Убежище заблудших

Сегодня он спал как убитый, проснувшись позже всех, хотя обычно вскакивал с утра пораньше и вовсю хозяйничал. Даже Рея успела умыться и позавтракать, а после уселась на полу в гостиной со сборной картинкой. Джун перемыла грязную посуду, собрала в одну стопку высохшее бельё и пристроилась на диване с мобильником, листая новостную ленту и рабочий чат, где за ночь успело скопиться много новых сообщений о прошедшем задании. Вопрос о том, как теперь быть с деньгами, беспокоил её уже не первый день. Найти квартиру ещё дешевле вряд ли возможно, а с хорошими или по крайней мере приемлемыми условиями — нереально. Часто выходить на задания она не сможет, ведь их быстро расхватывают, и ей было жалко оставлять ребёнка одного дома на весь день. До микроволновки эта кроха не дотянется и вряд ли вспомнит, куда жать, а есть холодное в её-то положении было даже опасно. Ал и сам заработался, дёргать его по таким мелочам не хотелось. Какое-то время можно пожить на сбережения, но в ближайшее время стоит заняться поиском нового места работы, хотя бы на полставки. В их районе такое место вряд ли сыщется, но она хотя бы попытается поправить своё шаткое положение без чужой помощи. В крайнем случае есть Кит, уж он-то не оставит в беде… наверное. Теперь уже далеко не факт. Ал через силу встал с кровати ближе к полудню, кое-как дошёл до ванной, потирая глаза, и привёл себя в порядок. Он не привык спать по шею укрытым, но другого выбора не было — уж лучше спариться под одеялом, чем дать гостям обнаружить этот страшный шов, до кучи ещё и рискует себя раскрыть. Из ванной он неспешно переместился на диван рядом с Джун и тихо вздохнул, собираясь с мыслями. Она прекрасно понимала это чувство, когда от физического перенапряжения каждый сантиметр тела болел, и любое движение давалось с большим трудом. В такие моменты не то что ходить — даже руку порой было трудно поднять, мышцы ужасно ныли, и кости ломило, как от страшной болезни. Но Ал заслужил эти отпускные, поэтому девушка не станет его трогать. Она позаботится о доме, а он пускай наконец отдохнёт и наберётся сил, а заодно проведёт побольше времени в компании своей маленькой любимки, только что пристроившейся у него в ногах. — Ну что ты, соскучилась? — он потрепал её по рыжей макушке, усаживая на коленки. — Ты очень много работаешь. — Взрослая жизнь, она такая… Зато мне дали много выходных дней. Посижу немного на отдыхе, выйду разок-другой на работу по делам, а потом поедем к моей семье на праздники. — И ты с нами? — Конечно. Тебе, наверное, скучно дома сидеть без дела? — Очень. Она тоже на работе постоянно. А когда долго телевизор смотрю, голова болит… хочется погулять, но одной нельзя. И страшно. — Ты большая умничка, что не жалуешься и не обижаешься. Я бы с радостью виделся с тобой почаще, но просто не могу, иначе на меня будут сильно ругаться. Давай тогда на неделе сходим в парк развлечений? Или в кинотеатр на мультики? — А можно? — Даже нужно. Малышка задрала голову и посмотрела на него круглыми глазами, а после довольно смело прижалась к нему спиной, как к стулу, натянув улыбку до ушей. Сложно было сказать, любила ли она его взаправду, как родителя, но Ал любил её как свою родную. Он не смотрел так нежно ни на кого больше, кроме этой девочки, словно в моменты их совместного быта все его тревоги отходили на задний план и забывались. Как же ей повезло с этим человеком. Забрал к себе, накормил, одел, постоянно холит и лелеет, знакомит с родственниками… В его уютном гнёздышке нет места скандалам и ругани, и здесь ребёнку не придётся плакать и прятаться. Джун слегка завидовала. Даже не слегка, а очень. Она понимала, что лучшее — детям, что сама уже взрослый человек, должна уметь за себя постоять, но как же завидно и обидно, что ей с семьёй не повезло. Утешает только то, что могло быть намного хуже. Могла бы и не встретить Ала, могла бы так и не найти Кита, похоронить всех-всех и в итоге подготовить себе местечко рядом с ними. Хоть тут удача была на её стороне, но полагаться на неё и дальше будет опрометчиво, особенно после новостей по работе. — Завтракать будешь, соня? — А ты с самого утра хлопочешь? Поспала бы тоже лишний часок, всё равно в колледж не пошла. — Когда в доме ребёнок, хочешь или нет, а вставать надо. У меня сегодня нерабочий день, так что не напрягайся у плиты, сама всё сделаю. И в магазин схожу, если надо. Отдыхай. — Для инвалидов вроде меня придумали доставку на дом. И не настолько уж я калека, поход в магазин переживу. Всё равно чуть позже надо будет сходить кое-куда. — В таком состоянии? — она зыркнула на него косо, с осуждением, прямо как строгая мать. — Ну… как приходится. Это плановый медосмотр. Раз уж я в отпуске, самое время по врачам походить, пока пополам не сложился. — Ты же не строитель, откуда столько нагрузки? — Отовсюду. Технически я разнорабочий персонал, мне чего только не поручают… И бумажную работу, и физическую. То коробки перетащи, то мусор вынеси, разгрузи машину, сходи на собеседование, сбегай на другой конец города по супер неотложному делу, бла-бла-бла… Работаю там уже пятый год, какой-никакой кредит доверия есть. Вот и заваливают, перекладывают чужие обязанности. Зато зарплата хорошая, парочка близких коллег есть, так что не жалуюсь. — Повезло тебе… Её-то практически уволили за постоянные косяки на работе, в которых она не то чтобы виновата, а на редких простеньких заданиях особо не заработаешь. Хорошо ещё, что Ал не интересуется её местом работы и ни разу не изъявлял желания проводить её до «магазина», где та якобы работала, или помочь с чем-нибудь на складе, на край просто зайти и проведать. Если узнает, что подруга служит в Ригеле, то точно отвернётся, кем бы она ни была и какой бы позиции ни придерживалась. Джун и без того накосячила с Клаусом, а брат её избегает, и терять ещё и Ала она не хотела. Отзавтракать пришлось одному, раз уж девочки поели часом ранее. Ал редко сидел на месте без дела, и зачастую «отдых» в его понимании — гулянки с друзьями, а не безвольное лежание на диване перед телевизором. Он не уставал от общения совсем уж сильно, поскольку привык быть везде и всюду, окружённый людьми, и отдыхал скорее от работы, сложной физически и морально, строгой, тайной, крайне ответственной во всех отношениях. Впрочем, иногда и от друзей нужен перекур, и в такие моменты парень уходил отсиживаться на крышах под маской Тени, где точно никто не потревожит, но в текущий момент любая излишняя активность могла сделать хуже. По крайней мере, в свои тяжёлые отпускные он не скучал: с Реей можно ребячиться с утра до вечера и играть во всякие детские игрушки, а Джун всегда была готова послушать его рассказы и отвечала взаимностью на безобидные шутки. Уж с ума от одиночества точно не сойдёт, как оно бывало раньше. Меж тем в штабе, как обычно, после важных миссий начинался период тишины и застоя. Старшие коллеги занимались своими делами, а рядовые солдаты откисали после вылазок в гражданской жизни. Некоторые из них, не теряя времени, небольшими группами упражнялись в тренировочном корпусе, и лишь изредка по приёмному залу проходил кто-то, кто работал в области астрономии, не имея никакого отношения к «тёмной» стороне Бетеля. Кит уже который день сидел у себя в мастерской, ковыряясь в механизмах, придумывая новые шпионские примочки и пересобирая старые. За весь день он выходил из кабинета только за чаем и чем-нибудь съестным, а после вновь утопал в работе. Ал не совсем уж часто приходил его навещать, но довольно вовремя, словно знал, что другу нужен перерыв, но тот не мог позволить себе слоняться без дела и цели. Признаться, без этого болтливого дурня в штабе было скучно, и Кит надеялся, что светловолосый не поленится заглянуть к ним в ближайшее время. В конце концов, хотелось поинтересоваться его здоровьем, спросить о Джун и найти ещё какой-нибудь предлог пообщаться, чтоб разбавить эту унылую рутину. Парень неохотно встал из-за стола и засунул мобильник в карман, а затем неспешным шагом вышел из мастерской, пощурившись от яркого света белых лампочек. Он сделал два обхода по широким коридорам, сходил в столовую, проведал тренировочный зал и вернулся к приёмной на первом этаже, не найдя никого знакомого. Потупив на месте и словив на себе странные взгляды проходивших мимо сотрудников, Кит вздохнул и направился во врачебный кабинет к одному из апостолов. К этому часу Павла освободилась от своей рутиной работы по проверке пострадавших и разбирала электронную почту, сортируя письма по папкам. — Здравствуй, — проговорил он, входя. — Не занята? Женщина на другом конце помещения поправила оправу очков, вглядевшись в зашедшего. Сперва даже глазам не поверила, ведь Кит за три года службы заглядывал к ней в кабинет от силы пару раз. — Не особо, в письмах копаюсь. Редкое явление, чтоб ты сам соизволил ко мне заглянуть. Даже метеориты с неба падают чаще. — Голова уже по швам трещит от этой работы… В мастерской ни солнечного света, ни вентиляции, как в тюремной камере. Ещё и этот ушёл на больничный. Тоска смертная. — Обязательно передам, что ты по нему так болезненно скучаешь. Он, кстати, хотел наведаться сегодня. — По какому поводу? А как же постельный режим? — Хотел кое-что забрать. Хотя было бы проще попросить тебя об этом, но его ещё попробуй заставь лежать в кровати. — Вот уж точно с шилом в одном месте… Кит присел на стул рядом, облокотившись локтем о край стола и уставившись в монитор. Павла была здесь единственным постоянно работающим врачом, оттого вся медицинская работа, включая бумажно-электронную, ложилась на её и без того уставшие плечи. В конце концов, кому ещё, если не ей, мониторить состояние сотрудников, отправлять их на плановые осмотры и налаживать сотрудничество с коллегами из других клиник. Она была отменным хирургом, знала много деталей из других областей, но, увы, не могла помочь пострадавшим с точки зрения психологии и психиатрии. К тому же, в их штабе попросту негде сдавать анализы, поэтому вечно приходилось раскидывать рядовых по другим знакомым больницам. С утра как раз пришли свежие результаты, включая те, что были на имя Аллана. Павла уже и забыла, что он там сдавал, потому в его общем документе последний лист с числовой таблицей её весьма удивил. Скорее даже озадачил. Киту эти цифры ни о чём не говорили — в медицине он едва ли смыслил, а вот женщина цокнула себе под нос и тут же направила таблицу на печать. Стоило отдать лично. Часом позднее в кабинет зашёл и сам пациент, встреченный и озадаченный мрачными взглядами обоих коллег. От их кислых лиц и самому стало как-то не по себе, оттого Ал невольно поёжился и натянул кривую неловкую улыбку, прикрывая за собой дверь. — …Кто-то помер? Что за лица? — Ну… — доктор потянулась за сложенным вдвое листом бумаги, протянув его подошедшему. — Твои анализы обсуждали. — Другой темы не нашли, да? Впрочем, там и правда было, что обсуждать. Павла никогда не печатала результаты специально для него: обычно женщина просто звала к себе в кабинет, открывала документ и показывала, что нужно пролечить и подправить. В этот же раз она отдала лист прямо в руки, значит, что-то не так. И Кит сидел с постным лицом, хотя никогда прежде не реагировал подобным образом. Похоже, вопрос даже не в его общем состоянии. Была одна вещь, которая беспокоила уже много лет, но то не было времени, то сил, то смелости наконец провериться и убедиться наверняка. Если этот лист — то, о чём Ал думал, то понятно, к чему такие лица. И всё же, хотя ответ уже очевиден, ему было страшно заглядывать. Как и ожидалось, внутри по нулям. Он пробежался взглядом по таблице несколько раз, надеясь, что просто понял не так, но невозможно было не заметить сплошные нолики вместо привычных цифр, да и диагноз на последней строчке не мог быть всего лишь иллюзией. Ожидаемо, даже слишком, ведь столько лет вкалывал, как конь на пашне, столько болячек подцепил, столько стресса и событий пережил, что иначе быть не могло. Ал любил свою работу, какой бы тяжёлой она ни была, любил этих людей, был рад служить и возвращать долг за свою спасённую жизнь, спасать других и бороться за чужое будущее, но эта же работа отняла его собственное. Павла прекрасно понимала, отчего в этот момент его лицо побледнело и стало таким мрачным. Её несчастный мальчик так надеялся однажды устроить свою жизнь, но словно сама судьба определила ему быть вечным рабом этого штаба. Она не могла помочь ничем существенным, только вздохнула с тяжестью и потянулась к нему, чтобы обнять по-матерински, ведь понимала его. Путь до дома выдался особенно долгим. В конце ноября темнело рано, стало заметно прохладней, но Ал даже не поежился по дороге, дойдя до квартиры в беспамятстве. Он уже и забыл, что девочки до сих пор гостили здесь, оттого ввалился на порог с той же кислой миной, надеясь сразу же упасть на кровать и погрузиться в долгую рефлексию. Сложенный листок был отложен на полочку у зеркала, а вот вынуть ключи и мобильник сил уже не хватило — живот скрутило то ли от полученной раны, то ли от нервов, заставив парня согнуться почти пополам и ухватиться за больное место ладонью. — Ты чего? Ещё болит? Голову пришлось поднять, когда чей-то голос врезался в слух. Точно, теперь ещё и оправдываться перед ними, что всё хорошо, скоро пройдёт, ничего не случилось. Только по лицам обоих девочек, подошедших его встретить, и так было понятно — допроса с пристрастием не избежать. И если с Джун было проще, то от взгляда на младшую живот свело ещё сильнее, теперь уже точно от нервов. — Вот неужели надо было именно сегодня тащиться? Говорили же, посиди пару дней дома, никуда твоя больница не денется. — Уж прости… — Прощу, конечно, но со скрипом. Раздевайся, в магазин сама схожу. — Я отойду. — …Что? Куда? Ответа не последовало, сразу после раздался стук закрывающейся двери. Она впала в ступор, пытаясь понять, что только что случилось, что успела сказать или сделать не так… Не похоже, чтобы Ал расстроился из-за их присутствия, ведь ещё утром был вполне рад, что девочки заглянули к нему и помогли с домашними делами. Раз больницу навещал, может, узнал какой-нибудь неутешительный диагноз? Но он выглядел совершенно здоровым, без признаков тяжких недугов, разве что слишком много работал, оттого и много уставал. И на Рею посмотрел так убито, словно вот-вот стошнит от неприятных ассоциаций… С больными мышцами далеко не уйдёт. Может, вышел во двор подышать свежим воздухом. А этот листок? Нехорошо лезть в чужую жизнь таким образом, но она места себе не найдёт, если не узнает. Джун подцепила листок кончиками пальцев, словно боясь испортить его. Она, как и брат, плохо разбиралась в медицине и мало что смыслила в мужской физиологии, оттого замешкалась, увидев перед собой таблицу почти во весь альбомный лист с кучей разных числовых показателей. Уж подумала, что какая-нибудь опухоль, пока не увидела отдельную строку с заключением. Не то чтобы стало легче… Не смертельно, конечно, и это хорошая новость, но с другой стороны… — Джун, — девочка подёргала её за край футболки. — Что-то случилось? Старшая оторвала взгляд от выписки и опустила голову вниз. Она даже не знала, как объяснить такому маленькому ребёнку, в чём суть проблемы. Не сказать же прямо, что её названный «папа» кровным отцом для кого-то уже не станет. А ведь он с таким трепетом говорил о детях, о семье, и сам рос в многодетной, с мамой-педиатром, привившей ему эту любовь… как жаль. Ему бы очень пошла роль родителя. Джун сложила листочек и положила обратно на полку. Время ещё не совсем позднее, пусть и стемнело, поэтому девушка прикинула, что Ал мог пойти в магазин, чтобы развеяться по дороге, позвонить родителям, перебеситься и немного успокоиться. Кит наверняка уже знает, но едва ли этот тугодум мог чем-то помочь и поддержать друга, со своей-то скупостью на чувства. Объяснить бы Рее, что к чему, но Джун не владела красноречием и не умела разговаривать с детьми, поэтому лучше пока промолчать, чтобы не сболтнуть чего лишнего. В конце концов, если светловолосый решится забрать её к себе, то и нечего ей знать. — Я, наверное, выйду во двор, поищу его. Посидишь дома? — Что-то плохое?.. — Не знаю, как тебе сказать… Давай лучше приведу его назад, а он сам объяснит, хорошо? Думаю, всё будет в порядке, он у нас сильный и переживёт это. Наверное… Малышка нехотя кивнула, соглашаясь их подождать. Видно, что переживала, но Джун правда ничего не могла объяснить ей своей-то немногословной речью. Сперва сама поговорит, узнает детали, поможет ему снять напряжение хотя бы разговорами о больном, а потом разберутся с Реей. Девушка усадила ребёнка обратно на диван и переключила канал на что-то более интересное, а сама ушла в комнату и переоделась в уличное, достаточно лёгкое для нынешней погоды. На всякий случай прихватила с собой ключи и мобильник, а после спустилась с седьмого этажа на лифте и вышла в их просторный двор, оглянув скамейки у ближайших домов. Морозило уже сильно, руки обдувало холодным ветром. К счастью, искать долго не пришлось — парень пристроился на лавочке у соседнего дома и сидел на краю с мобильником в руках. Похоже, всё же решился кому-то позвонить минутами ранее, но уже закончил и сбросил вызов, склонив голову до самых коленей и нервно ковыряя большим пальцем уголок телефона. Должно быть, родители и сами на иголках. Они пережили столько горя, потеряли близкого родственника, и вот снова беда постучалась в их двери. Рея очень хорошо отзывалась о его семье, и пускай Джун ещё не доводилось видеть или слышать их лично, но она была уверена, что эта семья такая же светлая, как их солнечный сын. Они не заслуживали всего, что с ними происходит до сих пор. Девушка помялась, стоя неподалёку и выжидая момент. Немного погодя она всё же решилась тихо подойти и присесть рядом. Вряд ли это поможет, но… ей захотелось погладить его ладонью по широкой спине, утешая, как ребёнка. Ал выслушивал её столько раз. Теперь её очередь быть хорошим слушателем. — Я в порядке, — пробормотал почти шёпотом, через силу, лишь бы сказать хоть что-то и не молчать. Хотя очевидно, что в этот раз его «в порядке» было пропитано неприкрытой, наглой ложью. Ляпнул наобум, по привычке, даже не подумав. — Тогда зачем ушёл? — На звонок ответить. И в этот раз очевидно, что всё не так. Он просто вспомнил, как Джун сбежала из кафе ещё на старте их знакомства, отмахнувшись тем, что нужно взять трубку. Может, для него эта фраза была способом завуалированно сказать «я хочу внимания», ведь в тот момент девушка хотела именно этого и глубоко в душе надеялась, что кто-нибудь пойдёт за ней следом, но не могла сказать прямо. Ал выдохнул с небывалой тяжестью, даже тяжелее, чем когда пришёл с работы. Голову поднял, потёр усталые глаза и убрал мобильник в карман. Не похоже, чтобы плакал, но очень хотел. — Подглядела? В бумажку. — Да, прости. Перепугалась, что умираешь или ещё чего… — Чёрта с два я сдохну, тебе от меня не отделаться. А эта штука… — сделал паузу, подбирая слова. — Я давно подозревал. Очень давно. Но не хватало сил поставить точку. Честно говоря, лучше бы и дальше не знал, но тут появилась Рея… — А что с ней? Мне казалось, ты железно решил забрать её к себе, поэтому и балуешь так. Или если б всё по здоровью было хорошо, то ты бы не решился? — Это просто значит, что теперь я могу забрать её без сожалений. Понимаешь… я очень люблю детей и готов взять на себя любого, но люди так устроены, что кровным мы уделяем больше времени и внимания, чем приёмным, как бы ни пытались их равнять. И если б я наконец отработал, влился в семейную жизнь, завёл своего кровного, то наверняка бы что-то недодавал ей. Я не хочу, чтобы Рея чувствовала себя обделённой и ненужной. И не хочу, чтобы в подростковом возрасте она устраивала истерики, думая, что её здесь не ценят и не ждут. Поэтому… говоря о ней, всё сложилось отлично. Но почему-то мне нехорошо. Вообще не хорошо. — Оно и понятно… А лечение? Дорого выйдет? — И не факт, что поможет. Я сам себя в эту яму загнал, потому что вечно вкалываю, перенапрягаюсь, стрессую, мало сплю, кое-как ем, ещё и тот случай с Эмбер… Если ничего не изменю в образе жизни, то просто выкину кучу денег на ветер и зря потрачу нервы и время. И без того много проблем доставляю всем вокруг, а тут ещё это. Будто было мало прошлых болячек… Она подняла голову и посмотрела на него. Какие от этого парня могут быть проблемы помимо того, что он слишком активно заводит друзей? Джун считала его ходячий катастрофой и сторонилась первое время, но лишь потому, что была глупа и недалёка, и из страха быть обманутой судила о людях поспешно. Но в остальном… — Ты совсем не проблемный. — С тобой — особенно. — Нет, вовсе нет, с чего ты взял? — Это я тебя утащил к себе в гости в нашу первую встречу, потому что мне, видите ли, скучно стало. Заставил тебя пережить тонну стресса от ночёвки, не выделил отдельное спальное место из принципа. Первое время ты меня избегала, и я уж не надеялся снова сойтись. Ещё Рея. Я ведь мог забрать её, скинуть на родителей, но вместо этого оставил тебе, хотя у тебя и так проблем полно. Отец меня вообще ненавидит из-за того, что рано пошёл работать и имею дело с людьми, которым он не доверяет. Мама вечно трясётся, что угроблю себе здоровье, и на нервах просаживает своё собственное… Сестру почти не вижу. У неё нежный возраст, ей нужно моё внимание, а я шляюсь в большом городе, хотя мог приехать к ним на денёк. Друзьям говорю, что обязательно приду, а потом пропадаю, потому что появились неотложные дела. Даже бывшей успел насолить. Мы условились не винить друг друга в том, что разошлись, но меня до сих пор жрёт совесть, потому что причина расставания была во мне в первую очередь. За то время, пока мы встречались, я даже ни разу не сказал ей, что люблю. Не считал почему-то нужным. И тут ещё вы с Реей. Я так хочу помочь, но просто не могу разорваться, как бы ни пытался. Одни проблемы. Я одна большая проблема. И правда. Никакой он не идеальный. Сколько бы ни пытался, как бы ни хотел, но просто не может им стать сразу для всех — теперь она это видела. Видела, что Ал старался изо всех сил поспевать за своим темпом жизни, заводить новые знакомства и не забывать о старых, о ждущей дома семье, но из года в год сильнее утопал в болоте нерешённых личных проблем. Не зря говорят, что самая страшная печаль — тихая, ведь если случится горе, то никто и не поймёт, откуда росли ноги. И пускай он не выглядел как человек, способный на самоубийство под гнётом стресса, но всё равно нуждался в чужой помощи. Твердил ведь, что всё решаемо. Что иногда нужно просто поговорить и выпустить пар. Но неужели он так привык всё расхлебывать в одиночку? — Да ладно тебе… это всё мелочи. Семья будет любить даже с тараканами, а я проблемой тебя не считаю. Напротив. Ты меня очень выручил. Я бы хотела помочь в ответ, хотя бы выслушать, если от этого станет легче, но ты же молчишь. Впрочем… теперь я понимаю, как тяжело тебе со мной было на старте. — Точно. Иронично, что всё так обернулось. Ещё недавно ты об меня сопли вытирала, а теперь всё с точностью наоборот, разве что я тебе в грудь не плачусь. Пока что. — А хотел бы? — А кто бы не хотел. Пусть и прореветься как следует никак не получалось, но объятия помогали не меньше, особенно здесь, вдали от дома, где близкие люди — большая редкость. Джун оторвалась от скамейки и встала перед ним с весьма решительным видом, словно давно ждала этого момента. Неловко с ней обжиматься посреди улицы… но отказываться будет глупо. В конце концов, не каждый день она предлагает себя в качестве утешения, и Алу очень льстило, что с течением времени такая замкнутая и закомплексованная девушка под его опекой смогла открыться. Тем более, что в её объятиях было тепло и уютно, и так не хотелось разжимать свои руки, обвитые вокруг её талии, будто делают это в последний раз. — Ну вот, всё хорошо. Подумаешь, проблемы… у кого их нет? Переживём как-нибудь. — «Как-нибудь» меня не особо устраивает. Я бы хотел с размахом, как обычно, но сил уже не хватает вечно корчить из себя чёрт знает что… И с каждым годом всё меньше веры в то, что я стану для кого-то достаточно хорошим другом. И сыном, и мужем… Отец наверняка тоже выйдет посредственный. — Забавно слышать подобное от человека, который до этого жутко хвастался, что у девчонок нарасхват. — Одно другому не мешает, хах. Да и самомнение «на публику» у меня высокое, ты знаешь. Никогда не скрывал, что люблю себя, но и пожалеть иногда хочется. Особенно в такие моменты. — Я пожалею, если потребуется. Он выдохнул. Отчасти с облегчением, что поддержка так вовремя найдена, и отчасти всё с той же тяжестью, ведь надеялся увидеть другой диагноз. Как, однако, забавно: в тяжёлые рабочие времена ему здорово помогал Кит, а теперь, когда проблемы начали появляться в гражданской жизни, помогает его младшая сестра. И как забавно видеть её такой необычно заботливой и чуткой, вспоминая, какой Джун была в их первые встречи… Она проделала большой путь за эти месяцы и пройдёт еще больше, если кто-нибудь протянет руку. Само собой, этим «кто-то» будет сам Ал, ведь хотел и имел возможность, боялся отпускать её в вольное плавание и надеялся, что она задержится рядом с ним хотя бы на годик-другой, прежде чем найти человека по душе и влиться в отношения. С другой стороны, уж пускай будет так, как будет, лишь бы человек попался хороший. — Вы надолго у меня? — пробубнил практически ей в шею. — Мне бы не помешала компания на ближайшее время. Но если нет, пойду по друзьям. — Ну… Думаю, Рея уж точно у тебя надолго. Вновь послышалось что-то облегчающее. Она нарочно не дала чёткого ответа, не сказав правду о работе, но и побоявшись нагло солгать прямо в лицо. Надеялась, что вопросов не будет, однако секундами позже Ал сменился в лице, сведя брови, и вдумался. Уж слишком подозрительный у неё был тон. — Стой. Это как понимать? — Никак не понимай. Я просто сказала, что у тебя куча свободного времени, которое можно выделить на ребёнка. — А тебе бы научиться врать правдоподобно. Что случилось? Опять кто-то прицепился? Что, впрочем, маловероятно, ведь Клаус к ней больше не наведывался, остальные Тени точно не могли, и солдатам Ригеля она не нужна. На секунду в голове проскочила мысль, что его тайную личность могли раскрыть, вот и прилипли к Джун для допроса, но тогда бы та сразу сказала об опасности. Она на рефлексе хотела отстраниться от него, как обычно, ведь привыкла убегать, но в этот раз не вышло — Ал не убрал рук, скорее, даже чуть сильнее обхватил её талию. Деваться некуда. Но банально стыдно, что от неё столько проблем. — М… меня уволили. Вот. Вылазки теперь будут настолько редкими, что назвать это работой даже язык не повернётся. Если и вызовут посреди дня — Джун легко найдёт отговорку, наплетёт про какие-нибудь учебные курсы или встречу с «подругами» из колледжа. — …Что? Почему? Как давно? — Несколько дней назад. Банальная история: студентка на полставки стала не нужна, заменили нормальными сотрудниками. — И ты не сказала об этом мне? — Ты работал. Не лучшее время, чтобы беспокоить. — Но это же… вообще-то, очень важный вопрос. А если б я не спросил? Молчала бы и дальше, пока не депортировали из страны? Честное слово, мы друг друга стоим. — Пожалуй… — она вздохнула, погладив его по голове, чтоб не переживал слишком сильно. — Не говорила, потому что надеялась побыстрее найти новое место. Деньги у меня пока есть, я же откладывала на Кита, а они оказались не нужны. Вот, как раз хватит на месяц, если не буду шиковать, но Рею же тоже кормить надо… А у тебя как раз долгие выходные. Удобно же вышло? — Господи, — отрезал, снова уткнувшись головой ей в ключицы. В последнее время всё валилось из рук, а ведь они только-только наладили общение и разобрались с её братом. То Рея, то Джун, то работа, то он сам — проблемы шли одна за другой, словно жизнь проверяла его на прочность. И Ал, с одной стороны, понимал, что это не его беда, что девушке нужно учиться самой искать выход, но с другой — как он мог бросить её в такой момент? Более удобную подработку она вряд ли найдёт, не в таком большом городе, а если и отыщет место — наверняка загоняет себя до полусмерти ради зарплаты, будет работать в ущерб учёбе, в итоге вылетит из колледжа и отправится назад в Великобританию. После всего, что они пережили, как он мог допустить подобное? Лучше сам ещё раз выгорит, заработает новых болячек и откажется от выходных, но её не отпустит, нет, ни за что. Решение есть. Возможно, не самое удобное и приятное, не самое надёжное и долгосрочное, но оно есть. Хватка на талии заметно ослабла. Он похлопал ладонью по месту рядом с собой, пригласив девушку наконец присесть, а сам опёрся локтем о колено и потёр пальцами висок. Джун не отказалась занять место рядом, но заметно напряглась, думая, какую ж безумную мысль он выскажет в этот раз. — Ладно. В таком случае, переезжаешь ко мне. Ну её, эту подработку. — …Куда-куда? — Иных вариантов пока предложить не могу, извини. Оплачивать твою коммуналку будет проблемно, мой кошелёк всё-таки не бездонный. — Нет, погоди, почему к тебе? Рея ещё ладно, и я, если что, смогу иногда гостить у тебя и приглядывать за ней, но чтоб на постоянную… У меня здесь брат, в конце концов. Неужели он не может выделить мне местечко в своей квартире? — Не может. У него настолько крохотная студия, что там даже кровать вменяемую поставить негде, не говоря уж о том, чтобы заселиться вдвоём. Понимаю, с левым человеком жить тоже то ещё удовольствие, особенно с парнем, но мы нормально сожительствовали всё это время, так что я подумал, что для тебя это не будет проблемой. Мне не сложно подвинуться, выделить больше места на твои личные вещи, и если тишины захочется — уйду куда-нибудь прогуляться, чтоб дать тебе передышку. Компромисс найдём. Или вообще никак? — Дело… не в этом. Мы просто друзья, не самые близкие, не встречаемся даже. Само собой, я бы хотела видеть тебя каждый день… в смысле… со мной только ты и общаешься, поэтому не могу отказаться, и я не хочу возвращаться обратно в то поганое состояние. Но неужели тебе будет в радость жить с чужим человеком? Если опустить все твои речи о том, что по какой-то причине ты считаешь меня близкой… Не пойми неправильно. — Ничего. Я, может, не говорил или ты забыла, но мы с Китом знакомы достаточно долго. Он неоднократно приходил в мой родительский дом, мама считает его чуть ли не вторым сыном. А ты сестра её так называемого «сына», поэтому у тебя особый пропуск в мой ближайший круг людей, вот и всё. Здесь нечего стыдиться, у тебя есть право на любую возможную помощь. Она вздохнула с особой тяжестью. Дело было даже не в том, что он предлагал своё жилье, а в том, что вопреки всему пережитому до сих пор относился к ней, как к младшей сестре, как к родственнице своего близкого друга, не видя в ней отдельную, самостоятельную личность, коей Джун всегда хотела быть. И дело не в том, что бедный парень, жертвуя своим комфортом, протягивал ей руку помощи… а в том, что он делал это уже не первый, не второй, даже не третий раз. Конечно, девушка хотела видеть его каждый день, жить с ним, делить быт — этого хотела бы каждая на её месте, ведь нечасто попадаются такие золотые люди, готовые на всё, лишь бы чужим помочь. Упускать возможность быть к нему поближе было бы очень глупо. С другой стороны, похоже, Ал не совсем понимал, что слишком баловал её и давал чересчур много надежд на будущее. Они постоянно встречались и гуляли вместе, рассказывали о личном, делили спальное место, частенько жили на одной площади. Он рассказывал ей о наболевшем, о своих переживаниях, и даже сейчас не скрывал своих проблем и печалей. Ал столько раз протягивал ей руку, столько раз ставил её в приоритет. Неужели за эти месяцы ничего в его сердце не ёкнуло? Влюбленность — вещь непредсказуемая, Джун понимала. И она понимала, что каждому нужно время, чтобы отойти от старых отношений и принять новые. Может, девушка вообще не подходила на роль его спутницы, ведь не отличалась ни красотой, ни умом, ни харизмой, и она искренне считала, что на эту деревенскую дурнушку посмотрит разве что человек с ужасно низкой самооценкой, такой же «никакой», неинтересный и закомплексованный. И всё же, хотелось верить, что всё это не просто так, что однажды что-то в ней зацепит его взгляд и затронет за живое. Что когда-нибудь его «люблю» перестанет быть чем-то братским, заиграет по-новому, даст ей мотивацию работать над собой. Но, конечно, этого никогда не случится, если она будет сидеть в своей луже и дальше, мечтая о том, что принц полюбит её и такой. Само собой, не полюбит. Брат не полюбил, а чужой человек уж тем более. — Да, долго же ты думаешь… — А?.. прости. По поводу жилья… — Тебе в любом случае некуда идти. Хотя это звучит так, будто я пытаюсь манипулировать, но было бы чем… — Я не отказываюсь. Просто боюсь, что мы начнём ссориться, если что-то не поделим. Ты не выглядишь придирчивым и обычно умалчиваешь, если я косячу, но… — Если детей постоянно ругать, быстрее учиться они не станут. Мне будет лень конфликтовать. Я не люблю тратить свои нервы на эти бессмысленные споры, когда намного проще сесть за стол и поговорить. Да и ты постесняешься наглеть и вряд ли будешь раскидывать мои вещи по квартире, ругать меня за долгие рабочие смены, недостаток внимания и прочее, будто жена. В конце концов, мы с тобой не сладкая парочка, так что никто никому не должен. Джун невольно отвела взгляд и снова опустила голову. В последнее время она часто ловила себя на том, что слышать подобные слова в свой адрес стало немного болезненно. Так удивительно, ведь ещё совсем недавно её воротило до тошноты от мысли, что они с Алом проводят время друг с другом, а теперь… она то и делала, что ждала от него звонка, словно боялась забыть его голос, недостаточно хорошо запомнить и однажды потерять так же резко, как это случилось с братом. Но что толку думать об этом и дуться, если здесь и сейчас у них были куда более важные дела. — Если тебе полегчало, то пора возвращаться. Я оставила её дома одну. И вам бы… поговорить об этом. Как-нибудь. Он молча кивнул. Ушёл так быстро, никому ничего не сказал — малышка, наверное, здорово перепугалась и сидела на нервах. Что ж, ему не впервые… справится. Дорога до дома выдалась недолгой и тихой. По пути Ал думал о том, как бы сказать о своей проблеме ребёнку, да и стоит ли посвящать её в детали. Она до сих пор не знала, что случилось с её родителями, и ни один психолог не посоветовал бы говорить об их гибели до поры до времени, но сказать «бросили и больше не вернутся» было бы, наверное, даже более жестоко. Ал ввалился в квартиру уже чуть более бодрым, но всё ещё задумчивым, и первым делом по старой привычке зашёл в спальню и переоделся в домашнее, напрочь позабыв о спутнице. Лишь немногим погодя, выйдя и извинившись за свой косяк, он более-менее пришёл в себя и пристроился на диване в гостиной, где его ждала маленькая гостья. Они обоюдно помолчали какое-то время, делая вид, что увлечены просмотром телевизора, пока старший наконец не окликнул её, поймав на себе тревожный детский взгляд. Отступать уже поздно, но начать пришлось издалека. Потупив много раз и заикнувшись не меньше, Ал решил первым делом утешить её и пояснить причину своего ухода. Тяжело подбирать слова, когда ребёнок в настолько нежном возрасте, но благодаря младшим сёстрам у парня был достаточно большой словарный запас и понимание того, как работают аналогии. Рея не могла понять всей глубины проблемы, но в её голове вполне чётко отложилось то, что «свои», кровные дети у опекуна вряд ли будут, потому что серьёзно болеет, много работает и постоянно устаёт. От этой темы они плавно перешли к теме её родителей, что было не менее важно. Она не знала, даже не догадывалась, лишь осознавала, что искать её не будут, ведь это случалось уже много раз, и каждый раз она сама возвращалась «домой». Рея не понимала концепт смерти, но давно свыклась с тем, что живёт почти одна и сама за себя в ответе. Возможно, лишь поэтому после слов о том, что родители не вернутся точно-точно, девочка не ударилась в бездумную истерику — только склонила голову и поджала губы, постаравшись не заплакать перед тем, кто был к ней так добр. И хотя попытка была тщетной, но ладонь, погладившая её по голове, немного утешила. — Знаешь… изначально, когда ты у нас появилась, я хотел найти семью, в которой тебе точно будет хорошо. Но я боялся отдать тебя незнакомым людям, поэтому так тянул с этим. Сейчас я думаю, что в этом уже нет смысла, мы друг к другу привыкли. И раз уж я умудрился так серьёзно заболеть… может, ты захочешь остаться со мной? И будем жить вместе, как настоящая семья, пока сама не станешь взрослой. — А можно? Конечно можно, иного ответа быть не могло. Никому не станет хуже, если этот несчастный брошенный ребёнок останется в семье, к которой она привязалась. И Алу станет легче, что девочка в безопасности и под присмотром, и ей самой будет приятно. Мама переключится и перестанет трястись за сына, а Джун наконец освободится от своей роли няньки. Пускай всего лишь на словах, но теперь у девочки был папа, которого больше не нужно окликать по имени, перебарывая смущение перед взрослыми. Дело за малым — оформить всё официально. Но выбить бы время на эту бумажную волокиту и походы по детским психологам… да и заручиться рекомендацией знакомых врачей было бы кстати. — К слову, — он кивнул девушке, стоявшей за углом, пригласив присесть рядом, — Джун тоже будет с нами жить. Или ты не хочешь? — Почему нет? Не бросать же её одну… Старшая даже улыбнулась нехотя, присев по другую сторону от девочки. После того похищения она и правда пересмотрела своё отношение к ребёнку и перестала воротить нос. И хотя с малышкой по-прежнему тяжело находить общий язык, но их совместная жизнь перестала быть такой же напряжённой, какой была на первых порах. Глядишь, она и Джун однажды полюбит так же, как Ала. — Вот уж точно. Хотя нам втроём тесновато будет в такой маленькой квартире, но главное, чтоб не ссорились, и чтоб кое-кто не перенапрягался и не нервничал по пустякам. — Кто бы говорил, — передразнила девушка. — Это не я с работы прихожу в таком состоянии, что аж все мышцы болят. Ты обычно полночи вертишься, а сегодня как убитый лежал. И кому тут поменьше нервничать надо, а? — Ну-ну, я всё-таки в ответственности за вас двоих. — Мне же не пять лет, чего ты как мамочка… Рея облокотилась о спинку дивана, наблюдая за тем, как старшие шутливо спорили о своих взрослых вещах. Мысль о родных родителях на фоне этих разговоров как-то быстро забылась, потому она уже не плакала, с интересом наблюдая за двумя другими. Странные люди. Вроде и спорили, чуть ли не ссорились в глазах девочки, но так по-доброму, без криков, даже посмеиваясь — совсем не то, что было в родной семье, где порой доходило и до драк. Джун была такой закрытой и необщительной, но даже ребёнок замечал, как она преображалась рядом со светловолосым. То ли привыкла к его компании, то ли что-то в ней начало меняться. И Ал, кажется, был этому очень рад, пусть и не говорил вслух. — А если ты папа, — вдруг вопросила, перебив их, — то она мама? — А? Ну… — Нет конечно! Да какая ж из меня мама-то… ходячая катастрофа. — Знаешь, вспоминая её родную… ты ещё очень даже неплохой вариант, прошу заметить. Не хочешь пройти курсы приёмных родителей? А то без жены и с ребёнком как-то не солидно. — Вот же гад, ещё и дразнится. За два часа оклематься от травмы успел? Ужинать будешь, шутник? — Да-да, мам, как скажешь. Ответа на свой вопрос Рея так и не услышала, да и пускай. Она была рада уже тому, что всё у них хорошо, а с тем, как друг друга звать, разберутся как-нибудь потом. Джун поднялась с дивана и юркнула к кухонному гарнитуру, показав язык светловолосому. Всё-таки они с братом очень похожи, хотя уже давно шли своей дорогой. Месяц-два, и девушка с концами освоится, а совместное проживание должно стать хорошим катализатором для её новой и полной счастливых моментов жизни.