. Правда, времени прошло много, и её могли увезти в другое место, но попытка не пытка… — Я помогу. Апостол обернулся, взглянув на неё с привычным недоверием. — Тебе ли не всё равно? — Это же ребёнок. Я сама утащила её в людное место и сделала так, чтоб её забрали в дом, поэтому частично за неё ответственна… и тоже переживаю. От неё всё равно ничего не узнают, только лишний раз нервы потреплют. Я так себе боец, не спорю, но могу догадываться, где она может быть. Увидеть что-то менее холодное в его глазах она даже не надеялась. Клаус смотрел на неё молча, задумчиво, словно в этот момент вершил её судьбу, или словно принятие её помощи будет сродни предательству самого Бетельгейзе. Он долго стоял недвижно, уставившись в одну точку, пока не послышался тихий вздох сквозь маску, а следом апостол дотронулся пальцем до наушника и вполголоса проговорил товарищам: «Планы меняются, ждите указаний». — Это значит… — Ну, в одном ты права: выбора у меня нет, если хочу вытащить ребёнка. У нас, к сожалению, мало информации о ваших перевалочных пунктах, поэтому твои знания пригодятся. Конечно, лишь при условии, что ты не решила пустить мне пыль в глаза. — Мне пока пожить хочется… Есть какая-нибудь карта? — Конечно. Подпускать его к себе было немного страшно, но тешила наивная мысль, что их текущая операция — тоже «не служебное», и что сейчас они, скорее, нежеланные коллеги, чем соперники, а значит, причин вести себя высокомерно у Клауса нет. Он приподнял запястье левой руки и открыл на электронных часах отображение карты ближайшего района, спроецированной прямо в воздухе в виде голографического изображения. А у Теней, похоже, всяких шпионских примочек намного больше, чем у солдат Ригеля. — Ого, удобно… Мои так не могут. — Голова взорвется, если скажу, что оно ещё и тактильное. Один из апостолов постарался. — Значит, «мозги» у вас в команде тоже есть? Я-то думала, что только грубой силой можете вопросы решать. — Эй, вообще-то грубой силой вопросы решаю только я, и то не всегда. Шевелись давай, время не резиновое. Сенсорным мобильником пользоваться умеешь? — Да-да, секунду. Вот это уже больше похоже на их «приветливое» общение, пускай со стороны оно таким и не кажется. Пытаясь сходу сообразить, как работают эти навороченные штуки, Руж покрутила пальцем по граням карты, пытаясь нащупать её в воздухе и сориентироваться. К счастью, командные жесты те же, потому привыкла быстро. А к несчастью — запомнить поголовно все засекреченные пункты Ориона она при всём желании не могла, да и не было смысла, потому вспомнить по чужой карте расположение самого ближайшего было той ещё задачкой. Клаус постарался набраться терпения и дождаться каких-то результатов. Как-никак, эта девушка была его единственной зацепкой, и ему жутко повезло, что той ночью они смогли спокойно поговорить по душам, выстроив хоть какие-то отношения. Несколько позднее на голограмме наконец была выбрана одна точка. — Уверена? — он глянул на отмеченное здание с долей скептицизма. На вид — обычный ангар, коих в той области было предостаточно. — Наверняка убежусь, когда увижу его своими глазами, но если память не изменяет — да, оно. Была там однажды по мелкому делу, скучное место. Правда… я не могу знать наверняка, туда ли отвезли ребёнка. — То есть, без каких-либо гарантий ты предлагаешь просто вломиться в логово дракона? — Наши внешние сотрудники, мягко сказать, очень ленивы по своей натуре. Если смотреть с этой точки зрения, то им было бы проще пристроить ребёнка именно сюда, чтоб не кататься по всему городу. Но прошло уже несколько часов, её могли увезти в другое место. Сначала проверим этот ангар, потом уже будем думать над другим. — Да уж… Новости не самые обнадёживающие, но делать нечего. Клаус снова связался с подчинёнными и приказал им разойтись, оставив под рукой лишь пару человек, которым выдал координаты нужного здания. Для подстраховки достаточно и этого, да и, зная себя, он был уверен, что справится сам. Руж только покачала головой, словно вспоминая, как тяжело вести диалог с человеком с таким высоким самомнением. Конечно, Клаус — персона особой важности, и если его назначили апостолом в таком возрасте, значит, есть за что… Но как же порой по-детски импульсивно он себя вёл, будто из хладнокровного командира превратился в мальчишку, которым движут эмоции, а не трезвый рассудок. Впрочем, в ситуации, когда его «подопечную» похитили и увезли неизвестно куда, излишняя импульсивность прощалась. Закончив с любезностями, они наконец двинулись с места. Путь предстоял недолгий, но оба уставших агента еле волочили ноги по этим крышам, поскольку последние несколько часов не смыкали глаз и не давали себе передышки что физической, что моральной. Лишь только подойдя к месту назначения они присели на край крыши, чтобы дать ногам отдохнуть перед очередной пробежкой, подготовить подчинённых к худшим исходам, подумать о своём и оценить обстановку. Место тихое, неприметное. Здания рядом — в основном такие же нежилые, но неподалёку располагались торговый центр и автомобильные дороги, чтобы не привлекать лишнего внимания. Охраны нет, как и положено обычному складу. Что на главном входе, что на запасном выходе стояли камеры видеонаблюдения. Немного погодя из главных ворот вышел мужчина средних лет и запустил двух других в гражданской одежде, а ещё чуть позднее прибыл с виду обычный грузовик и въехал внутрь. Работа здесь точно шла, и Руж клялась, что бывала в этом месте однажды, но только мимоходом. Её беловолосый напарник на минуту-другую снова погрузился в свои мысли, словно сомневаясь в чём-то. — …Я могу сама сходить, если не хочешь рисковать. Всё-таки «своя». — Тебя в лучшем случае просто вышвырнут пинком под зад, в худшем — уволят или ещё что. Ригель, если правильно понимаю, запрещает говорить об операциях за пределами действующего отряда, чтобы не плодить слухи и не допускать утечек информации. Проще говоря, о похищении могли знать только командиры и те, кому это было поручено. Поэтому к тебе будут вопросы, если окажется, что ты что-то знаешь. Твоё начальство страдает навязчивым чувством тревоги, увы. — Забавно, что ты понимаешь систему работы Ригеля лучше, чем я… — Не первый год с этим работаю, вот и всё. Кое-что из таких вот «правил» мы используем и в своём штабе, чтобы максимально себя обезопасить. В общем, не об этом сейчас. В одиночку мне нет смысла туда идти, я не смогу сориентироваться и только суеты наведу, так что… — За товарищей из одной шайки нас вряд ли примут, если заметят. — И правда. Сейчас исправим. Девушка проморгалась, когда Клаус снова начал что-то делать с помощью своих наручных часов. Она почти не изучала их и наверняка не знала множества функций, да и, судя по всему, смысла в этом было немного, поскольку функционал обрезан в пользу долгоживущего аккумулятора, с которым носиться по городу можно хоть с утра до вечера. Вскоре на ладони у парня появилась нашивка с эмблемой Бетеля из того же материала, что и сам костюм. — Вот, налепи на плечо. И цвет волос смени на всякий случай. — А она вообще приклеится? Костюмы же разные. — Мм, не-а. Работает по одному принципу. Мы просто стащили у вас наработки этих штуковин и немного переделали. — Как подло. — Вот уж кто бы говорил. Молись, чтобы Ориону не взбрендило пробить твоё местоположение, иначе нашивка вражеской конторы тебе только хуже сделает. — Вообще не обнадежил, знаешь ли! Он усмехнулся, словно издеваясь, но уж всяко лучше, чем общаться таким серьёзным тоном, будто оба сидели на собеседовании. Джун перевела взгляд в сторону ангара и осмотрелась: через главный вход идти точно не стоит, а запасной наверняка закрыт изнутри, так ещё и по всему периметру стояли камеры. Через широкую вентиляцию пробраться всё равно не получится, значит, придётся обходить камеры и взламывать замок на двери. Стоило ей только подумать об этом, как напарник залез под вечно расстёгнутую куртку и достал из внутреннего кармана мощную лазерную указку, чей свет бил на многие сотни метров. Трюк простой: направляешь плотный пучок света прямо в объектив, и матрица слепнет. Этому приёму, как и многим другим, его научил пятый из апостолов. Следом Клаус спрыгнул с крыши на территорию ангара, перескочив забор, и подкрался к чёрному выходу. Руж не разбиралась в технике, потому не поняла, зачем ему копаться ещё и в проводах рядом с дверью, если видеонаблюдение уже отключено. — А это?.. — она подкралась следом за ним. — Замкну кабели питания и сигнала. Повезёт — вся система выйдет из строя, и прятаться от камер не придётся. Многоканальные источники в такое местечко ставить, думаю, смысла нет. — Чего? Ни слова не поняла. Ты в этой ерунде разбираешься? — Не особо. Научился у коллеги. А вот в чём я и разбираюсь, так это в закрытых дверях. К счастью, в этом месте никаких сканеров лица и отпечатков пальцев, а вот в важных опорных пунктах Ориона таких неприятностей пруд пруди. Следом за лазерной указкой из кармана Клаус достал набор отмычек — старый-добрый способ его ещё ни разу не подводил. Пришлось поковыряться, но операция по вскрытию прошла успешно, открыв им обоим дорогу внутрь. Да уж, если решит снова заявиться в ней в гости, то замок на двери её вряд спасёт… Впереди тёмный узкий коридор, а следом за ним показалось основное помещение — большой зал с высокими потолками и строительными лесами вдоль одной из стен, а в центре стояла грузовая машина с материалами для крыши. Они могли бы пробраться через дыру в потолке, но тогда бы их точно увидели, однако стоило взять на заметку такой весьма простой путь к свободе, когда закончат с поисками. По углам ангара раскиданы канистры, коробки, тросы и прочий рабочий мусор, а рядом с недавно приехавшим грузовиком крутились трое — водитель и два простых рабочих, разгружавших материалы. Они разговаривали друг с другом так безмятежно, что даже не заметили, как два агента в чёрных костюмах тихо пробрались вдоль стенки в противоположный конец зала, где начинались другие рабочие помещения. Инженерная, отчётная, какая-то лабораторная и ещё несколько безымянных комнат… А со стороны улицы и не скажешь, что внутри подобное разнообразие кабинетов, да ещё и таких. Со стороны лабораторной слышались голоса, поэтому негласно было решено направиться в инженерную, что в другой стороне коридора. В незапертой комнате они обнаружили только кучу бесполезного хлама в коробках да заваленный проводами и инструментами стол. Время от времени сюда завозили на починку всякую технику, потому рабочему бардаку Руж не удивилась, да и напарник тоже, ведь постоянно видит похожую картину в мастерской одного из апостолов. В некотором смысле даже слишком похоже на кабинет Авеля, от чего возникло неприятное чувство дежавю, разве что диван в углу не стоит, и на столе не видно бумажных стаканчиков из-под разливного кофе. Они оба потеряли интерес к этому месту довольно быстро, потому собрались на выход. Руж дёрнула дверную ручку, но тут же была оттянута за капюшон назад, когда со стороны дальних комнат послышались голоса местных рабочих. Один из сотрудников прервал разговор и обернулся на шум. Пришлось вдвоём спрятаться в тесном углу за стеллажом с инструментами, когда дверь со скрипом открылась, и затаить дыхание. К счастью, вошедший не придал особого значения неизвестному шороху и скинул всё на мелких крыс, потому вскоре, оставив на ближайшей полке свежие материалы, сотрудники вышли и направились дальше по своим делам. Парочка в чёрном переглянулась. Впредь нужно быть тише, но ещё не все комнаты исследованы, потому, когда единственные действующие сотрудники ушли в главный зал беседовать с грузчиками, вторженцы осторожно вышли из инженерной и переместились в отчётную. В этом помещении тоже рабочий хаос, однако видно, что сюда часто захаживают. Поиски Реи никак не продвинулись, но, может, Клаус найдёт для себя что-то полезное в качестве компенсации за потраченное зря время. Он окинул взглядом стол в дальнем углу комнаты, однако не обратил на лежащую на нём кипу документов никакого внимания, вместо этого начав изучать ящики на наличие чего-нибудь более полезного, чем рабочая макулатура. Руж, напротив, от офисных листов глаз оторвать не смогла, потому подошла ближе и рассмотрела их получше. Две анкеты из десятка других бланков лежали отдельно, почти прикрывая друг друга, и на обоих в небольшом формате распечатаны цветные фотографии мужчины и женщины. Светло-рыжие волосы напомнили девушке о своей четырёхлетней подопечной, что важнее — фамилия у обоих та же. Будто не веря своим глазам, Руж потянулась к анкетам, чтобы взять их, но тут же получила по рукам от напарника. — Ай… — Не трогай. У тебя пальцы открытые, наставишь отпечатков и потом точно не отвертишься. — Это, конечно, очень мило с твоей стороны, но мог бы просто сказать. И вообще, если уж попросил цвет волос сменить, то мог бы и про открытые пальцы напомнить… — И без того делаю тебе слишком много одолжений. Будь внимательней. Хмыкнула. Отчитывал, словно старший брат, хотя её родной, наверное, поступил бы так же. Если вспомнить, в последние годы у Кита проявилась некая строгость в общении, подобная той, с которой сейчас говорил Клаус, потому к такой грубой манере речи Джун успела привыкнуть. Она лишь отвела взгляд в сторону в ответ на вполне разумные претензии и позволила напарнику самостоятельно разложить анкеты по столу, ведь Тени, в отличие от солдат Ригеля, были обязаны носить перчатки с закрытыми пальцами. Клауса эти бумаги, впрочем, не особо заинтересовали — он таких документов уже насмотрелся и не подчеркнул для себя ничего нового из досье на супружескую пару. Текст на старой бумаге немного выцвел, но надписи крупным шрифтом сразу бросились в глаза. — Что за «Йота» в графе трудоустройства? Они разве не из Ориона? Она словила на себе странный взгляд апостола, от которого стало неловко, словно задала крайне глупый и неуместный вопрос. Клаус лишь вздохнул с безнадёгой. — И вот опять… — Снова претензия с посылом о том, что я дурочка? — Остынь, не в этот раз. Об этом штабе мало кто знает даже из Ригеля, так что не удивительно, что ты не в курсе. — …штабе? — Ходит слушок, якобы у Ориона изначально их было не три, а четыре, и последний из них строго секретный. В общем-то, он и назван Йотой символично — в честь наименее яркой ключевой звезды в созвездии Ориона. Но о нём не разглашают, потому что сотрудники проводят там биологические и ядерные исследования, всякие эксперименты, в том числе на живых людях, тестируют свежие разработки и тому подобное. В общем, жутью всякой занимаются, о которой лишним ушам слышать не нужно. Если что, я тебе об этом не говорил. — Э… это звучит, честно говоря, как научно-фантастический бред, но ты даже не удивился, когда увидел это название в анкетах… — Я ж уже давно знаю, кем были её родители и за что погибли. — Давно, значит… Джун вдруг вспомнила, как апостол обмолвился ей ночью о том, что о месте работы обоих родителей рассказать обычной девушке не может по некоторым причинам. Похоже, причина заключалась как раз в том, что ей, гражданской, знать о таком не положено в угоду собственной же безопасности. Ядерные исследования и эксперименты на людях… Если это правда, то понятно, почему о четвёртом штабе ничего не говорят даже агентам Ригеля. Чем меньше человек знает, тем меньше риск того, что информация выйдет за пределы узкого круга определённых лиц. — Их убили или…? — она старалась делать вид, словно ещё не знает. — Сами справились. Мужик свою супругу ножом зарезал, а потом наглотался какой-то химии, что аж кишки разъело. Сколько уже трупов видел, а до сих пор не перестаю удивляться этим изощрённым способам. Мерзость. — Хах, понятно тогда, чего ты такой нервный… Но зачем им убиваться? Разве в этом штабе плохо платят? — Не в том проблема. Вот, допустим, проводишь ты опасные эксперименты, дышишь всякой дрянью, пропитываешься химикатами, а потом приходишь домой и вынуждаешь жену и ребёнка дышать этой же гадостью и губить своё здоровье. Кроме того, далеко не каждый осилит такую работу, но деваться от неё некуда. Выход один — бежать, пока все здоровы. Только вот Орион не отпускает своих сотрудников так просто, поскольку они знают то, что знать другим не нужно, а начальство… — …увы, страдает навязчивым чувством тревоги. Это я запомнила. — Похвально. Короче говоря, полагаю, их так замучили преследованиями, что иного выбора не было. Ребёнка забрали в семью, с ним ничего не случится, а взрослым людям деться уже некуда. Даже если убегут в другой штат или в другую страну — вычислят с лёгкостью, поймают и прибьют. Видали такое, знаем. Джун снова опустила взгляд на лежавшие перед ней анкеты и задумалась. Она устраивалась на эту работу лишь с одной целью и была так озабочена поисками брата, что совсем не подумала, как будет потом увольняться. Если уж говорить об этом, она не думала даже о том, что попадёт в такие политические интриги, ведь об армии Ригеля в открытых источниках пишут коротко: порядочные защитники правосудия, правая рука полицейских, местные герои, хранители порядка… Да уж, знала бы она, что за «порядок» они хранят — ноги бы её здесь не было. Но уже поздновато об этом думать. — …Ладно, теперь я поняла, о чём ты хотел сказать. Если уж они так трясутся за сохранение своих секретов, то упускать из виду эту девочку было бы глупо. Но ещё глупее, всё же, полагать, что такой маленький ребёнок мог что-то узнать и запомнить. — Твоё начальство постоянно принимает тупые решения, я привык. И всё-таки выходит, что мы только зря время потратили. — Я предупредила об этом сразу. По крайней мере, попытались. Напарника это не обнадежило. Клаус вздохнул с долей разочарования и оторвался от стола, заприметив за стеллажом со всяким барахлом дверь, ведущую неизвестно куда, ещё и закрытую. Сперва он подумал, что это обычная кладовка для инструментов, но странно держать под замком и за железной дверью швабры и вёдра. Они и так уже порядком набедокурили в этом месте и документы в прежнее положение не вернут, потому терять нечего — вскроет очередной замок и проверит, нет ли тут ещё чего-нибудь интересного. Руж тем временем чуть стянула перчатку с ладони на пальцы и снова принялась разглядывать бумаги. Эти разговоры об Орионе и таящихся в нём опасностей вдруг напомнили ей о брате, желавшем попасть сюда, и родителях, работавших в одном из штабов. Она даже не знала, где именно, и пожалела, что не интересовалась этим раньше. Возможно, её родители тоже были убиты никем иным, как… Нет, лучше не думать об этом, не на такой важной миссии. Переживания за судьбу Кита подождут ещё немного, и девушка вдоволь попереживает, когда вернётся домой, а до той поры нужно сосредоточиться на поисках Реи или чего-то ещё, что поможет найти её. Среди листов бумаги сначала не нашлось ничего интересного, но в самом низу одной из стопок, под офисным планшетом, лежала довольно свежая распечатка. Она датировалась ближайшим числом, потому Руж аккуратно вытащила листочек на свободное место на столе и вчиталась, обнаружив, что там говорилось о сегодняшнем похищении. В такой-то век и до сих пор пользуются почтовыми пересылками… Впрочем, уж лучше передать бумагу из рук в руки, чем перекидываться электронными письмами с риском поймать на хвост умелого хакера. Девушка бегло пробежались глазами по тексту и подметила, что с момента прибытия Реи в этот опорный пункт прошло более шести часов, и, вероятно, её уже увезли в другое место. Многочасовые допросы успехом не увенчались, и автор доклада уточнил, что под конец разговора девочка с концами замкнулась в себе и от слёз больше не смогла говорить, потому была оставлена в камере в ожидании дальнейших приказов. Раз ничего не знала, значит, пытаться не будут, но назад опекунам не вернут и отправят ребёнка в детский приют под личный надзор Ориона, чтоб уж точно. Звучало не слишком-то и гуманно, а ведь на публику каких только обещаний не дадут… Джун не хотела принижать заслуги Ориона, всё-таки их разработки скоро позволят человечеству сделать большой научный шаг вперёд, но сколько же грязи скрывалось за этой розовой сказкой. В любом случае, без оглядки на политику, девушка убедилась в одном: апостол и в этот раз был с ней откровенным, не солгав ни разу, и Тени действительно не были ни в чём повинны. Что странно, ведь раньше она не слышала о Бетеле ни единой хорошей новости. Послышался щелчок. Клаус недолго возился с замком и наконец вскрыл его, отворив металлическую дверь, ведущую в тёмное помещение. Это привлекло внимание Руж, и та, подняв голову, уж было хотела рассказать о найденном докладе, но комната по ту сторону замка в данный момент оказалась немного важнее. Апостол включил единственную лампочку, и им двоим открылась картина: узкий коридор в десяток метров, по обеим сторонам которого располагалось несколько входов в другие небольшие комнатки. В каждой двери по окошку с решеткой, словно в камере заключения. Джун и подумать не могла, что в таком неприметном ангаре может прятаться миниатюрная тюрьма для заложников. — Ого, — отрезал напарник, оглядываясь по сторонам. — Стрёмно. — Лучше и не скажешь… жутковато. Здесь никого? Для передержки заложников, что ли? — Скорее всего. В одиночных камерах было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, и он не нашёл других переключателей света, потому включил фонарик на мобильнике и посветил в окошко самой первой двери. Никого, да и двери закрывались только на внешнюю щеколду, поскольку замки на них отсутствовали. Впрочем, если «гости» бывают здесь редко и лишь временно, то и нет нужды возиться с десятком ключей от разных камер. Руж вновь хотела сказать о документах, но, успев только набрать воздух в лёгкие, вдруг передумала. Клаус явно не заинтересован в общении и вряд ли станет выслушивать её. Что скажет, что нет о найденном отчёте — ситуации это не изменит. Послышался шорох из самой дальней камеры, привлёкший внимание обоих. Апостол постоял молча какое-то время, вслушиваясь, но звуки быстро затихли, потому он тихим шагом направился к нужной двери и заглянул в окошко сначала без света от фонаря, а затем и с ним. В поле зрения ничего подозрительного, но послышался более отчётливый звук, словно некто, сидевший внутри, попытался как можно дальше отодвинуться от освещённой области. Следом проскрипела щеколда, дверь открылась. Он вошёл внутрь аккуратной поступью, оглядываясь и осматривая каждый угол. Вокруг столько мусора, словно заложники появлялись здесь раз в столетие, и, тем не менее, у кого-то хватило ума сделать аж шесть небольших камер для каких-то непонятных целей. Коробки, стеллажи, столы, шкафы, рабочее оборудование… и, наконец, под свет фонарика попала светло-рыжая макушка, торчащая за большим ящиком с инструментами. Всё-таки нашёл. Они не успели увезти её в другое место на радость всем присутствующим. — Это всего лишь я, не бойся. Рыжий затылок слегка дрогнул, а затем из-за ящика показалось её испуганное до полусмерти лицо. Клаус направил фонарик на себя, позволяя ей разглядеть его получше, а затем выключил и убрал мобильник обратно в карман. — Узнала? Долго же мы тебя искали… Пойдём домой. И без того круглые голубые глаза округлились ещё сильнее, когда Рея наконец признала его по белым волосам и доброму взгляду. Чуть замешкавшись, она всё же выбралась из укрытия, оглянулась, словно боясь снова попасть в лапы зверя, и тут же бросилась в руки апостола, прижавшись головой к его плечу. Джун наблюдала за этим со стороны, стоя в дверях. Она не осмелилась напомнить о себе, вдруг почувствовав на сердце странную тяжесть. Этот человек был отпетым злодеем для всех, кто хоть раз слышал о преступлениях Теней, и только дурак посмел бы искать для них оправдания. Но ребёнку всё равно, кто перед ним, ведь этот «злодей» пришёл за ней уже дважды, чтобы спасти, при этом рискуя многим. Для неё он был отнюдь не злодеем, но героем, заслуживающим доверия, и Джун не могла понять, как быть дальше. Как теперь относиться к нему? Клеймить ли преступником дальше, или постараться наладить общение, ведь чего ради плохому человеку с такой искренностью переживать о чужих детях? И кому в этой истории верить больше: преступнику, поступающему по-геройски, или героям, поступающим по-злодейски? Для ребёнка ответ очевиден. Быть может, как раз потому, что Джун вела себя неподобающе «герою», отталкивая и пугая, между ней и Реей по сей день не возникло крепкой связи, оттого даже Клаус был этой маленькой девочке ближе. Какая досада. — Эй, — донеслось вдруг до слуха. — Тебе говорю. — А? Ой, прости, задумалась… — Любопытно, почему с таким уровнем невнимательности тебя до сих пор не прибили. — Мне и самой интересно, почему ты просто не перережешь мне горло. Без ответа. Эти слова как-то сами сорвались с губ, но смогли поставить в неловкое положение сразу обоих. У Клауса были на то свои причины, но солдату Ригеля не понять его помыслов, потому он решил просто промолчать. Рея, почувствовав себя в долгожданной безопасности, была усажена на руки. Её запястья казались слегка синими и, судя по всему, болели из-за отёков, ведь её силком тащили сюда несмотря на многочисленные сопротивления. Одежда в пыли и грязи, ещё и ноги подкашивались от недостатка сил. К холоду и голоду она, должно быть, давно привыкла, но от мысли о пережитых муках всё равно сердце кровью обливалось. Клаус не смог забрать её домой в прошлый раз, но в этот уж точно запрячет у себя в уютной квартире, отмоет, накормит и прочтёт сказку на ночь, как и обещал однажды. Не сказав больше ничего, апостол направился из коридора в отчётную, а оттуда намеревался выйти в основной коридор и пробраться через тот же чёрный выход. Пока партнёр выжидал, когда все сотрудники разойдутся по своим делам и освободят дорогу для побега, Руж незаметно стянула с письменного стола несколько листов бумаги, свернула их вчетверо и сунула в карман. Лишним не будет. Как минимум ей точно бы не помешало выяснить побольше об этой Йоте. Вскоре последовал знак, и они втроём вышли из кабинета, когда голоса по ту сторону коридора утихли. Послышался рёв мотора грузовика, который только что заправили горючим из небольших цистерн, стоявших возле стенки ангара. Громкий звук помог бы им незамеченными пробраться до выхода. …Но вдруг резко затрубила пожарная сирена, а затем два сотрудника выбежали из соседнего кабинета, откуда они услышали посторонний шум, и сразу пригрозили пистолетом. По одной только маленькой нашивке на груди апостола вряд ли признают и без промедлений застрелят на месте, потому Клаус тут же помчался к выходу в основной зал, покрепче ухватив ребёнка руками. Девушка интуитивно побежала за ним, хотя далеко не сразу поняла, что произошло: в её голове в тот момент уже была каша, а внезапная сирена только сильнее с толку сбила. Пролетевшая мимо пуля вернула её в чувства и вынудила прибавить в скорости — ей ещё домой возвращаться, помирать здесь не время. Они оба выбежали в основное помещение в секунды, а после, не останавливаясь, завернули к стенке и продолжили бежать. Через тот же чёрный выход удрать не получится, и главный въезд закрыт, потому оставалось только одно — взобраться по строительным мостам к той дыре в крыше, которую очень кстати днём ранее начали ремонтировать. Руж едва поспевала и зачем-то вечно оглядывалась по сторонам. Она очень боялась насадить пуль в спину, ведь пускай они с Клаусом и партнёры, но это лишь временная условность, и её раненое тело вытаскивать из такого проблемного места апостол не станет. Оружия при себе тоже не было, потому приходилось вдвоём отбиваться от прибежавших на выручку грузчиков. И хотя у него не было возможности достать свой телескопический шест из-за сидевшего на руках ребёнка, сотрудникам этого пункта хватило и его мастерства рукопашного боя. Девушке удалось выбить пистолет из рук стрелявшего, но бежать за ним времени сейчас нет, потому она последовала за напарником по строительным мостам. Подмостки шатались во все стороны под их весом, а когда они добежали до середины, то маленькая канистра с бензином у основания подпорок взорвалась от попавшей в неё пули. Всё начало рушиться прямо на глазах, и густое чёрное облако поднималось вверх, закрывая обзор. Рабочая маска спасала от запаха и кое-как фильтровала едкий дым, а вот глаза ничем не прикрыты, потому начали слезоточить. Его чёрный силуэт пропадал в таком же чёрном тумане, а ноги уже не знали, где найти опору. Снова пистолетные выстрелы позади, почти оглушающие, и неразборчивые голоса. Она была уверена, что если со всей силы прыгнет с последней державшей её балки в сторону потолочной бреши, то зацепится рукой за бетонный выступ. Но случилось иначе. Пальцы едва коснулись и соскользнули, а в мыслях туманно пронеслась вся жизнь. Клауса не видать, значит, уже выбежал, ведь ребёнок важнее, может надышаться отравой и сильно пострадать. Он бы ни за что не променял маленькую жизнь на вражеского солдата, и был в своей позиции как никогда прав — такой партнёр ему не нужен. А ведь только, вроде как, наладили общение, и только-только Джун нашла человека, с которым можно разделить рабочие переживания и поговорить по душам о том, о чём другие слышать не должны. До брата до сих пор как до луны, ведь в своих недолгих поисках она ни на шаг не приблизилась к нему. Даже если не поломает себе рёбра при падении, то надышится густым топливным дымом, а если и это не убьёт — пристрелят. И даже если в этом случае решат пощадить, то быстро вскроется, что в рядах Ригеля предатель, и уж тогда о спокойной и счастливой жизни Джун может забыть навеки… По крайней мере, хотя бы Рею они вытащили, а дальше Клаус справится сам. Но вдруг её запястье сжала чужая ладонь крепкой хваткой. Он успел так вовремя, оставил девочку в безопасном месте и мигом вернулся. Эта секунда свободного падения продлилась для Руж целую вечность, и этой кратковременной вечности хватило, чтобы не дать ей свалиться в пропасть. Резким рывком Клаус подтянул её поближе к бетонному выступу и помог взобраться, а после, схватив за предплечье, потащил едва живую напарницу за собой, на внешнюю сторону крыши. — Спуститься сможешь? — пробормотал он, в спешке вытаскивая из-за пояса небольшой складной крюк на тонкой металлической верёвке. Но девушка не ответила, пыталась отдышаться и собраться с мыслями. В ушах ужасно гудело, словно она только что пережила что-то страшное, хотя с точки зрения человека, всю жизнь сидевшего дома, это приключение и впрямь было чем-то травмирующим. — Ты… Ты меня… — Я что? — Спас, всё-таки… — Ты прикрывала мне спину. Бросить тебя было бы подло, а я не подлец. Сначала спустимся мы, потом ты. Молчаливый кивок в ответ. Незаметно для Джун они успели отойти на другой край крыши, что был в тени со стороны узких улочек, чтоб выбить себе немного времени перед обнаружением. Клаус зацепил крюк за ближайший выступ в крыше, покрепче взял ребёнка одной рукой и спрыгнул вниз, скользя рукой по тросу. Камеры до сих пор выведены из строя, так что не сразу заметят, если не шуметь. Руж неспешно спустилась вслед за ними, стараясь не ободрать открытые пальцы об металлическую верёвку, хоть и понимала, что сейчас её медлительность им совсем не на руку. Лёгким движением руки крюк отцепился и упал вниз, а уж перескочить забор труда не составит. Пришлось пробежать ещё несколько сотен метров от территории ангара, прежде чем все трое смогли выдохнуть с облегчением. Взгляд Клауса к тому моменту стал совсем поникшим: бедняга едва ли видел сон за последние двое суток и израсходовал почти весь запас всех возможных сил, какие только были, так ещё и рабочие часы скоро разрядятся. Казалось, ещё немного, и он упадёт на землю от усталости и пережитого стресса, хотя Джун в этом плане чувствовала себя не лучше. — Да уж, вот тебе и приключение, — выпалил, но в этот раз с ноткой некой ироничной шутки. — Нам повезло, что моя наводка оказалась полезной. Хотя её вполне могли увезти куда-то ещё, если бы ответственные за это люди оказались чуть менее ленивыми… А, кстати, — девушка нырнула рукой в карман, достав сложенные в несколько раз листы офисной бумаги. — …Ты их стащила? — Позаимствовала у коллег, кхм. Тут отчёт об операции и анкеты её родителей. Может, пригодится, хотя у вас и так уже есть вся эта информация. — Отчёт, может, и правда пригодится… Странно принимать от тебя такие вещи, честно говоря. Свёрток передан в другие руки и надёжно запрятан во внутреннем кармане. Как бы её, дуру, ненароком не заклеймили предателем. Теперь нужно придумать, что делать с ребёнком… Клаус точно не дойдёт до нужного двора, да и откуда ему знать адрес Ала, если обещал больше не следить за ними. Руж могла довести девочку самостоятельно, но как тогда объяснять Алу её внезапное появление, ведь на ходу выдумывать правдоподобные истории она не могла. Попытка не пытка, лишь бы напарник не изматывал себя ещё сильнее. — Я доведу её. Тебе совсем нехорошо. — Нет. Я знаю в лицо её опекуна, так что отдам лично в руки. Она, наверное, места себе не находит… и сидит где-нибудь, ждёт новостей. Заодно перекинусь парой слов. И понадеюсь не получить по лицу за очередное вторжение в личную жизнь, хах. — Ты же не идёшь с плохими намерениями. Думаю, всё будет нормально. — В прошлый раз я тоже пришёл только документы передать, а меня сталкером заклеймили и грозились вызвать полицию. Гражданские, однако, забавные. Тебе тоже пора домой, и о сегодняшнем никому ни слова. Вообще никому. А ещё цвет волос не забудь поменять обратно, и нашивку мою сними. — Да-да, сегодня ты у нас босс. Тотчас девушка сделала то, что велели: нашивку содрала, и та рассыпалась на мелкие невесомые частицы, а волосы с помощью настройки часов снова сделала неестественно русыми. Не став даже прощаться, Клаус взял девочку на руки и неспешно поплёлся в нужном направлении, и почему-то в этот раз отпускать его с ребёнком было проще. Намного. Джун же пришлось второпях добираться до парка окольными путями, чтобы случайно не пересечься. Как ни странно, она пришла на место намного раньше и благополучно пристроилась на одной из лавочек, с облегчением выдохнув, ведь ноги давно устали от постоянной беготни. В желудке пусто, и пить хотелось ужасно, ведь девочки не ели с обеда. Но ничего, потерпит, ведь её партнеру по преступлению сейчас было намного хуже. От Ала никаких вестей, а ведь уже пятый час утра… Она хотела ему написать или даже позвонить, но не решилась, боясь, что только помешает каким-нибудь только ей ведомым способом. Он-то наверняка привлёк важных людей с работы ради этих поисков, а вышло так, что его труды оказались пустой тратой человеческих ресурсов. Лишь бы потом не аукнулось от начальства… что ему, что ей. В скором времени на окраине парка показались знакомые силуэты. Человек в чёрном вёл за руку низенькую девочку с упаковкой яблочного сока в руке. Младшая ещё держалась, а старший едва ли не засыпал на ходу от усталости. Всё это невероятно его измотало, но Джун могла только сочувственно провожать его взглядом. — Вон там, — проговорила вполголоса Рея, указывая пальцем на сидевшую на лавочке девушку. — Отлично. Не придётся искать. Он отпустил маленькую ладошку, когда все трое наконец сошлись в одном месте. Однако почему-то Рея так и осталась стоять рядом с апостолом, даже не подумав подойти к Джун. Может, дело в том, что малышка видела её и в гражданском, и в рабочем наряде, потому для неё текущее представление с переодеванием было по меньшей мере странным. А может, дело в том, что Джун этого просто не заслужила. Она не герой и никогда им не была. — В общем, понимаю, как это выглядит, но тут такое дело… Девушка подняла на него взгляд, но мигом снова уставилась себе под ноги. Будь она действительно гражданской, то наверняка бы начала аналогичный допрос с пристрастием, как это было ночью на пороге её дома, но в этот раз… — Ничего, — она виновато помотала головой, — не оправдывайся. Судя по её спокойному виду, похитителем был явно не ты. — В этот раз начинаем разговор трезво, это радует. А где второй? — Ещё ходит, наверное. Надо бы ему позвонить, обрадовать, а то с полуночи не связывались. Я тут одна сижу и кукую. Послышался вздох. Он потёр пальцами уставшие глаза, забыв, что перчатки грязные после шумного побега, оттого характерно нахмурился. Вроде бы, Клаус хотел ей что-то сказать? Наверняка уже и забыл — в мыслях только мечты о долгожданном отдыхе. Закусив губу от неловкости их молчания, Джун в конечном итоге сдалась первой и вопросила: — Тебе явно не до этого, но можно узнать, что произошло? В этот раз поверю. Не хочу, чтоб это снова повторилось, вдруг снова кому-нибудь стукнет в голову… — Уже вряд ли. Как бы сказать… — он задумался, сложив руки на груди и уставившись взглядом в каменную кладку под ногами. — Это связано с её родителями и их бывшим местом работы. Их начальство подумало, что родня могла что-то секретное дочери рассказать, поэтому её и выкрали для допросов. Но она ничего не знает, так что к ней потеряли интерес, хотели в приют сдать. В любом случае, первое время лучше смотри по сторонам, мало ли что. — Уж после такого… И тебя тоже лишний раз напрягать не хочется. Весь город, наверное, обскакал, и впутался во что-то опасное. — Ну, я был не один. Как ни странно, мне помогла одна девчонка из Ориона. Вот уж за кого и стоит переживать, так это за неё. Она не жилец, если начальство узнает, хах… — Да уж… В любом случае, спасибо, что вернул Рею целой. Я теперь в должниках. — Не стоит. От меня проблем больше, чем пользы. Не заслужил. Хотя Джун могла согласиться с этим утверждением лишь наполовину, ведь похищение Реи никоим образом Теней не касалось, а Клаус, напротив, жизнью рискнул, чтобы её спасти. Странный он, неоднозначный, с какой-то своей моралью, которую невозможно назвать исключительно чёрной или белой. Может, апостол в действительности не так уж и плох, как о нём говорят, ведь все его угрозы и язвительные высказывания были сказаны только для того, чтобы предостеречь от неприятностей. Он подтолкнул ребёнка в сторону девушки, а затем поспешно удалился в том же направлении, откуда пришёл. Джун сразу же написала Алу, что малышка нашлась, и что они пойдут назад в квартиру, чтобы поскорее отогреться и наконец поесть. Жаль только, что противное чувство на душе так и не сошло на нет, ведь корень проблемы остался — они с Реей по-прежнему далеки друг от друга, как небо и земля. Казалось бы, сколько уже живут вместе и постоянно видятся, но привязанности по нулям. Впрочем, она сама виновата, ведь изначально настроила себя на такое холодное отношение. Ал на сообщение не ответил, но домой всё-таки вернулся немногим позже. На его откровенно усталый вид равнодушно не взглянешь, и сил хватило разве что разуться и добраться до стула в обеденной части гостиной комнаты, где сидели другие. Облокотившись о стол рукой, а потом и приложившись головой, он вздохнул напоследок. Ал был готов уснуть прямо тут, глаза невозможно болели. — Так… где ты её нашла? — Помнишь, как один парень из Теней, который апостол, ко мне ночью заглянул? Это он её вернул. Сказал, что это случилось из-за её родителей, что люди с их места работы могли подумать, будто Рея что-то секретное узнала. — Везёт тебе на этих ребят вечно натыкаться. — Пока только на одного, зато какого. В любом случае, он, вроде, не такой уж и гад, раз спас и вернул совершенно чужую девочку. Наверняка и самому пришлось попотеть, чтобы её найти. — Н-да… — Гм… К слову, что насчёт твоих коллег с работы? Ты же просил их помочь? Не отлупят тебя, что всех на уши поднял, а проблема сама собой решилась? — Мне с этого ничего не будет, я не какой-то там офисный клерк. Хотя… технически… не важно. Честно говоря, вся эта беготня меня жутко утомила… лучше отложить разговоры на завтра. Спать хочу ужасно. Я ещё и с рабочей смены. Двух. — Да, без проблем, это подождёт. Лучше бы и правда поскорее в кровать лёг, вряд ли у него хватит сил даже поесть перед сном. Джун не имела права жаловаться на самочувствие, ведь пошла на поиски вполне бодрой и хорошо спала перед этим, а потому и сейчас чувствовала себя немного лучше, чем это обессиленное тело, едва держащееся на ногах. Он заскочил разве что в душ буквально на пять минут, а после оставил телефон на прикроватной тумбочке и рухнул лицом в подушку, прикрывшись одеялом наполовину. Казалось, не прошло и минуты, как его унесло в долгожданный крепкий сон. Девушка не посмела тревожить, потому постаралась разобраться со всем остальным тихо и быстро, хотя у самой с возвращением в комфортную квартиру желание что-то делать заметно убавилось. Перед сном пришлось хорошенько вымыть лицо и руки Рее, помочь той переодеться в домашнее и уложить в центр кровати. Хотелось бы поменьше таких вот приключений… Какой бы равнодушной она ни пыталась быть, но от вида этих двух, лежавших под одеялом мёртвым сном, что-то внутри сжималось. Не может быть хорошо на сердце, когда близкие так страдают. И ей бы стоило перестать быть гнилым яблочком в их маленькой компании, из которого вечно сочится негатив.