Nothing else matters

— В Осаке уже около часа ночи, ты уверена, что все будет в порядке? — Да… Томоко, наоборот, будет волноваться, если я ее не разбужу, а вот мои родители удивили бы меня, если бы спали.» А как насчет Кадзумы, мне ему позвонить? — Думала она. «Он ненавидит, когда его будят. Даже по таким причинам, как эта… И потом, если я позвоню ему в присутствии Рей, она захочет узнать, кто это. Мне не хочется сейчас думать о нем. Томоко обязательно скажет ему, что я благополучно долетела… — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросила Рей, увидев, как Нанако задумалась. — Ох… Да, я устала, вот и все… — Возразила она. — Я понимаю… улыбнулась Рей. — Приготовить тебе фраппе?» Предложила она. — Пожалуйста, я с удовольствием! — бодро ответила Нанако. — Сначала я оденусь… Я оставлю тебя, телефон там… Код Японии 00 81… — Рей? — М-м? — Спасибо тебе за такую заботу… — тихо пролепетала Нанако. — Не за что… Poupée-chan … — подмигнула Рей, прежде чем скрыться в соседней комнате. «Poupée-chan» … Так Рей называла ее. И это еще до того, как начались их отношения. Названа так из-за ее сходства со своим альтер-эго, фарфоровой куклой, подаренной Фукико. Куклой, которая никогда не выходила из своей комнаты и молча наблюдала за Рей по ночам. Она как бы ожила в лице Нанако и присматривала за ней гораздо более активно, иногда даже навязчиво. Рей улыбалась, думая об этом, но причина этого стремления к ее благу была весьма проста: любовь, и им обоим потребовалась пара месяцев, чтобы осознать это. Томоко была первым человеком, которому позвонила Нанако. Последняя почти сразу сняла трубку, это, несомненно, свидетельствовало о том, что она нетерпеливо ждала у телефона. Игнорируя общие замечания о смене часовых поясов и еде, подаваемой на борту самолета, она напрямую затронула тему воссоединения с Рей. — Как Рей? Что ты почувствовала, увидев ее? » Нанако вспомнила Рей, несколько минут назад одетую в простое банное полотенце, и почувствовала, как кровь приливает к ее щекам. Прежде чем ответить, она бросила обеспокоенный взгляд в сторону двери комнаты, в которой исчезла Рей. — С ней все в порядке, все хорошо… — И? — Что «и»? — Как она тебе, м-м, внешне? -…» Нанако вполне ожидала такого вопроса от Томоко, особенно после их разговора перед ее отъездом. Но она не знала, что ответить, и молчала. — Алло? Аааа чертовы междугородние звонки! » Томоко разозлилась. — Я тебя не расслышала… — возразила Нанако — РЕЙ! КАК ОНА ТЕБЕ? ИЗМЕНИЛАСЬ? ПОХОРОШЕЛА ИЛИ НЕТ? В тот же момент Рей появилась снова, одетая в короткие облегающие шорты, майку и, очевидно, без нижнего белья. Она по-прежнему шла с той же грацией, но уже более уверенной походкой. Ее фигура тоже немного изменилась, она набрала несколько килограммов, которые ей очень шли, ее тело стало более мускулистым. Нанако, ошеломленная этим видом, опустила руку, и через телефонную трубку можно было услышать гнусавый голос Томоко, которая начала раздражаться и ставить под сомнение качество французских телекоммуникационных услуг. Она хотела ответить на вопрос Томоко, какой божественной кажется ей Рей и она начала задаваться вопросом, играет ли с ней злую шутку ее разум или же Рей пытается привлечь ее внимание, используя жару как оправдание, чтобы одеться, как будто она собирается лечь спать. — Я приготовлю тебе твой фраппе… — объявила Рей, направляясь на кухню, в то время как взгляд Нанако, вопреки ее воле, устремился в сторону задницы хозяйки. Нанако поднесла телефон к уху. Томоко все еще не успокоилась. — Да, все хорошо, — механически произнесла девушка, следя взглядом за передвижениями своей хозяйки. — Наконец-то ты меня снова слышишь! Я спрашивала тебя, есть ли… — Я сейчас позвоню родителям, для них может быть уже поздно, понимаешь… — Она повесила трубку под удивленным взглядом Рей. Томоко не знала, что и думать. Этот сбой на линии казался вполне «своевременным». Нет, случайностей не бывает. Это именно то, чего она боялась. Она была в этом уверена… Да и зачем «бояться», что это произойдет, подумала она. Нанако была так счастлива, когда они с Рей встречались. Ее отношения с Кадзумой были совсем другими. Но такого рода союзы были настолько нетипичны и до сих пор не принимались обществом. Разве ее подруга не была обречена на страдания? Томоко вздохнула. Нанако быстро позвонила родителям. Во время разговора отец спросил, хочет ли она, чтобы они сами сообщили Кадзуме о ее гладком приземлении на французскую землю. — О да, пожалуйста! » Она ответила с чрезмерным энтузиазмом. Рей, все еще поглощенная своей задачей, заинтригованно подняла голову. Нанако положила трубку. Рей подошла с самодовольной улыбкой на губах и двумя большими мокрыми от конденсата стаканами, наполненными кофе и колотым льдом. — Раньше это ты мне готовила… — Ты научилась? — спросила Нанако, окуная губы в напиток. — О нет, кофе со льдом — единственное, что мне удается. Мне пришлось научиться готовить его самостоятельно, это не совсем по-французски, даже в такую жару они тянуться к своему горячему крепкому кофе… Кофе был вкусным, свежим, не слишком сладким и не слишком горьким… — У тебя очень хорошо получается… — призналась Нанако. — Спасибо. Итак, ты будешь готовить для меня, ну, для нас, пока не найдешь квартиру? » — Улыбнулась Рей. — Ты правда за все это время не пробовала? — Нет… Готовые обеды не так уж и плохи, и я теперь слежу за сроком годности… — вкрадчиво произнесла студентка. — Ну… Хорошо, я буду готовить для тебя, при условии, что ты приложишь все усилия, чтобы научиться, ладно? » — Пообещала Нанако профессорским тоном, который сильно позабавил Рей. — Поняла… Начнем с твоих «BLT» сэндвичей? — Как? Даже это не можешь приготовить? » Новоприбывшая была удивлена. — Нет… Твои всегда лучше… — Они еще лучше, когда мы не ждем неделю, чтобы их съесть… » намекнула Нанако. Сарказм заставил Рей разразиться смехом. Самым восхитительным смехом. И, возможно, просьба Рей тоже не была не случайной. Потому что именно это блюдо Нанако приготовила для нее и оставила перед дверью квартиры-тюрьмы, а Рей хранила до того дня, когда они вместе прогуляли школу. А еще это были бутерброды, которыми они вместе лакомились в тот знаменитый вечер, когда их отношения стали более чем дружескими… «Я так счастлива, что в моей жизни есть такой человек, как ты… Завтра вечером мы пойдем на пляж, только ты и я. Я покажу тебе мое любимое место с самыми красивыми закатами в этом регионе.» Нанако встретилась с Рей в 15:00 на вокзале. До этого она проводила время с Томоко в чайной, чтобы не ждать в одиночестве и снять стресс. — Мне это снится или ты накрасилась? » Удивилась Томоко еще до того, как поприветствовала подругу. —Вовсе нет… — покраснела собеседница. — Очень интересно, что ты можешь скрывать и не говорить даже мне, своей подруге детства? — Побудь со мной, скажем, до 14:15, большего я сказать не могу… Не требуй от меня дополнительных объяснений, пожалуйста. — Хорошо… — решилась Томоко. Недавно Томоко согласилась скрыть несколько отлучек Нанако от ее родителей. Она уважала желание подруги не делиться причиной ее таинственных побегов. Но она чувствовала разочарование из-за того, что не знала личности этого человека, определенно мальчика. Очевидно, именно с ним Нанако собиралась сегодня встретиться. Она больше не расспрашивала ее, они просто наслаждались холодным чаем и выпечкой, не поднимая эту тему. Затем Томоко, дуясь, проводила подругу до станции. Увидев ее выражение лица, Нанако в конце концов призналась: — У меня назначена встреча с Сен-Жюст! — СЕН-ЖЮСТ-САМА!» воскликнула девушка, от чего некоторые люди, находящиеся на станции, обернулись. — Почему ты не сказала мне с самого начала? Но что вы двое собираетесь там делать? «. Нанако, смущенная тем, что привлекла к себе внимание, застенчиво пробормотала: — Мы просто немного прогуляемся, устроим пикник (она указала на корзину, которую несла)… Она обещала показать мне место с самым красивым закатом. — Ох… — просто ответила озадаченная Томоко. Это похоже на романтическое свидание… — рассудила Томоко. Итак, Нанако влюбилась в девушку… В конце-концов такое иногда случается… — А я могу пойти с вами? — спросила она с притворной глупостью. — Томоко… Я… — смущенно начала Нанако. — Я шучу! » смеясь, воскликнула старшеклассница с хвостиком. — Но я удивлена… Увидев тебя, я была уверена, что встреча назначена с мальчиком.» — Я не знаю, может быть, это отчасти так… Для меня это тоже странно, я не совсем понимаю, что и думать… Но я так счастлива и взволнована, ты не можешь себе представить! Трепетала Нанако. — Я это вижу… И признаюсь, что тоже нахожу эту ситуацию странной. Но, как ты сказала, ты счастлива… Девушка посмотрела на часы. — В котором часу она должна прийти? » — Действительно, я начинаю волноваться… » Она с опаской оглянулась по сторонам, но вскоре ее лицо просветлело. «О, вот она!» Рей, одетая во все белое, выступила вперед, затмевая образовавшуюся вокруг массу людей. — Она одета необычно.… Это ты на нее так действуешь? » Пошутила Томоко, прежде чем пожалела о своих словах. «О, я надеюсь, она меня не услышала…» Вскоре девушка подошла к паре подруг. — Томоко…? — спросила Рей, одновременно удивленная и смущенная. — Не волнуйтесь, Сен-Жюст-сама! Я как раз собиралась уходить, Нанако немного нервничала, поэтому я ждала вместе с ней. Ну, веселитесь! Томоко с озорной улыбкой сунула ей в руку ключ от велосипедного замка и повернулась на каблуках. — Пойдем! Это наш поезд. » Сказала Рей, указывая на табло. — Прости за задержку, я зашла в цветочный магазин, чтобы послать букет Фукико, и тебе я тоже взяла… — — Правда? » Покраснела Нанако. — Да, но он выскользнул у меня из рук, перелетел через перила моста, под которым проходят поезда. Я попыталась его поймать, но не смогла. К тому же как раз в этот момент прошел поезд. Он упал и в итоге был полностью растерзан на куски, а я подумала « Ого! Это могла быть я! » — Воскликнула Рей, смеясь. — Не говори таких вещей! » В ужасе воскликнула Нанако. — Эй, я здесь… — успокоила блондинка, поглаживая юную девушку по щеке. Она посмотрела на нее сверху вниз. — Это ты для меня так подготовилась? » поддразнила она. — Да… — Тебе идет… — А что на счет тебя? » осмелилась Нанако. — Может быть и так… » загадочно ответила Рей. — Я приготовила нам еду на вечер! — О, правда? Что там? — Это сюрприз! Они заняли свои места в поезде рядом друг с другом. Во время поездки они мало разговаривали. Нанако нервничала и думала о том, что сказала ей Томоко: она думала, что это свидание. Конечно, она сама задавала себе этот вопрос, но услышать его из чьих-то уст было неловко и сигнализировало о необычности ситуации… Она также вспомнила свои ощущения накануне вечером, это новое и завораживающее чувство, когда Рей обняла ее, и этот вопрос «Воспринимает ли она меня так же…?». Что, если все это просто недоразумение? Какой идиоткой она бы была… Она робко взглянула на Рей, которая, казалась совершенно такой же, с той лишь разницей, что у нее было безмятежное лицо. Было ли это из-за того, как Фукико-сама восприняла роспуск Сестринства и из-за ее откровенно шаткой речи о достоинстве? Кроме того, Рей сказал ей вчера вечером «Я счастлива, Фукико-сама больше не нуждается во мне, у нее все будет хорошо…». Или же Рей была просто счастлива быть здесь с ней? Как это часто бывает в жизни, истина лежала где-то посередине. Да, Рей почувствовала себя лучше, потому что сдержала обещание, данное матери, она позаботилась о Фукико, как сказали бы некоторые, по-своему, и теперь она знала, что сможет справиться со всем, что бы с ней ни случилось. Но Рей еще и просто было хорошо рядом с Нанако. И хотя у нее никогда не было личной жизни, она не знала, чего ожидать от этого дня, она также задавалась вопросом о природе чувств, которые испытывала к Нанако. Нанако действительно сказала ей, что любит ее, но была ли она, Рей Асака, одной из тех женщин, которые любят женщин, или это было просто мимолетным увлечением? В конце концов, разве на протяжении жизни она не стояла немного «в стороне» во всех отношениях? Сколько Рей себя помнила, ее мать тоже считали, мягко говоря, оригиналкой, поэтому неудивительно, что она унаследовала этот ярлык. Не имея четкого ответа, Рей решила действовать естественно. Осака был огромным городом, но в их небольшом, пригородном районе, где все всех знают, этот странный ребенок и его мать, одинокая женщина, не остались незамеченными. Начнем с того, что возмущенные местные жители заметили, что в год, предшествующий рождению этой странной маленькой девочки с фиолетовыми, как ирисы, глазами, Нацуми Асака уже была беременна, беременна и не замужем… Бесчестие, позор, ведь у нее даже не было оправдания для того, чтобы быть вдовой и этим обелять свой гнусный образ жизни. Она вернулась из больницы без младенца, поэтому жаждущие сплетен соседи решили, что ребенок наверняка погиб. Этим ребенком, конечно же, была не кто иная, как Фукико, которая была в строжайшей тайне передана на попечение семьи Ичиномия. В следующем году новый скандал, поскольку эта женщина с подозрительно ухудшившемся здоровьем совершила преступление повторно, и жила одна со своей маленькой дочерью, еще одним ребенком, пораженным печатью незаконнорожденности. Слухи, распространяемые как осведомленными, так и недоброжелательными людьми, утверждали, что Нацуми Асака была содержанкой одного из самых богатых людей в Осаке, если не сказать в стране, хотя имя Ичиномия не было связано с этим. По этой причине, опасаясь каких-либо возможных репрессий, соседи просто избегали их и никогда не оскорбляли публично. В довершение всему эта женщина наряжала маленькую белокурую девочку как мальчика. «Беспорядок», — сетовали местные жители — такого красивого ребенка… Ребенка, которого, подражая родителям, избегали сверстники. Таким образом, Рей прожила относительно одинокое детство вместе с причудливой и любящей матерью-художницей, но она, вопреки утверждениям, не заставляла Рей одеваться как мальчика. Это сама Рей, из-за вкуса или, скорее, из-за отвращения к оборкам, рюшам и прочим лентам, попросила об этом свою воспитательницу. Просьба, на которую ее свободный дух ответил положительно. По пути Рей рассказывала анекдоты или делилась воспоминаниями о местах, мимо которых проезжал их поезд. Она объяснила Нанако, что они с матерью регулярно приезжали сюда, подальше от тяжелых взглядов соседей, в эту успокаивающую и вдохновляющую на искусство обстановку. Она делала зарисовки и наброски в блокноте, который никогда не покидал ее, пока Рей играла в чистой сверкающей воде, искала ракушки или тихо читала рядом с ней. Мадмуазель Асака на самом деле была наполовину француженкой, и она подумала, что Рей было бы полезно как можно раньше выучить иностранный язык, поэтому говорила с ней по-французски как можно чаще. А на обед, к огромной радости Рей, они часто ели такояки. — Мы приехали… — сказала Рей, вставая со своего места.