Bring Him to His Knees

Он не стал рассылать никаких объявлений, даже в газету, и не планировал больше, чем минимальную службу. В мире было мало людей, которых бы заботила смерть Нарциссы Малфой, и большинство из них стояли сейчас у мавзолея, расположенного в укромном уголке поместья. Нарциссу привезли на старинной двухколесной повозке, запряженной высокой фризской лошадью. Гробовщики поместили ее в склеп, закрыли его и, сняв черные шляпы, удалились. Никто не проронил ни слова. Драко стоял один внутри мавзолея, сжав руки в кулаки по бокам, и смотрел на мраморную доску на свежезапечатанной усыпальнице.

Нарцисса Элизабет Блэк Малфой

06 мая 1955 — 19 апреля 2008

Мать

Казалось невозможным вписать все, что связано с ней, в одну табличку: ее преданность, гордость, защиту. Ее любовь. Драко перебирал цитаты и стихи, подыскивая идеальные слова для ее эпитафии. В конце концов он не смог придумать ничего, что могло бы представить ее лучше, чем то, что она значила для него. Поговори со мной, мой дракон. Расскажи мне о своем дне. Драко закрыл глаза, склонив голову. Глубоко вздохнул, ощущая мрамор, гранит, сланец, железо и бронзу — все это было холодным, с затхлым запахом спертого воздуха и высохших лепестков давно забытых цветов. Его дед, Абраксас, был последним человеком, похороненным в семейном склепе, и Драко долгое время предполагал, что следующим будет он сам или отец, но не мать. Он никогда не представлял себе мир без нее. Плотно сжав губы, он сделал еще один вдох, в котором чувствовался аромат жасмина. Тихие шаги раздались по каменному полу, и он спрятал руки за спину. Гермиона негромко кашлянула и встала рядом с ним, ничего не говоря, не двигаясь, пока он резко не выдохнул и не расправил плечи. — Если ты не готов, — пробормотала она, — мы можем подождать. Он покачал головой. — Нет. В этом нет необходимости. Она дотронулась до его предплечья, легонько провела пальцами по рукаву. — Драко, дай себе столько времени, сколько нужно, чтобы попрощаться с матерью. — Прошла почти неделя. Я уже попрощался. — Если тебе надо… Он тряхнул рукой, сбрасывая ее ладонь, и отступил назад. — Ради всего святого, прекрати. Я сказал, что закончил. Накинув мантию на плечи, он направился к узкой двери и вышел на улицу, где в лучах угасающего солнца падал поздний снег. Через несколько мгновений Гермиона проскользнула мимо него, опустив голову, и направилась к Гарри, Пэнси и Блейзу. Драко развернулся и закрыл дверь мавзолея. Он прижал левую ладонь и ободок перстня к медной пластине на уровне глаз и прошептал заклинание, запечатывая гробницу. Он замер, зажмурившись, и сделал медленный вдох, после чего поднял голову и обернулся к остальным. К нему подошла Мари с небольшой группой персонала поместья. — Мистер Малфой, — тихо начала она, — еще раз мои глубочайшие соболезнования. Если вы не против, я заберу то, что осталось от моего оборудования, на следующей неделе. — Да, — ответил Драко. — Спасибо, Мари. Ваша служба была оценена по достоинству в течение последних нескольких лет. Я, конечно, дам вам образцовую рекомендацию, если таковая понадобится. Она кивнула и направилась к фруктовому саду, чтобы пройти по тропинке обратно к дому. Все слуги мэнора быстро выразили ему соболезнования и последовали за Мари. Драко повернулся к своим друзьям и заговорил, не глядя прямо на них. — Миссис Сойер подаст еду в столовой, если хотите. Шведский стол, холодные бутерброды и тому подобное. Однако вас никто не заставляет оставаться. — Я, пожалуй, пойду, — откликнулся Блейз. Он подошел ближе к Драко и добавил, понизив голос: — Но могу остаться, если тебе что-нибудь понадобится. Драко покачал головой. — Иди. Ты и так повидал достаточно похорон и холодных закусок со всеми своими отчимами. У меня все схвачено. — Тебе не нужно заботиться обо всем самому, Малфой. Драко натянуто улыбнулся. — Как раз таки, нужно. Это моя обязанность, верно? Держать все под контролем. Блейз окинул его долгим взглядом, затем посмотрел на Гермиону. — Ты уверен, что все под контролем? — Уверен, — огрызнулся Драко. Блейз обернулся к нему, прищурившись. — Я слышал это раньше. На шестом курсе. И тогда я тоже тебе не поверил, — он покачал головой и отошел, чтобы обнять Пэнси. Та прижала его к себе, прошептала что-то на ухо и похлопала по плечу, помахав рукой, когда он двинулся в сторону сада. Она оставила Гарри с Гермионой, и Драко притворился, что не заметил обеспокоенного взгляда Поттера, пока они разговаривали, и того, как Гермиона вытерла свои щеки. Он скрыл тяжелый вздох, когда Пэнси обхватила его за плечи и крепко обняла. — Дорогой, — пробормотала она, приподнявшись на носочки, чтобы дотянуться до его уха, — мне так жаль, прости. — Тебе не нужно извиняться, — Драко поднял подбородок и посмотрел мимо нее на верхушки башен поместья, видневшиеся над фруктовым садом. — Не ты же ее убила. — Как и… — Хватит, — он высвободился из ее объятий и отошел. — Просто хватит, Пэнси. Нечего говорить. Ничто из того, что мы можем сказать, не изменит того, что произошло. — Драко. Тебе не нужно притворяться. Не для нас. У него сжалось горло. Голос отца эхом отдавался в голове в сочетании с воспоминаниями о холодных серых глазах, руке, сжимающей его плечо, серебряном перстне и острых пальцах, впивающихся в ключицу. Малфои не проявляют слабости, мальчишка. Никогда не позволяй никому увидеть, что ты оступился. Драко стиснул зубы и закинул ледяной взгляд и резкий голос на задворки сознания, воздвигнув перед воспоминанием каменную стену. Он расправил складки своей мантии. — Ты все? — спросил он безразлично. — На столе и так только холодные закуски, но я бы предпочел, чтобы они не остывали еще больше, пока мы тут стоим и болтаем. Пэнси несколько секунд смотрела на него, скрестив руки на груди, затем вздохнула и опустила взгляд. — Я позволю тебе так со мной разговаривать, — начала она низким голосом, — потому что мы были друзьями с самого детства. Ты и раньше отталкивал меня, и я знаю, что ты не хотел этого. Но клянусь богом, Драко Малфой, если ты используешь это как предлог, чтобы отгородиться от нее, если ты оттолкнешь ее… — она всхлипнула, и в ее зеленых глазах блеснули слезы. — Если ты специально разрушишь свою жизнь, потому что думаешь, что не заслуживаешь… Нет. Я никогда не прощу тебя. Она развернулась и поспешила присоединиться к стоящим чуть поодаль друзьям, подхватила под локоть Гермиону, и они обе ушли, оставив Гарри одного на газоне. Драко засунул сигарету в уголок рта, прикурил ее щелчком пальцев и выпустил дым в воздух. — Только давай не будем, — начал он, прежде чем Гарри успел заговорить, — о том, что мне нужно взять отгул, отпуск по семейным обстоятельствам, что ты выражаешь соболезнования от имени департамента и так далее. Не надо. У меня уйдет пара дней на то, чтобы закончить с бумагами, разобраться с ее вещами, убрать на хранение то, что ценно, а остальное пожертвовать. Я вернусь в офис в понедельник. Я и так позволил Коттерилл и Чоудхури взять на себя большую часть работы. Они стажеры, не стоит их так нагружать. Он приготовился к спору, даже к нотациям, но Гарри промолчал. Драко выдохнул дым и настороженно посмотрел на Поттера сквозь бледное облако. Тот засунул большие пальцы в карманы пальто и откинулся на пятки, глядя в небо и ловя языком снежинки. — Ты солгал мне насчет мавзолея, — произнес он через минуту. — Что, прости? — Говорил, тридцать футов в высоту. Ангелы, витражи. Эта штука в лучшем случае десять футов высотой, и я не вижу ни одного ангела. И только один витраж. Также отмечаю явное отсутствие павлинов-охранников. Хотя ничего не имею против. У меня от них мурашки по коже. — А то я не знаю! — Драко искоса взглянул на Гарри, увлеченного попытками поймать очередную снежинку и делающего вид, будто он не заметил Пэнси и Гермиону, остановившихся на краю сада, чтобы посмотреть на них. — Значит, вот чем мы занимаемся? — Драко выпустил колечко дыма. — Обычный день, обычная болтовня? — Решил, что не буду называть тебя полным мудилой за то, как ты сегодня обошелся с Гермионой, но если остроумная беседа тебя не устраивает, то получай. Ты вел себя как придурок с тех пор, как мы приехали. — Драко напрягся, а Гарри сузил глаза, и несколько снежинок растаяли на его круглых очках. — И не говори мне, что ничего не происходит, потому что это чушь, и ты это знаешь. — У меня было много забот. Если ты не заметил, это похороны моей матери. — Так вот что это было? Интересно. Видишь ли, я полагал, что мужчина, который скорбит о смерти матери, может нуждаться в поддержке своей девушки, но не ты. Нет, ты предпочитаешь делать вид, что ее не существует, даже не замечаешь ее. — Я не просил никого из вас приходить. Я ясно предупредил ее, что ей не нужно здесь быть. — Точно. Спорим, это прозвучало как «Не приходи на похороны, Гермиона, я не хочу, чтобы ты была рядом», так ведь? Она думает, что ты винишь ее в том, что случилось. Что ты думаешь, что это она виновата в смерти Нарциссы. Гермиона на полу, пальцы Нарциссы сжаты на ее горле, душат ее. «Зови его, Зови его». Он поднимает палочку, комок в горле. «Не заставляй меня делать это». «Не заставляй меня выбирать». Карие глаза с золотыми крапинками встречаются с ним взглядом. Абсолютное доверие на ее лице. Он бросает заклинание, и два тела падают на десятилетнее пятно крови на полу. Драко сохранял жесткий контроль над своим лицом и позой, отказываясь реагировать. Он затянулся сигаретой, выдохнул через нос и посмотрел на Гарри. — Это не твое дело. — Это на сто процентов мое дело. Потому что ты мой друг, а она моя лучшая подруга, и я не собираюсь стоять и смотреть, как между вами все катится к черту. Не так, — он резко вздохнул и понизил голос. — Ты как бы признался мне, что влюблен в нее. Поверить не могу, что ты так с ней поступаешь. И не верю, что Нарцисса хотела бы, чтобы ты так с ней обращался. Драко выпрямился во весь рост, сжав руку в кулак. — Как ты смеешь… Он оборвал себя на полуслове и бросил сигарету на землю, раздавив ее пяткой. — Отвали от меня нахер, Поттер, — прорычал он. — Пока я не сказал что-то, о чем мы оба пожалеем. Гарри покачал головой. — Нет. Ты единственный, кто в конечном итоге пожалеет о том, что сказал сегодня, — он посмотрел на Драко, снова покачал головой и ушел. Драко смотрел, как Гарри присоединился к двум девушкам на краю фруктового сада. Они находились достаточно далеко, чтобы их можно было услышать, но он видел, как нахмурилась Гермиона. Пэнси притянула ее к себе, а Гарри обнял их обеих. Драко стиснул зубы. Он оглянулся через плечо на запечатанный мавзолей, на слова, вырезанные на перемычке. Sanctimonia vincet semper. Под этим древним девизом какой-то неизвестный его предок добавил еще одну строчку. Sed amor vincet omnia. Он бросил последний взгляд на дверь мавзолея. В нем хранились столетия чистой крови, но очень мало любви. На мгновение он задумался, какой бы была его родословная, если бы предки чаще позволяли любви побеждать. Стал бы он в таком случае последним Малфоем? Драко повернулся и пошел сквозь легкие снежные вихри по влажной траве к фруктовому саду и ожидающим его друзьям. Гарри и Пэнси отступили на шаг от Гермионы и посмотрели на Драко. Гарри — напряженно, Пэнси — обеспокоенно. Гермиона вообще не взглянула на него. Драко замешкался на полпути. Он сделал глубокий вдох. Жесткий упрек Блейза, подавленное беспокойство Пэнси, суровый взгляд Гарри. Все его друзья, трое из четырех человек, которым он доверял всей душой, сочли необходимым сказать ему что-то по поводу его поведения с Гермионой. Он знал, что они правы. В тот день он обошелся с ней не лучшим образом, и она этого не заслужила. Он шагнул ближе, откинул мантию и осторожно коснулся руки Гермионы тыльной стороной пальцев. Она испуганно вздрогнула и вскинула голову. Драко стоял неподвижно рядом и наблюдал за ней сквозь опущенные ресницы. Он ждал, затаив дыхание, пока она смахивала талый снег со своих щек. Через мгновение Гермиона тихонько всхлипнула и протянула ему свою маленькую руку. Он обхватил ее пальцы своими и выдохнул так тихо, как только мог, когда почувствовал, как она сжала его ладонь. Бросив взгляд на Пэнси, Драко поднял брови. Она кивнула и, обняв Гарри за талию, повела его через сад по тропинке к дому. Когда они скрылись за деревьями, Драко посмотрел вниз на Гермиону. Он смахнул несколько снежинок с ее кудрей, а затем наложил согревающие чары на свою мантию и накинул ей на плечи. Она встретила его взгляд. — Мы… Все… Ты в порядке? — спросила она тоненьким голоском. Драко закутал ее поплотнее в свою мантию и провел ладонью по спине. Он нагнулся, чтобы поцеловать ее волосы, и его сердце гулко забилось, когда Гермиона обхватила его обеими руками и крепко в него вцепилась. — Да, — ответил он. — Мы в порядке. У нас все хорошо. Она сдавленно пискнула, и от этого звука у него перехватило дыхание. — Мне так не показалось, — прошептала она и сжала Драко сильнее, держа голову на его груди. — Ты не хотел, чтобы я приходила сегодня, и я подумала, что ты винишь меня в ее смерти, что собираешься порвать со мной и… — Я не виню тебя, — Драко закрыл глаза и сделал паузу, чтобы выровнять дыхание. — Я не виню тебя, Гермиона. Это не твоя вина. Моя мать болела уже много лет, и всю ту неделю ей было очень плохо. Хуже, чем когда-либо раньше. В мыслях она хотела лишь защитить меня. Она знала только одно: если ты сбежишь, мне будет больно. Она пыталась остановить это. Он обхватил щеки Гермионы и приподнял ее голову, пристально глядя в глаза. — Мы не могли много говорить о тебе из-за ее травм. Но она старалась. Она старалась, потому что знала, что это важно. Знала, что ты важна для меня. Ее болезнь стала причиной проблем, не она. И не ты. Последним действием моей матери было ее одобрение. Ее последним словом стало твое имя. Как я могу винить тебя в чем-то, когда она так старалась принять тебя? — Ты не винишь меня. Ты уж точно не винишь ее, — Гермиона поднялась на носочки, скользнула одной рукой вверх и положила на его плечо, коснувшись пальцами шеи. Нахмурила брови и посмотрела ему в лицо. — Ты впустил меня в поместье. Ты назвал мое имя. Ты винишь себя? Стены появились в его сознании раньше, чем он понял, что построил их. Массивные каменные стены, обитые толстым железом, захлопнулись с гулким лязгом тюремной двери. Драко устремил взгляд поверх ее головы, уронив руки по бокам. — Нет. Через несколько мгновений Гермиона нежно погладила его по затылку. — Твои зрачки сужаются, когда ты используешь окклюменцию, — начала она. — И руки становятся холодными. Не такими ледяными, как когда ты заперт в воспоминаниях, но все равно холодными. Мышцы вокруг глаз напрягаются. Я вижу, когда ты это делаешь, и знаю почему. Ты используешь окклюменцию со мной, когда лжешь. Она спустила его мантию со своих плеч и отошла на шаг. — Мне следует уйти. Надо дать тебе… Ты всегда так поступаешь. Все скрываешь и настаиваешь на том, что все контролируешь. Ты лжешь о своих чувствах и притворяешься, что тебя не разрывает на куски, потому что пока люди видят то, что ты хочешь, они никогда не узнают правды. Это тактика, — она отступила еще на шаг, вытирая щеку. — Это маска. Ты все еще носишь свою маску, Драко. Эти слова ударили его, как проклятие. В груди защемило, под ребрами усилилась тянущая боль. На секунду он почувствовал эту тяжесть на своем лице, твердую пластину над ртом, которая заставляла его молчать. Он боролся с воспоминаниями о холодном металле на своих щеках, о собственном паническом дыхании, отдающемся эхом внутри стали, о благодарности за маску, которая позволяла скрывать страх на его лице, пока он наблюдал за ужасами вокруг себя. Драко склонил голову. — Гермиона, подожди. Подожди, — он протянул к ней руку. У него возникло искушение сжать ладонь в кулак, чтобы она не заметила, как дрожат его пальцы, но он поборол себя, позволив ей увидеть. — Я не… Я не могу… Она остановилась и посмотрела на него, не смахивая с лица очередную слезу. — Если я останусь, ты будешь честен со мной? Будешь честен с самим собой? Он не сводил глаз с нескольких снежинок, которые падали на землю. В горле пересохло, и слова застряли где-то внутри. — Я хочу, — ответил он после слишком долгой паузы. Гермиона молча наблюдала за ним, затем, вздохнув, подошла и потянулась, чтобы закинуть руки ему на плечи. Он наклонился, и она нежно поцеловала его. — Хорошие дни, плохие дни и все остальные, — прошептала она ему в рот. — Я хочу быть с тобой. Я говорила тебе, что единственный способ избавиться от меня — это прогнать прочь. И каждый раз, когда ты закрываешься и ставишь стены, даже если не хочешь этого делать, даже если я знаю, что ты не хочешь этого делать, мне кажется, что ты очень стараешься прогнать меня. Ее голос дрожал. — Я знаю, что скрывается под твоей маской, — добавила она. — Ты можешь снять ее. Можешь отпустить. Я не причиню тебе боли. Драко потребовались все его силы, чтобы не отпрянуть от нее. Он сомкнул руки на талии Гермионы и прижался к ее лбу своим. Каждый вдох давался с трудом, и он закрыл глаза, пытаясь сохранить равновесие. — Я хочу, — повторил он. — Но не могу. Не сейчас. Не сегодня. Она снова поцеловала его. — Я понимаю. И не буду заставлять тебя. Я буду просить, но всегда дам тебе право выбора. Но ты знаешь правду. Маска должна быть снята, а стены разрушены. Драко выпрямился. — Я знаю, — он взял руку Гермионы и прижался губами к костяшкам ее пальцев. — И буду работать над этим. Потому что последнее, что я хочу сделать, это оттолкнуть тебя, Гермиона. Я только что обрел тебя. И не могу потерять. Я не потеряю тебя. Она посмотрела на него, и ее глаза сияли, когда она робко улыбнулась. — Это прогресс. Драко обнял ее за плечи, и они вместе вошли в сад, направляясь обратно в поместье.

_______________

Следующий день казался самым медленным в жизни Гермионы. Ни одна пятница никогда не тянулась так долго. Каждый раз, когда она думала, что прошел уже час, она смотрела на часы и видела, что минуло меньше пятнадцати минут. Время ползло черепашьими шажками до самого обеда, после которого она взяла отгул. Драко попросил Пэнси провести вторую половину дня в мэноре, осмотреть комнату Нарциссы, пока сам заканчивал разбираться с наследством и отправлял вещи, которые мать завещала не членам семьи, включая Блейза, Пэнси и еще нескольких человек. Паркинсон незамедлительно попросила и получила его согласие на то, чтобы Гермиона пришла и помогла ей. В то утро Стрига передала Гермионе записку и красную розу с черной окантовкой. Помимо того, что Драко поблагодарил ее за помощь, он хотел, чтобы она осталась на ночь. Но больше всего ее сердце заколотилось от небольшой приписки, которую он добавил под своими инициалами. Я хочу поговорить с тобой. Она закончила свои дела, заперла стол и поспешила домой, чтобы переодеться, собрать вещи и поесть, после чего вышла в сад и аппарировала. Гермиона приземлилась у ворот Малфой-мэнора, где ее ждала Пэнси. — Я все еще не уверена, стоит ли мне вмешиваться, — призналась Гермиона, когда Пэнси поприветствовала ее кивком. — Я едва знала ее. Я не смогу помочь. С определением того, что важно или ценно. Может, лучше пригласить оценщика, чтобы во всем разобраться? — Оценщик уже был, — ответила Пэнси, протягивая руку Гермионе и дотрагиваясь до ворот. Они распахнулись, и Пэнси потянула Гермиону за собой по длинной гравийной дорожке. — Это все семейное имущество. Большая часть уже в хранилище, в любом случае. Мы здесь, чтобы перебрать личные вещи Нарциссы. Более интимные вещи, к которым Драко не позволил бы прикоснуться чужаку. — Я и есть чужак, — пробормотала Гермиона, когда они подошли к дому. — Для нее, по крайней мере. Не могу представить, чтобы она хотела, чтобы я рылась в ее вещах. Пэнси остановилась перед дверью и вздохнула. — Ладно, хорошо. Ты здесь не для этого. Ты здесь, чтобы говорить со мной, пока я все разберу, потому что я знаю ее с детства, она была мне практически второй матерью, и на то, чтобы осмотреть ее комнату, уйдет вдвое больше времени, если я буду останавливаться, чтобы поплакать. Ты будешь меня отвлекать, Грейнджер. В глазах Пэнси блеснули слезы, и Гермиона обняла ее. — Хорошо, — сказала она, когда Пэнси всхлипнула. — Хорошо, я понимаю. Теперь понимаю. Других причин мне не надо. Пэнси вытерла большим пальцем уголок глаза. — Отлично. Рада, что все прояснилось. Они вошли в дом и сразу поднялись на второй этаж, где на верхней площадке лестницы их встретила высокая женщина в строгом черном платье. — Мисс Паркинсон, — позвала она, и ее акцент намекал на славянское происхождение. — Рада, что вы здесь. И мисс Грейнджер, добро пожаловать. — Миссис Дериева, — объяснила Пэнси Гермионе. — Экономка. Паркинсон протянула руку и приняла от миссис Дериевой связку маленьких ключей, затем пошла по коридору к двери в дальнем конце. — Ваша сумка, мисс Грейнджер, — попросила миссис Дериева. — Я прослежу, чтобы ее отнесли в комнату мистера Малфоя. Гермиона почувствовала теплый румянец на щеках, но без стеснений отдала сумку. Делать вид, что она ожидала получить комнату для гостей, было довольно глупо. Она поспешила по коридору вслед за Пэнси. Оглянувшись через плечо, она увидела, что экономка наблюдает за ней. Миссис Дериева слабо улыбнулась и кивнула ей, после чего направилась в противоположную сторону, проведя пальцем по раме картины, проверяя на наличие пыли. Гермиона догнала Пэнси и кашлянула. — Мне интересно, — сказала она, понизив голос. — Миссис Сойер? Миссис Дериева? Другие люди на похоронах? Пэнси остановилась, сомкнув пальцы на медной дверной ручке. — А что с ними? — Они… люди. — Да? А ты чего ожидала, единорогов? Гермиона состроила гримасу. — Домашних эльфов. Не то чтобы я хотела видеть их тут, но ожидала. В таком-то доме. Добби… — она глубоко вздохнула и постаралась не думать о крошечном надгробии над могилой размером с эльфа. — Добби умер, я знаю, но я подумала, что они могли приобрести другого. — Нет, — ответила Пэнси. — Когда закончилась война, им запретили держать домовиков. Вся прислуга — люди. Миссис Сойер управляет кухней, миссис Дериева следит за домом, а мистер Харрисон и мистер Билз ухаживают за территорией. Драко очень хорошо платит, — с этими словами она толкнула дверь. Спальня Нарциссы была светлой, с золотой и кремовой мебелью. Все цветовые акценты в комнате выполнены в оттенках бледно-розового и фиолетового, и это навело Гермиону на мысль о восходе солнца. Все, от линий мебели до рамок колдографий, собранных на туалетном столике, говорило об элегантности и изяществе. Единственными диссонирующими нотами в комнате были заваленный бутылками с зельями стол и медицинское оборудование, аккуратно расставленное вдоль боковой стены. Гермиона повернулась, чтобы закрыть дверь. — Нет! — вскрикнула Пэнси, хватаясь за ручку. Она полностью открыла дверь, подставив под нее латунную подпорку. — Драко не сможет войти, если она будет закрыта. — Что? — Гермиона удивленно вскинула брови. — Но он входил и выходил всю ночь, когда я была здесь на прошлой неделе. Пэнси указала на подпорку. — Это поможет держать ее открытой для него. На дверь наложено заклятие. Только женщины могут войти, если она закрыта. Думаю, это разновидность заклинания, которое в Хогвартсе использовали, чтобы не пускать мальчиков в женские спальни, но я никогда не спрашивала. Нарцисса оберегает… оберегала свое личное пространство, — Пэнси подошла к кровати Нарциссы, разгладила одеяло и поправила одну из подушек, держась спиной к Гермионе. Грейнджер дала Пэнси время собраться, а затем хлопнула в ладоши. — С чего начнем? Одежда? Обувь? Быстрее выбери что-нибудь, пока я не начала составлять список. Пэнси тихонько усмехнулась. — Так, ладно. Неплохое начало по отвлечению внимания, Грейнджер. Продолжай в том же духе, — она повернулась, осмотрела комнату и жестом указала на пару дверей напротив кровати. — Слева ванная, справа — гардеробная. Вечерние платья и формальная одежда уже в хранилище вместе с мехами и лучшими украшениями, так что беспокоиться не о чем. Гермиона последовала за Пэнси в гардеробную. С одной стороны стояли стеллажи с туфлями, сапогами и тапочками, с другой — ряды платьев, юбок и топов. Была даже секция только с мантиями, а в дальнем конце виднелся высокий шкаф с несколькими широкими ящиками, каждый с маленьким замочком. — Этим мы займемся в последнюю очередь, — уточнила Пэнси. — Там наверняка ее нижнее белье и прочие личные вещи. — Ты не шутила насчет охраны ее частной жизни, — протянула Гермиона, глядя на большой ящик в нижней части шкафа. Ручка на нем блестела больше, чем на остальных, как будто ее чаще трогали, а латунная пластина вокруг замочной скважины была сильно поцарапана. Ей стало интересно, что Нарцисса хранила там. Может быть, дневник. Сувениры из детства. Пэнси взмахнула палочкой и спустила с высоких полок в спальню несколько шляпных коробок. — У Нарциссы было много секретов. В дальнем конце одного стеллажа с юбками Гермиона обнаружила три пары холщовых брюк на полке в углу. Они были аккуратно сложены и хорошо отглажены, но на всех имелись сильные пятна вокруг коленей. Она взяла одну пару и развернула перед собой. — О, — Пэнси подняла штанину и провела пальцами по пятну. — Нарцисса занималась садоводством. Когда мы были маленькими. Мы резвились на газоне, а Нарцисса всегда находилась рядом со своим маленьким секатором и корзинкой. Она выдергивала сорняки, обрывала увядшие цветы и все такое. Ей это нравилось. По всему дому стояли вазы со свежими композициями, — Пэнси слабо улыбнулась. — И каждый раз, когда я оставалась на ночь, я просыпалась оттого, что на столике рядом с моей кроватью стоял цветок анютиных глазок. Всего один, в маленькой вазочке. Через какое-то время она резко выдохнула, и ее улыбка смягчилась. — Мы отложим их на выброс. Они недостаточно хороши для пожертвования, — Пэнси схватила охапку блузок и вынесла их, чтобы перебрать. Следующие пару часов прошли быстро, одежда сортировалась на «пожертвования» и « в мусор». Почти все вещи были в хорошем состоянии, как будто их редко носили или относились очень бережно. Лишь несколько предметов гардероба оказались настолько старыми или выцветшими, что их пришлось отправить в коробку с тряпьем: мягкий шифоновый джемпер желтого цвета с протертыми локтями и распустившимся подолом, пара тонких кожаных перчаток с разошедшимся швом над большим пальцем, халат с цветочным рисунком и потрепанными кружевами на воротнике и запястьях. Гермиона рассматривала джемпер, пытаясь решить, можно ли его переплести, когда вошел Драко. — Я купил его для нее, — сказал он, подходя к Гермионе у края кровати. Провел рукой по свитеру, и нежная шерсть заструилась под его пальцами. — Сэкономил все карманные деньги, которые она присылала мне в течение нескольких месяцев. Не покупал себе никаких сладостей и лакомств. — Мне тоже, — добавила Пэнси из гардеробной. Драко рассмеялся. — И тебе тоже. Ты сильно сердилась на меня, пока я не признался, что хочу купить это для нее и это должен быть сюрприз. Пэнси вышла с несколькими парами атласных вечерних перчаток и добавила их в кучу для пожертвований. — Ну какая девочка устоит перед мальчиком, который хочет сделать подарок для своей матери? — бросила она через плечо, возвращаясь назад. Она повысила голос, чтобы они могли ее хорошо слышать. — Это показало, какой ты внимательный. Кроме того, ты выглядел таким серьезным, когда мы зашли в магазин. Мадам едва держала себя в руках, наблюдая, как десятилетний ребенок выбирает кашемир. Ты был таким щепетильным! Драко ухмыльнулся уголком рта, поглаживая волосы Гермионы на плечах. — Я и сейчас такой, — пробормотал он. — Это красивый цвет, — заметила Гермиона, прислонившись к нему. — Уверена, что твоя мать любила его. Думаю, его можно сохранить. — Нет, в этом нет необходимости, — Драко сел на край кровати и притянул Гермиону к себе между коленями. — Мне не нужно его спасать. Я помню, как она его носила. Каждый раз, когда я приезжал домой из школы, она надевала его на ужин, специально для меня. Воспоминания — это все, что мне нужно. Гермиона еще раз посмотрела на джемпер, а затем положила его отдельно от остального. В ее голове возникла идея, и она не хотела выбрасывать кофту, что бы Драко ни говорил. Неуверенно улыбнувшись, она обняла его за плечи. — Мы почти закончили в гардеробной. Как ты? Он коснулся кончика ее носа своим. — Лучше. Хотя это нелегко, — наклонив голову, он оставил невесомый поцелуй на ее губах. — Я рад, что ты здесь. И подумал, что после ужина мы могли бы прогуляться по розовому саду. — Мне бы этого хотелось, — она обняла его, улыбаясь про себя, когда он зарылся лицом в ее волосы и сделал долгий вдох. — Покажешь те розы, что постоянно мне даришь. Драко усмехнулся. — Покажу. А после этого — мой кабинет. Я хочу… Я сказал, что поговорю с тобой. Я хочу поговорить с тобой, Гермиона. Она прикусила губу зубами и кивнула. Положив руку ему на сердце, она посмотрела ему в глаза. — Я знаю, что это тяжело, но потом будет лучше. Разговоры помогают. Он взглянул на нее, и у Гермионы защемило сердце. У него было то же выражение лица, что и тем утром, когда они проснулись вместе в клубе. Тоска, смешанная со страхом. Оно было открытым и честным, уязвимым, и это поразило ее так сильно, как только могла поразить его улыбка с ямочками. От этого ей захотелось броситься в его объятия и никогда не отпускать. Гермиона поцеловала Малфоя, запустив пальцы в его волосы и вздрогнув от его тихого рыка. Лишь громкий кашель Пэнси помешал ей продолжить. Она отстранилась, чувствуя жар на своих щеках, которому соответствовал насыщенный румянец Драко. — Нашла что-нибудь, Пэнси? — спросила Гермиона, поправляя воротник. Пэнси стояла позади нее, не скрывая веселья в глазах и держа перед собой квадратную картонную коробку, которая выглядела основательно потрепанной и непонятно как открывалась. Пэнси поставила ее на кровать рядом с Гермионой и Драко и начала рассматривать, положив руки на бедра. — Это было в том нижнем ящике, с поцарапанной замочной скважиной. Драко, ты знаешь, что здесь? — Никогда не видел раньше, — Драко с любопытством прикоснулся к коробке. Та задрожала, и он нахмурил брови. Пока они смотрели, на верхней части появилась иллюстрация дракона. Драко хмыкнул и положил руку на рисунок, подушечки его пальцев впились в четыре маленьких шипа на спине дракона. Крышка исчезла, открыв один-единственный предмет внутри. Гермиона вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь, и только через мгновение поняла, что Драко и Пэнси застыли на месте. — Что? — спросила она, доставая из коробки мягкую игрушку. На кровать посыпался пепел, поднялся запах дыма. — Почему вы… Это низзл. Почему он обгоревший? — Эми, — прохрипел Драко. Его пальцы задрожали, когда он коснулся хвоста игрушки. — Это моя. Это Эми. Она… Она спасла… Он оттолкнул Гермиону и, вскочив с кровати, без лишних слов выбежал из комнаты. Через несколько секунд дом сотрясся от сильного громового треска — звук аппарирования Драко. Пэнси осторожно положила низзла обратно в коробку. — Наши отцы были в ссоре, и нам не разрешали разговаривать друг с другом, — сказала она, глядя на почерневший мех. — Нарцисса подарила ему это, чтобы у него был друг. Потом, когда мы были в Хогвартсе на первом курсе, Люциус сжег почти все его игрушки. Драко думал, что эта тоже сгорела. Нарцисса, наверное… У нее были бы большие неприятности, если бы Люциус узнал. Она дотронулась до обожженной лапы, слезы катились по ее щекам. Гермиона хотела обнять Пэнси за плечи, но та отпрянула, покачав головой. — Меня не надо… Иди за Драко. По тропинке в лес. Он будет у моста. Она схватила Гермиону за руку и крепко сжала. — Иди к нему. Глаза Гермионы округлились. Слезы Пэнси, жесткость ее голоса, то, как Драко почти выбежал из комнаты. — Он не… Он не причинит себе вреда? — Нет-нет. Не причинит. Но ему больно, — Пэнси тщетно вытирала щеки. — Ему слишком больно, и я боюсь, что он вот-вот сломается.

_______________

Драко приземлился на берегу реки и ухватился за дерево, когда его ноги заскользили по мокрой траве. Он сворачивается калачиком в своей постели, слыша тихий голос в полумраке, и ощущает руку матери, когда она подсовывает ему под мышку мягкую игрушку. «А вот и новый друг, мой дракон. Но только не говори отцу». Он шагает рядом с отцом, все еще раздраженный благосклонностью Дамблдора к Гриффиндору, все еще в ярости из-за дополнительных баллов и украденного у Слизерина кубка. «Отец, это не…» —всхлип. «Молчи, мальчишка. Не желаю ничего слышать от ученика первого за семь лет курса, который не смог выиграть кубок Хогвартса. Мы обсудим это дома». Он входит в свою комнату, останавливается, смотрит. «Отец, где мои игрушки?» Пустые полки, пустые сундуки, нераспечатанные учебники на новом блестящем столе, еще не упакованная метла рядом со сверкающим снитчем. «Учеба и спорт — вот все, чем ты теперь будешь заниматься». Люциус сурово фыркает. «Но отец, отец, где…» — Драко замолкает, когда мама предостерегающе сжимает его руку, глядя на пепел в камине. На почерневшие крылья деревянного дракона. Он благодарит отца за метлу и книги, склонив голову. Тот криво усмехается, постукивая тростью по полу. «Учись, мальчишка». Драко, пошатываясь, вышел на мост и крепко ухватился за перила, чтобы удержаться на ногах. Он облокотился на них, глядя вниз на стремительную воду. Каждый вздох вызывал боль в легких, каждый удар сердца отдавался в висках. «Я думал, тебе будет стыдно, что девчонка из не волшебной семьи обошла тебя на всех экзаменах». Они выходят из магазина, на его плечо ложится рука, и пальцы крепко впиваются в кожу. «Вижу, твое летнее обучение ни к чему хорошему не приведет. Мне придется впихнуть тебя в команду по квиддичу, чтобы ты хоть чего-то добился в этом году». «Мама, он…», но Нарцисса перебивает его: «Он твой отец, Драко. И у него… много забот. Ты не можешь с ним так спорить. Иди сюда». Тонкие руки обнимают его, мягкая щека прижимается к волосам. «У меня есть идея, мой дракон. Когда он завтра будет в Министерстве, мы пойдем в чайную в Эйвбери. Только ты и я». Драко поднимает удивленный взгляд. «Но, мама, это же маггловское кафе». Хитрая улыбка с ямочками и яркие глаза. «Я знаю. Это будет наш секрет. Не говори отцу». Драко невидяще уставился в реку. Воспоминания нахлынули на него так же быстро, как вода, текущая внизу. Ему снова одиннадцать, снова четырнадцать, он снова в школе, на суде, в тюрьме, его ребра ломались, рука горела, стены разрушались. Она срезает цветы в саду, расставляет букеты на обеденном столе, вытирает пролитую воду, рассыпанные лепестки и битое стекло. Она избегает смотреть на Драко, когда его отец пьет один за одним бокалы вина за ужином, избегает смотреть на то самое вино, стекающее по стене. Она стоит, пальцы дрожат, когда Люциус приказывает ей следовать за ним наверх. «Выполняй свои супружеские обязанности и не медли, я не в настроении ждать тебя». «Мама, не надо», — говорит он. — «Не позволяй ему…» «Драко. Он мой муж. У меня нет выбора». Она прислоняется к стене и закрывает рот рукой, ее плечи дрожат. Наверху закрывается дверь. Драко пробирается в бильярдную, берет сигареты из портсигара на приставном столике и бутылку бренди. Сидит на мосту, слушает реку, горло горит, губы пощипывает, желудок бурлит от никотина, алкоголя и злости. Драко рывком расстегнул запонки и накрыл ладонью Темную метку на руке. Выбора нет. У нее не было выбора, у него не было выбора. Только долг, ответственность, родословная, которую он должен поддерживать, тысячелетняя кровь, которую он должен защищать. У него была ответственность. Задание. Он должен был преуспеть там, где потерпел неудачу его отец. Он должен был спасти свою семью. Какой бы ни оказалась цена для него самого. Он чувствует, как жжется кожа, а хриплые крики звучат эхом, доносясь до залитого лунным светом неба. Пронзительный, истошный смех угасает во тьме. В зеркале отражаются его глаза с поволокой паники и ужаса, щеки впали, волосы спутанные и тусклые. Леденящий холод раковины под его ладонями. Прерывистое дыхание, колотящееся сердце. Пронзительный голос Миртл смягчается за его плечом, ее призрачная рука на его спине. «Ты должен хотеть, Драко, ты должен хотеть этого! Ты должен сделать это, Драко, немедленно». Ободранные ногти с силой вонзаются ему в щеки, безумные серые глаза яростно впиваются в его ртутные радужки. Шипение горячего дыхания у его уха: «Слабак, племянник. Ты никчемный. А слабость следует выжечь из крови». Палочка у его горла, волосы остервенело зажаты в кулаке, резкий удар по коленям сзади. «Если ты не можешь ничему научиться, наблюдая, возможно, тебя чему-то научит боль». Драко выхватил палочку и, крутанувшись, метнул ледяное копье в валун на дальней стороне моста. И еще одно. И еще. Пламя. Лед. Проклятия, заклинание за заклинанием. Ты должен хотеть этого. У тебя всего одна жизнь, и она принадлежит этому роду. Не позорь наше имя. Толчок в спину, в дрожащих руках бланк приема заключенного, текст плывет перед опухшими глазами, под одним — глубокий синяк, от крови слиплись ресницы. Малфой, Драко Люциус. Пламя. Лед. Драко сражался с валуном на дальней стороне моста, доски дребезжали под его ногами от каждого заклинания. Треск аппарации, вопли разрезают воздух, пронзительный визг безумного смеха. Рука с силой впивается в шею, его перетаскивают через спинку скамейки, разодранная о камни рубашка и счесанная кожа. Он сопротивляется попыткам схватить его за конечности, старается вырваться из хватки на горле, задыхается. Истошные крики матери. Красные глаза, высокий, леденящий душу смех. Черный дым и пламя в его крови. «У меня нет выбора! Я должен это сделать! Он убьет меня! Он прикончит всю мою семью! Ты не знаешь, на что я способен, ты не знаешь, что я сделал!» Круциатус. «Мой Лорд, нет!» — срывается. «Круцио! То была девчонка Грейнджер? Круцио!» — ожесточенный вой нового проклятия. «Повелитель, умоляю, пожалуйста, нет. Я не знаю, не знаю», — и почти немая мольба. «Круцио! Ты позволил ей сбежать». В красных глазах пылает ярость, бледное лицо искажено гневом. Круциатус. Драко бросал новые заклинания, рассекая рукой воздух. Он крутился, наносил удары, выкрикивал проклятия. Сухие, потрескавшиеся губы кривятся в злобном оскале, прогорклое дыхание врывается ему в рот. Темные волосы, пропахшие дубовым мхом, вереницей ниспадают вокруг него. «Сопротивляйся, трус. Покажи мне, на что ты способен, мальчишка, иначе не дожить тебе до дня, когда ты станешь мужчиной». Он кричит до разрыва глотки, захлебываясь собственной кровью. Нарцисса бросается навстречу следующему проклятию. Кричит, извивается, подставляя себя под Круциатус. «Мама, нет. Нет!» Он сплевывает кровь на пол, а его мать кричит. «Это была она, Мой Лорд, это была она. Девчонка Грейнджер». Красные глаза, белое лицо, костлявая рука снова поднимается. «Круцио!» Пламя и лед. Заклинания Драко становились все резче. Он потянулся вглубь себя к мерзким искусствам, которым его обучали, расколол стены, блокирующие темные навыки. Его магия ощущалась в воздухе вокруг него как холодный огонь. От валуна во все стороны отлетали щепки. Они попадали ему на руки, на лицо. Драко выкрикивал проклятия до тех пор, пока у него не треснула губа и он не почувствовал вкус собственной крови. Гермиона на полу, пальцы Нарциссы сжаты на ее горле, душат ее. «Зови его, Зови его». Он поднимает палочку, комок в горле. «Не заставляй меня делать это». «Не заставляй меня выбирать». Карие глаза с золотыми крапинками встречаются с ним взглядом. Абсолютное доверие на ее лице. Он бросает заклинание, и два тела падают на десятилетнее пятно крови на полу. Драко задыхается, чувствует, как искажается его лицо, сердце колотится. Роняет палочку. Подхватывает Грейнджер, падает в кресло, прижимает к груди. Зарывается в темные волосы, вдыхает запах жасмина. «Гермиона. Гермиона. Гермиона. Прости меня».

_______________

Гермиона выскользнула из дома в сад, нашла тропинку, ведущую в лес, и пошла по ней, осторожно держа палочку наготове. Несколько раз свернула не туда, но наконец услышала шум воды. Выйдя из-за деревьев, она увидела Драко, стоявшего на плоском деревянном мосту над быстрой и узкой рекой. Расстегнув воротник и закатав рукава, он сражался с воображаемым противником. От пота его рубашка прилипла к спине и бокам, волосы влажными прядями упали на лоб. Туфли стучали по мосту, он крутился и уклонялся, и каждое проклятие разбивалось о массивный валун на дальней стороне моста. Гермиона даже не могла определить, какие заклинания он произносил. Он слишком быстро перебирал их и больше половины бросал невербально. Его движения выглядели знакомыми, разворот плеч и взмах руки, и, когда до нее дошло, она закрыла глаза. Он дрался как Беллатриса. Гермиона знала, что тетка обучила его окклюменции и темным искусствам. По резкости его заклинаний и неистовству жестов она заподозрила, что Беллатриса сделала все возможное, чтобы научить его убивать. Во время поединка от валуна откалывались куски. На лице и руках Драко остались пятна крови от ударов каменных обломков. Он атаковал снова и снова, и за ним было сложно уследить. Он произносил проклятия все чаще, каждое из них все сильнее врезалось в камень. Гермиона наблюдала за ним из тени деревьев, видела, какими беспорядочными стали его движения. Заклинания с шипением проносились по воздуху, обрубая ветки деревьев на другом берегу, вырывая глубокие борозды в булыжнике. Он безостановочно выкрикивал темные проклятия, пока последний взмах руки не послал ударную волну. Валун взорвался. От него во все стороны полетели щепки и осколки. Гермиона пригнулась, прикрывая голову, пока не прекратился грохот падающих камней. Драко с тяжело вздымающейся грудью стоял посередине моста, вытянув палочку. Его дыхание было слышно даже на таком расстоянии. Руки и лицо были в царапинах и кровоподтеках, губа разорвана, а с раны на щеке, пачкая воротник, стекала кровь. Он взглянул на Гермиону, закрыл глаза и медленно опустил палочку. — Тебе не следует быть здесь. Гермиона осторожно встала, стряхивая с себя грязь, и сделала шаг ближе. Древко дернулось у него в руке, но он остался на месте, его дыхание постепенно выравнивалось. Он медленно открыл глаза и посмотрел на нее, убирая палочку. — Тебе не следует быть здесь, — повторил он. — Ты должна уйти. Она сделала еще один шаг, ступая на мост. — Ты хочешь, чтобы я ушла? Драко напрягся, но не двинулся с места. Он молча смотрел, как она приближается. Гермиона медленно подошла к нему, стараясь не делать резких движений. Она взяла его левую руку в свою и взглянула на него. Его челюсть была сжата, кожа розовая от напряжения, а глаза измученные. Он не скрывал ни одной своей мысли или эмоции, и на лице было написано столько страдания, что у нее сжалось сердце. — Мне жаль, — прошептала она. Драко облизнул губы и непонимающе покачал головой. — Мне жаль, — она прикоснулась к нему своей палочкой, осторожно заживляя царапины. — Мне жаль, Драко. Она перевернула его руку и провела пальцами по очертаниям змеи и черепа. — Мне жаль, что тебе причинили боль, что тебе все еще больно. Не говоря ни слова, он поднял другую руку, его пальцы дрожали. Гермиона залечила и эти царапины, сосредоточившись на закрытии каждой раны. Одна из них была слишком глубокой, чтобы зажить без следа, и между сверкающими звездами его татуировки образовался тонкий бледный рубец. Гермиона погладила этот новый шрам. Еще один из десятков, которые покрывали его тело, свидетельствуя о том, что он сделал и что сделали с ним. — Мне жаль, что ты чувствуешь, будто тебе необходимо отгораживаться, потому что, как бы ты ни хотел, ты никогда, никогда не сможешь забыть свою боль. Он судорожно втянул воздух. — Мне жаль, — продолжила Гермиона, — что ты провел такую большую часть своей жизни в страхе и одиночестве. Мне жаль, что тебя пугает мысль о том, чтобы позволить кому-то пройти за твои стены, позволить кому-то увидеть, кто ты есть на самом деле. Ты напуган и тебе больно, я знаю это, и мне очень жаль, — она сглотнула, положив свою руку на его ладонь. — Но я не боюсь. Потому что ты пытаешься впустить меня, хотя это и больно. Ты хочешь, чтобы я была в твоей жизни, и хочешь, чтобы я прошла через твои стены. И я хочу этого. Я хочу быть с тобой, Драко. С тобой настоящим. Без тактик, без маски. На его руке появилось розовое пятно синяка, выделяющееся на фоне бледной кожи. Гермиона подняла голову и увидела четкий след засохшей крови на лице Драко. Она потянулась к его подбородку и поймала одинокую слезу. — Я пойду, — пробормотала она. — Если ты хочешь, чтобы я ушла, я пойду. Он сжал ее ладонь, склонив голову, когда еще одна слеза скатилась по его лицу. — Останься. Останься со мной, — его голос дрогнул. — Я сделал свой выбор, Гермиона. Я сделаю его снова. Ты. Гермиона коснулась его челюсти. — Наклонись, — тихо сказала она. Драко покачал головой и медленно опустился на одно колено. Гермиона затаила дыхание от уязвимости его положения и блеска в глазах. Она видела, как колотится пульс на его шее. «Если он встанет перед тобой на колени, — услышала она эхо в глубине своего сознания. — Если он встанет перед тобой на колени…» Она глубоко вздохнула и аккуратно залечила царапину на его щеке, стараясь, чтобы рана затянулась, а кожа срослась без следа. Еще более тщательно она обработала ссадину на губе, после чего убрала палочку. Гермиона провела пальцами по его волосам и заглянула ему в глаза. — Ты в безопасности, — она оставила легкие поцелуи на его щеке и губах, ощущая вкус соленых слез. — Ты можешь отпустить. Драко обнял ее за бедра. Она подалась вперед, позволяя ему прижаться к ней головой, и положила руки ему на плечи. — Ты не один, — прошептала она. — Ты в безопасности. Сними свою маску. Я с тобой, Драко. Я люблю тебя. Его второе колено с грохотом ударилось о мост. Он обхватил Гермиону обеими руками и крепко прижал к себе, зарывшись лицом в ее шею. Драко плакал в абсолютной тишине, беззвучно сотрясаясь всем телом.