Убежище заблудших

Сегодня был особенный день. Её день. Однако Джун, как обычно, не придала особого значения такой дате. Своему двадцатилетию. Она проснулась немного раньше полудня, забыв поставить будильник перед сном, и лениво встала с постели. Умылась, размялась, сонно поплелась на кухню соображать что-нибудь на завтрак. Вчера утром Ал забрал Рею к себе погостить, почему-то не предложив того же и девушке, поэтому сегодняшним утром она была в доме совершенно одна. Даже непривычно. После стольких недель совместной жизни и всего произошедшего Джун привыкла к маленькой соседке и потому даже загрустила немного, осознав, что завтрак придётся готовить только на себя одну, прямо как раньше. Стоило обрести хоть какую-то компанию, как оказалось, что у этой компании нет нужды в её личном присутствии. А ведь хотелось в кои-то веки влиться в их дружное общение, раз уж решила. Она протолкнула что-то в горло и залила едва тёплым чаем, успевшим остыть, пока девушка бездумно смотрела в окно в течение нескольких минут. Пришлось подняться со стула и одеться, нехотя выйти из дома и так же нехотя отправиться на работу. Сегодня без серьёзных заданий, но нужно навестить склад того самого магазинчика, в котором она якобы подрабатывала, чтобы встретиться с коллегами. В этот день, однако, работа была последней вещью, о которой хотелось бы думать, потому товарищеские наставления старших пролетели мимо ушей, время прошло быстро, и Джун поспешно ушла по знакомой дороге назад «домой». Она много думала. В основном вспоминала, сколько уже лет не праздновала свой день рождения, и могла ли Джун в такой день надеяться на внимание со стороны своего единственного друга. Девушка выросла в семье, где о подарках слышали только на Рождество и в день рождения, и, как правило, это были небольшие безделушки от бабушки и вкусный покупной тортик от брата, но без свечей. Джун никогда не получала дорогих презентов, не приглашала на праздник друзей за их отсутствием, ни разу в жизни не видела плотно накрытый праздничный стол — не важно, какой был повод. Складывалось ощущение, что разочарований, потерь и смертей в её жизни намного больше, чем количество пышных праздников… какая досада. Даже сейчас, с переездом, ситуация нисколько не изменилась. Всё то же безразличие к собственному взрослению, всё то же нежелание собирать вокруг себя многолюдные компании. На подарки Джун и не рассчитывала. И тортик Кит не принесёт, чуда не будет. Три праздника проведены вот так, и четвёртый на подходе — а она и не против. Уже привыкла. Считала, что ничем не заслужила счастливое торжество, и никто, даже друг, не обязан уделять ей — ничуть не особенной — своё внимание на целый день. Они с Реей хорошо проводили время вместе, поэтому Джун не хотела мешать. В конце концов, теперь девушка понимала, что так надо, что Ал не может иначе, что для него это очень важно. А она… ничуть не расстроится, если посидит денёк одна дома. Может, сходит в ближайший магазин за дешёвым пирожным и порадует себя новым свитером в блёклых цветах, поскольку уже очень давно не обновляла гардероб. И на фоне того, в чём ходил Ал, она чувствовала себя так, словно попросту не имела вкуса. На самом деле, в кои-то веки устроить себе хороший праздник очень хотелось. Не столько потому, что чувствовала себя обделённой и требовала внимания, сколько потому, что видела весёлые дни рождения со стороны и в каких-то фильмах или книгах, потому хотела хоть раз попробовать так же. Обычно люди празднуют этот день с размахом, в компании друзей, получают подарки и накрывают стол, либо засиживаются в кафе до вечера и уходят с пустыми карманами, но набитыми вкусной едой животами. Джун слышала от подруг из колледжа, как ярко те проводили свои праздники, каникулы и даже простые выходные вне колледжа… и часто думала, а что в жизни сделала такого она, чтоб запомнить надолго? Никакие семейные праздники на ум не приходили, и все выходные на одно лицо. В голове только гудящая пустота, среди которой иногда всплывали образы бабушкиных похорон и времяпровождение с Алом и Реей… да парочка встреч с Клаусом. Ничего такого, о чём можно было бы вспомнить с особым теплом на сердце. Разве что дни, проведённые с Китом, его скромные подарки в виде редких сладостей и его внимание, тоска по которому до сих пор душила. Впрочем, стоило ли думать об этом сейчас. Вряд ли этот добродушный блондинчик осудит её за жажду внимания в такой день, но, с другой стороны, Джун то и делала, что доставляла ему кучу неудобств, а потому не заслужила праздника в его компании. Ал и без того слишком много делал для неё. Пускай отдохнёт наедине со своей подопечной, ведь им двоим личное время было куда нужнее. Прошёл час. Всё это время девушка просидела на кухне, так и не допив ещё одну кружку с чаем, даже не переодевшись, и задумчиво смотрела в одну точку. Мысль, с которой началось размышление, уже давно отошла на третий план, и в голове было пусто. Только странная апатия и нежелание вставать со стула, словно силы покинули её после долгой тяжёлой работы. Послышалось уведомление. Ал часто писал ей без особого повода, скидывал смешные картинки, шутки и фотографии интересных вещей с улицы, а порой спрашивал, когда увидятся в следующий раз, и надо ли ему прибраться дома перед их приходом. Сейчас она была готова увидеть фото с их совместной с Реей прогулки или что-нибудь другое на эту тему, но сообщение с вопросом в их немногословном чате заставило её наконец выйти из мысленного вакуума. «Ты дома? Срочно». «Дома», — ответила ему кратко. — «Что-то случилось?» «Ну, да». И что успело… Хотя с этим-то парнем случиться могло буквально что угодно, зная, как умело он порой находил приключения разного рода. Джун хотела написать что-то ещё, поинтересоваться подробностями, но вскоре через тонкие стены квартиры услышала, как кто-то второпях приближался к её двери, буквально бежал по внешней лестнице. Точно он, без вариантов. Пришлось оторваться от стула, чтобы дойти до двери и приоткрыть её, надеясь, что её кислый настрой не испортит ему настроение. Ал сделал последний рывок и чуть не столкнулся лбом с приоткрывшейся дверью. Сегодня он соизволил причесаться, приоделся, даже надушился чем-то приятно-сладким. Уже после Джун обратила внимание на то, что в одной руке парень держал плюшевого кота-буханку имбирного цвета, а в другой — коробку с небольшим сметанным тортиком. Он тяжело выдохнул, а девушка, сконфуженно уставившись на подарки, пыталась понять, ей ли всё это добро… Она точно не рассказывала ему о сегодняшнем дне, и другие люди знать не могли. Может, где-то в соцсетях забыла скрыть дату рождения, хотя по возможности просто не вводила её. В любом случае, Джун не знала, как реагировать на его приход, а потому молча отошла от двери, впуская. — Фух… Припозднился, но хотя бы не к вечеру. Ты куда-то собиралась? — А… нет, с работы недавно пришла, ещё не разделась. Ты без Реи? Оставил её одну дома? — Она у моих родителей за городом. — …Где? Когда успел? — Ещё вчера. Подумал, что носиться с ней по городу будет проблемно, а одну в квартире оставлять ну вообще не вариант. С роднёй пускай повеселится. А мы с тобой на ближайшее время только вдвоём. — Да вроде обычный день… зачем столько хлопот… — Не делай вид, будто это не важно или ты забыла. Я ж тебя знаю. Думаешь небось, что праздник — ерунда, и ради тебя запариваться нет смысла. Ну, сколько там? Двадцать? Уже ломит кости от старости, или только мне со спиной не повезло? Слова даже не вязались. Он заявился к ней такой бодрый и воодушевлённый, с этим громадным котом и тортом, даже не поленился привести себя в божий вид. Ещё и сделал замечание, что слишком скромна в своих желаниях, хотя девушке искренне казалось, что такого роскошного сюрприза она не достойна. Джун опустила голову, поджав губы, неловко переминалась с ноги на ногу и потирала палец о палец, пытаясь выдавить что-нибудь осмысленное. То ли поблагодарить, то ли снова поскромничать, то ли что ещё… но для сентиментальных рыданий, наверное, пока ещё не время. Ал не стал ей мешать и молча разулся, освободив руки от подарков и снова выдохнув. Он ходил задумчивый в последнее время, и только сейчас стало понятно, почему именно. Подбирал ей подарки. Наверняка что-то планировал, потому что не мог оставить подругу без праздника, а она даже не подумала об этом. Была уверена, что проигнорирует, но в очередной раз недооценила его. — Я обниму? — Эту штуку? Конечно, твоё ж теперь. Помню, ты как-то сказала, что с такой игрушкой было бы очень удобно спать в обнимку. Рыженький для рыженькой. Но я б посоветовал постирать его разок, ну, знаешь, заводская химия… и неизвестно, сколько людей его уже перетрогало на витрине, хах. — Я про другого кота. — Кого? Про меня что ли? А в прошлый раз наглым псом назвала. Это что за внезапный карьерный рост после позорного разжалования до приставучей собаки? Усмехнулась тихо. Даже в такой ситуации не упускал возможности свести всё шутку, но Джун и сама часто пользовалась этим незатейливым способом сойти с темы или не зацикливаться на плохом, поэтому понимала его. Промолчав, шагнула поближе и уткнулась головой ему в грудь. Обнять как положено было бы слишком неловко, особенно на фоне того, что уже в который раз этот дурень заставляет её краснеть и нехотя улыбаться от его заботы. Ал, напротив, был далеко не самым скромным человеком. Он редко выходил из образа местного любимчика-шутника, и Джун даже не была уверена, способен ли этот парень чувствовать стыд или смущение, краснеет ли хоть когда-то его бледное лицо. Подтянув её вплотную довольно смело и уткнувшись носом в макушку, Ал обхватил её двумя руками за плечи, сделав это достаточно крепко, чтобы в его тёплых объятиях можно было утонуть. Он не любил эти скромные неловкие обнимашки, считая их неискренними и ненужными. Уж если жаться, то так крепко, словно с сестрой или братом. Это помогало выражать свою привязанность к особенным людям, поскольку сорить слащавыми словами любви было попросту не в его характере. — Спасибо большое… Не знаю, кто тебе мог сказать, но мне очень приятно. — На самом деле я тайный агент и уже давно всё о тебе вынюхал, ха-ха. Наобнималась? У меня ещё кое-что есть. — Ещё?.. — Кота я взял просто потому, что ты хотела его. А лично от меня подарочек тоже есть. Но он очень маленький, так что протяни руку. Нехотя отлипла и сделала, как велели. Ей и дарёного торта хватило бы с головой, бонусом эта большая и недешёвая игрушка, ещё и сверху что-то… Как неловко. Ал опустил руку в карман и вытянул что-то действительно маленькое, сунув ей в ладонь и накрыв безделушку её же пальцами, чтоб не увидела сразу. Но по форме уже поняла, что какое-то кольцо, от чего только сильнее зажалась. Тонкое, белое, в форме аккуратных веточек со вставными фианитами на листьях. Очень красивое, но наверняка невероятно дорогое. Крайне ценный подарок, смутивший её сильнее двух прошлых. — Почему кольцо?.. — Первоначально думал о серёжках, но у тебя даже уши не проколоты. А браслеты и всякие цепочки будут постоянно болтаться и мешать, к тому же их часто нужно снимать, ещё и порваться могут. Лишняя головная боль, а не подарок. Зато колечко маленькое, неприметное, сидит себе на пальце и не мешает. — Оно разве не из белого золота? — Ну, да? Я бы не стал позориться и приходить с дешёвкой за пару долларов. — Это же очень-очень дорого. Я не особо разбираюсь в ювелирке, но даже обычное жёлтое стоит много, а ты… отвалил, наверное, половину зарплаты на такую безделушку. — Если твоя улыбка стоит дороже, то я не против отвалить и ещё, знаешь ли. Примеряй. Во смешно будет, если не угадал с размером. Ругать его толку нет… Денег уже не вернуть, да и не отказываться же от подарка на день рождения, выбранного, очевидно, не наобум, чтоб не лежало без дела в ящике. Всё равно Ал никогда не слушал её извечные «не нужно» и делал по-своему, и девушка не то чтобы была против подобной настойчивости, но ему стоило знать меру. Джун помялась ещё немного и покрутила колечко в руке, разглядывая — выглядело действительно красиво, как с обложки. Она подумала, стоит ли, но в итоге натянула кольцо на средний палец левой руки, с облегчением обнаружив, что с размером он угадал. — Вот и отлично. Хорошо ж смотрится, разве нет? — Хорошо… Но ещё один такой подарок, и можешь вычёркивать моё имя из списка друзей. — Ты ужасно категорична к подаркам, меня это пугает. — Гм, — сложила руки на груди и снова нахмурилась. — Да ты сам как подарок, честное слово. — Факт. Но да ладно, как у тебя там со свободным временем? Торт это, конечно, замечательно, но я планировал оставить его на вечер. А сейчас мы пойдём развлекаться и вкусно кушать. — Я тебя без денег оставлю такими темпами… Но ты же не успокоишься, да? Оденусь тогда поприличней, подожди тут. Послышался самодовольный хмык. Уж сегодня она не посмеет бесконечно отказывать. Ал, возможно, и понимал, что в последнее время чересчур баловал её покупками и вкусностями, но ничего не мог с собой поделать — уж слишком она ему приглянулась среди прочих, так и хотелось обложить всем самым лучшим и почаще делать что-нибудь приятное, чтобы вызвать редкую улыбку на этом вечно хмуром лице. Если подумать, то знакомы они не так уж долго, где-то два месяца, но произошло столько всего, и столько всего пережито, что иначе Ал просто не мог. Пускай она и была местами грубовата, пускай замкнута, нелюдима, малообщительна и с кругозором, как у ребёнка, но парень не чувствовал в ней ни грамма едкой злости. Обиду и зависть — может, но он считал, что ей это позволительно. В конце концов, не имея ничего своего, она постоянно видит, с каким удовольствием живут другие, у кого в детстве были и родители, и друзья, и твёрдая почва под ногами. Глядя на неё, порой так хотелось сказать: «Бедняжка, так жалко». Но Джун вряд ли хочет, чтобы её жалели вслух, потому пускай хотя бы почувствует себя человеком в свой особенный день. Переодевшись в более праздничный наряд на смену тёмным брюкам и рубашке, девушка вышла назад в прихожую и подошла к зеркалу, чтобы привести лицо в порядок. Она почти не пользовалась косметикой за отсутствием нужды красоваться перед людьми, но рядом с ним, ещё и таким похорошевшим в этот день, ей было крайне не по себе с этой россыпью рыжих веснушек на щеках, справиться с которыми не мог даже тональный крем. И всё же, пускай и немного, он мог прикрыть их, чтоб не бросалось в глаза так сильно. — Это ещё что. — Я не пойду по приличным местам с таким лицом. — Нормальное у тебя лицо, что не так? — На фоне твоей бледности моё выглядит каким-то грязным. Лучше замажу. — Подумаешь, солнышко поцеловало, нашла проблему. — Ещё не целовало… Но если сделаешь это, уверена, меня обсыплет ещё сильнее. Ал хотел возразить, но с небольшой задержкой её последняя фраза дошла до него, заставив застыть с открытым ртом на недолгое время. Затем он, в привычной актёрской манере, принял позу мыслителя и уставился на неё, будто пытаясь осмыслить и найти здесь какой-то подтекст. Не считая те шутки про котов и собак, наверное, это первый раз, когда Джун так открыто назвала его ласковым словом. Странно. Но весьма мило. Если было сказано искренне, то даже приятно, ведь это значило, что их отношения мало-помалу теплели. — Хм, — фыркнул вдруг, снова сложив руки накрест. — Пошла и смыла. Ещё раз увижу — по щекам настучу. — Э-э?.. Ладно, как хочешь. Но потом не говори, что совсем за собой не слежу. — Мы буквально ночевали вместе, я видел тебя по утрам много раз. Вот уж кого, а меня своим нераскрашенным лицом будешь пугать в последнюю очередь. Живо смыла, не порть кожу. Иначе до конца дня буду с тобой флиртовать, ты не вынесешь. — Иду-иду! Хотя с радостью бы послушала, но она никогда этого не признает. Не самое лучшее время, чтобы расслабляться, и, на самом деле, даже её текущие планы провести время с ним казались ей ужасно эгоистичными по отношению к брату. Это время она могла бы потратить на походы по городу, на его поиски, на хоть какие-то усилия для того, чтобы вновь увидеться. Поэтому тяжело просто плыть по течению, когда в мыслях постоянно одно только это. Ал спасал её от тоски, спасибо ему. Но надолго ли хватит его поддержки — вопрос открытый. Приведя себя с концами в порядок и ещё раз отметив, как вкусно от него сегодня пахло, они оба покинули квартиру и направились в сторону ближайшего кинотеатра. Джун впервые ходила в кино, поскольку ранее не было возможности, и она не очень понимала, зачем ходить на фильмы куда-то так далеко, когда можно всё то же самое посмотреть на своём крохотном старом ноутбуке. Однако уже после первого опыта её мнение сменилось на прямо противоположное: в зале нет лишнего света, хороших звук и сочная большая картинка, а с двумя стаканами сладкого разноцветного попкорна просмотр стал ещё увлекательней. Увы, но цена за билеты кусалась, и вряд ли Джун сможет откладывать деньги из личных сбережений на такие радости. Однако она с превеликим удовольствием сходила бы снова и снова, особенно с такой приятной компанией. После кино они по намеченному плану пошли в кафе, проехав от кинотеатра совсем немного на ближайшем автобусе. Местечко было многолюдным, как и любое другое место в таком городе-муравейнике, но соседствующие люди совсем не мешали им. Девушка сегодня почти не ела: сделанный утром завтрак поковыряла вилкой, умяла без особого аппетита половину тарелки и отставила в сторону, а после залила в себя в течение дня лишь две кружки чая. Словом, первым делом стоило заказать что-то более сносное и сытное, а потом проходиться по десертам. Но цены в меню… аж вздохнула. Вспомнила, почему ходит только с двумя девочками из колледжа и только в дешёвые места. «Бери, бери, пока дают», — подгонял её Ал. — «Пускай будет компенсацией за все попусту прожитые праздники». И его почему-то совсем не беспокоил ценник в меню, лишь бы подруга поела вкусно и без сожалений. Так стыдно сидеть на его шее, но, с другой стороны, если расценивать это как подарок на круглую дату… и как поощрение от жизни за то, что до сих пор держалась, то и пускай, наверное. У них много времени, и уж если не завтра, не на неделе и не через месяц, то когда-нибудь точно-точно ему всё вернёт, может и не деньгами, но чем-нибудь не менее ценным. Только бы побыстрее отыскать потеряшку в этом большом шумном городе и поскорее избавиться от опасной работы, и тогда времени и сил будет намного больше, и их с излишком хватит на то, чтобы отблагодарить Ала как следует. Вздох. Вытягивая через трубочку последнее содержимое стакана, она задумчиво покручивала колечко на пальце, параллельно слушая соседа по столику и поддакивая ему в привычной своей манере. Болтал, как обычно, без умолку о своём, прямо как в первый день знакомства. Ничуть не изменился. На самом деле, с тех пор, как они стали друзьями официально, Джун много раз подмечала, что начала смотреть на него немного иначе, не как на совершенно чужого и далёкого. Теперь его якобы навязчивые поступки воспринимались как акт искренней доброты, его болтливость не надоедала, его социальность не раздражала и не казалась отвратительной и неправильной. А та самая первая ночёвка сейчас не выглядела в её глазах опасной или хоть немного рискованной, ведь теперь девушка знала, что Ал не посмел бы притронуться. За весь период их знакомства он ни разу не пытался и не шутил на эту тему, даже напротив — время от времени спрашивал, не слишком ли близко сел и не нарушает ли личные границы. Забавный парень. Неудивительно, что сомнительные слухи ходят, ведь ей когда-то тоже было трудно поверить в то, что такие люди существуют и в реальной жизни, а не только в книгах и фильмах. Жаль только, что в работе погряз и отношений новых не ищет, и вряд ли рискнёт в скором времени… Как ни крути, даже если однажды Джун осмелится признаться себе в каких-то чувствах к нему, то вместе быть всё равно не выйдет. Но дружба ничуть не хуже, так? Особенно такая, в формате небольшой и дружной семейки. Закончив здесь, они вышли из кафе и направились в Центральный парк. Облака немного рассеялись, и местами даже вылезло голубое небо. Пускай немногочисленная городская зелень давно сошла, но пейзажи, отражённые в окнах ближайших высоток, казались ей не менее красивыми. Пришлось подтягивать девушку за рукав, чтоб не угодила под колёса на переходах, пока разглядывала город, но она была и не против. В какой-то момент даже неосознанно сжала в пальцах его ладонь, когда он, устав подтягивать за край куртки, взял её за руку и повёл уже так. Джун не сразу ощутила это, а когда осознание дошло — выдавила из себя странный вопросительный звук и посмотрела на их сложенные ладони. Такая большая и тёплая… немного грубая от тяжёлой работы, но всё равно приятная на ощупь, потому что знакомая. — Походим пока так, если не против, а то засмотришься ещё. — Я не то чтобы против… Просто подумают ещё, что девушку завёл. — Девушку? Уж скорее второго ребёнка на свою шею. Двинула бы ему по коленкам из вредности, да не за что. Ал часто ходил за руку с Реей, чтоб та не потерялась, и с его точки зрения сейчас ситуация та же. Он не воспринимал Джун как девушку от слова вообще, потому не придавал их походу за руку совершенно никакого особого смысла — так банально безопасней для неё. В конце концов, в их первое знакомство она тоже тянула его за рукав через весь район, пока тот ковырялся в мобильнике и выбирал себе пиццу на ужин. Прогулка по парку заняла ещё около полутора часов. Она впервые была здесь с ним наедине, а до этого заходила сюда лишь пару раз, когда они гуляли втроём. Людей многовато, посидеть особо негде, но в такую осеннюю прохладу уж лучше походить лишний раз, чем морозить ноги и спину, сидя на скамейке. Недалеко от входа им даже попались знакомые, предложившие Алу присоединиться к ним если не сейчас, то позднее, но тот без раздумий отказался и добавил, что сегодня до ночи зарезервирован. С ними всегда успеет прогуляться, а день рождения — уж слишком редкое событие, чтобы так легко променивать его на самые обычные повседневные развлечения. После парка снова в кафе, аппетит уже нагулялся. Девушка позволила себе в этот раз не слишком мелочиться и заказать что-то действительно необычное, распробовала блюдо как следует и даже приободрилась. Вкусно. Совсем не похоже на простенькую и приевшуюся домашнюю еду, но порции такие маленькие, что удовольствие продлилось недолго. Интересно, сколько всего она успела бы перепробовать за эти годы, если бы хоть раз в месяц ходила в такие места… должно быть, очень много блюд, пряных и сладких, больших и маленьких, да сразу из разных кухонь. Может, и вовсе полюбила бы готовить, начала бы пробовать разные интересные рецепты. Их с Алом вкусы в еде часто совпадали, потому могла бы готовить ему всяких вкусностей. Впрочем, пока что, пожалуй, ей хватит и его гастрономических «шедевров», без сомнения вкусных, но порой ужасно странных. Параллельно он заглядывал в телефон и читал сообщения от сестры и матери, а заодно отчитывался перед подругой о том, как Рея с успехом вливалась в новую компанию. За вчерашний вечер и половину этого дня она успела хорошо сдружиться с младшей сестрой Ала и пригляделась родителям, ходила за всеми хвостиком и с удовольствием проводила время в кругу этой семьи. Мать засыпала её комплиментами в их с сыном переписке и ручалась, что если он решит взять девочку к себе на попечение, то будущая бабушка будет бороться с органами опеки за это до последней капли крови. Возможно, так на неё сказалась давняя потеря среднего ребёнка, что, впрочем, Ал вполне мог понять, поскольку испытывал то же. Теперь, когда малышка пересекла порог его родного дома, назад для неё дороги уже не будет. Но с такой работой помереть где-нибудь в переулке проще простого… И что станет с ребёнком, если однажды её родитель просто пропадёт? Джун тоже хотела бы увидеться с родной семьёй, но порой складывалось ощущение, что ей легче обзавестись своей собственной, чем добраться до брата. Она жила в этом городе уже почти полгода и стабильно несколько дней в неделю выходила на улицу и бродила по людным местам в надежде увидеть его. Возможно, эти поиски изначально были бессмысленными, ведь не факт, что Кит смог добраться до Нью-Йорка, а может и добрался однажды, но уже давно уехал отсюда. За три года могло случиться что угодно, но хуже всего было от мысли, что он мог погибнуть, а она так и продолжит его искать до глубокой старости. Получить бы хоть одну весточку, хоть какой-то намёк… ей стало бы намного легче на сердце. Они вновь шагнули за порог заведения и вышли на улицу. Синее небо на горизонте окрасилось тёплыми тонами, стало чуть прохладнее. Неоновые вывески и яркие баннеры уже вовсю сияли, в городе вновь наступали часы завораживающей закатной атмосферы. Медленным шагом пара дошла до арендованной старой квартирки, решив забрать оттуда дарёный торт и переночевать сегодня у Аллана. В его доме она чувствовала себя намного комфортнее, пускай руки частично связаны, и кроме двух комплектов домашней одежды и зубных щёток у девочек больше ничего не было. Но они хорошо ладили, даже очень, потому ужились бы отлично. Проводили бы вместе весь день, вместе готовили бы ужин, играли в консоль, смотрели фильмы в одной большой постели и засыпали бы в кучке под тёплым одеялом — она, он и их маленькая, покалеченная жизнью девочка. Так приятно видеть родные лица, просыпаясь утром, а не осознавать, что лежишь в холодной пустой постели. Жизнь с ними рядом была совершенно другой — похожей на то, как было в далёком детстве, до переезда, до Ориона, до почивших членов семьи… Думая об этом, Джун совсем не заметила, как уже давно потеряла нить разговора, и пальцы выскользнули из его ладони, обхватив собственные предплечья. Почему-то прошлось холодной дрожью по коже, и в горле застрял горький ком. Не время об этом думать, она понимала, но не могла прекратить. Каждый день одно и то же. Каждый раз размышления об этом гасили и без того неяркие проблески счастья. Это не нормально, ни в каком виде, но «я должна», «не могу иначе» и «он же мой брат» камнем на шее повисло, порой не позволяя даже вдохнуть поглубже и набраться моральных сил. Ведь солдатский долг был и будет важнее, пока не докажут обратного. — Всё в порядке? — Да, — пробормотала, приподнимая голову, — нормально. — По лицу не особо заметно. — Мы ещё куда-то или сразу к тебе? Съехала с темы. Ожидаемо. Впрочем, если ей так будет легче, то продолжать не станет — для таких разговоров нужно особое место, тихое и уединённое. Домой пока рано, потому Ал направился в сторону ближайшего торгового центра, чтоб прикупить чего-нибудь на завтра и просто поглазеть на витрины. Руки убрал в карманы, раз уж она сама вытянула ладонь. Может, стало некомфортно. Это нормально. Они не так уж и близки, чтобы переходить на длительный физический контакт. Поход по торговому дому выдался довольно недолгим. Покупки немного отвлекли её от дурных мыслей, и обсуждение товаров на стеклянных витринах ближайших бутиков оживило их разговор. Продуктами закупились, и, неспешно шагая от центра строения к выходу, они заходили по пути в каждый магазинчик и высматривали что-нибудь интересное. — Если будешь каждый лист разглядывать, то мы здесь до ночи зависнем… Для Реи выбираешь? — Сестричке возьму на ближайший праздник, она эти наклейки обожает. Как заходим в канцелярский магазин, так сразу начинает слюни на всё пускать, особенно на всякие корейские штуки. Потом оформляет ими наш семейный альбом. И свои личные вещи. И мебель в комнате. И стены. И моё лицо… — Ах, типичные девчачьи увлечения. Парням не понять. — Сказала так, будто сама всё детство провела за наклеечками. Вроде говорила, что занималась тем же, чем и брат? А у него не шибко много увлечений было, да? Джун промычала себе под нос, задумавшись на долю секунды. Даже вспомнить особо нечего из их с Китом совместного времяпровождения, ведь гулять почти не ходили за отсутствием развлекательных мест в их городке, да и дома развлечений не густо. — В компьютере сидел. Иногда в приставку играли, старенькую, в настолки, книги читали на ночь когда-то в детстве, ну и… всё, наверное? Он не самый весёлый человек на планете. — Хах, яблочко от яблони. Покажи хоть фотку, а то однажды мимо пройду и не признаю. И правда, хоть начнёт по сторонам смотреть. Уж если ей так не везёт с поисками, то, может, повезёт хотя бы ему. Джун достала мобильник из кармана и открыла почти пустую галерею. Фотографий даже сейчас было негусто, в основном все снимки датировались годами, что были до переезда в Нью-Йорк и до отъезда брата из дома. Найти подходящий парный портрет труда не составило, и однако она взглянула на это фото с явно поникшим видом, будто старые воспоминания снова дали о себе знать. Ал посмотрел на неё слегка виновато за то, что лишний раз напомнил, а потом перевёл взгляд на экран телефона. Рыжие волосы, зелёно-карие глаза, те же знакомые веснушки на лице и вечно кислая мина… что? — …Погоди, какая у тебя фамилия? — Рубен. Дату рождения вынюхал, а фамилию нет? Ал округлил глаза и прикрыл рот рукой. Не слепой, не обознался, ошибки точно быть не может. Если так подумать и вспомнить всё, что Джун говорила ранее, то странно, как он до сих пор не догадался… И как же ей сказать, что они с Китом уже давно знакомы? Как объяснить, что они близкие друзья и даже коллеги? Как признаться, что со дня своего побега и приезда в Штаты её брат работает под крылом Теней, ещё и не абы кем, а равным по званию самому Клаусу? Что, чёрт возьми, происходит в этой семье, от которой осталось одно формальное название? Боже… Какое же сборище дураков. И Ал был одним из них, потому намерен исправиться как можно скорее. — Постой на выходе из бутика. Я быстро. Она даже ответить не успела, как светловолосый поспешно свинтил куда-то на улицу рядом со входом в торговый центр. Всё произошло так быстро, что смогла только проморгаться в недоумении и помотать головой по сторонам в попытках уследить за его передвижением. Пакеты с покупками пришлось тащить к выходу из магазинчика самой, благо, они не тяжёлые, а она не самая слабая девушка на земле. Что это вообще было? Джун видела, как парень достал мобильник из кармана, кому-то набрал, даже не с первой попытки дозвонился, а потом крайне эмоционально начал разговаривать с собеседником. В голове пронеслась мысль, что, может, он признал человека на фото и спросил фамилию как раз для того, чтобы убедиться… Но какой вообще шанс, что это окажется правдой? Наверное, почти нулевой. В конце концов, брат и сестра на лицо так похожи, и странно, что Ал не признал её сразу, как только услышал историю про семью и сбежавшего родственника… Значит, причина в другом. Джун вздохнула с толикой разочарования, понимая, что с высокой долей вероятности снова зазря накрутила себя. Несколькими минутами позднее парень вернулся с лицом то ли уставшим, то ли разозлённым до чёртиков. Он молча взял в обе руки все их пакеты и размашистым шагом поплёлся к выходу из здания, как бы намекая, что на этом их походы по городу наконец подошли к концу. Джун едва поспела за ним и некоторое время плелась молча. Ей было слегка тревожно хоть что-то спрашивать, и всё же, она решилась, посчитав это необходимым. — Мы домой? — Да, пора уже. Но кое-кого по дороге перехватим. — Ты кого с таким-то лицом встречать собрался? Этот человек хоть жив останется?.. — Ну, это мы и узнаем. Лишь бы ни с кем не подрался, честное слово. Хотя с его характером такой исход маловероятен, но мало ли что этот дурак решил удумать, и мало ли какие скрытые черты характера захочет проявить. Из торгового центра оба направились сразу в парковую зону у дома, по дороге не проронив ни слова и идя в странном, давно забытом напряжении. Но даже там, сидя на лавочке, гнетущая тишина не прервалась. Ал сидел на нервах, сложа руки накрест и постоянно смотря на часы. Знал бы, что так всё обернётся, то свёл бы этих двоих намного раньше, чтоб Джун не пришлось лишнюю пару месяцев ночами не спать и лить слёзы. Хотя, может, оно и к лучшему: такая встреча заслуживала особенного дня, и для неё наверняка не будет подарка лучше, чем долгожданное воссоединение на свой скромный праздник. Солнце к тому времени село за горизонт, и в полутьме почти не было возможности различать лица мимо проходящих. Впрочем, Джун уже давно задумчиво смотрела себе под ноги в томительном ожидании чего-то неизвестного, потому не заметила приближающейся к ним фигуры. Она подняла голову лишь тогда, когда Ал соскочил с лавочки и сделал несколько шагов навстречу подошедшему парню, сразу же стукнув того пальцем в лоб, на что тот лишь недовольно поморщился, но возмущаться не стал. Девушка вслед за ними подниматься не спешила, лишь вгляделась получше… и сперва не поверила своим глазам. Моргнула, отвела взгляд в сторону и затем снова внимательно оглядела лицо пришедшего. Всё равно не поверила. Живой, здоровый, на лицо такой же — будто совсем не изменился за эти три года. Одет весьма опрятно, значит, в деньгах не нуждался, по улице не слонялся. Рыжеволосый потёр больное место тыльной стороной ладони, виновато отведя взгляд в сторону, куда-то Алу за спину. В этот же момент Джун словно почувствовала, что на неё смотрели, оттого по телу пробежали на редкость неприятные мурашки. Хорошо, что с ним всё в порядке, но… такой ли встречи она хотела? Девушка представляла её совсем иначе. Не в такой день, не в таких обстоятельствах. Она даже не успела отрепетировать свою приветственную речь и не знала, что сказать в этот момент, как будет лучше отреагировать. Повеситься бы ему на шею… однако сейчас куда сильнее хотелось поджать коленки и уткнуться в них лицом, лишь бы не видеть и не слышать, ведь за эти одинокие годы обид накопилось предостаточно. Она сама не понимала, откуда в ней взросло такое яркое желание сбежать. Наверное, просто боялась, что станет ещё хуже. Похоже, со своими разговорами Ал наконец закончил. Он подобрал все их сумки с покупками и сочувственно взглянул на девушку, сидевшую на краю лавочки в оцепенении. Не придумав ничего лучше, светловолосый нагнулся и провёл ладонью по её макушке, утешая, как испуганного ребёнка. — Я домой. И ты тоже обязательно возвращайся. Через силу, но бедняжка кивнула ему в ответ. Она бы вернулась к нему в квартиру хоть сейчас, поскольку начала ощущать на душе что-то странное, колючее и противное, похожее на боль, обиду, гнев и опустошение одновременно. Джун полагала, что какой бы ни была встреча с братом — она мигом помчится к нему в объятия и зацелует в обе щеки, но вместо той надуманной теплоты на сердце повис тяжёлый камень. Хотелось подойти и в живот ударить. Или заломить руки, как на старых-добрых тренировках. Ни о каких объятиях речи не шло, даже смотреть на это родное лицо было до безобразия больно. Может быть, дело в том, что Кит не пришёл сюда своевольно, его заставили под угрозой быть сожранным со всеми потрохами, если не явится. Вероятно, он никогда не хотел встречи, раз не соизволил даже позвонить разок за эти годы. Ал поспешно удалился с места событий, просить его вернуться уже слишком поздно. Она не могла заговорить сама — голос пропал. И не могла пошевелиться, сделать хотя бы шаг навстречу — тело не слушалось. И что же теперь? Так и сидеть на месте, чувствуя, как его тяжёлый взгляд пропиливал в ней дыру? Немного погодя послышался крайне неловкий выдох. Сделав несколько неспешных шагов, он приземлился на середину лавочки, не решаясь подсесть слишком близко, но и не отодвинувшись на самый край. Джун поджала губы с лицом настолько огорчённым, словно вот-вот расплачется. Но пока держалась. Смотрела под ноги с опущенной головой, нервно перебирая пальцы, но держалась. — Злишься? Идиотский вопрос. Само собой. Не просто злится — проклясть готова здесь и сейчас, но лишь мысленно. Как-никак, это брат, пускай и на то, чтоб его найти и увидеть вживую, ушло невероятно много зря прожитого времени. — Как там… бабушка? Оставила её одну? — Похоронила в тот же год. Я с ней была до конца. Это ты меня оставил. Вновь повисла тишина. Теперь хоть понятно, чего с дуру побежала за ним аж с другого конца земного шара. Старушка знала, куда и зачем уехал внук, и не смела его держать, но так жаль, что в её последние дни Кит не смог быть рядом. Даже не успел проститься по-человечески. В любом случае, проблема отнюдь не в этом… диалог как-то совсем не вязался. Она кое-как сидела на месте, словно на иголках, всеми силами сдерживая желание убежать. — Ну всё же хорошо, чего так дуешься? Нет желания поговорить? — Я не знаю, что тебе сказать. Ты меня бросил. Я ехала сюда, думая, что ты нуждаешься в моей помощи, а ты сыт, одет, при работе и друзьях, живёшь себе припеваючи. Пока я еле концы с концами сводила и похоронила всех, кого могла. Хорошо хоть нашла силы не кончить там же. — Извини… Но едва ли от этого извинения ей станет легче. Кит уезжал, держа в голове, что за сестрой присмотрят, что она не сойдёт с ума в одиночестве и сможет совладать с эмоциями, пока живёт рядом с бабушкой. У Джун всегда так было: она, бывало, грустила из-за неудач, едва ль не убиваясь от тоски, но в конечном итоге быстро отходила и продолжала жить, словно ничто и никогда её не тревожило. Но с тех пор много воды утекло, ребёнок вырос, её характер поменялся. Похоже, теперь тараканов у сестры в голове стало больше, и виноват в этом только брат, потому что закрыл глаза, потому что позволил ей жить с этим. Но Кит тоже не разбирался в том, как работают человеческие отношения. Раньше он искренне считал, что всё делал правильно: беззащитная сестра нуждалась в его опеке, и он, как заботливый старший, делал всё, чтобы уберечь её от любых опасностей. После смерти родителей за ними установили слежку люди из Ориона, оттого паранойя лишь сильнее взыгралась. Он боялся отпускать её одну. Боялся, что её утащат, сделают больно, наговорят лишнего, потому таскал везде с собой и держал под своим контролем, и Джун к этому привыкла. Она расценивала это как что-то нормальное, всё-таки, они семья. Но едва ли можно считать нормальным, что её идентичность полностью растворилась в его собственной, что она не пыталась искать что-то себе по вкусу, не заводила друзей, не проявляла ни малейшего интереса к жизни «снаружи», полностью сосредоточившись на подражании тому, кто остался рядом. Если б Кит знал, что так выйдет, то не спешил бы с переездом. Да и не убегал бы так резко. Он был плохим братом, без сомнений, и был бы рад загладить свою вину, не будь это так сложно. — Нет смысла юлить, поэтому честно скажу. Я не хотел брать тебя с собой не столько потому, что это опасно, сколько потому, что тебе нужно было пожить без меня в тишине и покое. Я надеялся, что если не оставлю адресов и контактов, то ты перебесишься, как обычно, и наконец переключишься на что-то другое. Или на кого-то другого, если уж помечтать. Очевидно же, что у тебя с этим проблемы. Ты слишком привязана ко мне, хотя я давно перестал таскать тебя за собой, потому что ты выросла и теперь сама можешь себя постоять. И что же? Попёрлась за мной в такую даль… Никогда бы не подумал, что ты на такое вообще способна. — Да уж. Мой единственный живой родственник шляется невесть где, а я должна штаны просиживать? Будто были иные варианты. Меня в том доме вообще ничего не держало, и если б по дороге потерялась, то никто бы и не заметил пропажи. В том числе ты. — Стыдно признавать, я ведь даже не звонил… Но это не значит, что я не думал о тебе. Первое время мне очень хотелось набрать с нового номера или отправить анонимное письмо, но я подумал, что не стоит давить лишний раз на больное и напоминать о себе. Выглядело бы как издевательство, хотя пропасть вообще бесследно — тоже такое себе решение. Но дело не в том, что я уехал. Вообще не в этом. Твоя привязанность, она… — Она что? — отрезала вдруг резко, даже не дав договорить. За эти годы Джун заметно очерствела, а ведь раньше никогда не позволяла себе так огрызаться, даже когда они ссорились по бытовым мелочам. Её обиды хватало на две минуты, до первых «прости», после чего они мирились. Но в этот раз, очевидно, боли накопилось уж слишком много, и Кит не винил её в желании быть грубой. — Она нездоровая. Ни на грамм. Я давно заметил, и я сам виноват, каюсь. Я ужасный брат, потому что вырастил тебя такой, а теперь раздражаюсь. Мне стоило давать тебе больше воли хотя бы дома, на секцию какую-нибудь записать, но я слишком боялся, что кто-нибудь навредит тебе, потому наплёл какой-то ерунды про семейные узы и весь прочий бред, хотя сам в него не особо-то верю. И теперь ты ничего другого вокруг не замечаешь, живёшь в изоляции. Судя по тому, как громко Ал орал мне в трубку, ты до сих пор одна ходишь, без друзей, об отношениях и собственной семье тем более думать не могла. Из-за меня. Любой другой в таких условиях давно бы с ума сошёл, а ты всё усердно держишься, как за последнее, что у тебя осталось. Но это же не так. Неужели с годами не дошло? Или даже не думала? Джун набрала воздуха в лёгкие в попытках что-то ответить. Она расценила его слова как попытку её оскорбить, а не объясниться, словно он нарочно подобрал такие гадкие термины и надавил на больное — семью, чтобы очернить последний тёплый уголок в её полумёртвом сердце. Может, Кит и прав был, и ей стоило бы забить ещё давно, начать жить своей жизнью, но в её картине мира такой вариант был совершенно недопустим. Она лучше умрёт, чем откажется от своей цели снова сжиться с братом, ведь убила на эти поиски столько драгоценного времени и сил, столько перетерпела и до сих пор терпит. А этот дурак прямо сейчас обесценивал все её успехи, пускай немногочисленные, но для человека вроде неё всё это было сродни подвигу во имя родной крови и тех самых семейных уз, в которые девушка искренне верила. — Хочешь сказать, для тебя наше положение никогда ничего не значило? Все эти речи про то, что мы должны держаться друг за друга, раз одни остались, просто пустые слова? — Мы родственники, это факт. И мы держались вместе, пока были детьми, что правильно. Но ты уже не ребёнок, а я не твой опекун. Не всю же жизнь тебе за моей спиной прятаться, ну честное слово. Я не единственный человек в твоей жизни, не нужно так по мне убиваться. — Нет, единственный, — возразила твёрдо. — И всегда им был. Для тебя пускай оно ничего не значит, но для меня ты последнее, что держит до сих пор, и я не представляю, что буду делать, если исчезнешь с концами. Я столько сил угрохала на то, чтобы до тебя дотянуться, а ты общаешься со мной, словно никогда и не любил. Что случилось? Мы так хорошо ладили, а теперь морозишься и в выражениях не стесняешься, будто я стала тебе противна. Я не настолько бестолковая или бесполезная, чтобы выбрасывать меня из своей жизни, как мусор. Даже если бы не пригодилась для работы, то могла бы просто жить с тобой рядом, ухаживать, составлять компанию на вечер или ещё что… Но ты просто оставил меня одну, а я гадала все эти годы, жив ли вообще. Зато у тебя всё отлично. Живёшь себе на радость. А я из кожи вон лезла, чтобы тебя найти. Вот уж спасибо, братец. — Джун… — Отвали. Ей было обидно. Очень. В один миг весь пройденный путь стал бессмысленным, и она пожалела, что позволила Алу узнать брата в лицо и назначить им встречу. Если б знала, что всё так обернётся, то никогда бы не пришла сюда. Уж лучше бы и дальше жила в забытьи с единственной целью «найти», плыла бы по течению с тяжестью на сердце от долгой разлуки, но с тёплой надеждой на счастливое воссоединение. Но теперь не осталось того, что придавало ей сил вставать по утрам, и как жить дальше Джун даже не представляла. Куда ей теперь идти? Ради чего ходить на работу? Ради кого превозмогать себя? Ей незнакомо понятие «ради Джун», девушка не считала себя чем-то важным и стоящим. Она жила ради брата, но брат прекрасно справлялся без неё. Она могла бы найти кого-то ему на замену, но едва ли сможет полюбить этого человека так же искренне. Это рвало её изнутри, буквально. Джун давно не чувствовала такой режущей боли на сердце, от которой нехотя слёзы сами наворачивались на глаза. Дышать было так тяжело, словно вот-вот умрёт. Ей казалось, что правда умрёт — на этой встрече жизнь для неё подошла к концу, и волочить дальше своё бесцельное существование она не видела смысла. Брат промычал себе под нос с не меньшей тяжестью. Он не знал даже, что добавить, полагая, что теперь любое сказанное им слово будет звучать как оправдание в попытках её утешить. Похоже, это тупик. Но, может, ещё не всё потеряно, и она прислушается, как и всегда. — Я же не говорил, что не люблю тебя. Всё ещё люблю. Но тебе давно пора найти другую цель в жизни, а не бегать за мной через пол планеты. Я сейчас в работе и не смогу уделять тебе много времени. В конце концов, однажды у меня кто-нибудь появится, заведу семью, и мне будет уже не до родственников и друзей. А что будешь делать ты? Выжидать, когда у меня выдастся свободная минутка для тебя? Не дело ведь. — Мне не нужны другие, — шмыгнула. — Сам с кем хочешь общайся, но мне не навязывай. — Тебе очень даже нужны. Друзья всем нужны. Даже у меня они есть, а я не то чтобы любитель делить с кем-то своё личное время. — Я в людях всё равно не разбираюсь, какой от них толк? — Ты ведь даже не пробовала. — Откуда тебе знать?! — Потому что я был с тобой с самого твоего рождения и хорошо тебя знаю. Ты всегда была очень твердолобой, а после моего отъезда стала ещё упрямей. Принципиально ни с кем не общалась, потому что был я, а когда меня не стало — небось навоображала себе, что если друга заведёшь, то я в твоей преданности разочаруюсь. — Разве не так? — Что? Нет. Ты меня слушала? Я многие годы то и делал, что просил тебя переключиться на других людей, прошу и сейчас. Это не предательство и не измена, боже. Я никуда не денусь, если у тебя появится своя компания. И свои интересы. У нас всё ещё будут темы, на которые можно поговорить, да даже если не будет — всегда можно начать что-нибудь вместе. Но ты просто… Я не понимаю логику твоих действий. Ты аж в другую страну приехала, но не смогла найти друзей. Поразительно. — У меня есть Ал, этого достаточно. — Но он ведь сам к тебе в друзья набился, так? Ещё и эта ваша… маленькая рыжая проблемка. Готов поспорить, у тебя просто выбора не осталось, вот ты и согласилась. Уже из отчаяния, а не желания с ним по-дружески дело иметь. Она шикнула себе под нос, выражая несогласие, хотя понимала, что всё он сказал верно. Кит всё же изменился за эти годы, стал грубее, в выражениях не стеснялся. Уже и забыл, как раньше едва ль не гладил её по голове каждый раз, когда та расстраивалась, и этим баловал. Может, ей нужен был этот пинок… потому что Джун так и осталась закомплексованной маленькой девочкой, которая боится пораниться об чужих. Он был прав: Ал сам навязался, сам предложил свою дружбу, сам решился помочь ей с Реей, а она просто плыла по течению, почти не брыкаясь, лишь упрямясь время от времени из своей нездоровой любви к старшему брату. Всё с ней не так, это видно даже ей самой, но меняться уже поздно — не в двадцать лет, когда характер давно сформировался. Девушка съёжилась, подогнув под себя коленки и обняв их. Устала уже спорить, всё равно ничего хорошего из этого не выйдет, как и всегда. Она была ужасно обижена на него, но всё же любила, а Кит наверняка сильно злился, что сестра выросла такой нюней. Только сам он так не считал. Кого и ненавидел за случившееся, то только себя, но потраченного времени уже не вернуть, перевоспитывать поздно. Он вздохнул, решившись хотя бы взглянуть на неё. Да что уж мелочиться, раз встретились: позволил себе придвинуться к ней поближе и уткнуться носом в плечо, как бы намекая, что самое время по-человечески обняться, а не сидеть калачиком на краю лавочки. Конечно, она хотела этого. Мечтала о том, чтобы обнять, все эти невыносимо долгие три с лишним года, потому не сдержалась и тут же вцепилась, обхватив его руками за спину так крепко, как только могла. Хотелось ещё сильнее зарыдать, однако держалась, боясь отпугнуть. Но пускай хоть в три ведра ревёт — никуда он не денется и никуда не девался с самого начала, просто был очень далеко, но теперь они наконец вместе. Оба живы, как ни странно, и оба угодили в конфликт двух сторон, хоть и не знали об этом. — По поводу Ориона… — Кит вдруг съехал с темы, решив, что самое время сделать перерыв. Он никогда не поднимал тему её расстройств, а сейчас вывалил за раз слишком много, ещё и в такой обстановке. Неудивительно, что она расклеилась. Пожалуй, тут и остановится на сегодня, достаточно уже этих больных обсуждений. В конце концов, время не резиновое, а у них на очереди ещё куча вещей, требующих обсуждения. — Мне даже не ответили, — пробубнила, солгав, чтоб не выставлять себя ещё большей отчаянной дурой. — Поступила на юрфак. Подрабатываю в продуктовом. — Вот оно как… И хорошо. Я в итоге передумал к ним идти, пристроился в другое место. Мутная контора, лучше туда не соваться. — Пожалуй… Вы же коллеги с Алом? Я до сих пор не знаю, кем он там работает. То офис, то не офис, загадками вечно говорит… Она бы с ума сошла, если б узнала… потому правильно сделал, что не сказал и даже намёка не дал. Кит надеялся, что тоже сможет отбрехаться офисом, но, с другой стороны, слишком уж подозрительная у них работа для офисных сотрудников. Сбитый график, долгие смены, физически выматывает, ещё и срочные вызовы. Дураком нужно быть, чтоб не понять, но Кит надеялся, что сестра и тут сглупит. — …Лучше не спрашивать его о работе лишний раз. Он её не то чтобы любит и не гордится, что сидит на своей должности. Если в курсе, ему пришлось податься туда, чтоб родительский долг выплатить. — Да, говорил, но я не понимаю, к чему такая секретность. Это точно офис? Уж слишком его гоняют с этими срочными сменами и переработкой… — Потому что самый молодой в компании и рано туда попал, вот старшие и не дают покоя, эксплуатируют по полной. Для него это больная тема, не ковыряйся. А я вообще сижу в личном кабинете сутками напролёт и своими делами занимаюсь, так что всё с работой в порядке, ноль поводов для переживаний. Послышался тихий вздох, на этот раз с облегчением. Ну, хоть здесь он её утешил. Короткий разговор на другую тему немного успокоил нервы, и раз Кит не попал в Орион, да и в Бетеле очевидно не служит, значит, всё хорошо, он в безопасности. Но о своей работе пока тоже лучше умолчать. Может, однажды получится свинтить оттуда без особых проблем. Джун всё ещё не могла поверить, что это происходит, и так не хотела разжимать руки, боясь, что всё окажется обыкновенным сном. Но поза была жутко неудобной, и у неё уже затекли ноги, потому пришлось, скрипя сердцем, оторваться и сесть комфортнее, поближе к нему, взяв за руку двумя ладонями и облокотившись головой о его плечо. Она вдруг вспомнила, на тему чего они рассуждали чуть ранее, и обида вновь засела в горле. Быть может, Кит действительно прав в том, что слишком залюбил её, а она была и не против. Точно прав, он всегда прав, но от этого не легче. Даже зная, что с ним всё в порядке, Джун не оставит попыток подкрасться к нему, выпросить номер телефона и адрес проживания, в идеале — вообще переехать в его квартиру, чтоб делить траты пополам и жить в достатке, а потом уволиться из Ригеля, забыть это место как страшный сон и вновь окунуться в их скромную семейную жизнь, какой она была в детстве. Правильно ли думать об этом после всего сказанного? Он столько раз повторил, что ей пора оторваться и жить своей жизнью, а Джун всё мечтала о старом. И правда, упрямая и бестолковая. Хорошо, если вообще видятся не последний раз, а о большем она не посмеет мечтать. Кит снова выдержал долгую паузу, во время которой дал ей передохнуть и успокоиться. Он надеялся, что этого короткого разговора хватит, чтобы дать сестре хоть какую-то почву для размышлений. Здесь и сейчас копать глубже не было смысла, Кит боялся зарыть её с концами в этой тонне обвинений на тему её излишней привязанности. Да уж… он и правда разучился быть мягким с ней, так что оставит эту работу куда более эмпатичному Алу. В конце концов, и без того успел испортить ей такой важный праздник одним своим появлением. «Что думаешь о нём?» Она вопросительно склонила голову и задумалась. Внезапный и странный вопрос, но в то же время довольно очевидный. Девушка поразмышляла молча, пытаясь подобрать слова, и в итоге решила начать с самого начала. Джун неспешно и сбито рассказала о том, как нелепо они познакомились: он втянул её в эту авантюру с пиццей, а она пролила стакан с газировкой себе на штаны и была вынуждена остаться на ночь у незнакомого человека. Следом за тем, как ни странно, уже она попросила о помощи с ребёнком, и с тех пор их встречи стали регулярными. Не забыла упомянуть и про тот слезливый случай после вечернего кафе, про недавнее похищение Реи, про его семейную трагедию и про сегодняшний день… Вспомнила даже, как однажды она измоталась на работе настолько, что по приходу домой от усталости рухнула лицом в подушку и уснула, напрочь забыв об ужине. А этот дурак, бросив все свои дела, по первому звонку от Реи примчался к ним в гости, тихо перемыл всю посуду, прибрался на кухне и приготовил ужин из продуктов, купленных на свои деньги. Ал много вкладывался в них финансово, бесспорно, но ещё больше вкладывал своих собственных сил, физических и ментальных. Не каждый бы выдержал эту тонну девичьих соплей, не каждый бы справился с такими комплексами, не каждый бы осмелился взять под свою дружескую опеку такого потерянного и нелюдимого человека. «Только мы с тобой», говорил, а сам сбежал, оставив вместо себя свой лучший и самый ценный подарок — пропавшего брата. И не обидно, что его место занял другой? Джун было бы обидно, а Ал наверняка даже виду не подаст, в шутку сведёт и промолчит, как обычно. Она его не заслуживала. «Какие планы теперь?» Резкий, но хороший вопрос… Она планировала найти брата и вернуться вместе с ним в родительский дом, но Кит ни за что не согласится. Честно сказать, и ей бы не хотелось переезжать обратно в дом, где было столько смертей. В том городе ничего нет, строить там своё будущее крайне сложно, а может и невозможно. Она уже освоилась здесь и хотела бы не покидать место, к которому привыкла, пускай даже тут у неё нет ни родни, ни друзей, только эти двое и Рея, с которой рано или поздно они с Алом расстанутся. И сам он вскоре найдёт себе новое увлечение, когда-нибудь станет семейным человеком. А Кит и сейчас не горит желанием общаться с сестрой из-за её чрезмерной привязанности, поэтому… какие планы у неё могут быть? Джун будет рада, если не потеряет то, что уже имеет. — Я могу переночевать у тебя? Хотя бы сегодня. — Не можешь. Иначе вернёмся к тому, с чего начали. К тому же, кое-кто просил тебя возвращаться, забыла уже? Не забывала. Но надеялась, что хотя бы в день рождения брат позволит ей быть рядом, ведь ей этого так не хватало. А он хладнокровно держал дистанцию, словно намеренно. — …На самом деле, я рад, что из всех возможных вариантов тебе попался именно он. Знаю его как облупленного, человек он надёжный и аккуратный во всём. Точно не обидит, в отличие от меня, а если и сделает больно, то не нарочно. — Он хороший, не спорю. Но мне бы хотелось и тебя рядом видеть, особенно после такой долгой разлуки. Понимаю, что очень надоела, но неужели даже номера не дашь? Вообще ничего? А как мне узнать, что с тобой всё в порядке? Или как у тебя вообще дела идут… — Успокойся. Уж поверь на слово, тебе моё присутствие не нужно от слова вообще. Ты ведь забывалась в его компании, пускай ненадолго. Если не отступишься, то станешь от меня независимой, будешь легче переносить новые встречи и расставания, а там уж все вместе когда-нибудь заночуем и повеселимся. Чем быстрее сможешь оторваться и свою жизнь устроить, тем ближе будешь к тому, чтоб я чаще маячил у тебя перед глазами. Манипулятивно звучит, но я правда не знаю, как поступить иначе. — Ты очень жесток со мной. — Ну, что ж… я эту кашу заварил и теперь расхлебываю, как умею. А я тоже не самый эмпатичный человек на планете, знаешь ли, недалеко от тебя ушёл. Иди лучше домой, пока не промёрзла. — Так скоро? Но мы толком не поговорили… — Тебе уже хватило. Сделай выводы из того, что успел сказать, а потом продолжим, когда будет подходящий настрой. Видимся не в последний раз, это уж точно. — Держу тебя на слове. Если обманешь, то тебе же хуже. Теперь я знаю, к кому обращаться, если ты пропадёшь. — Ха-ха, тем более. Но не злоупотребляй этим, иначе мы доставим нашему бедному почтовому голубю тонну головной боли. Она странно вздохнула. На лице даже проступила неявная улыбка от мимолётной шутки, но тут же сошла — расставаться с ним не хотелось до боли. Было ощущение, будто Джун отправляла его в последний путь и больше никогда не увидит, головой понимая, что это не так, и в совсем уж плохие времена ей будет позволительно обратиться к нему за советом. Спасибо и на том, что жив-здоров, в достатке, не одинок. А всё, что Кит наговорил и всё, чем огорошил… наверное, пускай отложится до завтра, до лучшего момента, когда у неё будет время посидеть наедине с собой и обо всём подумать. Джун и сама понимала, что могла сделать большее для себя. Увы, но привязанность, которой она дорожила, слишком сдавливала ей шею, не давая вдохнуть свежего воздуха. Если найдёт другую цель, то обязательно вылезет, но в голову пока не лезло ни единой толковой мысли. Пускай уж, потом подумает. Ей ещё доедать свой праздничный торт. Ноги озябли, пора возвращаться «домой». Она нехотя оторвалась от его плеча, не решаясь выпустить из ладони его пальцы. Кит потянул её за собой в сторону нужного подъезда, решив проводить до порога, чтоб не смотрела ему в спину, когда будет уходить. На душе было слегка тревожно. Лишь бы не прознала про его работу, иначе изведёт себя, а всё остальное вполне поправимо, и он надеялся, что времени на реабилитацию уйдёт немного. В конце концов, у неё под боком хороший человек, который подставит плечо, если станет туго. Они обнялись на прощание ещё раз, снова крепко, как раньше. Последним прозвучало только краткое «с праздником», и, не дав сказать ни слова больше, брат затолкал её во входную дверь подъезда. Пришлось очень глубоко вдохнуть, а потом медленно выдохнуть, чтоб снова не удариться в слёзы. Джун искренне надеялась, что они встретятся ещё раз в ближайшее время. Уж если не в ближайшее, то хотя бы через месяц или два… она подождёт, сколько нужно. Сейчас бы дойти до квартиры на своих ватных ногах и не сорваться. К счастью, большая часть пути преодолевалась стоянием в лифте, а от него до нужной двери оставалась пара шагов, успешно пройденных в кратчайшие сроки. Дома тихо, только телевизор бормочет на минимальной громкости. Ал выглянул из-за угла, но подойти не решился. Судя по её убитому виду, разговор был не из лёгких. Джун кое-как разулась, игнорируя его присутствие, и скрылась в комнате на несколько минут в попытках переодеться. Не то чтобы у неё совсем не было сил что-то делать от этой тоски, скорее, она просто ужасно вымоталась за сегодняшний день, потому грезила о том, чтобы наконец пристроиться на комфортном диване и выдохнуть с облегчением. Когда девушка наконец присела рядом, в гостиной нависла неловкая тишина. Стоит ли спрашивать прямо? Кит вряд ли сказал что-то ужасное, отшил, унизил или ещё что, но учитывая её довольно детскую позицию… даже вполне безобидные честные факты могли задеть за живое. — Слушай… — она вдруг начала первой, заставив его поёжиться от волнения. — Я кажусь тебе слишком зависимой от него? Слишком залюбленной? — Даже более чем. Без обид, это видно. — Мне вот вообще не видно… Может, потому, что я жила в этой среде всю жизнь и другую не воспринимаю. Если б он сказал раньше, хотя бы за год перед отъездом, может, я бы смогла что-нибудь с этим сделать… было бы время подумать, по крайней мере. А сейчас уже поздно. Снова опустила нос. Как же не хотелось видеть её такой в свой собственный праздник. Ал ведь сделал всё от себя возможное, чтобы она хорошенько повеселилась, но всё равно умудрился сесть в лужу с этим звонком Киту… Может, стоило разобраться с этим завтра, но что сделано, то сделано. День ещё не кончился, и у него ещё есть силы хотя бы поговорить с ней о наболевшем, а уже утром что-нибудь придумают и решат. Ал вдруг поднялся с дивана и залез в ящик в кухонном гарнитуре, откуда достал одну праздничную свечку и старую зажигалку. Подойдя обратно, он поджёг фитиль и протянул ей этот едва горящий огонёк. — Всего одна? — Ещё и жалуется. Задувай. Она легко улыбнулась, ухватившись пальцами за тёплую свечку и позволив парню сесть обратно. Даже и загадать нечего — единственная цель её последних лет жизни наконец достигнута, а новых планов нет и никогда не было. Конечно, всегда можно загадать на будущее что-то незамысловатое, но девушка боялась, что после всего произошедшего у неё не хватит сил, чтобы продолжать бороться, меняться и ползти дальше через силу, как она это делала ради единственного живого родственника. Колледж, работа, отсутствие понимающих людей и Рея на шее… у неё много проблем, от которых постоянно хотелось сбежать, но, может, есть что-то или кто-то помимо брата, в ком она могла бы найти ещё немного сил. Огонёк погас от лёгкого дуновения. Джун положила потухшую свечку на стол, вновь тяжело вздохнула и облокотилась головой о плечо по левую сторону от себя. Что-то… точно случилось. — …Всё в порядке? — У меня очень давно не было таких праздников. Наверное, вообще никогда, потому что в нашей семье не принято шиковать по мелочам вроде дня рождения. А ещё ты вернул мне брата. Даже ни капли не усомнился, нужно ли это делать — просто позвонил ему и вынудил явиться. И всё прочее, что было до, все твои ухаживания, траты, отложенные планы… Я уже не помню, когда последний раз так часто улыбалась и с кем-то шутила, и в последнее время меня почти не мучают кошмары. Знаю, что уже обсуждали сто раз, и мне очень неловко спрашивать о таких вещах вслух, будто я накручиваю себя зазря, но… тебе правда не всё равно, что со мной будет? Настолько, что готов вносить коррективы в свою жизнь? — А кто ещё, если не я? — Мы чужие люди, едва знакомые, поэтому я не понимаю тебя. — Ты не заслужила всех этих слёз, вот и всё. Родители погибли, брат сбежал, живёшь одна в чужом городе на другом конце света от родного дома, ещё и без друзей — я бы тоже с ума сошёл в таких условиях. Может, я думаю о себе слишком много, но мне хотелось помочь тебе пережить этот тяжёлый период, потому что… честно говоря, я был в очень похожей ситуации в свои восемнадцать. Возможно, был бы там до сих пор, если бы не Кит, который разбавлял душную рабочую обстановку своим присутствием. — Нас будто сама жизнь свела ради этого… А мне показалось, что с переездом в Штаты он очень очерствел и теперь думает только о своём комфорте. — Вовсе нет. Человек замкнутый, бесспорно, но не чёрствый. Тебе так кажется из-за старых обид, но, знаешь, когда он только пришёл к нам на работу, то первое время постоянно ходил какой-то убитый, будто был в чём-то виноват, и его сильно грызла совесть. Так что не думай, что о тебе забыли, просто… Кит залюбил тебя. Это факт. И сейчас тебе важнее нагнать всё упущенное, а не продолжать убиваться из-за него сутками напролёт, думая, что раз нашёлся, то жизнь на этом закончилась. В конце концов, я что, зря тут надрываюсь? Мне нужно вернуть должок вашей семье. — Ты уже, даже с излишком. Я много раз ловила себя на мысли, что готова сорваться и уехать обратно домой доживать свою одинокую жизнь, но ровно в эти моменты появлялся ты и вытягивал за руку, как назло. Мне тоже давно надоело это подвешенное состояние и чувство вины за что-то несущественное, честно. — Верю. Мне знакомо. Но теперь не за что себя винить, пора бы и на ноги встать. — Пожалуй. Она потёрла ладонью глаза, вытирая последнюю влагу. Пришлось оторвать голову от его плеча и приподняться, чтоб отодвинуть пальцами его светлые пряди и легонько поцеловать в щёку за всё хорошее. Уж очень хотелось, не смогла удержаться, и она бы исцеловала его лицо полностью, если б могла. Однако даже этот скромный жест вызвал у парня тонну немых вопросов, потому Джун постаралась сделать лицо попроще, уселась обратно на своё место и неловко кашлянула в кулак. — …И о чём мне думать? — Постараться не воображать себе всякое. Обнимашками уже не откупишься, и простое «спасибо» недостаточно ёмкое. Даже если буду ходить вокруг тебя сутками, то вряд ли смогу словами выразить всю свою благодарность. Ты слишком стараешься. Не обидно будет потом расставаться? — Я не то чтобы планирую. Только если сама не убежишь, когда я тебя с концами достану. — Это не зависит от тебя, и от меня тоже. Я же не навсегда сюда приехала, только на время поисков. Брата нашла, цель выполнена, в моём присутствии он не нуждается и был бы явно спокойней, если бы я уехала обратно. Не могу же дом оставить без присмотра, там наши вещи. — …Что? Так, погоди, а как же твоя учёба? — Я туда хожу абы как, поступила только ради визы. С подработкой то же самое. Даже если отучусь — потом не устроюсь никуда, и меня вышвырнут обратно в родную страну. В общем, — вздохнула, — у меня нет вариантов, кроме как готовить себя к тому, что уеду обратно. — Стой-стой-стой, ты шутишь? Вы только встретились после стольких лет, и уже планируешь уезжать? Тебя же никто дома не ждёт. И в провинции личную жизнь не устроишь. А ещё с твоим характером… Как ты собираешься жить одна? Ладно ещё мы с Китом, но Рея тоже к тебе привязалась, не жалко её? — Я без вида на жительство или гражданства не смогу здесь остаться, ты знаешь. Будет слишком много мороки с продлением срока пребывания. Ну даже если отучусь и найду работу, то много ли мне это даст? — Ты же британка, тебе будет проще с гражданством. Кит своё получит уже вот-вот, как раз родственником здешним обзаведёшься. Времени ещё много, с друзьями будет несложно, а уж если прибьёт — жениха найдем, всё устроим, и уезжать не придётся. Чего сразу отчаиваться? — Не думаю, что кому-то нужна такая жена. Да и не хочу выходить за кого попало. За год-два хорошего не найду, своими социальными навыками только отпугивать и умею. В любом случае, это не страшно. Мы ведь сможем переписываться в соцсетях и общаться по видеосвязи, так что расстояние не должно быть проблемой. Джун пыталась быть спокойной и размышлять трезво, чтобы не пугать его расставанием, но получалось плохо. Ни о каких «домой» речи идти не могло, когда она сама оставила свой родной дом пустовать и уехала в такую даль, зная, что может не вернуться. А Ал, увы, был чересчур раним, когда дело касалось расставаний. Он вложил в эту девушку слишком много своих драгоценных чувств и считал её по праву близкой и даже родной, потому очень дорожил. И пускай сама она этого не признавала, пускай брыкалась и язвила, корчила из себя отстранённую и никому не нужную, но отпускать её никто не собирался. Не будет она счастлива дома, как бы ни пыталась скрыть. — Вот же… Ну не дура? — Ладно тебе, всё в порядке. — Прекрати. Сама знаешь, что мне никогда не было на тебя всё равно, и я даже в своих самых смелых мыслях никогда не думал, что ты можешь уехать невесть куда. Переезд отрежет тебя от всего, неужели не очевидно? Ну да, нет у тебя здесь друзей, и что с того? А там они будут? Там тебе будет лучше? Счастлива будешь? Конечно же нет, не придуривайся. В ответ послышался рваный вздох. Она хотела снова сказать что-нибудь легкомысленное, успокоить его, солгать самой себе, но горький ком так не вовремя подступил к горлу. Само собой, она не хотела никуда уезжать с самого начала. Все её мысли о доме были лишь навязчивым желанием прибыть туда именно с братом. Она хотела, чтобы всё вернулось на круги своя, чтобы они жили там, где родились и выросли, только вдвоём, в прежней идиллии. Но так ли ей нужен этот дом? Кит не собирался возвращаться. И едва ли можно назвать домом место, в котором не ждёт семья. Зато здесь, на чужбине, Джун нашла то, что может назвать родным — в этой квартирке её всегда ждали, ей всегда были рады. Здесь о ней всегда позаботятся, накормят, утешат и поддержат, если станет плохо. Здесь жил он и его маленькая подопечная, рано или поздно сюда придёт погостить и брат. Только здесь девушка смогла почувствовать хоть какую-то тягу к жизни, когда всё казалось таким бессмысленным и лишённым красок. Казалось бы, проблем нет, живи и радуйся… Но проклятая работа дышала в спину. Её не отпустят так просто, поскольку уже что-то знает и может разболтать, к тому же, слишком зачастила пересекаться с Клаусом. Если чудом уволится — лишится и денег, и места учёбы, а вместе с этим полетит пинком в родную страну. Не уволится — рискует раскрыть себя перед близкими. Или, что хуже, впутается в какую-нибудь неприятность и умрёт на службе… чего тоже не особо хотелось. Не хотелось врать. Ей было тяжело скрывать своё альтер-эго и вечно искать отмазки и оправдания. Размеренной и тихой жизни в Штатах не будет, как ни крути, потому безопасней вернуться домой. И то не факт, что не закажут по её голову парочку киллеров, чтоб уж точно обезопаситься от утечки информации. — Само собой, я не буду там счастлива. Само собой, мне хочется для себя лучшего. И конечно же я думала над тем, как хотела бы устроить свою жизнь в идеале… но это больше похоже на наивную детскую мечту, а не реальные планы на будущее. Я не принцесса, и никакой голубоглазый златовласый принц в меня не влюбится и не заберёт с собой, не утащит под венец и не будет жить со мной долго и счастливо. Во мне нет ничего хорошего, я не цепляю людей. У меня есть только ворох психологических проблем, за которые ты зацепился, но этого недостаточно, чтобы найти себе хорошего спутника, который не оставит ещё больше болячек. Так что… уехать домой — не такая уж плохая альтернатива, в конце концов. И не всё ж тебе выслушивать моё бесконечное нытьё, честное слово. Ал надеялся, что она действительно не понимает сути, в противном случае все её слова — уж слишком, слишком плохая шутка, над которой он никогда не посмеётся. Ну и пускай, что проигрывала его друзьям во внешности, харизме, навыках и знаниях, и пускай, что вечно ходит в пограничном состоянии, зарёванная от того, что нет сил вывозить происходящее. Она не понимала, что вопреки всему была хорошим человеком. Она не замечала, что не отказывала ему в помощи, не поднимала голоса и не язвила всерьёз, что терпела до последнего всякий раз, когда становилось туго, и не требовала к себе внимания, как девочки из колледжа, у которых на то права даже не было. Джун не была наглой и не была злой. Ей просто нужна помощь, нужен хороший друг и спокойные, комфортные условия, в которых она переболеет и расцветёт. Он любил её по-дружески, и это было взаимно. Только для Джун эта «любовь» была, скорее, даже чем-то большим. Она настойчиво давила в себе эти чувства, считая их совершенно ненужными и неискренними, лишь плодом её фантазии и детской мечты, однако чем чаще этот дурень мельтешил перед глазами, тем сильнее они разгорались по-настоящему. Но ему не нужны отношения, и не факт, что понадобятся в ближайшее время, потому не было смысла тешить себя лишний раз наивными желаниями. Он согнулся, опёршись локтями о ноги, и потёр пальцами глаза с явно уставшим, скорее даже измученным разговорами видом. В такие моменты хотелось погладить его по голове, как ребёнка, но пришлось сидеть смирно, сложа руки и потирая друг о друга пальцы. — А я не принц. И не смогу им стать по дюжине разных причин, которые от тебя не зависят. Но могу стать хорошим другом. Или наставником, учителем, психологом — без разницы, лишь бы со временем тебе стало легче. Всё не так плохо, должно образоваться само. Было бы у тебя хоть немножечко желания поработать над своей жизнью, Джун. Ну не должны родные расставаться, как ни крути. — Я с этой мыслью сюда и приехала, а меня прогнали, хах. — Я не прогоню. Обещаю. И Кит не прогонит, если всё наладится. Не думай о переезде, вообще не забивай этим голову. Всё будет хорошо, я помогу, только прояви хоть немного интереса, пожалуйста, прошу тебя. — И как же тебе отказать, а?.. Любой бы согласился, увидев такую картину, вне зависимости от своей позиции и степени убеждённости в ней. Пора бы завязывать с разговорами. Она не любила видеть его опечаленным, сидящим на краю дивана с усталым видом и таким выражением на лице, будто пять минут назад кто-то умер. Это Джун вечно ходила с кислой миной, а Алу печаль была не к лицу, и ей хотелось как можно скорее сменить тему, чтобы его тёплая улыбка снова вернулась на место. Во всяком случае, уже довольно поздно, они оба знатно измотались, потому праздничный торт подождёт до завтра. Ал ухватился за пульт от телевизора и переключил на другой канал, а потом подобрал под себя ноги и улёгся вдоль дивана, пригласив девушку расположиться на свободном месте между ним и спинкой, чтоб не свалилась с края. Будет тесновато, и утром он наверняка сто раз пожалеет о том, что лёг не в кровати, но предложение было крайне заманчивым. Она переступила через него и прилегла на бок, вплотную, будучи по самую шею укрытой тонким пледом, снятым со спинки дивана. Помнится, в далёком детстве они с Китом точно так же лежали на кровати перед сном: Джун облокачивалась головой о его плечо, лёжа под боком, а он читал ей добрые сказки на ночь и укладывал сестру под одеяло, когда та наконец засыпала. Сейчас же у неё не было ни брата под рукой, ни сказок, и засыпала она не в родном доме, но ощущения схожи. Кто бы мог подумать, что однажды это случится снова, но уже с другим.