Убежище заблудших

В начале декабря температура на улице наконец ушла в минус, значит, зима в этом году и впрямь будет снежной. На улице в такой мороз особо не погуляешь, но Рея по-прежнему ходила вместе со старшей подругой по магазинам, поскольку обзавелась тёплой курткой и зимней обувью, а потому больше не боялась простыть на холоде. Сегодня Джун с самого утра хлопотала по дому: стояла за плитой, стирала, убиралась, потихоньку собирала их вещи и готовилась к скорому переезду в другую квартиру. Рея бывала то там, то тут — по настроению. В последнее время они с Джун хорошо ладили и частенько общались на простецкие темы, в основном обсуждая магазины и прогулки, иногда сплетничая на тему Ала. И раз уж теперь он без пяти минут гордый отец своей маленькой приёмной дочки, то озаботился тем, чтобы девочка понемногу начала учить буквы и цифры. Пускай процесс и шёл лениво, неспешно, но уж лучше так, чем заставлять ребёнка нервничать лишний раз. На самом деле, девушка была бы и не против стать ей таким же родителем, если бы не куча проблем на шее. Она почти без работы, без образования, без жизненного опыта, друзей не имеет, от социума далека, а в голове сотни тараканов и непроработанных травм. Джун не знала, как быть хорошим родителем — в её жизни взрослых практически не было. И она не знала, как разговаривать с детьми, как обучать их, прививать правильные привычки, нужно ли их ругать, и не разбалует ли тем, что будет закрывать глаза на шалости. Словом, в отличие от Ала, она годилась на роль родителя разве что с большой натяжкой, потому даже не претендовала на это место и не загадывала на будущее. В данный момент девушка могла закрыть разве что базовые потребности ребёнка, а с остальным, пожалуй, лучше разобраться человеку опытному. Хозяйку уже давно предупредили о скором переезде, но заплатить за следующий месяц всё равно пришлось — так уж заведено. Деньги со своей последней зарплаты Джун почти растратила на «семейные» нужды, оттого её многомесячным накоплениям довольно быстро нашлось применение. Уж до переезда денег точно хватит, а там, она надеялась, Ал поможет с покупкой продуктов на всех троих и не станет со временем злиться, что девушка села ему на шею. Так не хотелось в финансовых вопросах полагаться на него, но делать нечего. С работой ригельского солдата сейчас туго, да и остаток средств хотелось бы потратить на покупку тёплой зимней одежды, которой у Джун не было, поскольку она приехала сюда летом. Клауса с тех пор нигде не было видно. Она старалась не зацикливаться на этом, но хотя бы раз в день мысль о нём нет-нет да и проскакивала в голове. Они враги, и о врагах скверно думать в хорошем ключе, но после тех тихих и по-своему уютных вечеров девушка не могла ненавидеть его и проклинать. Джун искренне переживала за его здоровье и так же искренне считала, что в гражданской жизни Клаус был хорошим парнем, оттого совесть съедала изнутри за оставленную в его животе дырку. Жив ли вообще? Она хотела бы знать, чтобы быть спокойной. Сегодня вечером как раз пошёл первый, пока ещё мокрый снег. Ал наверняка уже спал у себя дома, потому Джун не стала его тревожить сообщениями и, раз уж Рея тоже задремала, решила прогуляться по улице в одиночку, прямо как раньше. Она неспешно оделась, захватив телефон и ключи, и прошлась от дома по ближайшей освещённой улице, наблюдая за тем, как падали первые в этом году снежные хлопья. На фоне разноцветных баннеров всё это пестрило не менее красиво, чем во время дождя. Даже в такой поздний час всё вокруг шумело, но за долгие месяцы жизни в этом месте Джун, кажется, успела привыкнуть. Она часто думала о том, как бы жила своей текущей жизнью в родной провинции, но всякий раз останавливалась на том, что не смогла бы назвать это жизнью — так, бесцельное существование. Всё-таки здесь, с этими людьми, с надёжным плечом под боком, со свежей головой и кучей неизученных вещей было куда веселее. По крайней мере, она не страдала от одиночества и больше не корила себя за то, что смела тратить своё время на себя саму. Алу в тот вечер тоже стало скучно сидеть дома. Он не хотел заставлять подругу беспокоиться за своё самочувствие, пускай рана уже и не особо болела, потому не стал докучать ей на ночь глядя и вышел прогуляться один. Неподалёку как раз закрыли на ремонт подземный переход через дорогу — там-то, натянув рабочую униформу, он и остановился, чтобы встретить первый в этом году снег и подышать свежим морозным воздухом. Девушка не сразу заметила его — можно сказать, чудом зацепилась боковым зрением за тёмное пятно на фоне серого камня. С дуру чуть не побежала навстречу, позабыв о том, что не в маске, а потом и вовсе замешкалась и долго стояла за углом дальнего здания, думая, что лучше бы ей не заявляться ему на глаза с пустыми руками. Джун боялась, что её товарищ по несчастью успеет уйти за время её отсутствия, но, пересилив, она всё же озадачила себя походом до ближайшей кофейни, купив по стаканчику не самого дорогого напитка. Ощущения, конечно, не те же, как от кофе из уличных автоматов, но девушка надеялась, что и этот тыквенный латте ему придётся по вкусу. Он заблокировал экран мобильника, едва услышав чужие шаги, и оперативно убрал его во внутренний карман чёрной крутки. Его косой взгляд заставил девушку застыть на месте на короткое время, но, вдохнув поглубже, Руж подошла на расстояние метров трёх, неспешно и аккуратно. А вот парень вместо привычного приветствия только сложил руки на груди, отвернулся и хмыкнул. Очевидно, очень злился. — …Ты как? Крайне глупый вопрос, но она не придумала ничего лучше, кроме как спросить в лоб. Признаться, Клаус и не выглядел травмированным — вёл себя по-прежнему дурашливо. — У меня дырка в животе. — Извини. Ты начал стрелять прямо у меня под ухом, я перепугалась и… вышло то, что вышло. Но ты выглядишь достаточно целым. Как там рана? Ещё болит? — Зашили, жить буду. — А сбежал как? — Любимый крюк спас. Допрос окончен? Девушка вдруг заикнулась и стыдливо опустила голову. Она очень хотела убедиться, что с ним всё в порядке, и ради этого пошла на такое унижение. Но Клаус считал эту её беспокойную черту характера довольно милой. Подумаешь, перепугалась и случайно всадила нож в живот… зато прискакала сюда в такой поздний час, чтоб извиниться, и принесла с собой явно не автоматный кофе. Ну не чудо ли? Как ребёнок, а ведь работает в армии, порой не брезгующей даже убивать. — Ладно уж, убедила, прощаю, — проговорил вполголоса, натянув капюшон ей на голову, чтоб не присыпало снегом. — Нам бы видеться почаще. — Боюсь, теперь уже не получится… — Чего вдруг? Совесть загрызла? — Много чести… Меня понизили. Он намеревался выхватить один из двух принесённых стаканчиков, но, заслышав последнюю фразу, почему-то отдёрнул руку. Клаусу её полное увольнение было бы очень кстати — на одну проблему в жизни меньше. Но, с другой стороны, эта дурочка на отпетую злодейку из Ригеля совсем не похожа, слишком уж наивна по натуре, потому действительно серьёзной проблемой она никогда бы не стала. Напротив, ему нравилось вот так с ней болтать — что-то было в этих посиделках, что заставляло его желать их встреч настолько часто, насколько это было возможно. — …Насколько всё серьёзно? Раз ты ещё тут, значит, с концами не уволили? — Точно. Может, не хотят отпускать так просто, как ты и говорил. Но зарплата теперь только после успешных заданий, а после того фиаско с ноутбуком… мне уже не доверят что-то серьёзнее патрулирования улиц и ловли мелких воришек. Иронично. Пришла за хорошими деньгами, но и тех не вижу. — А как там поиски этого твоего… родственника? Друга? Не помню. Или уже всё? — Сейчас у меня других забот полно, так что никак. Решить бы проблему с деньгами для начала, иначе сама рискую потеряться. А тут ещё ты со своей болячкой. Перепугал же до смерти, дурень… — Не стой под снегом. Иначе тоже простынешь. Руж кивнула и послушно зашла под каменную крышу, только сейчас заметив, что он натянул ей капюшон на голову несколькими минутами ранее. Угрожал, обзывал, постоянно издевался, но всё-таки почему-то заботился. Она протянула ему один бумажный стакан с трубочкой, а затем снова опустила голову и уставилась себе под ноги, потирая пальцем край пластиковой крышки. И без слов понятно, что ей было стыдно за это ранение, ведь надеялась, что не придётся марать руки чужой кровью. Задержание преступников или самооборона — ещё куда ни шло, но ведь в тот раз её жизни вряд ли что-то угрожало… по крайней мере, Джун так думала. Она не разбиралась в людях, и Ал разбаловал её своей искренностью, оттого и в сторону Клауса отношение то же — весьма лояльное. — Я не злюсь, если что, — вдруг прервал тишину. — Это нормально, что человек вроде меня вечно огребает по первое число. Я же сам сую нос в ваши дела и нарываюсь, так что такие ранения — обычное дело, и тебе не за что себя винить. — Да, но… я правда до смерти перепугалась за тебя. Понимаю, что не должна говорить такое о сопернике, о преступнике в частности… но тебе бы тоже поберечь своё здоровье. Есть ощущение, что в гражданской жизни у тебя всё хорошо. Семья, друзья, кто-нибудь ещё. Я-то уж ладно, мы друг другу никто, но не заставляй их переживать лишний раз. Вот уж кто бы говорил. У самой что ни выход на работу, то караул, а тут ещё и Орион со своими слежками и похищениями — с таким соседством вдвойне «веселее». Клаус был первоклассным бойцом по долгу службы, а Руж едва ли походила на солдата, потому могла погибнуть ещё в первую их встречу по собственной глупости. Уж кому, а не ей твердить «будь осторожнее». Жалко ведь, пропадёт почём зря. Наконец, чуть оторвав от лица маску, собеседник сделал свой первый задумчивый глоток. Это, конечно, не любимый банановый раф из кофемашин, но тоже вполне неплохо, самое оно под такую погодку. На мгновение после этого в голове промелькнула мысль, что мог выпить отравленное, но вряд ли эта девчонка могла осмелиться на попытку убийства. По крайней мере, говорила она на первый взгляд достаточно искренне, и её язык тела подкреплял эту позицию. — К слову, если не секрет, сколько тебе лет? — Полагаю, не особо старше тебя. Двадцать. С хвостиком. — Если пять лет служишь, значит, в худшем случае где-то с шестнадцати… А тренироваться и того раньше начал, да? Я тоже с детства готовила себя к этой роли, но вступила в Ригель только в этом году, практического опыта очень мало. Да и чувствую себя не в своей тарелке. Не могу даже представить, каково было тебе, когда только пришёл на эту работу, да и что такое пережил, что аж злодеем подался. Семья не возражает? — Возражает, разумеется. Порой этот факт портит наши отношения, но что ж теперь поделаешь — сам вызвался, самому и отрабатывать. Я в общем-то и не жалею, но грустно, что устроился сюда так рано. Тебе ещё повезло. С другой стороны, отношения с коллегами у тебя наверняка отвратительные, так что весёлого в этом тоже мало. — Точно… — она неловко глотнула через трубочку вслед за ним. — Может, расскажешь что-нибудь о своей жизни? Я бы взяла что-нибудь себе на заметку. Клаус хмыкнул. Звучало так, будто девушка просто не хотела возвращаться домой и сидела здесь в надежде убить время за разговорами, что, впрочем, отчасти действительно было так. С другой стороны, ей правда было интересно узнать, как сложилась его жизнь после вступления на должность и через какие трудности пришлось пройти, чтобы адаптироваться к армейской жизни и приловчиться соединять её с гражданской. Будь она шпионом на поводу у Ригеля, то не стала бы задавать таких по-детски глупых вопросов. И всё же не стоило ей доверять сверх нормы — безопасность и конфиденциальность в таких вещах были превыше всякой запретной дружбы. Может, что-нибудь о коллегах, не сильно тайное, рассказать и можно, раз она приезжая… потому Клаус начал свой монолог с коллег-апостолов, отозвавшись благосклонно только о Павле и Авеле. Поговорить о таких вещах ему было не с кем: семья, что неудивительно, лишний раз работой не интересовалась, а друзьям знать и подавно не нужно. Других друзей-одногодок, помимо Кита, в штабе нет, а с сотрудниками постарше отношения совершенно обычные, рабочие. По лицу было видно, что Руж тихо завидовала ему, но почему-то продолжала интересоваться и слушать. В Ригель, как правило, шли из простых человеческих потребностей — деньги, титул, громкое имя… Там почти не было людей, полных эмпатии, и обстановка царила напряжённая. Новичкам поблажек не давали, а пробирались по карьерной лестнице либо с помощью связей и услужливости, либо замарывая руки в крови вражеских агентов. В этой армии никому не было дела ни до неё, ни до её чувств. Бетель же устроен иначе. Туда стекались все брошенные и преданные — те, кому некуда идти и нечего терять, кто хотел бы быть услышанным и воплотить в жизнь своё скромное желание отомстить Ориону за всё плохое. Пускай и к новичкам в штабе относились со строгостью, присущей армии, но им уделялось внимания не меньше, чем бывалым солдатам. Некогда Клаус и сам был юным рекрутом, потому прекрасно понимал чувства тех, кто только попал в Бетельгейзе. Отчасти, именно он стал причиной, по которой нынешняя армия Теней казалась такой сплочённой. Джун о подобных коллегах оставалось только мечтать. — Не хотела бы к нам сбежать, к слову? Взял бы тебя под своё крыло, и общались бы, сколько влезет. — Ага, мало мне своих проблем, — отрезала, затянув напиток через трубочку. — Справедливости ради, сейчас мне всё равно, за кого сражаться — обе стороны чернят по первое число. За последние несколько месяцев я наслушалась всяких историй про Орион, но и Тени хороши… Словом, нигде не будет «правильно», поэтому я постепенно смирилась с тем, что жить с чистой совестью с такой работой не выйдет. От Ригеля конкретно сейчас мне только зарплата нужна. Да и той не вижу. Из-за тебя, между прочим. — Я ли виноват, что ты слабенькая и глупенькая? И вообще, девчонкам вроде тебя самое место дома у плиты или на студенческих вечеринках, а ты тут пытаешься в солдата играть. Не думала бросить всё это и свалить с работы под предлогом того, что, ну-у… нашла себе жениха, допустим? Она аж подавилась от возмущения, едва не уронив с лица маску. — Что ещё за предложения? — А что? Молодых девушек часто выгоняют с работы, потому что втихомолку строят свою личную жизнь и в декрет уходят. А впрочем… на тебя вряд ли кто-то глаз положит. Небось парни за километр обходят. — Не дави на больное! — Ни в коем случае. Просто это значит, что местечко свободно, и я могу на него набиться. — Придурок, отстань, не хочу я с тобой встречаться… Клаус наклонил голову вбок и прищурился, покосившись на неё. Свой стаканчик он уже давно опустошил, потому обошёл девушку дугой и выкинул его в ближайшую урну, чтоб освободить руки и начать жестикулировать для большей комичности. — Не отшивай так сразу, просто подумай: я сильный, реализованный, мастер на все ручки, при деньгах, ростом под два метра, невероятно хорош на лицо и харизмы хоть вёдрами греби. Мечта любой девушки, мамина радость, завидный жених. Чем не вариант? Подумаешь, злодействую тут иногда. — Да ты ж меня своими тупыми шутками затравишь. У нас что ни встреча, то сплошные каламбуры и чёрный юмор. Тебе самому не стыдно? — Ни капли. — Вот и не ной потом, что ещё одну дырку в животе сделала. Мне-то всё равно, если на больничную койку сляжешь. — Ой, как же ей всё равно… Пришла сюда в ноги покланяться и сто раз извиниться за рану, а теперь строит из себя холодную недотрогу. Типичная цундэрэ. Я должен был догадаться. — Ну всё, ты меня выбесил. Руж поступила аналогично со своим пустым стаканом и сделала грозный шаг навстречу парню, а потом и ускорилась, когда подметила, что шутник вдруг начал от неё отдаляться. Некоторое время она гоняла его по кругу, намереваясь выписать заслуженный щелбан, а тот продолжал дразниться и удирать, словно получал от этого удовольствие. Бессмысленная беготня на одном месте быстро сменилась импровизированным боем, когда следом за ним девушка достала из-за пояса свой телескопический шест. Клаус уже и забыл, что ранен — осторожные взмахи оружием и позиция защиты не причиняли сейчас никакой боли, но с пониженным уровнем ловкости противостоять ей так же резво, как и раньше, он не мог. Имея в этот раз физическое преимущество, Руж не только заставила его запыхаться в попытках отбиться от наказания, но и почти упёрла в стенку, отрезав путь к отступлению. Уже после она ловко стукнула его пальцем по лбу, заставив парня потерять концентрацию, а потом подло подставила подножку, схватила за воротник куртки и прижала спиной к стенке под крышей всё того же перехода, вынудив бедолагу поджать ноги и опуститься на её уровень. Ненадолго воцарилась неловкая тишина. Наверное, это первый раз, когда они пересекались взглядами вот так. Она… всегда была такой? Такой резкой и смелой, когда дело касалось тактильной близости между ними, и такой забавной, излишне открытой и наивной, но понимающей и прощающей его за всё плохое. С текущей Джун они были чем-то похожи, но у Руж за спиной воинская служба, и это ощущалось. Джун гражданская, а Руж — такая же, случайно вовлечённая, как и он сам. И она вполне могла его понять и принять со всеми минусами, чего не сказать о той, кто столь категорично относится к Теням и по сей день. Ещё раз окунаться в отношения Ал бы себе не позволил — он слишком боялся наступить на те же грабли, недодать любви и в конечном итоге разочаровать и отпугнуть своей поганой, немилой простым людям работой. Но если попробовать с той, кто сидит в той же лодке? Руж была в состоянии придать ему уверенности в своих силах и залечить душевные раны. Она знала его с худшей из сторон и даже так не повела носа, а принять лучшую сможет ещё легче. Всё, о чём Ал так беспокоился в отношениях, перестало бы быть проблемой, будь его новой спутницей именно она. Хорошо ведь ладят. Подумаешь, на врагов работает — ещё успеет переобуться, если вообще не вылетит по приказу начальства. …Но, конечно, это всего лишь глупости. Не более, чем наивные мечты, и всё же в одном Клаус точно был уверен — характером она ему подходила как никто другой. Наконец моргнув и очнувшись, девушка неловко забегала глазами, а после отпустила воротник парня, даже не заметив, что его привычно бледное лицо под маской успело само собой слегка раскраснеться. — Ой, извини, ты же ранен… — …Ничего, я привык… — Фух. Загонял на ночь глядя, а ведь мы даже не на работе. Никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой проблемой даже с дыркой в животе. — Я кажусь тебе проблемой? Он выпалил это совершенно случайно, не планируя проговаривать вслух, а Руж совсем не ожидала от него такого серьёзного вопроса в ответ на, казалось бы, понятную шутку. — Что? Ну… в каком-то смысле. Мы же враги и постоянно друг другу мешаем, это неизбежно. В остальном ладим неплохо, и я много раз думала, мол, хорошо, что начальство за мной не следит… Они бы озверели от такой «дружбы». — Вот уж точно. — Кстати!.. У меня в последнее время из-за этой службы проблем прибавилось, денег не хватает, приходится браться за подработку и… я боюсь раскрыть себя перед гражданскими из-за постоянных вылазок, поэтому буду выходить погулять сильно реже. И мы с друзьями планировали провести зимние каникулы вместе, так что не жди меня, если что. Хотя вряд ли ты когда-то… — Очевидно же, что в последнее время очень даже жду. Ты мой единственный здешний собеседник. Так что буду ждать и дальше. — Уже успел на меня какие-то планы построить? — Не исключено. — Жуткий ты… Он только тихо усмехнулся в ответ, наконец оторвавшись от стенки и сунув за пояс свой сложенный шест. Крайне жаль, что жизненные обстоятельства и разные стороны конфликта не давали видеться чаще. Им и без того редко доводилось поговорить о чём-то действительно стоящем, а все эти проблемы с работой, личная жизнь… лишь сильнее отвлекали то его, то её. Часы пропикали трижды, заставив владельца покоситься на значок с почти разряженной батареей. — О, мне пора… Забыл зарядить перед выходом. — Ты всегда уходишь первым, я привыкла. Может, в следующий раз, когда целее будешь. — Ты тоже береги себя. Спокойной ночи. Руж приподняла голову и посмотрела ему вслед, даже не успев ответить. Показалось, словно что-то в его сознании изменилось. Так за свою шкуру перепугался после прошлой миссии, что ценность жизни переосмыслил? Или он всегда был таким заботливым? Может, девушка никогда не обращала особого внимания, а может, попросту быстро забывала о таких мелочах под гнётом всяких проблем. Он слишком добр к ней после всего произошедшего, несправедливо добр, оттого аж до горечи обидно, что они враги, и что приходится жертвовать их редкими встречами, лишь бы не раскрыть себя перед близкими. А ведь всё было бы намного проще, будь они знакомы в обычной жизни. И когда же… она успела к нему так проникнуться?