Bring Him to His Knees

— Ты еще спасибо должен сказать тому садовнику, что он всадил проклятье тебе в ногу, — Блейз щелкнул палочкой по лампам над мягким креслом с откидной спинкой. — Я бы прилично взбесился, если бы пришлось снова шлифовать дракона. Сложив руки на животе, Драко осторожно приоткрыл один глаз и взглянул на Блейза. — Ты же понимаешь, что я не специально. Это была засада. Слава Салазару, уже хотя бы обхожусь без трости. Да, я не могу бегать, не говоря уже о полетах, но хоть хожу! — Я всегда считал, что ловцы должны быть шустрыми. Тормозишь на старости лет? — Блейз отодвинул край длинного полотенца, обернутого вокруг бедер Драко, и внимательно осмотрел свежий шрам. — Думаю, этот увеличится, как и твой самый крупный, — Забини большим пальцем указал на грудь Драко. — Если попытаться его замаскировать, он будет заметен. Я могу над этим поработать, но придется вплести новый рисунок в общую концепцию, не скрывая шрам. Также не смогу нанести ничего, что будет двигаться. Для моих особых чар требуется неповрежденный участок кожи. Драко откинул голову на плотную жесткую подушку. — Ты можешь продлить вихри дыма? — Мог бы, но выглядеть будет странно. Если дашь немного времени на эскиз, я все продумаю, — Блейз задумчиво забарабанил пальцами по датам на голени Драко. — Можно продлить этот список, переместить рисунок выше по ноге. Ты же захочешь добавить еще что-то в будущем. Сейчас можем набить день, когда ты стал аврором. Весьма символично, смекаешь? Этот шрам ты заработал при исполнении служебных обязанностей. — Один из немногих, — пробормотал Драко. — Обычно травмы я получаю в свободное от работы время. — Как эту, — Забини постучал пальцем по краю тонкого светлого шрама на правом боку Драко. Основная часть этого рубца приходилась на участок спины прямо под ребрами. — Тебе повезло, что остался с обеими почками. — Это был несчастный случай. Блейз громко фыркнул. — Что?! Так оно и было. — Ну да, ну да. Конечно. Ты случайно поссорился в пабе с братом Аурелии, случайно повернулся к нему спиной и случайно получил удар какой-то розочкой. Стандартный субботний вечер. И это также абсолютно никак не повлияло на твое решение порвать с ней. Драко устало закрыл глаза. — Не понимаю, о чем ты. — Ее братец вел себя как конченый мудак из-за того уик-энда в Риме, но разве это веская причина бросить ее? Я уверен, ты объяснил, что запястье она сломала во время опрометчивого секса в душе, а не потому что ты решил использовать Импе… — Прекращай. Блейз умолк. Колесики стула заскрипели по полу, когда Забини оказался по другую сторону татуировочного кресла. Он прочистил горло, ткнув пальцем в рисунок снитча у Драко на бедре. — И сколько раз такое уже случалось? Драко не размыкал веки. Блейзу даже не нужно было уточнять, о чем именно он спрашивал. Они оба прекрасно знали всю соль… — Три, — Малфой поднял руку, загибая пальцы. — Та секретарша из отдела Магических популяций, Блэкпуловская подружка для игр и Аурелия. Драко подложил руки под голову, и металл перстня-печатки заскрипел по жесткой подушке. — А знаешь, что самое худшее? Это никогда не сами женщины. Это всегда то ли брат, то ли отец, то ли друг, который отчаянно хочет выйти из «френдзоны». Вот почему я то и дело возвращался к Пэнси. В ее арсенале нет родственников, жаждущих обвинить меня в изнасиловании. Блейз мотнул головой. — Ах вот почему ты так тормозишь с Грейнджер? Вдруг Поттер обвинит тебя в подобной гнусности? Тогда тебе ни за что не отвертеться, и это будет скоростной экспресс в один конец — обратно в Азкабан? — Да ну еб твою, — прыснул Драко. — В этом никогда не было и доли правды, и я могу доказать это, по каждому случаю. Завязывай со своими намеками, закрыли тему. Отвали от меня, — на медленном выдохе он открыл глаза, наблюдая, как Блейз проверяет заклинания, благодаря которым снитч облетает его левую ногу. — И я не торможу с Гермионой. — Ты сох по ней три гребаных года. И сейчас просто зря тратишь время, если до сих пор не познакомил ее со своим драконом. Розоватый румянец залил щеки Драко. Блейз удивленно приподнял брови. — Что? — Она видела мою татуировку, если ты намекаешь на это. — Не на это, и ты это знаешь. Прекрати ломать комедию, — Блейз дальше проехался на стуле, мимо головы Драко, и остановился у правой руки, осматривая вытатуированное созвездие. — У меня возникла идея по звездам. Думаю, я смогу заставить их мерцать. Так ты познакомил? — он непринужденно вернулся к теме разговора. — Потому что твой румянец весьма красноречив. Драко демонстративно уставился в потолок, избегая взгляда Блейза. — У нас не было секса. Ну, в классическом понимании этого слова. Сначала. Влажный жар, окутывающий его пальцы, шепотом — тихая мольба на ухо. Она извивается на нем, сбиваясь с дыхания и прося не останавливаться, упругие мышцы плотно сжимаются вокруг его пальцев, когда он проникает все глубже. Позже. В темно-карих глазах пляшут черти, когда она поднимает взгляд, лаская его плоть горячим языком вверх-вниз. Тяжелое дыхание, ругательства вперемешку со стонами. Пальцами он зарывается в пышную копну кудрей, направляя движения ее головы. Травмированную ногу он не прочь снова травмировать, лишь бы иметь возможность зайти дальше. Драко прокашлялся и сделал над собой усилие, выныривая из воспоминаний, пока они не заставили его сердце бешено колотиться о ребра, а щеки не приобрели пунцовый оттенок. Блейз издал странноватый озадаченный звук, и Драко даже не нужно было глядеть на друга, чтобы ощутить, как лихорадочно завертелись шестеренки у того в голове. Блейз долго буравил его взглядом, а затем вскочил на ноги. Стул с грохотом опрокинулся на пол, звякнув колесиками, и Забини указал на Драко трясущимся пальцем. — Она тебе отсосала! — Черт тебя дери, Забини! А еще громче можешь? У меня еще не все барабанные перепонки лопнули. — Тебе еще повезло, что я не заорал. Я обязан закатить вечеринку. Ты говоришь мне, что наконец добился какого-то действия от женщины, которую обхаживал, пытаясь затащить в свою огромную кровать три! Гребаных! Года! Драко прикрыл глаза рукой. — Да. — И что? — Блейз поднял стул и ухмыльнулся Малфою. — Как это было? Драко застонал и потер лицо. — Не говори этого Пэнси, — пробубнил он сквозь пальцы. — Но это был лучший отсос в моей жизни. — Опустил Паркс на второе место? Да, я ей этого не скажу, — Блейз подошел к соседней тумбочке и стал готовить необходимые материалы, наполняя крошечные емкости черными чернилами и открывая пакеты со стерильными иглами. — Что же такого выдающегося она сделала? Драко поднял регулируемый подлокотник кресла, повернув запястье и локоть так, чтобы созвездие оказалось в вертикальном положении для Блейза. — Она заглотила половину. С первой попытки. Громкий металлический звон дюжины игл, ударяющихся о пол, разрезал тишину комнаты. Забини вернулся к креслу, руками с силой ухватился за плечи Драко и наклонился ближе. — Если ты не женишься на этой женщине, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Несмотря на то, что между ними были годы дружбы и перебрасываться шуточками для них — обычное дело, когда Блейз заговорил, Драко прикрыл глаза и отвернулся. Кулаки Забини сжались на его плечах. — В чем дело? Что не так… Она что… Посмотри на меня. Прямо сейчас. Малфой снова повернулся к Блейзу и распахнул веки. Забини не был искусен в легилименции, но Драко даже и не пытался скрыть свои мысли. Ведь знал, что Блейз уже все понял по выражению его лица. На всей планете были два человека, которым он никогда не мог солгать: Пэнси Паркинсон и Блейз Забини. — Срань драконья, — Блейз нащупал свой стул и опустился на него, ладонью зарываясь в волосы на затылке. — Я думал, ты просто хочешь ее трахнуть. Драко хранил молчание. Со вздохом Забини поднялся на ноги, схватил с крючка брюки Драко и швырнул их ему. — Я не собираюсь вести этот разговор, пока ты в одном полотенце. Надень брюки, перекури. Пока Малфой одевался, Блейз открыл нижний шкафчик и выудил оттуда бутылку виски. Он схватил палочку и увеличил два пустых колпачка под краску, а затем протянул Драко одну до краев наполненную алкоголем стопку. — Итак, — Забини сразу же сделал большой глоток. Он отмахнулся от выпускаемого Драко дыма и взмахом палочки открыл одно из окон в дальнем углу студии. — Ты любишь ее. Драко не сводил взгляда с янтарной жидкости в руках. — Да. — А она знает? — Нет. — Собираешься сказать ей? — Нет. — Из-за твоей мамы? Драко отсалютовал Блейзу своей рюмкой. — Потому что когда моя мать слышит имя «Гермиона» — все летит мантикоре в пасть, — он выпустил дым через нос. — Она готова принять маглорожденную, если это подразумевает внуков. Но ты же знаешь, что она не сможет принять именно эту. Неважно, что я чувствую… — покачав головой, Малфой встал, чтобы снова наполнить стопку. — Срань драконья, — повторил Блейз. Несколько минут они пили в полнейшей тишине. Драко оценил, что Блейз не стал говорить ему банальностей или пытаться как-то скрасить сложившуюся ситуацию. Все, что бы он ни сказал, оказалось бы полной ложью, и они оба прекрасно это понимали. Малфой больше ценил друга, готового разделить с ним молчаливое понимание, чем того, кто в попытке поднять настроение пытался заставить его почувствовать себя лучше. Ни разу и ни в чем за последние десять лет он не ощущал себя лучше. Драко сделал последнюю затяжку, выбросил окурок в опустевшую рюмку и отбрасывающим заклинанием убрал их прочь. Он откинулся на спинку кресла, вытянув руку вперед. — Ты сказал, что можешь заставить их мерцать. В ответ на столь явную смену темы Блейз приподнял брови, но возражать не стал. Он вновь подошел к тумбочке, аккуратно собрал и выбросил рассыпавшиеся иглы, а затем открыл новую пачку. Забини взял поднос, возвращаясь к тату-креслу, опустился на свой стул и удобнее переместил руку Драко, ворча что-то нелицеприятное себе под нос. Он поднял палочку, покручивая древко в пальцах. По одному мановению в острие крепко вонзились иглы. Драко приготовился к негромкому жужжанию, едкому запаху чернил и сильному жжению от игл, глубоко вонзающихся в кожу. Через несколько минут он закрыл глаза, расслабляясь под напором вибраций. — Только смотри не усни, — пробормотал Блейз. — Ты храпишь, и это очень отвлекает во время работы. Мне и так приходится полностью концентрировать усилия на этом ужасе, который ты называешь кожей. Драко невольно улыбнулся, эта жалоба была ему слишком знакома. Каждый раз, когда он приходил к Забини, чтобы обновить, отшлифовать или набить новую татуировку, Блейз снова и снова повторял одно и то же. — Я знаю, — хмыкнул Драко. — Чертовы бледнозадые Малфои и так далее. Мы все такие. И ты не можешь меня за это винить. — Из-за этого я теряю зрение, так что могу винить и буду. Ты знаешь, насколько сложнее работать над заклинанием, когда я постоянно щурюсь, чтобы не ослепнуть? — И каждый раз, когда я хвастаюсь доскональным действием чар, в твой «теневой бизнес» приходит новый клиент. Так что давай не будем притворяться, что это не стоит всех хлопот. Есть по крайней мере двадцать человек с движущимися татуировками, сделанными в «Чернилах и пергаментах Забини». — Мне пришлось нанять еще одного помощника, — продолжил Блейз, вытирая салфеткой кровь с руки Драко. — Нужно будет перенести студию. Ты хоть представляешь, сколько стоит аренда в Косом переулке? — Купи здание. Переделай там все под себя. «Чернила и пергаменты» на первом, тату-салон этажом выше. Живи на самом верхнем, повелевай своими владениями, — Малфой сделал вид, что почесывает нос, пытаясь спрятать ухмылку. — И приобрети диван подлиннее. — А вот хрен тебе! Будешь подгибать свои массивные ноги, чтобы уместиться на моей короткой мебели, и тебе это понравится, — с грохотом Блейз стряхнул иглы со своей палочки. — Глубокий вдох. Драко послушался и задержал дыхание, когда Забини опустил палочку на его кожу, едва слышно бормоча заклинание. От резкой боли, вызванной вонзающимися в его плоть чарами, Малфой крепко стиснул зубы и хрипло застонал от последнего жалящего укола. — Мерцают? — Подожди несколько часов, пусть пигмент приживется. А если не сработало, то приходи на следующей неделе, — свежую работу Блейз закрыл обработанной марлевой повязкой, затем осторожно приложил тыльную сторону пальца к шее Драко, костяшкой касаясь кожи под идентификационным номером со времен Азкабана. — Все еще не хочешь перекрыть это? Драко, наклоняя голову, увернулся от касания и сел, свесив ноги с края кресла. — Нет. Перекрыв это, я дам всем понять, будто мне есть что скрывать. Все и так знают, что номер там. То же самое и с этим, — добавил Малфой, поворачивая левую руку. — Бессмысленно скрывать то, что по списку идет следом за «высокий, блондин, серые глаза» в каждом описании моей внешности. Толчок в спину, в дрожащих руках — бланк приема заключенного, текст плывет перед опухшими глазами, под одним — глубокий синяк, от крови слиплись ресницы. Малфой, Драко Люциус. Дата рождения: 5 июня 1980 года. Рост: 6'4"/193 см. Волосы: светлые. Глаза: серые. Преступление: Пожиратель смерти. Заключен в тюрьму 5 июня 1998 года. Охранник ехидно усмехается: «С днем рождения, сучонок. Вот твоя форма. Раздеть его». Драко развернулся, снимая рубашку с крючка. Он накинул ее на плечи, оставив полы свободно болтаться, и выдержал паузу в ожидании, пока его пальцы перестанут мелко подрагивать. Малфой с усилием сжал руки в замок и резко разжал их, потер ладони, костяшками растирая суставы до ощущения жара в них, чтобы суметь наконец застегнуть пуговицы. — Придешь на Ночь Змей на этой неделе? Или у тебя есть планы с Грейнджер? — не глядя на него, спросил Забини. Драко знал, что друг в считанные секунды оказался бы рядом, если бы его затянуло в одно из худших воспоминаний. Но и Пэнси, и Блейз за годы общения уже достаточно хорошо изучили его, точно зная, когда он в силах вытащить себя сам. Заданный Блейзом вопрос был подтверждением: друг видел, что Драко справился с этим, выныривая в реальность. Малфой застегнул манжеты и заправил рубашку в брюки. Он отрицательно покачал головой. — На этой неделе не получится, — Малфой накрыл ладонью предплечье, кончиками пальцев сжимая ткань над темной меткой, прежде чем попытался замаскировать это движение под попытку разгладить несуществующую складку на рукаве. — Есть дела. Блейз перевел взгляд с предплечья Драко, теперь смотря прямо в глаза. — Одно из дел, требующих дополнительной порции бренди? Натянув свое пальто, Драко засунул руки в карманы. — Нет. Одно из дел, требующих вина. Блейз умолк и застыл, опустив руки на столешницу рядом с чернилами и использованными иглами. Он беззвучно выдохнул, и его плечи поникли. — Значит, еще несколько дней вестей от тебя ждать не стоит. Нет, если это будет неделя поглощения вина. — Скорее всего, нет, — Драко замешкался, обдумывая, что мог бы еще добавить, но никакие мысли не приходили в голову. Блейз точно знал, что отнюдь не хорошие причины толкали Малфоя приближаться к винному погребу мэнора, и эти немногие поводы никогда не сулили ничего доброго. Драко откашлялся и сделал шаг вперед, задевая Забини локтем по руке, прежде чем направиться к двери. — Драко, — не оборачиваясь, произнес Блейз. — Пришли мне сову, как только все закончится. Я захвачу «Delamain». Réserve de la Famille. Мы прикончим бутылку.

__________

Одна из масляных лампад затрещала и погасла, добавив еще теней в полумрак кабинета. Острием палочки Драко подтолкнул опустевшую бутылку из-под вина так, что та проскользила по столу, и стал наблюдать, как горлышко балансирует на краю, а затем со звоном сваливается на ковер. — Слива и табак, — пробормотал он, — с послевкусием пряных специй, — Малфой закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, затылком прижимаясь к широкому кожаному подголовнику. Он мысленно перенес воспоминание о Гермионе на передний план своего сознания и сосредоточился на нем, начав возводить вокруг яркой картинки ментальную стену. Камень за камнем ложился в ровный ряд, блоки были квадратными и состояли из тщательно измельченной породы — того же песчаника, что и стены мэнора. Камни плотно скреплялись в его разуме — стена должна быть достаточно прочной, чтобы выдержать любое вторжение. Должна. Выпитое им Бордо — уже третья бутылка с момента пробуждения сегодня днем — очень влияло на его концентрацию, делая ее шероховатой и шаткой. Он потер висок, когда стена рухнула, и воспоминание воскресло в его мыслях. Звон бокалов с шампанским, окружающий их слабый гул голосов, спокойная музыка на заднем фоне. Зеленое платье, ослепительная улыбка. Темные глаза и тихий смех, окутывающий его аромат жасмина. «Потанцуй со мной, Грейнджер». Во взгляде читается изумление, щеки окрашивает розовый румянец, маленькая ладошка скользит в его руку. Драко наклонился и вытянул еще одну бутылку из ящика, стоявшего на полу рядом с его креслом. Он палочкой постучал по горлышку, и вино само откупорилось. Придерживая бутылку за дно, Малфой покрутил ею в воздухе. — Темный шоколад и эспрессо. Послевкусие вишни. Он снова схватился за верх и отхлебнул несколько глотков прямо из горлá. Драко мысленно вернул каменный блок на место в своем сознании, прикрывая веки. — Твой отец тоже вот так напивался. Малфой вытер рот тыльной стороной ладони и с размаху опустил бутылку на стол. Он наблюдал, как к нему приближалась Нарцисса, облаченная в плотную мантию. Отцовскую плотную мантию, что не укрылось от внимания Драко. Она стала носить их, укутываясь в тяжелую материю, и ее хрупкая фигура утопала в черной шерсти и парче. Нарцисса ногой отодвинула пустую бутылку от стола. — Ты всегда воздерживался от вина, Драко, — она сложила руки на груди, пряча их в слишком широкие рукава. — Есть какая-то особая причина, по которой ты сегодня решил опустошить погребá? — Да, — щелчком пальцев Малфой зажег сигарету, игнорируя полный недовольства вид матери и ее наморщенный нос. — Но тебе не о чем беспокоиться. В углу кабинета напольные часы семнадцатого века пробили три. Драко взглянул на старинные стрелки, потом снова на бутылку в руке. — Тебе давно пора спать, мама. Возвращайся в постель. — В последнее время я мало сплю, — Нарцисса обошла стол, остановилась сбоку от кресла и, приподняв подбородок Драко и отмахиваясь от дыма, повернула его лицо к тусклому свету. — А когда я заставала твоего отца здесь за попойкой в три часа ночи, то это означало одно: он был чем-то напуган. Чего испугался ты, мой дракон? — Мам, я не… — Драко подавил шипящий возглас, когда она крепче сжала его подбородок. — Это Визенгамот, понимаешь? Они перенесли мое ежегодное слушание с аргументацией, которая вызывает у меня подозрения. Я… я обеспокоен. Что за тактика может быть у них в этот раз? Нарцисса опустила руку и отобрала у него бутылку. Затем безмолвно подозвала к себе стул без подлокотников эпохи королевы Анны и присела рядом с сыном. Манерным жестом она призвала из бара, расположенного за низким книжным шкафом, изящный бокал. Миссис Малфой налила себе немного вина и вновь передала Драко бутылку. — Это как-то связано с женщиной, о которой ты предпочитаешь не упоминать в моем присутствии? Драко выдержал паузу, прижав горлышко бутылки к губам. — Мама, я… — Думаешь, я не заметила у тебя на шее отметину, что не успела сойти? Или что не вижу, как ты улыбаешься, возвращаясь домой по ночам? В твоей жизни появилась женщина, — Нарцисса закрыла глаза и пригубила вина, ее пальцы пробирала мелкая дрожь, когда она опустила бокал. — Расскажи мне о ней. Он сидит на широком подоконнике в малой гостиной, прислонившись затылком к стене, пока дождь барабанит по стеклу. Рассказывает ей обо всем произошедшем в школе, злорадствует о победах в квиддиче, обсуждает оценку за эссе. Вместе они смеются над брошенной ему Блейзом шуткой, а затем он спрашивает ее совета насчет подарка для Пэнси. Наблюдает, как Нарцисса встает из-за стола и садится рядом на подоконник лицом к нему. Она подгибает колени, чтобы коснуться носками туфель кончиков его ботинок. «Расскажи мне об этом, мой дракон», — с легкой улыбкой говорит она. Драко запрокинул голову назад и выпустил кольцо дыма в потолок, оставив бутылку вина на столе. Рассказать матери о женщине, имени которой он даже назвать не мог. Хоть и трудная задача, но не такая уж и невыполнимая. В данный момент она была в ясном уме, и если он будет предельно осторожен, то мама сможет оставаться в себе и далее. Малфой тщательно подбирал слова и старался сосредоточиться на формулировке мысли, отгоняя весь хмель от вина. — Мы сошлись совсем недавно. Она моя коллега в Министерстве, очень умная. Пугающе умная, если честно. Мы учились вместе в школе. Правда, на разных факультетах. Она, э-э… Ну, ты же знаешь мой тип. Невысокая, даже по моим меркам слишком невысокая, но мне это начинает нравиться. Великолепные глаза. Такие насыщенно карие, с мелкими золотистыми вкраплениями, — он прикрыл веки, тихо улыбаясь при этом воспоминании. — Когда о чем-то задумывается, она постукивает пером от одного уголка рта до другого… Так, что иногда на верхней губе остается легкий след от чернил. А ее волосы... Все эти кудри и… — Прекрати, — голос Нарциссы дрогнул. — Этого достаточно. Драко сел ровно и потушил сигарету в медной пепельнице, потертой и замаранной от сотен дорогих сигар. — Мама? Что не так? Ты хотела узнать о… — Я знаю, кто она, — прошептала Нарцисса. — Я знаю, почему ты не назвал ее имени. И я знаю, что именно из-за меня ты не можешь этого сделать. Что мои маленькие эпизоды — они… они, — она крепче сжала бокал в руках и склонилась над старинным стеклом. Одинокая слезинка скатилась мимо ее носа прямо в кроваво-красное вино. — Они для тебя сулят слишком большую опасность, если ты заговоришь о ней. — Мама, нет. Это… — Будь это любая другая женщина, ты бы назвал мне ее имя, — Нарцисса смахнула слезы с щек закатанным манжетом рукава. — Я знаю, что творю с тобой, Драко. Знаю, что не совсем здорова, но из ума еще не выжила. Ты прямо не говоришь мне, кто она, ведь опасаешься моей реакции. Ты страшно напуган этим и Визенгамотом. — Тебе не о чем беспокоиться, — Драко побарабанил пальцами по горлышку бутылки, потом рывком схватил ее со стола и сделал большой глоток. — У меня все под контролем. Это ведь моя обязанность, верно? «Держи все под контролем. Позаботься о семье. Не дай всему рухнуть». — И поэтому напиваешься, как твой отец. Я чертовски хорошо знаю, что именно из-за него ты не притрагиваешься к этому напитку. И то, что сейчас вдруг решил найти истину в вине, означает, что ты боишься. Возможно, ты и хороший окклюмент, но я твоя мать. Я знаю тебя. — И что, по-твоему, ты можешь с этим поделать, мам? — горлышком бутылки Драко потер лоб. — Пойти и наорать на Визенгамот, запретив им трогать твоего маленького мальчика? Почему-то мне кажется, что это будет не очень эффективно. — Так же эффективно, как сидеть в кромешной тьме и распивать… — Нарцисса окинула взглядом пространство вокруг стола, пересчитывая бутылки, которые Драко осушил. — Три бутылки вина? Почти наполовину прикончил четвертую. И все еще вменяем. Я все гадала, не передалась ли тебе малфоевская устойчивость к алкоголю? Вполне очевидно, передалась. Твой дед когда-то прóпил четверть миллиона галлеонов и отыграл все за одну партию в вист. Драко, ссутулившись, шумно вздохнул и прижал бутылку к груди. — Я не намерен тратить отличное бренди на это маленькое упражнение, — он закрыл глаза и медленно наполнил легкие воздухом. — Мои стены... Они должны быть прочными. И если я могу возвести их будучи подшофе, то смогу и когда… когда я встревожен. Нарцисса развернулась к нему лицом. — Позволь мне проверить их прочность. Если они выстоят передо мной, смогут выстоять и перед Министерством. Драко с минуту напряженно вглядывался в ее черты, недоумевая, что она имеет в виду, а затем откинулся на спинку кресла. — Мама, нет. Я не стану так рисковать. — Если ты сумеешь помешать мне проникнуть сквозь твои стены, Драко, то сможешь остановить любого из этих имбецилов. Если ты сумеешь не впустить меня и не дашь обнаружить то, что желал бы скрыть, тебе нечего бояться. Твоя те… Моя сестра… Мы знаем, кто обучал тебя окклюменции, — она допила вино и с силой стукнула бокалом о стол, отчего хрусталь треснул. — У нас был один жестокий, но весьма талантливый учитель. Драко опустил бутылку на пол, настороженно наблюдая за действиями матери. — Мам, ты о чем? Бел… она обучила меня, — у него пересохло во рту. Уроки Беллы были мучительны. Вызывали агонию. Тетка никогда не пеклась о нем, не была деликатной, кроша его разум в щепки и вырывая оттуда любые воспоминания или мысли, которые были угодны. Либо Нарцисса имела в виду, что они с Беллой вместе получали уроки от одного и того же человека… Либо ее тоже обучала Белла. Нарцисса резко вскочила со стула, схватила его лицо руками и рывком развернула к себе. Она ворвалась в его разум без предупреждения, кромсая его мысли. Драко с силой вцепился в подлокотники кресла, ментально возвращаясь к возведению стен. В его сознании Нарцисса кружила вихрем белых лепестков, каждый из которых был окаймлен серебряным острым лезвием. Она пронеслась мимо его текущих мыслей, заплясала вокруг сознательного рассудка и нацелилась прямо на воспоминания. Стоя в винном погребе и наугад вынимая бутылки со стеллажей, белые-красные-розовые, старинные и выдержанные, не берет во внимание покрытую пылью мантию и даже не смотрит на этикетки, осыпающиеся под его пальцами. Относит ящик наверх, в кабинет отца, в его кабинет, в его доме… Глава семьи, последний мужчина в роду. Его долг, его ответственность, его жизнь на кону. Изучает стену с уликами, глаза жжет от перечитывания файлов и отчетов дюжину раз, две дюжины раз. Пропускает цепочку с кулоном сквозь пальцы. Женщина все еще не опознана, убийца все еще на свободе. Дело не раскрыто, очередной промах на его счету, клякса в личном деле. Провал. Еще один. Услышав треск от столкновения, бросается к месту несчастного случая. Игроки падают. Несется к ним что есть мóчи. Ветер ревет в ушах. Пикирует, ноги напряжены, руки разжаты. «Спаси ее, спаси же. Больше никаких смертей, никаких смертей, никогда не смей больше наблюдать, как погибает человек». Драко вернул свои ментальные стены на место, укладывая ряды камней вдоль мыслей, воздвигая стену за стеной с молниеносной скоростью и формируя в своем сознании лабиринт, чтобы отвлечь и дезориентировать вторгшегося. Нарцисса знала его уловки. Она пробиралась сквозь его мысли, ловко находя трещины в камнях и бреши между ними, вклиниваясь внутрь и вырывая воспоминания из его разума. Свернувшись калачиком в углу шаткой кровати, он зажимает уши руками. Вой снаружи за толстенными каменными стенами, завывание в стенах камеры. Дрожащие пальцы, ледяные руки, ноющие суставы. Линии, нацарапанные на камне острым обломком ржавого металла, сто, двести, триста шестьдесят пять линий. Выводя контур свечи — огонек вокруг последней линии, — он наклоняется вперед и трясется от стыда, закрывает глаза и пытается задуть выцарапанное пламя, загадывая желание. «Смотри сюда, МакГриви. Свежая кровь. Посмотри на него, разве он не симпатяга?» — ржет один. «Это ненадолго, Хатчинсон. Только не здесь. Сгниет, как и все мы. Десятку на то, что сломается в первый же год. Двадцать — через полгода». Подняв голову, он окидывает их тяжелым взглядом, потягиваясь так, что рукав его полосатой тюремной робы задирается до локтя. В ответ с другого конца стола доносится шипение сквозь сломанные зубы, кривые оскалы, обращенные к нему. «Пожиратель смерти, ха? Теперь твой обожаемый лорд тебя не спасет». В маленькой охраняемой комнатушке прислушивается к шипению зачарованного радио за зарешеченной дверью. «Судебные процессы начнутся завтра, Пожиратели смерти под арестом. Ожидается, что все они будут осуждены. Среди пресловутых темных волшебников, не убитых в битве за Хогвартс, все члены семьи Малфой. Срочные новости: Гарри Поттер выступит в защиту Нарциссы Малфой, обходя молчанием Драко и Люциуса». Драко пытался бороться с резкой остротой вторжения Нарциссы в его воспоминания. Она проломила его стены, умело отбиваясь от всех попыток защитить свои мысли, прорвалась сквозь выстроенный им лабиринт и проникла в самый центр его сознания. Он стоит при входе в ресторан, сердце учащенно колотится, когда она приближается. «Так давай дадим им то, за чем они пришли». Склоняется к ней, нежный поцелуй углубился, превращаясь в крепкий. Руки на ее талии, приподнимает ее, отрывая от земли и тесно прижимая к себе, неистово целует, пока весь воздух не покидает легкие. Покусывает ее губы, шепча свое бессвязное: «Ты хочешь меня, Герм…» — Нет, — Драко воздвиг стену перед этим воспоминанием, не давая Нарциссе выхватить его целиком. Откидывается на спинку кожаного кресла, пальцы скользят вверх по упругим бедрам. Голова запрокинута назад, глаза прикрыты, ее зубы впиваются в его шею. В груди ноет от отчаянных попыток сдержаться, остановить себя, сила воли постепенно иссякает с каждым касанием ее губ к его горлу. Он хватает ее за бедра, притягивает еще ближе, подавляя желание полностью прижать к себе и позволить ей скакать на нем. «Правила, Герм…» — Прочь, — Драко с грохочущей силой вернул на место еще одну стену, заставив вихрь острейших лепестков отступить. Языки пламени пляшут на ветру, огонь потрескивает в костровой чаше, буклет отложен в сторону на широкой кушетке. Руками она крепко обхватывает его спину, он ладонью зарывается в темные кудри, накручивая пряди волос на пальцы. Стонет, когда она извивается под ним, эрекцией упирается ей в бедро. Отчаянное желание обладать ею, заявить на нее свои права, пометить ее как свою. И еще более отчаянная потребность верить, что она хочет того же, что и он. «Пожалуйста, сильнее», — умоляет она, и он заглушает свой стон, губами прижимаясь к ее шее, а слова впечатываются в ее кожу. «Я хочу тебя, Герм…» — Вон! — Драко оградил дымом и клубами облаков самое сердце своих воспоминаний, возвел стены из испещренного молниями камня и вытолкнул Нарциссу из своего разума. Она задумчиво сузила глаза. — Ну что же, — вздохнула миссис Малфой через мгновение. — Я понимаю, почему ты не желаешь впускать меня в эти воспоминания. Драко потер шею и судорожно выдохнул, выпуская из легких клокочущий воздух. — Нет, — возразил он. — Я не хочу, чтобы моя мать видела это, — Малфой ослабил хватку, убирая руки с подлокотников кресла, и стал разминать негнущиеся, окоченевшие пальцы. — Ее лицо, — проронила Нарцисса. — Ты заблокировал ее имя, но я все равно смогла рассмотреть ее лицо, — она пробежалась пальцами по волосам, тряхнула руками и поднялась со своего стула. — Этого недостаточно, мой дракон. Драко с трудом сглотнул. В горле саднило, знакомая боль заставляла его не издавать ни звука. «Не ори, не вопи, не будь слабым, племянник. Ты слабак, как и твой отец, так ведь? Ты что, тоже трус? Тебе понадобится этот навык, и если мне придется вдолбить его в тебя, то я это сделаю. И вообще, что это ты хнычешь?» Драко застыл на месте, когда Нарцисса поднесла ладони к его щекам. Он сделал глубокий вдох и смело встретил ее взгляд. В его сознание вонзились острия ментальных клинков Нарциссы.

__________

Драко даже головы не поднял, когда распахнулась дверь приемной. Он неотрывно изучал нехитрые узоры на напольной плитке, целиком концентрируясь на сохранении контроля над собой. — Малфой, — позвал его Гарри. — Они готовы принять тебя. Драко не шелохнулся. Он сцепил руки в замок, упершись локтями в колени, и мысленно возвел еще одну стену в своем разуме. Несколько дней кряду Малфой сооружал их, ощущая, как те крошатся под прицельным шквалом атак Нарциссы, и вновь восстанавливал камень за камнем. Многочасовые тренировки, несколько бессонных ночей, и вот он, наконец, смог держать ее подальше от своих мыслей, отгораживаясь, блокируя все ее воздействия, как бы сильно она ни пыталась пробить брешь. О, а она пыталась. Нарцисса приложила почти столько же усилий, сколько когда-либо применяла Беллатриса, мать кромсала его мысли до тех пор, пока сама не разрыдалась от причиняемой ею боли. Но он даже близко не подпускал ее. Не позволял ей увидеть в своих воспоминаниях даже намек на карие радужки, не позволял ей услышать, как его имя срывается с губ Гермионы, не позволял ей ощутить тепло маленькой ладони, лежащей в его руке. В последнюю ночь их тренировок Нарцисса с такой яростью обрушилась на его разум, что Драко был совершенно ошеломлен. Ее ментальная атака превратилась в копье, пронзающее его мысли. Она практически достала глубоко скрытые в его сознании, очень эротические воспоминания о Гермионе, но он упорно сопротивлялся, выталкивая ее с такой силой, что Нарцисса пошатнулась и рухнула на стул. Драко сдерживал ее, игнорировал пронзающую его боль от ее натиска, уворачивался ото всех видов атак, которыми мать уверенно шла на таран. Малфой был уверен, что сможет перекрыть ей доступ к любым мыслям в своей голове. Но эта уверенность медленно таяла с каждым размышлением о том, что произойдет сегодня. Даже при выбранной Нарциссой тактике вторжения в его мысли она все же сдерживала себя, не желая быть откровенно жестокой к своему сыну. Визенгамот же не погнушается ничем. Если судьи решат досмотреть его мысли, то, кого бы они ни привлекли для этого, те будут более чем счастливы разнести в щепки его защиту любой ценой. — Малфой, — повторил Гарри. — Не заставляй их ждать. — Это ничего не изменит, — у Драко сильно саднило в горле от многочасового молчания, на которое он себя обрек, пока Нарцисса зондировала его воспоминания. Он прекрасно видел, чего ей стоило это испытание его сил в ментальной обороне, и Малфой был преисполнен решимости не издать и звука, чтобы она не передумала. Если бы мать услышала, как сильно мучает его, то ни за что не простила бы себя, а какую бы боль это ему ни причиняло, он нуждался в таких испытаниях. — Они вряд ли сделают мне что-то ужасное за то, что я тяну время. Уж точно не больше, чем уже собираются сделать. Я ненавижу это, Поттер. Я охереть как ненавижу это. — Раз в год… Против двукратных сессий во время твоего испытательного срока. Это часть соглашения, благодаря которому ты на воле, Малфой. Изначально ты был приговорен к… — Десяти годам. Я бы вышел из Азкабана этим летом, если бы не пошел на эти условия. Я знаю. И по-прежнему ненавижу это, — Драко поднял голову, нервно теребя большим пальцем кольца. — Поттер… Слова застряли в горле, и он откашлялся, через мгновение поднимая взгляд и судорожно выдыхая. — Поттер, не надо… Я не могу… — его голос упал до шепота. — Не заставляй меня проходить через это, Гарри. Поттер, вздрогнув, отшатнулся назад и стал возиться с одной из пуговиц на своем аврорском мундире, избегая взгляда Драко. — Это… это вне моих полномочий, Малфой. Мне жаль. Драко кивнул. Другого ответа он и не ожидал. Малфой закатал рукава, обнажив запястья, и поднялся на ноги, вытянув руки перед собой. «Драко Люциус Малфой, вы признаны виновным в преступлениях против… за использование Империуса и Круциатуса и обвиняетесь в неоднократных попытках убийс… Ваш возраст не является смягчающим обстоятельством… Арестуйте его и конвоируйте в Азка…» — поток слов сливается в бессвязную речь, приговор — не более чем звон, хлестнувший по ушам. Кандалы на запястьях, цепями скованы руки. Ледяной металл на коже, пронизывающий холод ноет в крови, пальцы окоченели. Гарри потянулся за своей палочкой, затем остановился и покачал головой. — Нет. Я сопровожу тебя внутрь, но хрен им! Я не стану надевать на тебя наручники. Пойдем! Поттер рывком распахнул дверь и ступил в холл, в свете факелов поблескивал его аврорский значок. Драко сделал глубокий вдох и последовал за ним, ожидая, что его отведут в зал суда, но Гарри стоял плечом к плечу с ним. Драко коротко кивнул в знак признательности. Это еще аукнется Гарри на службе в ОМП, что они оба прекрасно знали. И у Драко не хватило бы слов ни в одном языке мира, чтобы описать, как он ценит этот поступок. Они миновали дверь, которую Малфой запомнил еще со своего первого суда, спускаясь в глубь подземелий Министерства. С каждой новой дверью, которая оставалась позади них, плечи Драко напрягались все больше; затылок словно сдавливало тисками каждый раз, когда в коридоре вспыхивал очередной факел. Они спускались по спирали в самые глубокие подземелья, в самые узкие и древние судебные залы. На его слушание Визенгамот не собирался в полном составе с самого первого суда над ним, но факт, что в этот раз созвали гораздо меньший совет, заставлял его нервничать в разы сильнее. Уж лучше бы предстать пред ними всеми! По крайней мере, при всем Визенгамоте или более широком присутствии судебной коллегии возрастали шансы найти хоть горстку сочувствующих голосов. На этот раз шансы были ничтожно малы. Когда Гарри остановился, Драко вперился взглядом в дверь перед собой. Он вытянул руки по бокам, сжимая озябшие пальцы в кулаки, затем вздернул подбородок и постарался придать лицу спокойное выражение. — Я буду наблюдать, — уверенно сказал Гарри. — Это может занять несколько часов. — Я знаю. Я буду наблюдать, — Гарри с прищуром взглянул на дверь. — И позабочусь, чтобы они знали, что я наблюдаю. Драко кивнул. Дверь с лязгом распахнулась, и он шагнул внутрь, пригнув голову, чтобы не задеть притолоку. Малфой поморщился: в нос ударил резкий запах судебного зала — темного лака на скамьях и балюстрадах, плесени в осыпающейся затирке на плитке, давних следов крови и остатков засохшего пота на кресле в центре комнаты. — Малфой. Вы опоздали. Драко ничего не ответил. Он подошел к креслу и повернулся лицом к постаменту, заложив руки за спину. Малфой обхватил пальцами запястье и окинул взглядом семерых стоящих перед ним людей. Никто из них не присутствовал на его первом суде. Он прищурился, глядя на женщину в центре этой группы. — Мадам Макгоуэн, — произнес Драко, прочитав имя на табличке перед ней. — Предполагаю, что это Вашего правнука я выгнал из программы обучения стажеров за его неподобающее поведение? Она бросила на него пронзительный взгляд. — Он рассказал мне о Вашем поведении. Вижу, он был прав, — раздувая ноздри, она обратилась к охранникам у двери: — На темных магов следует надевать кандалы. Поттер, стоявший в дальнем конце судебного зала вне поля зрения, шагнул вперед, выходя из тени. На своих скамьях люди зашевелились, занимая себя документами, шурша пергаментами и откашливаясь, но так ни разу и не взглянув на него. Гарри поправил свой значок и расправил плечи. — Главный аврор Гарри Поттер, — отчеканил он, внятно представившись и наблюдая, как судебный секретарь заносит его имя в протокол. — Это ежегодное слушание, а не судебное разбирательство. Аврор Малфой ни в чем не обвиняется. Я решил не надевать на него наручники. И буду наблюдать, пока все это не закончится. Низкорослый седовласый волшебник, тускло-серые пряди которого торчали из-под шляпы, качнул головой. — Разумеется, Главный аврор Поттер, — он уселся и наклонился вперед, поглядывая на Макгоуэн. — Вы же не станете возражать, если Избранный проследит за происходящим, так ведь, Агата? Она хмыкнула и поерзала на скамейке. — Главный аврор Поттер, — четко выделив каждую согласную, проговорила Макгоуэн, — может наблюдать молча. Не вмешиваясь. У меня есть абсолютно все полномочия над этим судопроизводством. Гарри согласно кивнул и направился к скамьям в дальнем конце судебного зала, заняв место напротив членов Визенгамота. Несколько из них наблюдали за Поттером широко раскрытыми глазами и бегло переглядывались между собой. Приглушенный кашель и шепотки вполголоса заполнили пространство зала, прежде чем Макгоуэн громко постучала костяшками пальцев по деревянной столешнице. — Малфой, Драко Люциус, — Макгоуэн читала написанное на лежащем перед ней пергаментом. — В соответствии с соглашением об исполнении приговора от 4 июня 1998 года, вы подлежите дознанию по усмотрению Визенгамота. Ваша палочка будет проверена на предмет использования темной магии, и вас могут допросить под Веритасерумом. — Веритасерум — что мертвому припарка для Пожирателя смерти, — прыснул другой волшебник. — Они все были обучены противостоять его действию. — Как и авроры, — уточнил седовласый волшебник. — Малфой — аврор. И, судя по всем отчетам, просто превосходный. Я уверен, что никакой необходимости в Веритасеруме нет, — он перевел взгляд на Драко. — Аврор Малфой ответит честно. — Так точно, — заявил Драко. Седовласый мужчина, казалось, был благосклонен к нему, и Малфой адресовал свои комментарии непосредственно этому волшебнику. — У меня нет намерения лгать. Я проходил через это целых десять лет. Я давал одни и те же ответы на протяжении десяти лет. Ничего не изменилось. Макгоуэн снова хмыкнула. — Возьмите его палочку. Все присутствующие ведьмы и волшебники обменялись взглядами, но никто так и не двинулся с места. Драко подавил тяжелый вздох, покачал головой и сам подошел к балюстраде. Он сжал челюсти, извлек свою палочку и положил перед седовласым волшебником. — Алвис Скроуп, чародей Визенгамота, — обратился волшебник к судебному секретарю. — Провожу досмотр палочки Драко Люциуса Малфоя. Драко отступил на шаг, наблюдая, как Скроуп накладывает несколько заклинаний, сканируя его палочку и внося ее статистику. Боярышник, волос единорога, десять дюймов. Владели последовательно Драко Малфой, Гарри Поттер и Драко Малфой. Короткая встреча в мэноре спустя несколько недель после его освобождения из Азкабана. «Малфой, держи. Она принадлежит тебе». Изумленный взгляд и томительный миг, прежде чем он протягивает руку, чтобы вернуть свою палочку. «Думал, что ты ее сломаешь». И в ответ: «Она твоя, и ты заслуживаешь получить ее обратно». Опускает взгляд, пробегая пальцами по древку. «Она не… Не сменила преданности?» Выдох. «Нет. Она слушалась меня, но все еще твоя». Дождавшись, пока останется один, он становится по центру Большого зала мэнора и произносит свое первое заклинание после заключения… С момента вынесения приговора… Он целиком заполняет зал яркими лучами света. «Люмос Максима, Люмос Максима, Люмос Максима». Он ослепляет себя всем тем светом, без которого прожил два года. Скроуп закончил процедуру сканирования и откашлялся. — Мы приступим к изучению заклинаний, — объявил он. — Аврор Малфой, пожалуйста, займите свое место. Драко не хотел расставаться со своей палочкой, но эта часть всей процедуры могла затянуться по времени, если они решат просканировать все наложенные им заклинания после прошлого июньского слушания. Именно поэтому он начал колдовать мелкие чары и простые заклинания без палочки. Не для того, чтобы прокачать свои навыки умелого волшебника, а для ускорения этой части процесса. Малфой сделал несколько шагов назад и присел, опуская руки на подлокотники кресла. По залу эхом разнесся грохочущий звон, и Драко от неожиданности дернулся, глядя вниз. Цепи приковали его к креслу. Тяжелые железные кандалы сомкнулись вокруг его запястий, пара таких же — вокруг лодыжек. Он не мог свободно вздохнуть. Широкий кожаный ремень обхватил его грудную клетку и крепко пригвоздил к креслу. Скроуп резко вскочил на ноги и протестующе закричал. Стоявший за спиной Драко Гарри сделал то же самое. Макгоуэн криво ухмыльнулась. — Как я уже упоминала ранее, на темных волшебников следует надевать кандалы. Малфой никогда не был исключен из списка известных черных магов, и условия его досрочного освобождения по-прежнему в силе. Пока в сегодняшнем слушании не будет поставлена точка, он останется в цепях. Это не обсуждается. А вы, Главный аврор Поттер, будете помалкивать, иначе вас удалят с заседания. Возможно, когда-то вы и были Избранным, но это мой зал суда. Она откинулась на спинку скамьи и расправила несуществующие складки на мантии. — Скроуп может продолжить осмотр палочки Малфоя. Известите нас, если что-нибудь найдете, Алвис. Но я подозреваю, что этот человек использовал бы запасную палочку, если бы решил сотворить что-нибудь темное. Я же перейду к допросу. Малфой, — ехидно выплюнула Макгоуэн, — какого числа ты стал Пожирателем смерти? Драко в упор уставился на нее. Он никогда не отвечал на этот вопрос, ни разу. Не говорил всей правды. — В начале июля 1996 года. Точной даты я не знаю. — Во всем Министерстве вы известны как обладатель практически идеальной, фотографической памяти и все же продолжаете утверждать, что не можете вспомнить день, когда добровольно примкнули к рядам Волдеморта? Драко непроизвольно вздрогнул, не в силах подавить в себе тремор, когда было произнесено это имя. Он закрыл глаза, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — Я не примыкал добровольно. Меня заставили. Моего отца арестовали, и в наказание за его неудачи Темный Лорд решил заклеймить меня. — Ну конечно. Но ведь вы могли бы сопротивляться? Отказаться? Драко скрежетнул зубами. — Как я уже неоднократно говорил, откажись я тогда — подписал бы себе смертный приговор. Сначала он бы убил мою мать у меня на глазах, а затем покончил бы со мной. — Значит, вы все-таки предпочли присоединиться. — Предпочел тому, чтобы наблюдать как умирает моя мать? Или быть казненным? Да. — И какого же числа это было? Бесконечными часами тянущаяся бессонница, когда он мерит шагами коридоры мэнора, бродит из крыла в крыло в отчаянных попытках не вслушиваться в рыдания матери. Застает ее в саду, ее мантия пропитана каплями ночной росы, руки — все исцарапаны и кровоточат, искромсанные цветы валяются у ног. Он опускается на скамейку рядом с ней, берет за руку и позволяет к себе прислониться. «Завтра у нас годовщина, — шепчет она. — Нет, сегодня. Это именно сегодня. Двадцать лет, мой дракон. И они даже не позволяют мне увидеть его. Я не могу его посетить». Вздохнув, он устремляет пристальный взгляд на перстень-печатку на своей руке, серебро сверкает в свете полной луны. В отсутствие отца ответственность за семью ложится на него. Это его долг, и он обязан повиноваться, невзирая на возраст, невзирая на бремя. «Пойдем, мам. Ты должна попытаться немного поспать. До рассвета всего пара часов. Мы придумаем, как отметить вашу годовщину позже, все хор…» Треск аппарации, вопли разрезают воздух, пронзительный визг безумного смеха. Рука с силой впивается в шею, его перетаскивают через спинку скамейки, разодранная о камни рубашка и счесанная кожа. Он сопротивляется попыткам схватить его за конечности, старается вырваться из хватки на горле, задыхается. Истошные крики матери. Красные глаза, высокий, леденящий душу смех. Черный дым и пламя в его крови. — Я не помню, — сглотнув вязкую слюну, отозвался Драко, пытаясь унять саднящую боль в горле. — Несколько недель после ареста моего отца прошли как в тумане. Это сбивает с толку. Даты путаются. Начало июля. Только это и могу вам сказать. Макгоуэн фыркнула и метнула взгляд на край скамьи, где маленькое голубое облако окружало Скроупа, все еще сканирующего следы заклинаний, которые срывались с палочки Драко. Судья, натянуто улыбаясь, вновь посмотрела на Малфоя и положила другой пергамент на самый верх стопки. — Вы утверждаете, что встречаетесь с Гермионой Грейнджер уже больше года. Что же вы подарили ей на Рождество? Драко до хруста в зубах сжал челюсти, не сводя с Макгоуэн глаз. Вот что за игру она затеяла, значит. Наобум задавать случайные вопросы, стараясь вывести его из равновесия, рикошетом блуждая по истории его жизни. Попытаться загнать его в тупик и поймать на лжи. К несчастью для нее, у него был ответ на этот вопрос. Самый что ни на есть правдивый. «Малфой, я не ожидала…» — ахает она. «Не мог же я подарить что-то Паркс и Поттеру, а тебя оставить с пустыми руками, правда? Вряд ли это было бы вежливо, Грейнджер». Наблюдает, как медленно она отрывает красную бумагу, откладывая каждый кусочек. Смех Пэнси на заднем фоне: «Это книга, ну конечно же, это книга». На него устремляется взгляд темно-карих глаз, в котором отражается явный шок. «Я не могу принять этого. Я никак не могу принять… Это же Фолио, Малфой! Ему почти четыреста лет!» — наконец произносит она. «Он твой, Грейнджер. В библиотеке Малфоев таких два». Драко забарабанил пальцами по креслу. — Ее назвали в честь героини одной из пьес Шекспира. Я подарил ей копию Второго Фолио. Одна из ведьм на дальнем от него конце скамьи подавилась вдохом и пролепетала: — Это невероятно дорогой подарок, аврор Малфой. Драко одарил ее отстраненным взглядом. — У меня достаточно денег. — А когда именно вы начали встречаться с мисс Грейнджер? — спросила Макгоуэн, бросив острый взгляд на другую ведьму. — После свадьбы Поттера, — ответил Драко. Он бегло прокрутил в уме предысторию, которую сочинил вместе с Гермионой. Секс после свадьбы Кьелдсена, несколько уик-эндов в уединении тут и там, отказ и вторая попытка на свадьбе Гарри, после которой она согласилась встречаться с ним. — Я пригласил ее на прием, и с тех пор мы вместе. — Почему вы выбрали именно эту конкретную дату? «Оу, я и не подозревала, что уже так поздно! У меня совещание с утра пораньше. Спасибо за танец, Малфой, проводишь меня обратно к столику?» Она берет его за руку и переплетает их пальцы, у нее блестят глаза от шампанского, а щеки раскраснелись от танцев. Он присаживается на свое место и глядит в сторону, чтобы позвать официанта, пока она прощается со всеми остальными за столом. Удивленно поднимает глаза, когда она возвращается к нему. Дыхание перехватывает, и он поворачивает голову, когда она обвивает рукой его шею. Навеселе, захмелевшая от выпитого, она смеется, и ее губы легко касаются его рта. Она исчезает в толпе, прежде чем он успевает и глазом моргнуть. Он дотрагивается до своих губ, на которых все еще ощущает ее прикосновение. — Мне показалось это хорошей идеей, — произнес Драко. — Мы оба были свидетелями Поттера и Паркинсон, мы танцевали вместе и… — он даже не обернулся посмотреть на Гарри, хотя почти ощущал, как эти зеленые глаза прожигают дыру в его затылке. — И она поцеловала меня, — Малфой сомневался, что она помнит это, ведь шампанское тогда здорово ударило ей в голову, доведя до полупьяного состояния. Ему пришлось побороть в себе желание броситься за ней, догнать и снова поцеловать. — Хорошая идея. У вас ведь их так много, — с издевкой прыснула Макгоуэн. — Повторюсь: так какого же числа вы получили метку? — В начале июля, — Драко поймал себя на мысли, сколько же еще раз судья попытается задать этот вопрос, надеясь застать его врасплох и вынуждая дать более конкретный ответ. — Как часто мисс Грейнджер бывала у вас дома? Драко моргнул. — Я не понимаю, что… — Если вы с ней встречаетесь, то, несомненно, приводили ее к себе домой, — Макгоуэн гаденько ухмыльнулась. — Чтобы познакомить с вашей матерью, возможно? Если бы вы состояли в серьезных отношениях, полагаю, именно так бы и поступили. Малфой плотно сжал губы, а затем отвел взгляд. — Нет, — его голос звучал слабо, напряженно. При обычных обстоятельствах Драко пригласил бы ее в мэнор, они бы поужинали с его матерью, он бы представил Гермиону как женщину, за которой ухаживает. Ему отчаянно хотелось, чтобы он мог использовать слово «обычные» в их общем контексте. Но Малфой на самом деле не ухаживал за Гермионой и не мог представить ее Нарциссе, даже если бы все происходило по-настоящему. Он подавил вздох разочарования. — Нет, я не приводил ее домой. Наши отношения еще не вышли на этот уровень. Макгоуэн наморщила нос и зашелестела пергаментами. — Когда вы в последний раз видели своего отца? — В июне 2000 года. Когда меня выпустили из Азкабана. Бросая последний взгляд на тюрьму, он ступает на борт лодки. Бледная белокурая голова застывает у узкого окна, насмешка рассекает расстояние между ними. Он отворачивается, занимает свое место, сглатывает подкативший к горлу комок. Подбородок приподнят. «Не показывай слабости, мальчишка». — Почему же вы скрывали свои отношения с Грейнджер? — поинтересовалась круглолицая ведьма из центра группы. — Больше года вместе, а прознали о вашей паре только недавно? Кажется маловероятным. — Мы хранили все в тайне, потому что хотели избежать множества неуместных вопросов, — Драко вскинул бровь, — или любопытных репортеров, преследующих нас на свиданиях. И, как вам всем наверняка известно, как только мы появились на публике как пара, за нами тут же увязались фотографы и стали следить, делая колдо. — Верно подмечено, — сквозь голубое облако, окружавшее Скроупа, послышался его голос. — То была довольно непристойная статья. — Которая из? — спросила круглолицая ведьма, наклоняясь вперед. — В этом месяце вышел еще один номер. Так вот та фотография оказалась гораздо хуже. С квиддичного матча? Они же практически растерзали друг друга. Скитер намекает, что посвятит этому целую серию. — Как вы двое вообще сочетаетесь? — сидящий рядом с ней волшебник фыркнул. — Вот что мне хотелось бы выяснить. Вы почти задеваете самую высокую башню Гринготтса, а она немногим выше эльфа, — заявил он, разводя руки в стороны на пару футов. — Предполагаю, что она сверху, иначе ты ее раздавишь. Драко холодно сузил глаза. Если они пытались разозлить его настолько сильно, чтобы он перестал следить за своими ответами, то у них это весьма недурно получалось. Ему было решительно наплевать на вопросы, касаемые лично его самого, но он ощущал закипающий в венах гнев, когда они задевали Гермиону. Его голос резко сорвался на рык: — Вы сейчас всерьез спросили, в какой позе я трахаю свою девушку? — Подобные вопросы выходят за рамки дозволенного, — со своего места крикнул Гарри. — Гермиона не имеет отношения к этому слушанию. Ограничьтесь вопросами к Малфою. — Ограничьтесь безмолвным молчанием, Поттер. Предупреждений больше не будет, — Макгоуэн устремила свой взгляд поверх плеча Драко в дальний конец судебного зала, а затем переключила внимание на Скроупа, когда вокруг него рассеялось голубое облако. — Нашли что-нибудь, Алвис? Следы темной магии? Скроуп отрицательно покачал головой. — Ничего необычного для аврора. По двум заклинаниям могут возникнуть некие споры, но они оба внесены в отчеты. Он подал рапорт 2864-18, код D5 по обоим инцидентам. Аврор Малфой ведет строгий контроль за всеми заклинаниями, наложенными при исполнении служебных обязанностей. Молодец, отличная работа, — обратился он к Драко. Макгоуэн на какой-то миг выглядела разочарованной, затем презрительно процедила: — Возвращаясь к допросу. Малфой. Будучи Пожирателем смерти, вам было приказано убить Альбуса Дамблдора. Как вы собирались добиться успеха? — А я не собирался, — Драко сделал медленный вдох, крепче сжимая пальцами подлокотники кресла. — От меня и не ждали успеха. Ожидалось, что я потерплю неудачу. — И вы действительно оплошали. Вам не удалось убить Дамблдора. Вы сознались в применении Империуса и Круциатуса. Мне с трудом верится, что вы обошлись без третьего Непростительного. Неужто Вы совершили убийство в довесок к другим своим преступлениям? — Нет, — сквозь зубы процедил Малфой. — Я никогда никого не убивал. — Значит, если бы вам пришлось убивать, выполняя свои обязанности аврора, то и тут бы потерпели неудачу? Драко стоило огромных сил сдерживать себя от гнева, прилагая все усилия, чтобы запереть ярость за стенами в своем сознании. Макгоуэн провоцировала его, и Малфой это прекрасно понимал. Вот только причины такого ее поведения он понять никак не мог. Она хотела его взбесить, но Драко не знал почему, разве что Макгоуэн намеревалась «доказать», что он чересчур вспыльчив, непостоянен или слишком некомпетентен для службы в Корпусе авроров. Это был бы сильный аргумент, учитывая некоторых волшебников и ведьм, служивших там в прошлом. — Мне было шестнадцать, — огрызнулся Драко. — Темный Лорд послал меня на самоубийственную миссию, чтобы жестоко наказать моего отца. Если бы мне удалось убить Дамблдора, меня бы не казнили. Погибни я при попытке? Что ж, невелика потеря для нашего Повелителя. Макгоуэн с усмешкой посмотрела на него поверх пергамента. — Вы все еще зовете его по титулу. И хотите, чтобы мы поверили, что у вас нет никаких связей со своей прошлой жизнью, когда по-прежнему с почтением относитесь к Волдеморту? Драко снова непроизвольно вздрогнул, закрыл глаза и опустил голову. Кандалы крепче сжались вокруг его запястий, когда он шевельнулся в кресле. Малфой распахнул веки и попытался посильнее наполнить легкие воздухом, но ремень на груди не давал ему сделать слишком глубокий вдох. — Ох, Агата, — наклонившись вперед, воскликнул Скроуп. — Давайте-ка признаем: вы чувствуете себя достаточно храброй, называя его по имени, только потому что он мертв. Аврора Малфоя нельзя винить в использовании титула, которым ему было приказано называть это чудовище. Он объяснял это уже несколько раз. Вы же ознакомились со стенограммами судебного заседания по его делу и с протоколами предыдущих слушаний, да? В ответ Макгоуэн расплылась в широкой и неприятной улыбке, которая перекосила выражение ее лица в жуткую гримасу. Она перевела взгляд со Скроупа на Малфоя: — Да, ознакомилась. И заметила отсутствие одной очень интересной информации, помимо даты, когда вы решили присоединиться к Пожирателям смерти. Вы никогда не детализировали процесс. Драко напряженно застыл, широко раскрыв глаза. Он резко воздвиг стену в своем разуме, каменные глыбы с грохотом сомкнулись. — Засекречено, — возразил Малфой. — В данном слушании такого понятия не существует, — отчеканила Макгоуэн. — Вы обязаны давать полные и исчерпывающие ответы на любой вопрос… — Засекречено, — повторил Драко, ногтями впиваясь в подлокотники кресла, каждое его движение сопровождалось громыханием кандалов. — По приказу Верховного чародея Визенгамота. Я не буду распространяться на эту тему. Макгоуэн оскалила зубы. — Так и думала, что таков будет ваш ответ. Страж, приведите невыразимца Прайер. Она вытащит это из его головы. — Нет! — рявкнул Гарри из дальнего конца судебного зала. Драко услышал его громкие шаги по полу. — Как Главный аврор, я… Макгоуэн вскочила на ноги. — Вас не единожды предупреждали сохранять молчание, здесь у вас нет никаких полномочий, Поттер. Выведите его! Гарри кричал и вырывался, когда его выволакивали из помещения. Драко уловил несколько слов: «Противозаконно, нарушение процедуры, не положено, вы не имеете права… Малфой, держись, сопротивляйся, мы придем за…» Драко изо всех сил пытался вырваться из цепей, железные кандалы больно врезались в запястья и лодыжки. Прочный ремень еще плотнее перетянул его и прижал к спинке стула; жесткая кожаная удавка защелкнулась на шее, отчего Малфой вздернул голову выше. Он судорожно сглотнул, и удавка крепче впилась в кожу в районе горла, заставляя делать неглубокие вдохи. Он как можно скорее возводил стены, блокируя все, что происходило в тот день. Драко ожидал, что они будут копаться в недавних воспоминаниях о Гермионе, ставя под сомнение подлинность его отношений с ней, или станут искать любые доказательства того, что он взялся за старое, возвращаясь к использованию темной магии и общению с былыми соратниками. Но именно этого, похоже, и добивалась Макгоуэн. Драко остался единственным из Пожирателей смерти, единственным человеком, получившим метку, из целого поколения. За два года, что он служил Темному Лорду, Малфой, конечно же, задавал вопросы и сейчас понял, что был единственным ныне живущим человеком, который мог это вспомнить. Все ПСы из поколения его отца гнили в могилах или за десятилетия канули в небытие. Драко же все помнил. Воспоминания о том злополучном дне — дне, когда он получил метку — были засвидетельствованы на его суде четырьмя самыми высокопоставленными волшебниками в стране: Верховным чародеем Визенгамота, главой Отдела магического правопорядка, британским представителем в Международной конфедерации магов и самим Министром Магии. Малфой в мельчайших подробностях дал показания, притворившись, что у него так же мало данных, как и у любого другого Пожирателя смерти. Даже того немногого, что он рассказал, оказалось достаточно, чтобы Верховный чародей объявил эту информацию Непозволительной, самыми опасными знаниями под грифом «совершенно секретно». Все четверо присутствующих волшебников дали Непреложный обет никогда не разглашать то, что рассказал им Драко. Это была бесценная информация для множества людей по обе стороны войны. Ему предлагали за нее миллионы, но он каждый раз отказывался. Чтобы поставить метку своим последователям — Пожирателям смерти, — Темный Лорд сотворил особую магию, доселе невиданную никем от начала веков, и это знание кануло в Лету вместе с ним. Насколько было известно большинству. Полную церемонию, весь ритуал, точное заклинание от начала и до конца, каждый жест и каждое слово Драко глубоко хранил в своей совершенной памяти. Приказ Макгоуэн был несанкционированным, но, поскольку Гарри выволокли из судебного зала, остановить ее было просто некому. Даже Скроуп — единственный волшебник, проявивший к нему сочувствие — сгорбился, сидя на скамье, и обреченно смотрел в сторону. Позади Драко послышались неспешные шаги, а в следующий момент он ощутил давление толстых пальцев на своих висках. Малфой закрыл глаза и мысленно сосредоточился на стенах. — Станешь сопротивляться, — женский шепот коснулся его уха, — будет больно, — она хихикнула, в ее дыхании ощущался запах жира и тостов с маслом. — Но больно будет при любом раскладе, Пожиратель смерти. Это не легилименция. Это что-то совершенно иное, более мерзкое. Невыразимец проникла в его голову и атаковала его барьеры. Там, где Нарцисса врывалась вихрем белых лепестков, каждый из которых был окаймлен острым лезвием, Прайер пронзала разум Драко шипами и цепями с особо ожесточенной силой. Она раздробила первую из его стен и вытащила воспоминание наружу. «У меня нет выбора! Я должен это сделать! Он убьет меня! Он прикончит всю мою семью! Ты не знаешь, на что я способен, ты не знаешь, что я сделал!» Рука трясется, палочка дрожит. И все это время сознание кричит: «Не заставляй меня делать это, останови меня, останови меня, останови меня». Прайер отогнала это воспоминание и копнула глубже. «Скажешь кому-нибудь, и ты за это заплатишь». Лицо Боргина искажается от страха. «Не забудь приберечь этот, он мне понадобится». Одергивает рукав, поднимает подбородок. «Они проберутся, они проберутся, вот как это можно сделать, если только мне удастся починить его, это невозможно, но я должен, я должен это сделать, иначе…» Прайер сильнее напрягла пальцы на висках Драко, и от одного только давления он ощущал удушье. Он дернулся в кресле, пытаясь стряхнуть хватку невыразимца, но путы затягивались все туже, железные кандалы терзали его суставы. Малфой задыхался, пытаясь хватать воздух сквозь окутавшую его горло удавку. — Быстрее, идиотка, — рявкнула Макгоуэн. Она бросилась вниз мимо скамей и зашипела на Прайер, ее голос был таким приглушенным, что Драко едва расслышал сказанное из-за сильного шума в голове. — Ты отвечаешь за Комнату ума и, конечно же, можешь отыскать хоть одно воспоминание в мыслях этого змея. Ты же помнишь наш уговор. Ты хочешь получить свою долю или нет? Прайер вихрем пронеслась по сознанию Драко, шипы вонзились в его стены, цепи рушили ментальные камни. Она выхватила его воспоминания и отшвырнула их в сторону, стремглав бросаясь между барьерами лабиринта. Драко применял все свои навыки, полученные как от Беллатрисы, так и от Нарциссы. Он отчаянно сражался, новые стены воздвигались почти с той же скоростью, с которой Прайер их сносила. Малфой погрузился в свой разум, вытаскивая другие воспоминания, жертвуя ими, чтобы отвлечь и задержать Прайер. Я вижу, тетя Беллатриса обучает тебя окклюменции. Убийство! Убийство в уборной! Убийство! Ужин, Нагайна. — Он что-то блокирует, мадам Макгоуэн, — сообщила Прайер. — Это в глубине сознания. — Тогда достань это, — приказала Макгоуэн. — Любой ценой. Прайер пронзила разум Драко, запустив огромный ворох шипов в его мысли. Она перехватила воспоминание о побеге из замка после смерти Дамблдора и искромсала его на куски. Малфой вжался в кресло, крик гулким эхом отскочил от черных плиток судебного зала, когда воспоминание распалось на молекулы. Треск аппарации, вопли разрезают воздух, пронзительный визг безумного смеха. Рука с силой впивается в шею, его перетаскивают через спинку скамейки, разодранная о камни рубашка и счесанная кожа. Он сопротивляется попыткам схватить его за конечности, старается вырваться из хватки на горле, задыхается. Истошные крики матери. Черный дым, разряды молний в его венах, поляна в гуще леса. Мокрая трава, прогнившая древесина, зловоние разложений и смерти. Полуобглоданный олень, роскошные ветвистые рога отломаны и валяются под деревом. По всей поляне зеленым пламенем вспыхивают факелы. Фигура в капюшоне выходит из тени и обходит его сзади. Красные глаза, высокий, леденящий душу смех. От резкого удара по ногам он валится на колени прямо в лужу на вязкой земле. Чует запах стали и дубового мха. Белла, это Белла позади него, хватает его за волосы, рывком запрокидывает ему голову, удерживая на месте и впиваясь длинными пальцами в кожу возле горла. Костлявые жуткие пальцы обхватывают его запястье, заставляя вытянуть вперед левую руку. «Твой отец подвел меня, мальчишка. Давай-ка узнаем, так ли ты бесполезен, как он. Посмотри на меня, Драко». Он дрожит от ужаса, горячее дыхание Беллы опаляет ушную раковину и колышет волосы, когда она шипит ему предостережения. «Прими эту великую почесть, или я сама убью тебя, племянник». Он отчаянно прикусывает щеку изнутри, пытаясь увернуться от палочки, крепко зажатой в костлявых пальцах. На его щеке пролегает кровавая борозда, когда Темный Лорд начинает произносить заклинание. Малфой окутал свои мысли дымом и облаками, окружил их стенами из испещренного молниями камня, а в центре сознания образовался водоворот. По его краям кружились вспышки образов самого Драко, его матери, его отца; мелькали картинки Гермионы, Пэнси, Блейза, Гарри. Прайер цеплялась за каждое из этих воспоминаний и швыряла их в сторону, пробиваясь сквозь шторм ментальной защиты Драко. Горит. Все тело в огне, руку жжет, зеленое пламя прожигает кожу, проникает в мышцы и пробирает до кости. Он может видеть, как тускло поблескивает эта самая кость в районе предплечья. Он пытается скинуть руки Беллы, которая крепко удерживает его на месте, силится вырваться и сбежать, но зеленое пламя вспарывает его плоть. Он кричит до разрыва глотки, захлебываясь собственной кровью. Та запеклась на его губах, хлещет из носа, и он сгорает. Черный дым стелется вокруг его руки, впечатывается в его плоть как череп с выползающей изо рта змеей. Он что-то говорит сквозь крики, произнося искаженную клятву, давая роковой обет, от которого надрывается голос. Слезы текут по лицу, капли катятся по подбородку и с шипением исчезают в пламени, все еще пылающем на его руке. «Мой Лорд и повелитель, я буду повиноваться. Я присягаю пламени и клянусь кровью, что подчиняюсь, моя жизнь отдана…» Драко оборвал остаток воспоминания о церемонии безумным криком, вырвавшимся из его горла. Слова клятвы, сам ритуал, заклинание, благодаря которому он получил метку и стал одним из приспешников Темного Лорда, — все это Малфой запер в глубинах своего сознания. Он закрутил в спираль свою мысленную бурю, затягивая память дымом и облаками, отбиваясь от Прайер молниями и пламенем, вытесняя невыразимца прочь. Драко развернул перед ней другое воспоминание — то, которое было намеренно потрепано по краям, выцветшее и рваное. Он позволил Прайер выхватить эту картинку, рвануть сквозь наименьшую брешь в его стенах. «Я ее не знаю. Это могут быть они, не знаю». Сражение, побег, на его лице кровь от разбившейся люстры. «Это они, это она, Драко?» — шипит. «Я не знаю. Не знаю, Мой Лорд», — взгляд в сторону. «Ты подвел меня, вы все подвели меня, Круцио!» Драко услышал отдаленный гул, отчасти приглушенный рокот. Прайер усилила хватку на его голове, вытягивая воспоминание на самый верх его сознания. Круциатус. «Мой Лорд, нет!» — срывается. «Круцио! То была девчонка Грейнджер? Круцио!» — ожесточенный вой нового проклятия. «Повелитель, умоляю, пожалуйста, нет. Я не знаю, не знаю», — и почти немая мольба. «Круцио! Ты позволил ей сбежать!» В красных глазах пылает ярость, бледное лицо искажено гневом. Круциатус. — Почти получилось, — ликующе воскликнула Прайер. — Я чувствую боль. Сильнейшую боль. Это должно быть то самое воспоминание. Знала же, что он не сможет скрывать его вечно. Еще несколько минут, и я выужу слова заклинания. Дверь судебного зала взорвалась, срываясь с петель, щепки и куски дерева пронеслись над головами собравшихся волшебников и ведьм. От удара осыпалась штукатурка, а плитка разлетелась вдребезги. Прайер отшатнулась и попятилась назад, Макгоуэн отскочила в сторону. Драко обессиленно обмяк в кресле, когда Гарри вошел в зал бок о бок с главой Отдела магического правопорядка Виресом Мандамусом. За ними показались Коттерилл и Чоудхури во главе полного состава Седьмого отряда авроров, все — с палочками наготове и поблескивающими белым значками. Они оцепили судебный зал, прикрывая шестерых сидящих дознавателей. Гарри и Мандамус обошли Драко с флангов, быстро бросая заклинания, чтобы не дать Прайер и Макгоуэн сбежать. Двух женщин оттащили назад, заставили умолкнуть и сковали. — Помоги ему выбраться и выведи нахрен отсюда, — рявкнул Мандамус на Гарри. — Я разберусь с этим. Зрение Драко затуманилось, перед глазами все помутнело, он перестал осознавать, где реальность, а где воспоминания. Зеленые… Нет, красные глаза таращились на него, теплые… Нет, смертельно холодные костлявые ладони коснулись его рук. Он содрогнулся, когда пальцы задели его метку, и зажмурился от боли. Гарри зашипел, смачно выругавшись на парселтанге, отчего Драко судорожно дернулся в отчаянной попытке бегства. Цепи снова натянулись, впечатывая его в кресло. — Малфой, — позвал его Поттер. — Это я, это Гарри, — он постучал своей палочкой по железным оковам, и они рассыпались на ржавые кусочки. Кожаный ремень на груди Драко испарился, удавка на шее растворилась в клубах дыма. — Малфой, — повторил Гарри, кладя обе руки на плечи Драко. — Ты со мной? Драко открыл глаза. — Поттер? — прошептал он. — Поттер, я не… я не сказал ему. Я не выдал тебя, не сказал, что это был ты. Мой Лорд, я не знаю ее, — его голова безвольно поникла, опускаясь почти на грудь, голос хрипел в саднящем горле. Все его мысли сбились в кучу, воспоминания спутались в один сплошной клубок. Он одновременно видел Гарри и Темного Лорда, наблюдал, как Белла буква за буквой вырезает слово на руке Гермионы, как его Повелитель высекает череп на его предплечье. — Я буду… Я буду. Повиноваться. Я ее не знаю. Я не… Я подчинюсь. — Что за… — сыпя ругательства себе под нос, Гарри помог Драко подняться на ноги. — Через какой ад они заставили тебя пройти на этот раз? Малфой вцепился в плечо Поттера, у него дрожали ноги. Он спотыкался о кафельную плитку судебного зала, глядя на лунный свет перед собой и чуя запах гнилой, трухлявой древесины кругом. Черные мантии шелохнулись, и мрачные смешки эхом зазвенели у него в ушах. — Куда… куда... — трясущимися пальцами он вцепился в мундир Гарри, — направляемся? — Все кончено, Малфой. Давай-ка попробуй шагать. Мы уходим. — Домой. Мне надо… нужно. Домой. Ты не… не обязан… — Драко попытался оттолкнуть Гарри и, пошатываясь, опустился на одну из скамей. Позади них сверкнула красная вспышка, и Малфой прижался спиной к стене, прикрыв лицо ладонями. — Мой Лорд, умоляю, — пролепетал он. — Я не потерплю неудачу, не потерплю. Я справлюсь, я не подведу вас. Отпустите меня, пожалуйста. — Малфой, это я. Это Гарри. Твой босс. Да, черт, твой друг, — Поттер схватил Драко за запястья и с силой отнял его руки от лица. Малфой отпрянул, широко раскрыв глаза. — Домой. Домой. Мне необходимо… — Ты не вернешься в мэнор, Малфой. Только не в таком состоянии! — Коттерилл подбежала с палочкой Драко, и Гарри сунул ее в карман своего аврорского мундира, коротко поблагодарив стажера, прежде чем снова повернуться к Драко. Он закинул руку Малфоя себе на плечи и помог удержаться на ногах, взваливая на себя его вес. — Я выведу тебя отсюда. — Плевать. Ты не обязан… смерти, — Драко подавился приглушенным горьким смехом. — Пожиратель смерти, кому какое дело… Пусть сдохнет. Отпусти меня. Я хочу сдох… по-прежнему хочу. — Тебя нельзя оставлять одного в таком состоянии, Малфой, — Поттер поправил руку Драко, пытаясь равномерно распределить его вес на себе, и похлопал его по спине. — Я не позволю тебе взять все на себя, справляться в одиночку. Только не в этот раз. Я отведу тебя к… Драко схватил Гарри за воротник. Он пытался совладать со своими раздробленными мыслями, сражаясь за один образ. За одного человека. — Гермиона, — Драко развернул Гарри к себе, голос дрожал так же сильно, как и его руки. — Отведи меня. К Гермионе.