Nothing else matters

«Я определенно еще не осознала себя…» — подумала Рэй, лежа на спине в своей постели и глядя на воображаемую точку в темноте… «Ну вот, я — лесбиянка…» — произнесла она вслух. Это наблюдение, которое могло смутить многих, рассмешило ее. Затем она вспомнила историю, произошедшую с ней давным-давно. Да, ей было лет пять или шесть, когда она часто посещала детскую площадку неподалеку от того места, где они с Нанако находились всего несколько часов назад. Она встретила маленькую девочку того же возраста, что и она, Михо. Она любила играть с этой маленькой подружкой... У нее были большие блестящие черные глаза, очень выразительные. При первой встрече она приняла Рэй за мальчика, и Рэй, сама не зная почему, позволила ей поверить в это. Она даже притворилась, что ее зовут Гоки, чтобы ложь казалась правдоподобнее. Они с Михо часто проводили вместе субботние вечера. Рэй периодически играла роль доблестного буси, тайно влюбленного в жену сёгуна, которую играла Михо. Исход их эпических сценариев почти неизбежно оказывался трагическим. Мадам Асака все еще наблюдала за Рэй издалека и не заметила ее маленького маневра. Что касается матери Михо, она держалась подальше от «нездешней» женщины. Ложь Рэй оставалась тайной, пока однажды Михо случайно не услышала, как Гёки/мать Рэй разговаривает с ней в женском роде. Девочка, возмущенная тем, что ее так обманули, больше никогда играла с Рэй. И это была единственная и неповторимая боль в сердце Рея, хоть она и была всего лишь «разбитым в песочнице сердцем». И это было из-за Рэй, его единственной душевной боли, такой же «горе в песочнице», какой она и была. Даже самый храбрый буси сгибается под ветром материнского гнева, и мадам Асака, хотя и была не том положении, чтобы читать нотации, не замедлила устроить ей лицемерную выволочку о том, как нехорошо лгать. Так что эта склонность к однополым сюжетам возникла у Рэй не вчера. Но после того эпизода - ничего, никого. Она была совершенно равнодушна к мальчикам и никогда не переживала по этому поводу. Прошло совсем немного времени, и Рэй спокойно уснула, чего не случалось с ней уже целую вечность. Нанако смотрела в такую же воображаемую точку на потолке своей спальни. Ей не очень нравилась идея сапфических отношений, но она хотела этого поцелуя, и то, что она чувствовала во время него, было так прекрасно... Что она скажет Томоко завтра? Она обязательно спросит ее об этом, и та обязательно что-то заподозрит. Нет, Томоко не осудит ее... Она может открыться ей. И еще один вопрос мучил ее: как теперь вести себя с Рэй на людях? Как бы то ни было, она поняла, что отныне есть вещи, которые она не расскажет старшему брату. 20 июля 1996 г. Нанако, мечтательная и, главное, уставшая, потягивала фраппе рядом с такой же задумчивой Рэй, которая внезапно подпрыгнула. - А Каору! Мы ей не звонили! » Нанако решительным движением опустила свой бокал. - О да, ты права!» заволновалась брюнетка. - Она устроит сцену!» убежденно заявила Рэй. - Теперь ты боишься Каору?» Нанако рассмеялась. - Это не смешно, ты же знаешь, какая она эффектная, когда повышает голос! К тому же она еще и зануда со своей манией читать лекции! Каору отругала подруг за то, что они заставили ее ждать, но не слишком повышала голос. Ее успокоило то, что Нанако была на месте, в целости и сохранности. Рэй намекнула, что ожидает словесной бури, на что женщина, которая раньше называла себя Каору-но Кими, ответила: - По правде говоря, у меня к вам небольшая просьба и очень хорошие новости... - Что? Ты снова беременна?» озорно воскликнула Рэй. - Эй, что ты имеешь в виду? - А, а, а, а, а.... Ничего, «непорочная дева Каору-но кими»... - Рэй… (Вздох) Вот и увидишь, так ли это… В любом случае, Такехико должен поехать на международную конференцию в Париж по работе, и я подумала, не могла бы ты... - Не могли бы вы остановиться у меня... - Да... Пожалуйста, и, кроме того, мы с тобой давно не виделись... А потом мы увидимся и с Нанако. Я знаю, что у вас только две спальни, вас это устроит? - Да, у меня еще есть детская кроватка для Евы, а вы с Такехико можете занять гостевую комнату. - А Нанако?» спросил Каору. - Нанако может занять диван или спать со мной... - провокационно предложила Рэй. Нанако буквально задохнулась. Она икала, кашляла и задыхалась. - Что это был за шум? поинтересовалась Каору. - Ничего, просто Нанако поперхнулась кофе. Она только что выплеснула его на мой диван, а ты на громкой связи. Я должна была предупредить тебя. Как скоро ты приедешь? - Три недели... Ты точно не против?» Каору, казалось, искренне смущалась, прося об одолжении, - Нет, конечно, нет, я тебе очень обязана...» Рэй с широкой улыбкой подтвердила. «А эта новость? - Увидишь, когда мы приедем... Повесив трубку, Рэй разразилась хохотом. - Откуда такая реакция на простую мысль - спать со мной? Хотя это будет уже не в первый раз». Нанако покраснела и не знала, что ответить. - Прости за диван... - пробормотала она, искренне смущенная. Она заикалась, искренне смущаясь. - Не волнуйся, я собиралась поменять его в ближайшее время... Он и не такое видел, поверь... Рэй пошла за чем-нибудь, чтобы почистить несчастный диван, покрытый бурыми пятнами. Она поглаживала и терла ткань, но в результате повреждения только усилились. Рэй сделала разочарованное лицо и сдалась. Она села напротив гостьи, поджала ноги к груди и нежно заговорила с ней. - Мы начнем осматривать город завтра или ты предпочитаешь не торопиться? - О нет, мне не терпится посетить город! Я так долго мечтала об этом. И если ты все тот гид, каким была тогда...» Она, казалось, подыскивала слова. «Когда мы были вместе...» Нанако произнесла эти последние слова с ностальгией и легкой грустью, которую они подразумевала. Несколько секунд Рэй стояла неподвижно, наблюдая за Нанако. Она сохранила ту спонтанность, ту свежесть, которая так нравилась ей в Нанако, более того, она нравилась ей даже больше, ее более зрелое телосложение, эта женственность... Сохранила ли она ту же склонность? В последние несколько лет она была странно уклончива в вопросах своей личной жизни, да и сейчас. Неужели она «вернулась к нормальной жизни»? Почувствовав, что за ней наблюдают, Нанако подняла глаза на хозяйку, и гипнотический аметистовый взгляд, устремленный на нее, завершил пробуждение очевидного факта, который она тщательно подавляла. Ее неоспоримо и бесповоротно влекло к Рэй, причем гораздо сильнее и интимнее, чем раньше. Воцарилась неловкая тишина. - С чего ты хочешь начать? - В смысле?» растерянно спросила Нанако. - Какой памятник ты хотела бы посетить? уточнила Рэй. - Эйфелеву башню, конечно! - Я догадывалась! ответила она с улыбкой. «Что бы ты предпочла на ужин? - Я даже не знаю... - Нанако заколебалась. - О, нет!» Встряла Рэй «Я не собираюсь навязывать тебе свою стряпню, я знаю, я приглашу тебя поесть! Я оденусь и отвезу тебя туда, это недалеко отсюда!» По такому случаю Рэй оделась в более мужской наряд: черные брюки и легкую белую рубашку, расстегнутую на все пуговицы.

***

Рэй отвела Нанако в блинную. Последняя много читала и слышала об этом французском блюде и была рада, что наконец-то смогла его попробовать. Нанако очень понравилось, и Рэй была в восторге. Они болтали и вспоминали разные истории, интересовались, что стало с той или иной ученицой Сейрана, избегая при этом «острой» темы Фукико. После этого они немного погуляли по парку, пока он не закрылся на ночь. К счастью, погода была прохладной, дул легкий ветерок, поэтому настроение Нанако было легким, как ветер, развевающий ее тонкое платье. Постепенно зажигались уличные фонари. Нанако чувствовала себя с Рэй спокойно, как дома, как во сне, как будто они никогда не расставались, как будто они все еще были парой. Иногда во время их разговора Рэй пыталась прояснить вопрос, который не давал ей покоя уже несколько часов, но не хотела задавать его напрямую. В самом деле, спрашивать у бедной Нанако, только что прибывшей на другой конец света, нравятся ли ей по-прежнему девушки или их отношения были не более чем временной “фазой”, было бы не очень тонким способом восстановить связь. Рэй пришла в голову идея, не обязательно более хитрая, чем задавать вопрос напрямую, но которая, возможно, могла бы прояснить ситуацию. - Я покажу тебе одно место, а потом мы поедем домой! - Хорошо. Что это за место? - Сейчас узнаешь. загадочно ответила Рэй. Они оказались перед магазином. Место, где обычно располагаются витрины, было закрыто деревянными панелями, выкрашенными в ярко-синий цвет. Дверь тоже не была застеклена, но имела что-то вроде небольшой решетки перед тем, что должно было быть маленьким закрытым люком. Наконец, в углу она заметила неприметный маленький радужный прямоугольник, смысл которого был ей непонятен. Рэй нажала на кнопку дверного звонка. Нанако показалось это место очень странным: она никогда не замечала подобных магазинов, хотя и пробыла в Париже всего несколько часов... Внезапно она почувствовала, как ее охватывает иррациональная паника, и Рэй, обернувшись, заметила это. - Успокойся... Это всего лишь бар для геев и лесбиянок». Эта фраза должна была успокоить, но произвела обратный эффект. - Но... Но... Но...» Нанако вдруг ужаснулась. «Разве в таких местах не происходят вещи как в порнофильмах? Где множество людей... делают... это... вместе... Рэй... Нет, ты меня пугаешь... Я не хочу». Она дрожала, почти плача. - О чем ты говоришь?» воскликнула Рэй, издевательски смеясь. «Во всяком случае, не в этом», - язвительно заметила она. «Поверь мне, я бы никогда не повела тебя в такое место! Я тоже в такие места не пойду, мне кажется, ты «немного» запуталась. Люк открылся, и Рэй произнесла несколько едва слышных слов. Дверь открылась. По сути, это был обычный бар, может быть, чуть более пестрый, но с той разницей, что немногочисленные парочки, сидящие вокруг, болтающие и смеющиеся, были одного пола. Мужчины - рука об руку, женская голова покоится на женской шее. Последнее зрелище вызвало у Нанако приятные воспоминания. Дверь открыл мужчина с элегантными манерами, который, очевидно, хорошо знал Рэй, судя по тому, что они обменялись несколькими дружескими словами о бизнесе, учебе и здоровье. Он наклонился к уху молодой блондинки и со знающей улыбкой прошептал вопрос, который должен был быть незамеченным, но Нанако услышала: - Это Нанако? Она очаровательна! - Ну, да... - признался Рэй. - Я Александр...» преувеличенно громко произнес молодой человек, протягивая руку. Нанако положительно отреагировала на этот жест приветствия. - Вы можете говорить с ней нормально, она ведь изучает французский язык в университете. - Я смотрю, ты все такая же язвительная, как и раньше... - Да, как видишь» подтвердила Рэй. «Принеси нам два чая со льдом, пожалуйста!» весело добавила она. Рэй пригласила Нанако, которая все еще была немного не по себе, присесть. - Итак, ты видишь, что здесь не место для разврата... Возможно, тебя пугала закрытость этого места, но, знаешь, у нас есть только такое место, где мы можем быть на 100% самими собой. Признание себя геем или лесбиянкой может быть опасным. Мы с тобой должны были быть осторожны, помнишь». - Да, я знаю, ты права... Я сказала глупости, прости... - Нет, ты просто не знала... Люди всегда воображают вещи преувеличенно... Как ты, наверное, можешь себе представить, раз я привезла тебя сюда, меня всегда интересовали женщины. Мой первый год здесь был довольно трудным, я была совершенно одинока, как я уже говорила. Я много сомневалась в себе, и в этом аспекте в частности. Поэтому я попробовала быть мужчинами, но все пошло не очень хорошо... - Какой ужас, Рэй! Они не...? - Нет, ну что ты, они были очень милыми мальчиками, но они просто не для меня...» Рэй пыталась успокоить, но воображение Нанако снова разгулялось. - МАЛЬЧИКИ? Что значит «мальчики»? Сразу несколько? На этот раз поперхнулась Рэй. - Нет, не все сразу! Нанако, за кого ты меня принимаешь! Я хотела посмотреть, я просто попробовала пару раз, просто чтобы посмотреть... Теперь я уверена». С соблазнительной улыбкой пояснила Рэй. Нанако наконец почувствовала, что Рэй ждет от нее рассказа о своей личной жизни. Она открыла рот и нехотя приготовилась рассказать о своей нынешней ситуации. Но из ее уст вырвалась полуправда. - Я встречалась с одним парнем некоторое время назад, но сейчас все кончено... А тебя, кажется, здесь хорошо знают... - Да, я знакома с несколькими людьми... Александр - мой хороший друг... Нанако почувствовала удивительное, а может, и не очень удивительное чувство ревности. Неужели это правда? Что значит «встречи»? Рэй как раз собиралась ответить на очень интересное откровение Нанако, да, она должна была знать, а что за мальчик? Как долго они были вместе? Почему они расстались? В этот момент снова появился Александр с напитками и обеспокоенным выражением лица. Он шепнул ей: - Ты должна знать... Сольвейг вернулась в Париж! Эта новость далеко не обрадовала Рэй, которая осталась шокирована этим сообщением. - Я думала, она была в больнице! - Да, но ее уже выписали! Рэй громко вздохнула в отчаянии и приложила руку к лицу. Нанако чувствовала себя крайне неуютно посреди этого разговора. - Прости, Нанако, я пришла сюда, чтобы мы могли приятно провести время... И ты! сказала она в сторону Александра. - Я всего лишь посыльный... Не обижайтесь на меня». Оправдывался работник бара, поднимая руки в знак беспомощности. - Я знаю... Мне очень жаль... - О, и не забудьте, на следующей неделе, перед закрытием в августе, у нас будет маскарад, я на вас рассчитываю! - Не уверена, что ты этого заслуживаешь...» Рэй саркастически хмыкнула, чтобы скрыть дискомфорт. - Костюмированная вечеринка? Обожаю!» Вдруг выпалила Нанако, вопреки всем ожиданиям. - Ты совершенно права! Эта вечеринка будет самой лучшей! Тема свободная, приходите, как хотите! заметил Александр, довольный тем, что нашел союзницу. - Хорошо, мы придем! немного нехотя сказала Рэй. - Отлично! Молодой официант повернулся на каблуках. Увидев сомнительное выражение лица Нанако, Рэй призналась: - Я буду с тобой откровенна. Та девушка, о которой мы только что говорили с Александром, Сольвейг, она - моя бывшая. Мы встречались, это были довольно бурные отношения, ошибка... Этот человек причинил мне много боли...» Рэй начал нервничать. «Поэтому я не очень рада ее возвращению. Я познакомилась с ней во время моего “знаменитого” первого года здесь. Она была, да и сейчас еще не до конца вылечилась, наркоманкой, она чуть не утащила меня за собой... - Рэй, нет!» испуганно воскликнула Нанако. Рэй нервно поджала губы. Это болезненное признание напомнило Нанако то, что она сделала “тем вечером” на пляже. - Она воспользовалась тем, что я только что приехала... Как я уже говорила, я была одинока... - снова оправдывалась Сильфида. «Она была ревнивой и манипулирующей, несколько раз проходила реабилитацию... После нее у меня были другие романы... Я дала ей понять, что все кончено... Я действительно не думала, что заговорю с тобой об этом, во всяком случае, не сегодня... Прости, прости меня... Осознание того, что она снова рядом, приводит меня в состояние...» Рэй даже не успела закончить фразу. Нанако с состраданием положила свою руку на руку подруги. Рэй подняла на нее глаза и увидела страх и сострадательную грусть; она была зла на это признание, на то, что заставила Нанако снова страдать... Она вытерла зарождающиеся слезы и взяла себя в руки. - Давайте допьем и пойдем домой... Ты, наверное, устала».