Bring Him to His Knees

Драко распахнул веки и моргнул от ощущения, что лучи света как-то непривычно бьют в глаза. Угол, под которым солнце проникало в окно, казался несвойственным для его спальни, да и мягкость наволочки под головой была странной. К тому же тепло тела другого человека, разделяющего с ним кровать, тоже чувствовалось незнакомым. Он взглянул на копну темных волос, рассыпавшихся по подушке рядом с ним, и улыбнулся, когда Гермиона что-то забормотала во сне. Она вздохнула, сладко причмокнула губами и издала тоненький звук, который Драко ни за что и никогда не назвал бы при ней храпом. Он обнял ее за плечи и погладил по затылку, закрыв глаза, чтобы прислушаться к легкому дыханию. Драко осторожно потянулся и поморщился, когда его мышцы напряглись. Плечи пульсировали, бедра ныли, пресс горел. И у него даже не было уверенности, что ему хватит сил перевернуться. Прошли годы с тех пор, как он подвергал свое тело такой нагрузке, как накануне ночью. Тренировки и упражнения по квиддичу не шли ни в какое сравнение. Прежде всего, там было гораздо меньше укусов и царапин. Драко опустил взгляд на свою грудь, заметив красноватые пятна, разошедшиеся по коже. Гермиона царапала и покусывала его. Она впивалась ногтями в его спину, вгрызаясь зубами в его плечо. Грейнджер была яростна в своих требованиях к нему. Не то чтобы он не отвечал той же свирепостью, подумал Малфой. Он сжег накопившееся за многие годы фантазий и недель поддразниваний сильнейшее напряжение за одну ночь интенсивного, страстного секса. Драко брал ее снова и снова, начиная заново каждый раз, когда восстанавливался, пока не был целиком истощен. А она все еще умоляла его о большем. Это было великолепно, но самым потрясающим оказалось вот это. Проснуться рядом с ней. Он очнулся ото сна, деля с ней постель. Это было тем, во что он на самом деле никогда не верил. За предыдущие три года Драко мечтал об этом, фантазировал, желал этого так много раз, что и сосчитать не в силах, но никогда не верил, что это произойдет. Теперь она рядом с ним. И он, без сомнения, был счастливее, чем когда-либо в своей жизни. Рука Гермионы лежала у него на груди, и Драко обхватил ее ладонь своей. В какой-то момент ночью он снял с нее драгоценности, небрежно сложив их на столике у кровати. Перстень с гравировкой грейхаунда остался на ее руке, и Малфой провел по нему подушечкой большого пальца, представляя у Грейнджер совершенно другое украшение. Когда он отправился в хранилище, чтобы выбрать для нее ожерелье, то несколько минут тупо разглядывал другую витрину с драгоценностями, где кольцо за кольцом возвышались на пурпурном бархатном постаменте. Простые золотые, солитеры с изумрудом, сапфиры в огранке, россыпи рубинов. Столетия помолвок и браков Малфоев. Драко напомнил себе, что это лишь фантазия и нечто большее, чем он мог позволить себе даже в мечтах. Но когда Гермиона лежала в его объятиях, трудно было не предаться этой иллюзии. Одна из его грез сбылась. В глубине души он надеялся: а вдруг? Вдруг не одна его мечта может стать реальностью? Гермиона издала еще один кроткий звук, шевелясь рядом с ним и отвлекая его от мыслей. Что-то тихо проворчав, она подняла голову и окинула его мутным, расфокусированным взглядом. — Доброе утро, — протянул Драко. Гермиона моргнула. Она потерла глаза, снова посмотрела на него и, прикусив губу, улыбнулась. — Привет, — прошептала она. — Итак, эм. Это был не слишком насыщенный сон. — Нет, — ответил он, убирая кудрявую прядь волос ей за ухо, и провел ладонью по щеке, отводя руку назад. — Я бы очень не хотел, чтобы это был сон. Мне больше нравится реальность, когда я просыпаюсь вот так. С тобой. Яркая улыбка Гермионы стала шире. Она провела рукой по его торсу вверх, очерчивая самый большой шрам на груди. — Это очень приятный вариант пробуждения, я согласна. Отличный способ начать утро. Драко ухмыльнулся. — Наверное, тебе стоит проверить, который час, прежде чем так говорить. Прямо сейчас у нас есть отличная возможность это утро великолепно закончить. Она бросила на него растерянный взгляд, и Драко вытащил одну руку из-под одеяла, щелкнув пальцами. — Акцио карманные часы. — Они оказались у него в ладони, прилетев из внешней комнаты его шикарных апартаментов. Цепочка и небольшой серебряный брелок с гравировкой павлина болтались между его костяшками, и Малфой щелкнул по крышке большим пальцем, обнажая циферблат. — Половина одиннадцатого, — объявил Драко и бросил часы на прикроватную тумбочку рядом со своей палочкой. Гермиона шумно втянула носом воздух. Она резко подтянулась, замерла и тут же вновь плюхнулась обратно на кровать. — Ой. Ай-ай-ай. Драко приподнялся на одном локте, забыв о боли в плече, возникшей при нагрузке на сустав. — Все в порядке? — Нет, — ответила Гермиона, утыкаясь в подушку. — У меня… ноет, — она смахнула волосы с глаз и застенчиво посмотрела на Малфоя. — В некоторых местах. Драко беззвучно рассмеялся. Яркий румянец на щеках выдал бы ее прозрачный намек, даже если бы Малфой и сам не предполагал, о чем она говорит. — Оу. Полагаю, в весьма… чувствительных местах. — И твоя догадка правильная. Но не переживай: я прекрасно знала, во что ввязываюсь, — Грейнджер хихикнула, наклонив голову. — Или, если быть точнее, что будет вталкиваться в меня. Малфой фыркнул. — И не говори, что я не предупреждал тебя об этом заранее. — Нет, я и не говорю, — каждый дюйм ее движений сопровождался небольшим всхлипом, пока она поворачивалась. Драко придержал легкое одеяло, чтобы оно не мешало ей, и накрыл Гермиону, когда она подалась назад, прижавшись к нему. — Мне сообщили, — продолжила Грейнджер. — И я сама все видела. Не волнуйся, Драко. Это не такая уж сильная боль. Это очень, очень приятная боль. Я наслаждалась каждой секундой происходящего. Он пригладил ее волосы и, убирая кудри по подушке и вверх, обнажил тонкую шею и плечи, а затем оставил нежный поцелуй на ее затылке. — Я тоже, — пробормотал Малфой, касаясь губами ее кожи. — Прошлая ночь была потрясающей, Гермиона. Почему мы потратили три года, решаясь на это? — Технически это не так. Нам понадобилось три года, чтобы понять, что мы оба этого хотим. Как только мы все выяснили, мы не стали медлить. — Справедливо, — Драко поцеловал ее в плечо. — План заключался в полнейшем изнеможении, да? Не знаю, как ты, но я бы не смог пойти на еще один раунд, поэтому голосую за взятие «полнейшей» высоты. Она мелодично мурлыкала себе под нос, просовывая одну ступню между его ног, пальцами поглаживая его икры. — Как жаль. Я надеялась на небольшой утренний секс. Ты же говорил, что это один из твоих любимых способов пробуждения. На мгновение его разум помутился и померк. Гермиона была права, и если бы он так не вымотался прошлой ночью, то уже прокладывал бы дорожку поцелуев вниз по ее телу. Она была податливой и теплой, и, вполне возможно, Драко нашел бы на ее теле хоть один квадратный дюйм, который остался без его поцелуя. Малфой крепче сжал ее в объятиях, впившись пальцами в плотную материю покрывала. — Кажется, ты упоминала, что у тебя ноет в чувствительных местах. — Так и есть, — она провела пальцами по его руке, очерчивая татуировки и побуждая их двигаться. — Но я готова не придавать этому значения. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу сказать «да», — пробормотал Драко, вздохнул и поцеловал ее за ухом. — Но я выдохся. Гермиона недовольно фыркнула, выпуская воздух носом, и Малфой поневоле рассмеялся. — Я бы использовал один из своих любимых способов пробуждения, если бы мог, Гермиона. Я уже давно этим не занимался, правда. «Три года», — подсказал ему уставший мозг. Прошло три года, как он хотя бы ходил на свидания… Что уже говорить о том, чтобы затащить женщину в постель. Три года чаяний, желаний и мечтаний. Три года дрочек в душе, влажных снов и продолжительных, тщательно продуманных фантазий о женщине, которая была в его руках в этот самый момент. Его член запульсировал. — Хммм, — отозвалась Гермиона, оглянувшись через плечо, и приветливо улыбнулась ему. Она взяла Драко за руку, провела пальцами по его костяшкам, затем откинула покрывало и положила массивную ладонь себе на грудь. — Ты уверен? — спросила Грейнджер, снова прижимаясь к нему бедрами. — Ты абсолютно уверен, что выдохся? Малфой подавил рык, уткнувшись в ее плечо. — Вполне возможно, что и нет, — он приподнялся на локте и подтолкнул свое колено между ее бедер. Гермиона перекинула ногу через него, открываясь Драко, а он провел ладонью по ее животу, затем скользнул пальцами к ее промежности. Одно нежнейшее прикосновение к клитору, и Грейнджер вздрогнула, зашипела и сомкнула ноги вокруг его руки, останавливая движения Драко. Малфой издал мягкий смешок. Он ожидал этого. — Выдохся я или нет, но вот у тебя, определенно, все побаливает. Дай себе немного времени на восстановление. Мы позавтракаем, примем теплую ванну, попросим персонал приготовить зелье для расслабления мышц. Можем заказать массаж. Здесь есть несколько штатных специалистов. Грейнджер перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него жаждущим взглядом. — Я не хочу упускать ни единого шанса, который у меня… Драко склонился над ней и поцеловал, она ощутила легчайшее прикосновение губ к губам. — Гермиона, — промурлыкал он. — С этого момента нам представится много шансов. Так много, что в конечном итоге нам все это наскучит. Малфой пристально вглядывался в ее глубокие карие глаза, замечая в них маленькие золотые искорки. Он провел пальцами по очертаниям ее лица, от линии роста волос вниз по виску, по своду скул и вдоль изгиба челюсти. — Я не собираюсь отпускать тебя сейчас, — Драко прижался своим лбом к ее и опустил голос до соблазнительного шепота. — Я не вверяю свою… свою преданность легкомысленно. Ты продолжаешь твердить мне, что я в твоем списке. Что ж, и ты в моем тоже. И это очень, очень короткий список. Малфой поймал ее за руку и приподнял ладонь, оставляя поцелуи на костяшках пальцев — над кольцом с гравировкой грейхаунда, которое он ей подарил. — Моя, Гермиона. Я буду защищать тебя до тех пор, пока ты мне это будешь позволять. Пока ты будешь хотеть меня. Гермиона наблюдала за малейшими изменениями черт его лица, пока он говорил, в его глазах плескалось все больше мягкости с каждым произнесенным словом. Когда Драко прервал свою речь, то прочувствовал, насколько сильно колотится в груди его сердце. Выражение ее лица окрашивалось чем-то выходящим за рамки простого глагола «хочешь», — подумал он. Лелеял надежду он. Она смотрела на него так пристально, что ему пришлось зажмуриться, опасаясь собственного разыгравшегося воображения. — Драко, — Гермиона застыла, ожидая, пока он откроет глаза. Она пробежалась пальцами по его затылку, обнимая за шею, и поцеловала. — Если ты и впрямь очень серьезен, подразумеваешь то, о чем говоришь… Мне стоит предупредить тебя. Это надолго. Список из одного-единственного. Там только ты. До тех пор, пока ты хочешь меня. Медленно Грейнджер опрокинула его на спину и откинула простыню и покрывало к его ступням. Прикусив губу, она переместилась так, чтобы оседлать его. Драко потянулся к ней, когда она вздрогнула, широко разведя бедра, но Гермиона лишь покачала головой. Переместив свой вес на колени, которыми она упиралась в матрас по обе стороны талии Драко, Грейнджер наклонилась и обхватила его голову обеими руками. Прикоснувшись, словно перышко, своими губами к его, она прошептала ему: — Я снова хочу тебя. Драко пробежался ладонями вверх, очерчивая ягодицы, и, касаясь бедер и спины, он удерживал ее, пока она впивалась в его губы. Пышная волна ее кудрей рассыпалась вокруг них, обволакивая Малфоя ароматом жасмина. Она оставила поцелуй в уголке его рта, на островатом подбородке, в нижней части его челюсти. Гермиона проложила дорожку поцелуев по рунам татуировки на его шее, скользнула губами вдоль линии ключицы, медленно опускаясь все ниже с каждым нежным касанием. Драко расслабил ладони, лежащие на ее коленях. Гермиона потянулась вниз к месту соединения их тел, беря в свободный захват его пульсирующий член. Малфой наблюдал, как она ласкает его длину, сосредоточенно склонив голову. Ее свободная рука юркнула между бедер, и Грейнджер приглушенно зашипела себе под нос, сведя брови на переносице. — Гермиона, — приподнимаясь на локтях, выдохнул он. Драко знал, что она наверняка испытывает тянущую резь при такой растяжке в этой позе, а он совершенно не хотел причинять ей боль, каковым бы сильным ни было желание вновь обладать ею. — Ты не обя… — Шшш, — прошептала Грейнджер. — Позволь мне, — она убрала его член вниз, прижимая твердость к его животу, и опустилась, потираясь о него, покачивая бедрами, cкользя по всей длине. Гермиона положила руки на его грудь и улыбнулась ему. — Позволь мне позаботиться о тебе. Драко запрокинул голову назад. Он закрыл глаза, пытаясь подавить стон, когда почувствовал новую волну возбуждения, делавшую его еще тверже. Руками Гермиона прошлась вниз по его груди и животу, затем нежно направила его член в себя. Малфой ощутил, как сильно напряглись ее бедра под его ладонями, когда она приподнялась, опустилась и установила медленный ритм. Он подложил две подушки под голову, приподнял плечи и наблюдал, как ярко сияет ее лицо, когда она движется на нем, купаясь в наслаждении. — Моя девочка, — пробормотал Драко, поглаживая внутреннюю сторону ее бедра. — Ты идеальна, Гермиона.

_______________

Она предусмотрительно прихватила с собой сменную одежду, чтобы надеть на следующий день после Бала Роз, но не продумала все до конца. Она захватила одни джинсы. Узкие, плотные джинсы. Со швами. При одном взгляде на них она вздрагивала от ужаса. Драко рассмеялся и дал ей одну из своих рубашек, чтобы Гермиона надела ту как платье, а галстук-бабочку он заклинанием превратил в пояс. Грейнджер могла бы трансфигурировать свои джинсы в свободную юбку или же вновь использовать наряд со вчерашнего вечера, но… Как только Малфой выудил со шкафа одну из своих рубашек и предложил одолжить ее, Гермиона без колебаний согласилась. От того, что на ней будет надето что-то принадлежащее ему, где-то в области сердца приятно екнуло. Она подтянула воротник повыше, накрывая тканью подбородок, сделала глубокий вдох, пытаясь уловить его запах, и рассмеялась сама над собой, когда Драко улыбнулся. Грейнджер напомнила себе: даже если бы на его одежде и остался хоть какой-то ароматный след, ей не хватило бы обоняния, чтобы учуять его. Затем Малфой обеими ладонями пробежался по волосам, подошел к Гермионе и провел пальцами по краям воротника рубашки. Его касания оставили после себя едва уловимый флер свежести и дождевого аромата — так пах один из шампуней из богатой коллекции люкса. А вот от обуви она отказалась и вовсе. Ходить и так было довольно трудно. Гермиона передвигалась по малфоевским апартаментам, делая осторожные, мелкие шажочки. Это снижало нагрузку на бедра и голени. Незадолго до того, как она покинула номер, Драко снова взял ее. Он сидел в широком кожаном кресле, а она расположилась над ним, уперев колени по обе стороны от него на мягкой обивке. Гермиона обвила руками его шею, а он удерживал ее за бедра и толкался в нее, заставляя скользить вверх-вниз на его члене. Их взгляды пересеклись, когда он кончил, и Гермиона осторожно слезла с его коленей, наблюдая за его реакцией. Она приподняла полы рубашки и позволила Малфою увидеть, как его сперма вытекает из нее, несколько капель упали на пол между его ног. Грейнджер поцеловала Драко на прощание, бросила щепотку летучего пороха и шагнула вперед, перемещаясь в камин дома, но вскоре споткнулась так, что крепко вцепилась в каминную полку. Она поняла, что еще не все их совместные жидкости выскользнули из нее, поэтому плотно сжала бедра. Частичка Малфоя перенеслась домой вместе с ней и сейчас скатывалась вниз по ее ногам. Глубоко вздохнув и вознеся безмолвную молитву, чтобы Гарри и Пэнси не было дома, она медленными, осторожными шажками выплыла из гостиной, держа в одной руке сумку с вещами с ночевки. — Гермиона? — Черт, — пробормотала она себе под нос и высунула голову из прихожей в дверной проем кухни. Гарри стоя прислонился к раковине, потягивая что-то из керамической кружки с надписью «Лучший в мире Избранный». Пэнси занималась выпечкой, вокруг нее громоздились противни с печеньем, а в одной руке она держала кондитерский мешок с начинкой, запихивая очередную порцию в духовку. — Привет, Гарри, — произнесла Гермиона, слегка взмахнув пальцами. — Добрый день. — Сейчас почти восемь вечера. Гермиона дольше положенного пристально таращилась на него. Позади Поттера Пэнси фыркнула, не отрывая взгляда от печенья, которое украшала. — И где же ты была? — спросил Гарри и, откладывая кружку, скрестил руки на груди. — Хотя это не такая уж и тайна. Гермиона сжала бедра вместе, ощущая, какой липкой была ее кожа. Она была безмерно благодарна всем святым, что ни у Пэнси, ни у Гарри не имелось ничего даже близко схожего с обонянием Драко. И не нужны тут никакие догадки — от нее абсолютно точно разило сексом. Грейнджер сделала еще один шаг в коридор. — Гарри, — пролепетала она. — Гарри, у меня действительно нет… — Если ты намеревалась оставаться где-то на всю ночь, это одно дело. Ты взрослая женщина, и я знаю, что ты можешь о себе позаботиться. Но к утру ты дома так и не показалась, и я бы вызвал авроров, если бы сам не был одним из них. — Гарри. — Я переживал за тебя, Гермиона! Я все думал: «О, она будет дома к десяти», потом «она будет дома к полудню», потом все позже и позже, и... — Гарри! Поттер прекратил тараторить, моргнул, словно сова, и посмотрел на Грейнджер. — Я обсужу это с тобой немного погодя, если пожелаешь, — ответила она, стараясь не шевелить бедрами, опасаясь, что липкий звук, с которым они разомкнутся, будет слышен всем в комнате. — Но прямо сейчас мне нужно... кое о чем позаботиться. — Позаботиться о чем? Гермиона залилась румянцем. — У меня нет времени на разговоры об этом, Гарри, мне нужно... — Слушай, я понимаю, что ты была с Малфоем всю ночь и весь день, если только ты не решила начать носить объемные рубашки как дань моде, но ты могла бы мне... — Гарри, я трахалась с Драко неполных двадцать минут назад, и свидетельство нашего совокупления прямо сейчас буквально стекает по моим ногам вниз. Так что... Уж прошу меня простить. Она вздернула подбородок и направилась к лестнице, не обращая внимания на влажный шлейф, тянущийся (по ощущениям) к ее коленям. — Я воскрешу Волдеморта, чтобы он мог меня прикончить! — крикнул Гарри ей вслед, а восторженные вопли Пэнси сопровождали этот клич. Гермиона вбежала в свою комнату. Она бросила палочку и сумку на кровать и стащила с себя рубашку Драко. Затем проскочила в ванную и нажала на регулятор душа. Грейнджер стояла под бодрящими струями, капли прохладной воды стекали по ее плечам, когда она выдавила на руки немного геля. Намыливая бедра, Гермиона тихонечко зашипела. Под липким слоем был еще и второй — высохший и шелушащийся, а под ним покрасневшая кожа и пестрые распускающиеся лиловые цветы синяков. Они виднелись по обе стороны — от резких толчков его бедер. Грейнджер не могла рассмотреть заднюю часть и ягодицы, но подозревала, что и на них были подобные отметины. Отпечатки его пальцев покрывали ее бедра. Следы его рук обвивались вокруг ее талии. Он оставил на ней отметины от коленей до шеи, кусая и посасывая ее плоть. Ее тело было сплошным уличающим свидетельством, снаружи и внутри. Драко Малфой был здесь. Гермиона ополоснула руки с мылом, затем опустила одну ладонь между бедер, осторожно пробираясь внутрь, и всхлипнула, когда ее перенапряженные мышцы воспротивились очередному проникновению, даже предназначенному для бережной интимной гигиены. Она старалась не касаться своего клитора, опасаясь, что даже малейшее прикосновение к нему заставит ее вскрикнуть. Драко был особенно внимателен к ней там. Один только его язык доставил ей три разных оргазма за ночь. Она поспешно закончила водные процедуры, в последнюю очередь вымыв волосы и лицо. Выйдя из душа, Грейнджер силилась не рассматривать в зеркале свою потрясающую коллекцию синяков. Она знала, что это отвлечет ее надолго: вспомнились бы укусы Драко, оставляющие след зубов на коже у нее на плече; его пальцы, сжимающие ее грудь; его рот, исследующий каждый дюйм ее тела. Томный, потемневший и жаждущий взгляд его серых глаз, когда Малфой прижимался к ней и распадался на атомы с ее именем на устах. Гермиона дернулась, стряхивая с себя наваждение, заклинанием заплела волосы в косичку и натянула свои самые старые, мягкие, свободные шорты и свитшот. Спустившись по ступенькам вниз, она вздернула подбородок и прошагала на кухню, обойдя Гарри и направившись к чайнику. Грейнджер налила себе чашку чая и заговорила, не глядя на Поттера: — Это твоя вина, — отчеканила она, добавляя ложку меда. — Моя… Моя вина?! — Если бы ты не женился на Пэнси, ноги бы его не было в этом доме и ничего из этого не случилось бы. Это целиком и полностью твоя вина. На сто процентов. — Я тут, вообще-то, страдаю. Стою себе на собственной кухне, занимаюсь своими делами, как вдруг появляется моя лучшая подруга с любовными укусами, усеянными вдоль и поперек по шее, да еще и дрожит, как новорожденный котенок, — Гарри взъерошил темную челку. — И я был вынужден лицезреть это своими собственными глазами. Глазами моей матери! Гермиона подула на чай в своем стакане, чтобы остудить горячий напиток. Она прислонилась к столешнице и тут же выпрямилась, пытаясь подавить высокий вскрик, — закругленный край надавил на синяк. Судя по приглушенному смешку Пэнси и по тому, как задрожали ее руки, когда она наносила глазурь на печенье, Паркинсон прекрасно понимала, почему Гермиона издала этот звук. Судя по страдальческому стону Гарри, он тоже. Гермиона стащила с тарелки печенье в виде гиппогрифа и откусила крылышки. — Я взро... — хрипло начала она. — Годрик, Пэнси, это так вкусно. Взрослая женщина. Я могу сама принимать решения, с кем мне заниматься сексом, где и насколько долго. Пэнси хихикнула, прикрепляя плавники к хвосту печенья-русалки. — С таким высоким мужчиной нужно и побольше времени. По всей видимости, почти сутки. — Часть этого времени мы все-таки дремали, — парировала Гермиона. — Паркинсон, я развожусь с тобой, — пробормотал Гарри. — Моя лучшая подруга… — Не лицемерь, — отчеканила Пэнси и указала кондитерским мешком на Гермиону, затем на себя. — Твоя лучшая подруга. Его лучшая подруга. И мы воспользовались предоставленной возможностью… Ну, когда ее целый день не было дома. И занялись сексом на столе, так что мы тоже не без греха. Гермиона поперхнулась чаем. — Я завтракаю за этим столом! — огрызнулась она. — Ох, немного чистящих чар и все в полном порядке, — пропела Пэнси. — А вот моя задница нет. Пришлось доставать занозу. — Бумажная волокита! — выпалил Гарри. — Ее множество... Я просто... Да, — он выбежал из кухни, по пути врезавшись в дверной косяк. Пэнси смотрела ему вслед с ласковой улыбкой. — Он идиот, но я люблю его. Даже если из-за него у меня занозы. Грустно, правда, но что поделаешь? — Так тебе и надо. Секс на кухне, честное слово. Пэнси показала ей язык. — Уж кто бы говорил! Людям, только что вернувшимся домой из кинк-клуба, где их хорошенько оттрахали остролицые высокие блондины-авроры, слова не давали. Гермиона не мигая уставилась на оставшийся кусочек печенья-гиппогрифа в руках, затем сунула его в рот. — Справедливо, — пробормотала она. — Перемирие. Пэнси предложила ей свежеукрашенное печенье в виде гарпии. — Хочешь поговорить об этом? Гермиона отрицательно мотнула головой. — Сначала посплю лет пять-шесть, — она схватила несколько печений, положила их на тарелку и долила чай, после чего вышла из кухни. — Приятных снов, — крикнула ей вслед Пэнси. — И если они действительно приятные, то не забудь заглушку!

_______________

Гермиона думала сразу лечь спать, но боль в нижних частях тела заставила ее отправиться в ванную комнату. Она начала наполнять ванну горячей, исходящей паром водой и влила туда почти весь флакон эликсира с ароматом жасмина. На поверхности появились бледно-сиреневые пузырьки. Грейнджер разделась, закрутила волосы в пучок, зафиксировав кудри своей палочкой, и опустилась в ванну, морщась от воздействия высокой температуры. Она всхлипнула, затем вздохнула с облегчением, когда от жара расслабились мышцы. Гермиона тарелку с печеньем поставила так, чтобы суметь достать каждый кусочек, не вылезая из воды, и откинула голову на бортик ванны. Прикрыв глаза, она мысленно вернулась в клуб. Ее тело отлично помнило физические аспекты проведенного с Драко времени, но теперь, когда Грейнджер осталась наедине сама с собой, ее разум помогал ей сосредоточиться на всем том, что она едва ли заметила в дымке возбуждения. В основном это было то, как Драко смотрел на нее. Гордость и похоть, да, но было и нечто большее. Она подумала о том, как он выглядел, когда сказал, что не вверяет свою преданность легкомысленно, о том, как изменились черты его лица. Гермиона подозревала, что он даже не осознавал, насколько открытым был тогда, как легко можно считывать сменяющиеся выражения его лица… Иначе она бы заметила, как сужаются его зрачки, если бы он намеренно закрылся от нее. Но Драко этого не сделал. Он посмотрел ей в глаза, и она увидела… Тоску — решила она. Лучшее слово, чтобы описать это. Тоску и страх. Малфой выглядел так, словно боялся вообще что-то сказать, но не мог остановиться. Она не винила его за этот страх. Ведь в буквальном смысле Драко скорее готов был прилюдно щеголять голым, нежели позволить кому-либо увидеть его эмоционально уязвимым. Но с тех пор, как они начали вести это расследование, он позволил ей увидеть эту ранимость. Когда она волновалась за него, он подарил ей кольцо с гравировкой грейхаунда. Когда был ранен — стремился поскорее оказаться рядом с ней. Но было и нечто большее. Были его улыбки, те широкие и откровенные улыбки, из-за которых искорки в его серых глазах превращались в жидкое серебро; те улыбки, откровенно шокировавшие Пэнси. Как она говорила, семь за всю их совместную жизненную историю. Однако за прошедшие несколько месяцев он подарил Гермионе пять из них. И то, как он обнимал ее. Еще до того, как они осознали, что их влечет друг к другу, когда только притворялись ради прикрытия в силу своей легенды, Драко прижимал ее к себе так, словно она была ему крайне дорога, словно любой, кто желал ей зла, должен сначала справиться с ним. Это и многое другое. Как у него перехватило дыхание, когда она поцеловала его, как нежно прозвучал его голос, когда он назвал ее по имени. Как он обхватил ее пальцы своими и наклонил голову, чтобы она могла дотянуться до его затылка, когда особо сложное воспоминание сильно поразило его. Как он уткнулся носом в ее кудри и сделал глубокий вдох, наполняя легкие ее ароматом, позволяя тому привести его в чувство. Она не знала наверняка, что видят остальные, глядя на Драко, но она была уверена — образ ровно такой, какой он хочет, чтобы они лицезрели. Гермиона заметила нечто большее. Он позволил ей заглянуть за несколько из своих ментальных стен: там перед ней предстал мужчина, который улыбался самой лучезарной улыбкой с глубокими ямочками на щеках; который целовал ее до потери пульса; который дрожал, прикасаясь к ней. И это его пугало. Гермиона поводила руками по мыльной пене на поверхности воды и закрыла глаза. Она вспомнила выражение искреннего удивления на его лице, когда наорала на него за то, что он травмировался во время квиддичного матча. Словно у Драко в голове не укладывалось, как кто-то может за него переживать. Иногда она все еще замечала проблески этого в его серых радужках, буквально за несколько секунд до того, как он вновь воздвигал свои ментальные стены. Гермиона испустила дрожащий вздох. «Чего греха таить?» — подумала она, ведь Малфой был не единственным, кто испытывал страх, кто отгораживался от всего. Грейнджер все время твердила ему, что он ей небезразличен, и постоянно сдерживалась, чтобы не открыть ему правду. Она любила его. Но ужасно боялась признаться ему в этом. Как бы сильно ни выпрыгивало из груди ее сердце от желания быть с ним, оно замирало при мысли о том, чтобы рассказать ему о своих чувствах. Логика и здравый смысл были ей плохими помощниками. Она все время представляла, как Драко отстраняется, как его лицо становится холодным и нечитаемым. Как бы отреагировал человек, который закрылся и заблокировал свои эмоции, на то, что одна из них — самая глубокая, самая мучительная — обрушилась на него? Гермиона вздрогнула, ее ноги заскользили по дну ванны, разбрызгивая пузырьки по бортику. Нет. Она не могла признаться ему. Пока не могла. Они едва начали строить отношения, настоящие отношения. Она еще успеет. Время проверит, насколько хорошо они подходят друг другу, насколько успешно они смогут превратиться из друзей в пару. И, как ей подумалось, пришло время выяснить, насколько хорошо они сочетаются в тех аспектах построения пары, которые не подразумевали физическую близость. Ведь, как они доказывали снова и снова предыдущей ночью, у них не возникало никаких проблем с этой стороной их взаимоотношений. Грейнджер отогнала в сторону несколько мыльных пузырьков, чтобы окинуть взглядом себя и отметины, которые на ней оставил Драко. Покачав бедрами, она подавила всхлип от боли. Гермиона снова плавно повысила температуру воды, вытащив из волос палочку и прошептав заклинание, и устроилась в ванной поудобнее, чтобы доесть печенье и унять острую резь.

_______________

Драко никогда не был так благодарен магии, как в тот момент, когда вернулся в мэнор, а его чемодан и сумка с одеждой парили в воздухе позади него. Он был совершенно уверен, что ему не под силу поднять, нести или даже удержать что-то тяжелее пера. Его плечи определенно злились на него, а основные мышцы решили устроить забастовку. Он получил краткий отчет от Мари, что ничего не случилось во время его отсутствия. Нервное напряжение ослабло. Драко беспокоился, что если не будет ночевать в мэноре, то Нарцисса может сорваться и поддаться одному из своих ужасных приступов. Ему понадобилось немного времени, чтобы взвесить все «за» и «против» и решить, стоит ли ночь с Гермионой таких рисков. «Еще как стоит», — подумал Малфой, завершая заклинание так, чтобы его сумки опустились на пол у изножья кровати. Пошатываясь, он поплелся в ванную, разделся до рубашки и долго рассматривал множество отметин от укусов и царапин на своем горле и груди. На плече виднелся округлый след там, где Гермиона с силой вонзила зубы в его кожу. Драко ухмыльнулся своему отражению в зеркале. — Безусловно, оно того стоило, — признался он себе. Малфой принял душ, смывая с себя ароматы секса и тех средств, которые клуб держал в своих ванных комнатах. Они пытались ему угодить, но все равно все было слишком ароматизировано. Он расслабился, используя собственные шампунь и мыло, вытесняя посторонние запахи теми, что ему нравились. Драко бегло просканировал взглядом этикетку, изучая ингредиенты, перечень заставил его улыбнуться. Он уже пробовал это средство несколько месяцев назад, и оно ему понравилось настолько, что продолжал им пользоваться, хотя и не понимал почему. Теперь он осознал. Верхней нотой в списке был жасмин. Драко переоделся в свободную одежду и босиком побрел из своих покоев на поиски матери. Он обнаружил ее в библиотеке, свернувшуюся калачиком на старой и изрядно потертой софе, с плотным одеялом на ногах. — Я дома, мама, — сообщил он, перегнувшись через спинку софы, и поцеловал Нарциссу в макушку. Она сделала попытку улыбнуться, когда Драко обошел ее, заняв место на таком же изношенном кресле по диагонали от нее. — Я ничего не сломала, — проговорила Нарцисса. Драко опустил взгляд на ее руки, безвольно лежащие поверх одеяла. — Это хорошо, — приглушенным тоном произнес он. — Я могла бы. Но я старалась, мой дракон. Я очень сильно старалась, — Нарцисса приподняла голову и посмотрела на него, ее губы заметно дрожали. — Как прошел твой вечер с мисс… На последнем слове ее голос сорвался, а в кулаках она цепко сжала одеяло. — Мисс, — попыталась миссис Малфой снова. Она зажмурилась и стиснула зубы. — Мисс Гр… нет. Нет. Нет, Цисси. — Мам, не нужно, — Драко наклонился вперед и накрыл ее ладони своими, крепко сжимая их. — Остановись. Не делай этого с собой. — Я правда пыталась, — пробормотала она. — Ее лицо. Я уже почти сумела воскресить в памяти ее лицо… без моих проблем. Ее имя все еще... Но я хочу попытаться. Ради тебя. Ее глаза были полны слез, когда она глянула на него, лицо казалось бледным и осунувшимся. Нарцисса перевернула их сцепленные руки, положила свои ладони на его, приподнялась и сделала глубокий вдох. — Как прошел твой вечер? — вновь спросила она. Драко приподнял бровь. — Хорошо, — медленно ответил он. — Только хорошо? — Нарцисса сжала его руки. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Драко. Хорошо — это не о счастье. Она была красива? Вы подошли друг другу? Ты доволен? Драко на мгновение замер и уставился на нее, а затем моргнул. Такие вопросы от нее были неожиданными, почти шокирующими. — Она была прекрасна, — произнес он через короткий миг. В глазах Нарциссы заплясали искры, и Драко испустил резкий смешок. — Мерлин, мам, она была... Я увидел ее и не смог дышать. Она была такой, такой... самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Я захотел поклоняться ей. Нарцисса улыбнулась. — И ты поклонялся? Малфой ощутил, как его щеки запылали румянцем. — Я не стану... Ты же моя мать. — Дорогой, секс был изобретен очень давно. Я знаю, как это работает, — Нарцисса отпустила его руки и откинулась на спинку софы, выражение ее лица сменилось озорным. — И судя по сплетням, которых я наслушалась за многие годы, ты очень хорошо знаешь, как это работает. — Мама! — Она осталась удовлетворена? — продолжила Нарцисса беспечно. — Если ты не сможешь доставить удовольствие своей женщине, ваши отношения не продлятся долго. Драко ссутулился, откинув голову на спинку кресла. Он уставился в потолок, сфокусировав взгляд на искусно выполненном медальоне по центру, обозначавшим место, откуда много лет назад была демонтирована люстра. Ни в одной из комнат мэнора больше не было подвесных светильников. «Поверни его, поверни». Гермиона хватается за его рубашку, сминая складчатую ткань в кулаке, глаза потемневшие, широко раскрытые и пропитанные мольбой. Двигается навстречу ему, все тело содрогается, сочась нуждой и умоляя его. Прижатая к стене, сжимается, пульсирует вокруг его члена, затем она содрогается, откидывая голову назад, умоляя не останавливаться. «Кончи для меня». Она разлетается на атомы в его руках, сорвавшееся с ее губ его имя звенит в ушах. Она под ним, ногтями впивается в его спину, ногами обхватывает его бедра. Он входит в нее, упираясь рукой в изголовье кровати, вслушиваясь в ее стоны при каждом толчке. Теперь она сверху, руками прижимается к его груди, держа равновесие, лицо обрело темно-красный оттенок от напряжения. Взглядом он впивается в черты ее лица, руками сжимает ее бедра: «Вот так, — выдыхает она. — Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся». Она растягивается поперек кровати, запрокидывая голову на одну сторону, жестом приглашая его подойти ближе и встать рядом, а потом открывает рот, вытягивая шею, широко разжимая губы и сменяя движения мышц горла, когда он толкается в нее, когда она вбирает его глубже, полностью удерживая его во рту на самые продолжительные несколько секунд в его жизни. Она у него на коленях, руками обвивает за шею, шепчет ему, приподнимаясь и опускаясь, повторяя ему снова и снова: «Я твоя, Драко, всегда буду твоей, кончи в меня, сделай меня своей». Драко потер лицо обеими руками, загоняя воспоминания в глубины своего разума. — Да, — сдавленным голосом произнес он. — Вполне удовлетворена. Она очень громко заявляла об этом. — Хорошо, — одобрила Нарцисса. — В отношениях можно пойти на множество компромиссов, но совместимость в спальне не должна быть одним из них. Я могу предположить, что ты тоже был удовлетворен, хотя знаю, что для мужской половины человечества это гораздо проще. Малфой застонал, прикрыв глаза рукой. — Да, мам. Она осталась удовлетворена, я удовлетворен. Мы до невообразимости совместимы, и это был лучший секс в моей жизни. Мы занимались этим часами, делая перерывы только для того, чтобы поесть, принять душ и поспать. Если бы она не использовала контрацептивы, то сейчас была бы беременна. Это то, что ты хотела услышать? — Не пытайся заставить меня умолкнуть, шокировав грубостью, Драко. Потирая глаза, Малфой вздохнул. — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Это была удивительная ночь. Она была прекрасна. Я не хотел расставаться и не могу дождаться, когда мы сможем снова все это повторить. Этого достаточно? — Не совсем. Мне нужно знать еще кое-что, мой дракон. Драко бросил взгляд сквозь пальцы, практически в ужасе от предстоящего вопроса. — Что именно? — осторожно спросил он. — Ты трахал ее или занимался с ней любовью? Есть разница. Малфой несколько мгновений оставался неподвижным, затем плавно выпрямился. Он сцепил пальцы, потирая перстень-печатку, и уставился на свои руки. — Я знаю, что разница есть, — начал он, его голос ослаб до мягкого шепота. — Я не... Они испробовали практически все за те часы, что провели вместе. То, что начиналось как нужда и потребность, изменилось в течение ночи. Они сбавили темп, не торопились друг с другом. Драко вспомнил один момент, когда едва двигался в ней, перенеся вес на локти, а руки оставив под ее плечами, их губы сливались в нежных поцелуях, а ее пальцы пробегались вдоль его позвоночника. Он занимался любовью с Гермионой. Но он не знал, ощущалось ли это так же для нее. Малфой закрыл глаза и мотнул головой. — Я не знаю, как это определить. Она говорит, что я ей небезразличен, она говорит, что она моя и будет моей столько, сколько я захочу, и что с ней я всегда буду в безопасности, но… — он опустил голову. — Я люблю ее. И я никогда не смогу ей в этом признаться. Что-то большее, нежели то, что у нас уже есть, это... это невозможно. — Почему ты так говоришь? Победить Темного Лорда было невозможной задачей, и все же он был повержен. Для нашей семьи казалось чем-то невозможным просто пережить эту войну, и все же мы выжили. Драко наблюдал, как она дрожащими пальцами разглаживала одеяло на ногах. — Этому не бывать, мама. Все, что между нами, все, о чем я могу... мечтать. Этого не случится. — Из-за меня, — тихо добавила Нарцисса. — Нет. Нет, это не то, что я … — Это правда, Драко. Ты лишаешь себя возможности иметь будущее с этой женщиной из-за меня. Из-за моих проблем. Ты отказываешься от возможности счастья с любимой, чтобы угодить женщине, потерявшей рассудок. — Это не твоя вина, мам, — Драко пересел на кофейный столик, лицом к Нарциссе. Он сцепил руки в замок между разведенными коленями и покрутил на пальце перстень-печатку. — Твой рассудок, это... Ты знаешь, что сказали целители. Это травма. Я не могу винить тебя за твои беды. Все, что я могу сделать, — это позаботиться о тебе. Я слишком многим тебе обязан. Он уткнулся взглядом в одеяло, не в силах посмотреть Нарциссе в глаза. — Если твой разум и сломлен, то это из-за меня. То, что случилось с тобой, произошло из-за меня, мам. Если бы я не... — запнулся он, его голос зазвучал напряженно. — Если бы я не был таким трусом. Малфой хотел было продолжить разговор, обсудить то, что произошло много лет назад, но понимал, что не стоит. Они и так подошли к той опасной черте, когда малейшая оплошность могла отправить Нарциссу «дрейфовать» по собственным воспоминаниям. Одно неверное слово могло погрузить ее в прошлое. — Этого не изменить, — вместо прочего пробормотал он. — Я просто стану наслаждаться тем, что у меня с ней происходит. Если мне захочется большего, это будет на моей совести. Твоей вины нет. Я дам ей все, что смогу, столько, сколько смогу, но я знаю, что это временно. Нарцисса взяла его за руку, постучав по кольцу с гравировкой грейхаунда на его пальце: — Ты бы отдал перстень-близнец женщине, которую считаешь временной? Стал бы несколько лет ждать женщину, которую считаешь временной? В твоей жизни уже были временные женщины, Драко, и ты никогда не сожалел о том, что отношения с ними прекратились. Ты никогда не любил ни одну из них. Но эта? Мисс Гр… Гр… Мисс... — она запиналась, глотая воздух, и крепко сжимала его руку. — Именно эта. Она другая. Ты же не хочешь, чтобы она была временной, — Нарцисса снова постучала по этой семейной реликвии у него на пальце. — Ты же не хочешь, чтобы это кольцо стало единственным, которое ты ей подаришь. Драко опустил голову. — Нет, — прошептал он. — Ты хочешь жениться на ней. Иметь от нее детей. Построить с ней счастливую жизнь. Он хотел этого. Его грезы полнились картинками этого прекрасного возможного будущего. Вот он держит крошечного новорожденного сына, которого прижимает к своему плечу, маленькая головка помещается у него в ладони. Вот наблюдает, как парочка малышей играет в саду, хихикают, склоняя белокурую и брюнетистую головы друг к другу, воздух разрезают павлиньи перья, как воображаемые палочки. Вот залечивает поцарапанные коленки после падения с игрушечной метлы. Вот читает перед сном сказки в детской, прежде чем уложить обоих малышей в их кроватки. Вот наклоняется и целует жену, а потом берет ее за руку и уводит за собой в их покои, в ее темных глазах в свете свечей пляшут золотистые искорки. Люди предполагали, что Малфой может заполучить все, что он захочет, думали, что может купить все, чего душа пожелает. Но было в жизни то, над чем золото невластно. Он не мог иметь все, и он знал это. — Чего ты боишься, Драко? — спросила Нарцисса ласковым голосом. Малфой закрыл глаза, не дав ответ. В его руке ладонь Нарциссы ощущалась суховатой и прохладной, ее пальцы были тонкими, как птичьи косточки. Ее обручальное кольцо свободно болталось на пальце, и Драко осторожно поправил его, прошептав заклинание, чтобы подогнать кольцо по размеру. — Я просто не могу, — наконец вымолвил он. — Я не виню тебя, мама, ты же знаешь, что не виню. Я бы никогда не стал. Но это... Я не могу всего этого иметь. Я не могу заполучить ее. Не так, как хочу. Не... навсегда. Это невозможно. Нарцисса смахнула челку с его лба. Пружины заскрипели от ее движений, затем сухие губы матери коснулись его виска. — Если ты ей дорог хотя бы на десятую долю так же сильно, как ты любишь ее, между вами не окажется ничего невозможного. Твое счастье в твоей власти, мой дракон. Ты нашел в ней свое сокровище. Не дай ему выскользнуть из твоих пальцев.

_______________

— А потом. Потом, — проронила Гермиона, размахивая в воздухе своим опустевшим бокалом. — Он подошел к окну, на нем было только дракклово полотенце, он прислонился к оконной раме и закурил, и это было... — она плюхнулась на стул и уперлась лбом в стол. — Это было самое сексуальное, что я когда-либо видела в жизни. Пэнси, его торс нужно объявить вне закона! Миссис Поттер ухмыльнулась, не отрывая губ от бокала со своей «Мимозой». — А не то, что на пару футов ниже? — Это должно стать национальным достоянием. Пэнси расплылась в еще более широкой ухмылке. — Прямо скажем, Грейнджер, меня больше впечатлила ты. Ты провела с ним всю ночь в субботу, плюс большую часть воскресенья. Сейчас только поздний завтрак понедельника, а ты уже в состоянии передвигаться? Вот это я понимаю быть настоящей женщиной! — Большую часть прошлой ночи я провела в горячей ванне, — призналась Гермиона. — И я бросила амортизирующие чары на свой стул, когда мы сюда пришли. У меня все болит. Невероятно болит. Возможно, я не смогу снова заниматься сексом ближайший год. — Ох, да брось ты. Если бы он заявился сюда прямо сейчас, ты бы стянула с себя трусики, прежде чем он дошел до нашего столика. Гермиона схватила кувшин, стоявший по центру стола, и снова наполнила свой бокал. — Я отказываюсь подтверждать или опровергать это заявление. — Что подтверждает его. Грейнджер одним глотком осушила полбокала своей «Мимозы». — Мне не впервой оседлать дракона, — пробормотала она. Пэнси моргнула, не сводя с нее глаз. — Тебе придется повторить это еще раз, — когда Гермиона замешкалась, Пэнси скорчила гримасу, взмахнув одной рукой. — Не буквально. Я имела в виду позу, сверху. Оседлать дракона. В смысле, он лежал на спине? Не сидя, не в кресле или что-то в этом роде. — Твой голос звучит странно, — заявила Грейнджер. — Потому что мой голос не может в это поверить, — Пэнси откинулась на спинку стула, наблюдая за выражением лица Гермионы. — Ты хочешь сказать, что ни на секунду не осознаешь, насколько он тебе доверяет? Я не могу точно вспомнить, сколько раз я спала с этим мужчиной, но могу с уверенностью утверждать, что ни разу — ни разу — я не была сверху. — Это настолько необычно? — Для среднестатического мужчины? Не могу сказать. Для Драко? Я не уверена, что он лежал бы на спине в собственном гробу. Грейнджер, это... — она запнулась, опустила взгляд, затем потянулась через стол и перехватила руку Гермионы, указывая на кольцо с грейхаундом. — Это. Плюс это. Плюс эти ямочки на щеках. Плюс тот факт, что после того злосчастного допроса он потребовал отвести его именно к тебе. Неужели ты действительно не понимаешь, что все это значит? — Что мы встречаемся? Пэнси окинула ее продолжительным и цепким взглядом. Гермиона нервно заерзала на месте и отвела глаза. Она взглянула на меню на стене. Парящая губка стерла надпись «фасоль с беконом» из раздела «Суп дня», а кусок мела внес новый пункт — «чечевица с луком-пореем». За стойкой бариста зевнул и достал из духовки противень с выпечкой. Грейнджер снова перевела взгляд на Пэнси, которая все еще наблюдала за ней. — Мы встречаемся, — вновь повторила Гермиона. — Это... все. Мне он небезразличен, и он это знает. Вот что все это значит. — В следующий раз, когда Поттер обратится к окулисту, думаю, тебе лучше пойти с ним. Тебе нужно проверить зрение, Грейнджер. — Пэнси, это... — Гермиона откинулась на спинку стула и потерла виски. — Все это очень запутанно и ново, и я не хочу форсировать события. Мы все выясняем. Пресвятой Мерлин, нам понадобилось три года, чтобы понять, что нас обоих друг к другу влечет. — И кому ты это рассказываешь? Я собиралась проломить Драко голову, чтобы превратить его череп в котел. Там совершенно точно не было мозгов. Я повторяла ему снова и снова, что ты хочешь трахнуть его, а он мне все не верил. — Ты... Ты... Ты рассказала ему? Как давно? — Гермиона услышала, каким натянутым звучал ее голос, становясь выше, а еще почувствовала, как жарко зарумянились щеки. — Сто лет назад, — легкомысленно ответила Пэнси. — Не суетись. Я говорю совершенно серьезно, он никогда мне не верил. Он удивительный мужчина во многих отношениях, но его умение замечать, что женщина увлечена им, хуже, чем его умение танцевать. Отбросив свое смущение, Гермиона рассмеялась. — Он не умеет танцевать. Совсем. Мы танцевали на балу, и ноль успеха. Каким-то чудом он не наступил мне на ноги. Однако все-таки задел локтем пару, оказавшуюся рядом с нами. A мы даже не пытались делать никаких выкрутасов. — Нет, ты приберегла это на потом, — Пэнси гоготнула, отпивая новую порцию «Мимозы», когда легкий розовый румянец на щеках Гермионы сменился почти пунцовым. — Я так горжусь тобой. Я не ожидала, что ты действительно решишься на идею «трахнуться у стены», но оно того стоило, правда? И сколько же поз вы в итоге испробовали? Гермионе не нужна была столь сильная память, как у Драко, чтобы вспомнить, чем они занимались. Это была ночь, которую она никогда не забудет, сколько бы ей ни довелось прожить. Стоя. В миссионерской. На боку, лицом к лицу. На боку, сзади. Снова в миссионерской позе. Он спиной к изголовью, а она сверху на его коленях. Перегнувшись через изножье кровати. На животе. Снова в миссионерской. В кресле прямо перед тем, как она отправилась домой. Они перепробовали все, причем миссионерская — явный фаворит, но когда Гермиона задумалась об этом, то пришла к выводу: есть кое-что, чего они так и не испробовали. — Мы не делали этого в догги-стайл, — выпалила она. — Как же мы это упустили? Пэнси приоткрыла рот, начав говорить, но потом мотнула головой. — Нет, не мне об этом рассказывать. Гермиона бросила на нее взгляд, полный подозрения. — Что не «тебе рассказывать»? Пэнси проигнорировала как взгляд, так и вопрос. — Как его плечо? — бодро спросила она. — Его плечо? В порядке? Я полагаю. Почему бы с ним могло быть что-то не так? — Еще в школе его приложили бладжером. Время от времени травма дает о себе знать, особенно когда он сильно нагружает сустав. А поскольку я знаю, какую позу он предпочитает, могу гарантировать, что Драко напрягал плечи, — Пэнси изобразила движение как при отжимании и слегка покачала головой, поиграв бровями. — Ты понимаешь, что это очень странный разговор. Не все эти пикантные подробности, рот в рот… — Пэнси поперхнулась коктейлем, пуская пузырьки в бокал, и Гермиона еще пуще покраснела, но продолжила: — Но то, что веду я его с тобой. Его бывшей. — Ты хочешь, чтобы я поведала тебе о Гарри? Чтобы немного сравнять счет? У него такое маленькое искривление, что… — Я знаю. Пэнси резко замолчала, уставившись на нее, затем медленно наклонилась вперед. — Значит, ты кое-что от меня скрывала? — ухмыляясь, спросила она. Гермиона взвизгнула и прикрыла лицо руками . — Нет, нет, нет. Я никогда... Мы никогда. Но мы были... на войне, и весь этот наш многомесячный поход, и мальчики–подростки не так уж и пронырливы, как они полагают, и Гарри не всегда ждал, пока я совсем засну, прежде чем… — она хлопнула по столу обеими руками. — Я видела это, ясно? И даже больше, чем когда-либо хотела. — Он всегда издавал этот звук? Ты знаешь, какой я имею в виду. Тот, который срывается в завершении. Гермиона скорчила мину. — Да. И премного тебе благодарна. Мне потребовались годы, чтобы выбросить это из головы, а теперь ты вернула все обратно. — По крайней мере, он не занимается этим в душе, пока ты ждешь своей очереди, чтобы пописать. — Это правда, — Гермиона подняла кувшин и моргнула, понимая, насколько легким тот показался, а затем осознала, что емкость пуста. — Мы, хм... Мы вылакали все, Пэнси. У нас кончилась «Мимоза». — Я четко знаю, что делать, — Пэнси взмахнула палочкой и отправила кувшин на барную стойку. — Налей еще, — крикнула она сонному бариста. — И парочку лимонных пирожных! Она скрестила ноги и на коленях сцепила руки в замок. — На этой неделе мы должны уделить немного времени перестановке в твоей комнате. Нужно наложить заклинание Незримого расширения. В принципе, мы могли бы занять часть сада, сделать полноценный ремонт при необходимости, но сначала мы попробуем чары. Гермиона взяла паузу, прекращая намазывать абрикосовый джем на кусочек тоста. — Я хотела бы знать почему? — Тебе понадобится гораздо более длинная кровать, Грейнджер. Ты же не ожидаешь, что Драко все время будет тесниться, скручиваясь в три погибели. А для этого тебе нужна комната побольше. Следовательно, понадобится заклинание Незримого расширения. — Ты же знаешь, что они незаконны для частного использования. — Ты же знаешь, что все незаконно только в том случае, если тебя поймают с поличным. — Ты замужем за Главным аврором. — Хотела бы я посмотреть, как он попытается меня арестовать, — ухмыльнулась Пэнси, в ее зеленых глазах заплясали озорные бесы. — Если мы скажем ему, что это делается для того, чтобы твоя кровать находилась подальше от нашей комнаты, Гарри, наверное, сам наложит чары. Гермиона внимательно рассматривала свой тост с джемом, притворяясь, что не ощущает заливающего ее щеки румянца. — Раз мы говорим об этом… Заглушающие чары. На постоянной основе. Пэнси разразилась хохотом. — Определенно.