Bring Him to His Knees

Ей потребовалось бы полчаса, чтобы дойти пешком от «Дырявого котла» до Харли-стрит, но Гермиона подумала, что в сложившихся обстоятельствах находиться на улице, даже маггловской, было плохой идеей. Она решила войти через паб в Лондон, где планировала поймать такси и добраться до кабинета врача не более чем за десять минут, даже с учетом пятничных пробок после рабочего дня. Она ни на секунду не задумывалась о том, что не будет иметь значения, сколько времени у нее займет дорога и на какой улице она окажется. Гермиона остановилась на тротуаре возле здания своего врача, когда порыв ветра подхватил ее волосы и развевающийся подол платья. Она повернулась, чтобы откинуть кудри с лица, и… И… И ее накрыло спокойствием, умиротворением и расслабленностью. — Не открывай рот, пока тебе не скажут. Иди со мной. Не сопротивляйся. Это был прекрасный день для прогулки. Она шагала по Харли-стрит, рядом с ней шел, обняв ее за плечи, очаровательный мужчина постарше. Джеффри, это Джеффри, стряхни его, сбеги. Ее рука дернулась, и Гермиона сделала шаг в сторону. Мужчина потянул ее назад, оскалив зубы. — Не так быстро. Ты никуда не пойдешь. Мне пришлось спросить дорогу у дюжины тупых магглов, чтобы узнать, где тебя ждать. Я не собираюсь преследовать тебя больше, чем нужно. Кстати, спасибо, что так громко разговаривала, пока ругалась с Малфоем. Кароши на Харли-стрит? Вот так взяла и просто раструбила всем. Это немного облегчило дело. Скажи «не за что». — Не за что. Завтра. Это должно было случиться завтра. Вокзал. Драко. Найти Драко. Позвать Драко. Она медленно подняла руку, задержав взгляд на кольце на указательном пальце. Конечность казалась тяжелой, как будто двигалась сквозь патоку. Выгравированный грейхаунд исчез из фокуса. Гермиона открыла рот, но единственным звуком, который она смогла издать, был хрип. Мужчина мерзко рассмеялся, впиваясь пальцами ей в плечо. — Что ты затеяла? Пытаешься позвать на помощь? Послушай меня, грязнокровка, ты можешь делать только то, что я захочу. Скажи «мне жаль, мой лорд». — Мне жаль, мой лорд. Крошечный, пронзительный голосок в ее голове завыл при этих словах. Гермиона снова что-то прохрипела. — Успокойся. Она расслабилась и уронила руку. Мужчина с ней был очарователен. Она никуда не собиралась уходить. Останови его, останови его. Беги. Это Джеффри. Прикоснись к кольцу. Позови Драко! — Сюда, — мужчина затащил ее за пластиковый лист, свисающий со строительных лесов. Сильно прижал к себе и крутанул на месте, аппарируя в клубах мутного дыма. Это был прекрасный день.

________

— Очнись. Не двигайся. Она открыла глаза. Очаровательный немолодой мужчина стоял у арочного окна и держал две волшебные палочки. Гермиона судорожно сжала пальцами подлокотники кресла, ощутив под ногтями обветшалый бархат. Она уставилась на свои руки. Она должна что-то сделать. Что-то сказать. В глубине сознания раздался только тоненький вой. Прикоснись к кольцу. Произнести имя Драко. Позови его. Он придет за тобой. Позови его. Она выдавила один слог сквозь зубы. — Дра… — Заткнись, грязнокровка, — бросил очаровательный мужчина. Он повернулся и взмахнул палочкой в воздухе. Пламя запылало в камине, освещая комнату. Вторую палочку он положил на каменный выступ над очагом. Глаза Гермионы метались из стороны в сторону, рассматривая все вокруг. Толстые гобелены на стенах, кровать с балдахином, пустой шкаф, обшитый кедром, широкий деревянный стол с мотком веревки и черной кожаной маской на одном конце, тикающие часы над камином, пепел на полу. Мужчина взял с кровати длинную темную мантию и протянул ее, держа за капюшон. — Вставай. Бери это. Разденься и натяни это. Гермиона встала, взяла мантию и поднесла свободную руку к боковой молнии своего платья. Крошечный голосок в глубине сознания снова завыл. Все ее мышцы напряглись, и она замерла, в левой руке крепко сжимая капюшон мантии, а правой держась за молнию. Она уставилась на мужчину. Нет. Нет. Нет. Она уцепилась за этот голосок, ухватилась за силу своего крика и отказалась продолжать. Очаровательная улыбка мужчины превратилась в оскал. — О, только посмотрите на это. Маленькая грязнокровка думает, что может бросить мне вызов. Что такое? Стесняешься? После того, что ты вытворяла, не могу представить почему, — его глаза сверкнули ярче, чем роза, приколотая к его воротнику, когда он придвинулся ближе к ней. — А может, ты думаешь, что я повалю тебя на кровать и овладею тобой? Думаешь, тебе удалось соблазнить еще одного чистокровного? Размечталась! Я бы не прикоснулся к твоей грязи. Он обошел ее сзади и положил руки на плечи. — Не все мы пали так низко, как Малфой, — прошипел он ей на ухо, его акцент менялся по мере того, как он говорил. — У некоторых из нас все еще есть стандарты. Но ты все равно собиралась попробовать, не так ли? Вы все одинаковые. Мужчина сильно встряхнул ее. — Ты бы рискнула, верно? Ты бы предложила мне что угодно, чтобы я не убил тебя. Отвечай. — Нет, — выпалила Гермиона, не в силах сопротивляться его приказу. Она посмотрела вниз сквозь ресницы на кольцо с грейхаундом и на черную мантию, зажатую в кулаке. Брось мантию. Нажми на кольцо. Вызови Драко. Позови его. Джеффри поймал тебя. Борись. — Нет, мой лорд, — прорычал мужчина. — Скажи это. — Нет, мой лорд. — Он не приказывал ей отвечать кратко. Он был так очарователен. Она хотела быть полезной. Прекрасный вечер, часы мягко тикали, и она чувствовала себя так спокойно. — Я не собиралась. Не собиралась. Нет. Соблазнять. Нет. — Собиралась. Так поступают такие, как ты. Вы заселяетесь и заляпываете своей грязью все приличное. Портите и пачкаете. Отвратительно, — он снова потряс ее, прежде чем отпустить, потом обошел и заглянул ей в лицо. — Ты отвратительна, если думаешь, что можешь соблазнить чистокровного без последствий. Ты уже попробовала это однажды, и Мерлин знает как, но у тебя получилось. Теперь он ебырь грязнокровок. Но ты заплатишь за то, что сделала. С ним, с нами. Со всеми нами. — Нет, — выдавила она. Часы тикали и пробили два раза. — Влюблена. Люблю. Я люблю его. Любит меня. — Ложь. Ты заплатишь. Все вы заплатите. Встреваете, разлучаете приличные респектабельные пары. Чистые должны быть чистыми, — он оглядел ее с ног до головы, усмехаясь. — Как ты это сделала? Ты как-то его ослабила. Он придвинулся ближе, наклонившись так, что почти касался ее носа своим. — Да, он питал к тебе слабость. Низкорослая, темноволосая, стерва. У него всегда был определенный вкус. Все копии одной женщины, правда? — его улыбка расширилась, когда он заглянул ей в глаза. — Ты знаешь, что мы вместе были в Азкабане? Он выкрикивал ее имя по ночам. Так как ты это сделала? Напоила и сказала, что тетя Белла хочет поиграть? Гермиона вздрогнула. Джеффри не один так думал. Она всегда страшилась спросить Драко, не являлось ли это одной из причин, что он так сильно боялся Беллатрису, не заставляла ли его тетка изучать не только Темную магию, и, когда он рассказывал ей все свои секреты, она решилась задать этот вопрос. Драко молчал так долго, что она испугалась, что он скажет «да», а потом он задрожал и зарылся в ее волосы, целуя затылок. Нет. Это единственное, чего она никогда не делала со мной. Она никогда не заходила так далеко. — Нет, — пролепетала Гермиона. — Никогда. Никогда. Она не делала этого. Нет. — Нет, мой лорд, — мужчина толкнул ее на колени и встал над ней, с усмешкой глядя сверху. — Скажи это. — Нет, мой лорд. Он засмеялся. — Может быть, именно поэтому ты нравишься Малфою. Он никогда не играет в тронном зале, хотя идеально подходит для этого. Я думаю, может, ему это и не нужно. У него есть маска и Метка. Все, что ему нужно, — это грязнокровка. Скажи «да, мой лорд». — Да, мой лорд. Она опустила глаза, серебряное кольцо на ее пальце сверкало на фоне черной ткани мантии, которую она все еще сжимала. Она хотела пошевелиться. Крошечный голосок в глубине сознания кричал ей: Дотронься большим пальцем. Нажми на кольцо. Позови Драко. — Петрикор! — раздался панический голос из лепестков серебряной розы. Очаровательный мужчина ругнулся и отступил назад. — Молчи и стой на месте, — приказал он, шагнул в гардероб и исчез. Гермиона не двигалась. И не издавала ни звука. Время шло. Это была прекрасная ночь.

________

В четыре часа утра в субботу Драко вошел через камин в таунхаус. Он смахнул с плеч летучий порох и направился на кухню, чтобы сварить кофе. Пэнси уже была там, с ее плеча свисала гриффиндорская футболка Гарри для квиддича, а сама она стояла с закрытыми глазами, прислонившись к холодильнику. — Похмелье, Паркс? Она проворчала и, повернувшись в другую сторону, оперлась на Драко. — Я слышу, как моргаю. Мои глазные яблоки продолжают издавать эти скребущие звуки. Зачем ты позволил мне так много выпить? — Ты угрожала превратить меня в карманного дракона, который будет печь булочки, если я попытаюсь остановить тебя. Не думал, что ты сможешь это сделать, но лучше перестраховаться и все такое, — он взял с полки четыре кружки и поставил их на стол: синюю с золотым для Гермионы, очень большую и черную для него, «Лучший в мире Избранный» для Гарри и с танцующими единорогами для Пэнси. — Кстати, о булочках, есть шанс, что они будут? Пэнси отреагировала в особенно грубой форме, и Драко усмехнулся. — Возвращайся в постель. Солнце еще даже не встало. Представить не могу, почему поднялась ты. — Ты же знаешь, что я не могу заснуть, если уже проснулась, а Гарри разбудил меня, когда споткнулся, пытаясь найти свои очки. Я предложила сварить кофе, чтобы не убивать его, — она откинула голову назад и уставилась на Драко. — Сделай кофе. Он довел ее до стола и усадил на стул. — Ты хочешь крепкий по-паркинсоновски или по-малфоевски? Пэнси опустила голову на руки и застонала. Драко настроил кофеварку на свои предпочтения и начал заваривать. — Не могу решить, кто хуже просыпается по утрам: ты или Грейнджер. — Сложный выбор, — отозвался стоящий в дверях Гарри. — Пэнси — самый большой нелюбитель рано вставать, что я когда-либо встречал, но она просто ворчит по этому поводу перед кофе. Гермиона же начинает бросаться всем, что лежит рядом. Тебе повезет, если это окажется просто подушка. Драко посмотрел на него. — Да что ты говоришь? — Поход, — тут же выпалил Гарри. — Жили в одной палатке. — Лицемер, — пробормотала в стол Пэнси. Она медленно подняла голову и посмотрела на Драко. — Ты не имеешь права злиться на то, что он, возможно, когда-то спал с твоей девушкой, тогда как ты регулярно трахал его жену. — Это не то, что я… — Скажи, что я вру, Драко Малфой, — Пэнси села прямо и зевнула. — Совсем нет. Это было бы удивительно лицемерно, согласен. Я собирался сказать, что она ничем в меня не кидалась, так что, очевидно, я слишком сильно ее изматываю, — усмехнувшись, когда Гарри скривился, Драко указал одним пальцем на Пэнси. — С другой стороны, ты дергала меня за волосы во сне, так что я опять-таки рад, что Поттеру теперь приходится иметь с тобой дело. — Она все еще дергает, — Гарри занял место рядом с Пэнси, обнял ее за плечи, когда она подалась к нему, и поцеловал в висок. — Хочешь, я принесу твой кофе, чтобы тебе не пришлось двигаться? — Умный парень. Вот почему я вышла за тебя замуж. Ну, и за твою безграничную преданность мне. Так, а мы ждем Гермиону? Драко пожал плечами. — Да уже нечего ждать. Ей пора просыпаться и выдвигаться, иначе она опоздает на поезд, а это все испортит. Я пойду наверх и разбужу ее, и никаких комментариев о ершиках, Поттер. Пэнси замолчала, когда они с Гарри обменялись взглядами. — Она не пришла с тобой? — спросил Гарри. — Нет, — медленно ответил Драко. — С чего бы? — Ты покинул квартиру Блейза за несколько часов до меня. Пошел домой, — Пэнси забарабанила ногтями по столу. — Мы с Блейзом предположили, что Гермиона проведет ночь в поместье, поэтому ты так быстро ретировался, чтобы успеть еще повеселиться немного перед сном. — Мы оба знали, что нам нужно будет лечь спать пораньше, — Драко напрягся и обхватил руками край столешницы. — И решили, что оставаться в одной постели — не самая лучшая идея. Но если ты не видела… Поттер? — Я тоже думал, что она с тобой, — Гарри посмотрел на Драко, прищурив глаза. — Я не видел ее с тех пор, как покинул Министерство. Она ушла на прием к врачу, и я подумал, что после она отправится в Мэнор. Сердце Драко забилось быстрее. Он выбежал из кухни и поднялся наверх, в комнату Гермионы. Кровать была застелена и явно не тронута. Ее сегодняшний наряд — джинсы и ярко-желтая рубашка, чтобы легче было заметить невысокую женщину в толпе, — аккуратно сложен на стуле. Драко прошел в ванную и отодвинул занавеску душа, но уже знал, что это бесполезно. Когда он вернулся в ее комнату, Гарри стоял в дверях с палочкой в руке. — Она так и не добралась до станции, да? — спросил Гарри без всякого сомнения в голосе. Драко достал из кармана свой жетон и активировал его. — Коттерилл, Никола Рейчел. Чоудхури, Насим Парамсундари. Ответьте. — Сержант! — Чоудхури ответила через мгновение. — Вы как раз вовремя. Мы на месте и ждем. Джессапа пока не видно, но мы все бдим. — И вы не видели Гермиону, — подтвердил Драко, не сводя глаз с Гарри. — Нет. Она должна прийти только через час. Расписание изменилось? — Возвращайтесь на базу. — Сержант? Сержант, что… — Немедленно возвращайтесь на базу, — Драко глубоко вздохнул, закрыл соединение и тут же открыл его снова. — Диспетчер. Малфой, Драко Люциус. Пэнси протиснулась мимо Гарри и встала рядом с Драко, взяв его свободную руку в свою, а другую, протянув вверх, положила ему на шею. Драко сжал ее пальцы, пока диспетчер отвечал на его звонок. Ему потребовалось какое-то время, чтобы заставить себя говорить, и, несмотря на все его усилия, его голос дрожал, когда он докладывал. — Диспетчер. Всем отрядам, всем аврорам. Объявлен розыск. Пропавшая: Грейнджер, Гермиона Джин. Двенадцать часов не выходила на связь. Возможно похищение.

________

Стиснув зубы, Драко наматывал круги по офису, сжимая и разжимая кулаки. — Где? — огрызнулся он на Коттерилл. — Где ордер? У нас есть свидетели. Гермиона была замечена вчера в «Дырявом котле». Она села в такси на маггловской стороне, и с тех пор никто из волшебного мира ее не видел. Джессапа наблюдали поблизости, и он главный подозреваемый в расследовании. У нас достаточно оснований для выдачи ордера, так какого хрена они там возятся? — Они работают над этим, сержант, — она подняла руки в умиротворяющем жесте и бросила обеспокоенный взгляд на Чоудхури. — Мы получим его. — Малфой, — рявкнул Мандамус, выходя из кабинета Гарри. Драко резко развернулся. — Шеф, она у него уже хрен знает сколько времени. Я торчу тут без дела больше часа. Сколько еще мы будем сосать член судьи, прежде чем я получу ордер? — Следи за своим языком, сержант-аврор, — Мандамус почесал шею и посмотрел на Драко. — Ты не получишь ордер. Драко выпрямился, резко втянув воздух. — Сэр, я… — Послушай меня, Малфой. Ты не получишь ордер. И ты прекрасно знаешь почему. Гарри бросил на него покорный взгляд. — Малфой. Ты знаешь это. Ты знаешь правила. — Ни один аврор не может расследовать деятельность или инцидент, в котором у него есть субъективный интерес, — процитировал Драко. — Ты что, блядь, издеваешься? Ты, именно ты хочешь сказать мне, что я не могу быть вовлечен? — Для тебя это слишком личное. И ты не можешь принимать рациональные решения, — Гарри прищурил глаза. — Ты доказываешь это прямо сейчас. — Именно, — подтвердил Мандамус. — Слишком рискованно поручать это тебе. Ты должен передать ответственность за дело Парфитт и третьему отряду. Можешь помогать из офиса, но напрямую в расследовании не участвуешь. Драко стиснул зубы, мышцы на его щеках дрогнули. — Шеф, это безумие. Вы не можете заставить меня уйти. Мандамус вздохнул. — Малфой, ты скомпрометирован. — Конечно, я скомпрометирован. Я люблю ее! — его крик эхом разнесся по отделу, и собравшиеся авроры начали перешептываться. Он шагнул вперед, сжав кулаки. Гул толпы стал настороженным. Палочка ударила его в грудь. Драко замер. Гарри стоял перед ним, направив древко на его сердце, и не мигая смотрел ему в глаза. — Малфой. Ты сейчас очень близок к отстранению. Мы знали, что это возможно, когда начали использовать ваши отношения в качестве приманки. И мы знали, что, если что-то случится, ты будешь отстранен. Правила не изменились и не изменятся. Ни для меня, ни для тебя. — Я люблю ее, — повторил Драко более спокойно. — Ты не можешь держать меня подальше от всего. — Могу. И буду. Хоть и не хочу. Я знаю, что ты волнуешься. Мерлин, я бы не справился с этим и вполовину так хорошо, если бы пропала Пэнси. Я бы кричал и рушил стены. Я понимаю. Ты напуган и зол, и я с тобой. Я ее друг и твой друг. Но я все еще главный аврор и приказываю тебе отступить. Драко выдержал его взгляд. — Пошел ты, Гарри. На лице Поттера мелькнуло отчаяние, но он взял себя в руки. — Ты не можешь официально расследовать исчезновение своей девушки. Ты не можешь официально преследовать ее предполагаемого похитителя. Ты не можешь официально участвовать во всем этом, — он крепко сжал свою палочку и поднял подбородок. — Это прямой приказ, сержант-аврор Малфой. Драко не двигался. Он смотрел на Гарри, подмечая мельчайшие изменения его черт, угол наклона головы и тонкую белую линию губ. Официально. Гарри очень четко подчеркнул «официально». Политика Отдела также была предельно ясна. Как аврор, Драко не мог участвовать в поисках Гермионы. В своей жизни он давал две клятвы, которые запрещали ему ослушаться прямого приказа. Нарушить клятву Темному Лорду можно было только со смертью — его или его хозяина. Клятва аврора не заходила так далеко, но не выполнить ее все равно было невозможно. Драко Малфой-аврор не мог участвовать в поисках. Драко Малфой-бойфренд — совсем другое дело. Он дал Гермионе совершенно другие обещания. Ради нее он дал обет. Я буду рядом, когда понадоблюсь тебе. Я всегда буду защищать принадлежащее мне, Гермиона. Я всегда буду защищать тебя. Он поклялся оберегать ее, и это затмевало все остальное. Его мечты о том, чтобы она была в его жизни, наконец-то сбылись, и он не успокоится, пока не вернет ее в свои объятия. Драко сделал длинный, судорожный вдох. — У меня есть три недели неиспользованного отпуска, — ледяным тоном произнес он. — Я беру его. Он отцепил свой значок от кобуры и с грохотом бросил на стол. — С сегодняшнего дня. Гарри взглянул на Мандамуса. Тот кивнул, и Гарри опустил палочку и отступил назад, пряча улыбку. — Правильное решение.

________

Драко влетел в конференц-зал и без промедления начал взмахивать палочкой вдоль стены с уликами, делая дубликаты всего подряд и складывая копии в кожаный портфель, открытый на столе. Он работал так быстро, как только мог, зная, что у него было всего несколько минут, пока подпишут его «приказ на отпуск». Никогда еще за всю карьеру аврора он не был так рад тому, что Гарри ненавидел бумажную работу и печально славился своей медлительностью. Это давало Драко короткий промежуток времени, чтобы собрать все необходимое, что он мог унести с собой, прежде чем ему придется передать расследование Парфитт. Коттерилл и Чоудхури проскользнули в комнату и с минуту наблюдали за происходящим, затем обе достали свои палочки. — Нет, — рявкнул Драко, не глядя на них. — Вы наш сержант, — начала Коттерилл. — А она — наш друг. Мы не отступим. — Никола, фотографии и скетчи. Я займусь картами и графиками, — Чоудхури двинулась вперед, поднимая палочку. — Прекратите, — отозвался Драко. — Вы не можете увязнуть в этом. — Никола подхватила что-то ужасное, и ей нужно взять больничный, — заявила Чоудхури, когда Коттерилл зашлась самым фальшивым кашлем, который Драко когда-либо слышал. — А я беру отгул на неделю. Члену семьи нужна помощь в связи с беременностью и родами. Драко бросил на нее взгляд, и она усмехнулась. — Не совсем ложь, сержант. У терьера моего брата только что родились щенки. Драко опустил палочку и повернулся к ним лицом. — Остановитесь, — предупредил он в последний раз. — На это будет ответная реакция. Вы обе рискуете своей карьерой, даже если все пройдет хорошо. А если… — его голос сорвался, и он прочистил горло. — Если все пойдет не так, могут быть выдвинуты обвинения. Неисполнение обязанностей, препятствование правосудию, и это только для начала. — Как и вам, сержант, — заметила Коттерилл. — Я уже был в тюрьме. Я знаю, чего ожидать. — Мы будем жить в одной камере, — сказала Чоудхури. — Я научу вас бенгальскому, а Никола сможет развлечь нас театром теней. А вы перечислите поименно всех своих предков. Мы отлично проведем время. Драко сжал губы и уставился на них. — Честно и добросовестно я обязуюсь выполнять задачи Отдела магического правопорядка. Обязуюсь не компрометировать себя или злоупотреблять своим положением по любой причине, личной или профессиональной. Обязуюсь проверять, докладывать или выявлять коллег, которые принесли или могут принести Отделу и его сотрудникам дурную славу. Чоудхури посмотрела на Коттерилл. — Странно. Похоже, сержант декламирует раздел этики из присяги авроров. Вот только зачем? Явно не для нас. Потому что мы-то на испытательном сроке и еще не принимали ее. Коттерилл кивнула. — Определенно странно. Драко покачал головой. — Я не могу просить вас об этом, — пробормотал он, опустив плечи. — Не буду. — Вам и не надо, — ответила Чоудхури и, подойдя ближе, понизила голос. — Она важна для вас, сержант. Мы вернем ее. Она не станет номером семь. Драко закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он почувствовал, как стажеры коротко коснулись его руки, и в конце концов сделал один резкий кивок. Он хотел поблагодарить их, сказать им, как высоко ценит их поддержку, какой бы ошибочной и противоречащей политике Отдела она ни была, но не смог вымолвить и слова. «Спасибо» застряло у него в горле. Это была благодарность, это была слабость. «Нет, — подумал он. — Так говорил отец». Он отогнал эту мысль и вызвал в памяти образ Гермионы с рукой на его сердце и темными глазами, смотрящими на него. «Тебе можно, — услышал он ее слова. — Сними свою маску. Тебе позволено чувствовать». — Спасибо, — прохрипел Драко. Открыв глаза, он посмотрел на стажеров и положил ладони им на плечи. — Котт… Никола. Насим. Вы не должны этого делать. Но спасибо вам. Я ценю это. — Мы ничего не делаем, сержант, — Чоудхури слегка ухмыльнулась. — Не официально. Драко кратко улыбнулся и опустил руки, отступая назад. — Нет. Конечно, нет. — Взгляни на время! Я очень надеюсь, что Малфой уже собрал свои личные вещи и только личные вещи, пока я жду, чтобы пожать ему руку и пожелать хорошего отпуска, — крикнул Гарри за дверью. Три палочки тут же пришли в движение, и все копии улик переместились в кожаный портфель. Драко пробормотал заклинание и постучал сверху. Все документы распределились внутри, и кейс захлопнулся. Чоудхури пошла открывать дверь, пока Коттерилл притворно кашляла. — Главный аврор, не знала, что вы там! Какой сюрприз. Мы готовы передать все третьему отряду. Гарри сохранял безучастное выражение лица. — Конечно, готовы. Потому что вы такие добросовестные и ответственные. И к тому же хорошие друзья. Такие хорошие, что, готов поспорить, к шести часам уже будете в Малфой-мэноре наслаждаться вкусным, пусть и ранним, завтраком и не будете исследовать абсолютно никаких дел. — Какая замечательная идея! — Чоудхури подпрыгнула на носочках. — Сержант? — Чтоб вас, — пробормотал Драко, качая головой. — Да. Тосты, яйца, бекон. Я попрошу миссис Сойер накрыть на стол. Она будет вне себя от счастья. Гарри сложил руки. — А стажер Коттерилл принесет свои леденцы от кашля, я полагаю. Коттерилл в подтверждение закашлялась и высморкалась. — Со вкусом вишни, — прошептала она, указывая на свое горло. — Замечательно, — мрачно буркнул Гарри. — Парфитт, иди сюда! Парфитт шагнула в комнату и достала волшебную палочку. Драко замешкался, бросив взгляд на Гарри, Коттерилл и Чоудхури, затем поднял свою, кончик которой слабо засветился желтым. — Передаю ответственность аврору Парфитт. Парфитт согласилась, желтое свечение перешло на ее палочку. Она кивнула всем присутствующим и вышла. Гарри обратил свое внимание на стажеров. — Вы обе освобождены от службы. Повеселитесь от души, участвуя в павлиньих бегах, крикете с ежиками или чем там Малфой занимается в свободное время. — Поло на гиппогрифах, — пробормотал Драко, уменьшая портфель с документами и засовывая его во внутренний карман. Гарри фыркнул и жестом выпроводил двух стажеров из комнаты. Прежде чем Драко успел последовать за ними, Гарри остановил его, захлопнув дверь. — Еще кое-что. — Я выполняю приказ, старший аврор Поттер, — резко ответил Драко. — Тебе не нужно… Гарри сунул Драко в руку его значок. — Возьми. На случай, если нам придется отменить твой отпуск. — Определенно не по причинам, связанным с похищением моей девушки, — выдавил Драко спустя несколько ударов сердца. Он ожидал, что Гарри закроет глаза на очевидные намерения Драко пойти за Гермионой, несмотря на все указания. Но он не мог и надеяться, что получит еще и помощь. Он сжал жетон в кулаке, пока края не впились в ладонь, а затем опустил его в карман. — Потому что я не могу быть вовлечен. Правила. — Верно. Потому что ты не можешь быть вовлечен. Официально. И не будешь. Официально, — Гарри потер лоб и вздохнул. — И именно это я скажу следственному комитету, когда они будут допрашивать меня о том, как ты все равно оказался вовлечен. Я приказал тебе не вмешиваться и заявил это при дюжине свидетелей. В конце концов, как я могу знать, чем ты занимаешься, когда покидаешь здание? Драко встретил его взгляд и сжал плечо Поттера. — Спасибо, — пробормотал он. Гарри понизил голос. — Ты найдешь ее. Я знаю, что найдешь. Верни ее домой, Драко. Открыв дверь, он громко заговорил для авроров, делая вид, что не замечает их: — Убирайся на хрен из Министерства, Малфой. Ты официально в отпуске.

________

Гермиона смотрела на угасающие угли костра. Она изо всех сил старалась отогнать от себя тихое чувство спокойствия. Она знала, как это сделать. Своим сознанием. Этому можно было сопротивляться. Она говорила об этом с Гарри. Читала об этом в библиотеке. Писала эссе по Защите от темных искусств на шестом курсе. Противостоять Империусу вполне возможно. Время шло, небо за арочным окном медленно светлело. Она создала в голове мысленный образ. Подумала о безопасности, любви, надежде. Сосредоточилась на своих мечтах о будущем, на маленьких белокурых локонах и пухлых бледных щечках. Сконцентрировалась на всем, чего отчаянно хотела: доме, наполненном книгами и смехом, саде роз, на счастливой семье. Гермиона представила Драко рядом с ней в постели: его рука лежит на ее животе, ровное сердцебиение под ее ухом, он прижимает ее к своей груди и зарывается в волосы даже во сне. Часы тикали. Она продолжила рисовать в своей голове. Тепло рта Драко, когда он целует ее, и жар его тела, когда он прикасается к ней. Жгучая боль от его аппарации и ртуть в его глазах. Тоска, страх, доверие, которое он ей оказал. Глубокий гул его голоса, когда он обнимает ее и выкрикивает ее имя. Стук его сердца под ладонью, когда он впервые произносит три слова. Ее транс рассеялся. Гермиона рухнула на пол, ударившись бедрами и плечами. Она рыдала, и слезы стекали на волосы. Все ее тело представляло собой один узел боли, мышцы затекли и заныли от многочасового стояния на коленях, оттого, что она держала в кулаке маленький металлический язычок молнии и черную мантию. Она попыталась разжать пальцы, но никак не могла их расслабить. Часы тикали. Шевелись. Прикоснись к кольцу. Позови Драко. Он объяснил ей, как с ним связаться. «Сильно надави на гравировку грейхаунда и произнеси мое имя». Она знала, что должна сделать, но не могла пошевелить пальцами. Гермиона болезненно, судорожно вдохнула, собираясь с силами, затем поднесла левую руку к лицу и прижала кольцо к подбородку. Она кричала, хрипела и старалась издать хоть один связный звук. Снова слезы, снова удушье, снова боль. Она надавила сильнее, впечатывая кольцо в подбородок, пока не почувствовала, как треснула кожа. — Дра… — попыталась она, задыхаясь на слогах, — …ко. Она вцепилась зубами в складку черной мантии и закричала в ткань. Ее горло наконец-то разжалось. Кольцо поцарапало подбородок, и кровь потекла по пальцам. Она услышала движение, скрип половиц, шелест ткани. — Как ты… сука! Гермиона выплюнула мантию, втянула воздух и пронзительно закричала. — Драко! Кольцо запульсировало на ее пальце. Гермиона перекатилась на бок, когда перед ней остановились начищенные туфли. Она начала трясти головой. — Медуза. Медуза. Медуза. — Догадалась, где ты, да? Зря стараешься. Есть причина, по которой я использую эту башню. С тех пор, как случился пожар, здесь опасно находиться. Никому не позволено. А раз запрещено, то нет смысла тратить магию на чары. Никто не услышит тебя, кроме меня. Никто не может аппарировать сюда. Никто не придет за тобой. Никто не знает, где тебя искать. Гермиона изогнула шею, чтобы видеть его лицо. Она вытянула вперед руку и направила окровавленное кольцо к свету. — Драко знает. Джеффри наклонился и посмотрел на перстень. — Гребаная грязнокровная сука, — прорычал он. — Думаешь, ты такая умная? Он сломал ей палец и заклинанием удалил кольцо. Агония пронзила насквозь. Несмотря на скованность конечностей и мучительную боль, Гермиона попятилась назад. Она отбивалась от Джеффри ногами, лихорадочно соображая. Ей нужно было добраться до своей палочки, нужно было сражаться. Палочка. Борьба. Драко в пути. Гермиона ползла по полу, опираясь на неповрежденную руку. Все ближе и ближе, она приказывала себе двигаться, заставляла мышцы работать. Она сбила пепел, рассыпанный по полу, схватилась за каменную оправу и потянулась, задыхаясь от боли, когда попыталась встать. Ноги предавали ее, бедра сводило судорогой, колени и лодыжки не слушались. Она бессвязно ругалась, пробуя подняться, руки дрожали, суставы ныли… Джеффри схватил ее за волосы и рывком оттащил от камина. Гермиона боролась. Сквозь боль в теле и ломоту в мышцах. Она не обращала внимания на сломанный палец. Целилась в пах Джеффри, заряжала пятками в его ноги, пинала, била и боролась, пока он тянул ее к столу и злобно рявкал. По его указанию веревка размоталась и обвилась вокруг Гермионы, привязав ее к поверхности. Руки оказались прижаты к бокам, локти согнуты, ладони на плечах, лодыжки широко раздвинуты, но она продолжала бороться с узами. — Нет. Не трогай меня. Джеффри взмахнул палочкой, и в камине разожглось пламя, заливая комнату теплом и светом. — Я уже говорил тебе и твоему парню-грязеебу. Я не прикоснусь к такой мерзкой пизде, как у тебя. Мне просто нужно сделать подсчет. Номер семь. Разве тебе не повезло? — он провел коротким ножом над ее лицом и осторожно коснулся плоским лезвием щеки. Гермиона замерла, широко раскрыв глаза. Руки похолодели, когда из глубин ее сознания всплыло воспоминание, и она почти услышала безумный смех Беллатрисы. — Нет, — прошептала Гермиона в потолок, скованная теперь не только веревками. Ее платье зашуршало. Нож коснулся бедра. Гермиона закричала, когда он начал медленно, методично вырезать четыре линии на ее ноге. VII. — Вот так, — Джеффри отодвинулся назад и посмотрел на нее. Он держал нож так, чтобы она могла видеть. — Немного бладплея для тебя. Но ничего нового, верно? Малфой уже оставил на тебе пару следов укусов. На одном даже прорвал кожу. Ему нравится вкус твоей грязной крови? Гермиона хрипло вздохнула, сморгнула слезы с глаз и плюнула ему в лицо. Джеффри зарычал и обнажил зубы в широкой фальшивой улыбке. — Грязнокровка. Плевать в присутствии чистокровного запрещено законом. Угадай, у кого я этому научился? Он влепил ей пощечину, и звук эхом разнесся по комнате с треском молнии.

________

Драко стоял посреди заброшенного бального зала поместья, все улики витали в воздухе вокруг него. Перо, висевшее над пергаментом, записывало его наблюдения и комментарии. В других углах комнаты Коттерилл и Чоудхури делали то же самое со своими наспех сделанными копиями. Его мысли вихрем проносились в голове: все, что он знал о жертвах, об их похищениях, о самом Джессапе. Переходя от набросков к фотографиям и заявлениям, он теребил кольцо с гравировкой грейхаунда на пальце. Гермиона не воспользовалась его двойником, чтобы связаться с ним. Либо она была без сознания и не могла достать кольцо, либо… У него сжалось горло, и он отогнал эту мысль. Драко отказывался признать, что она могла быть мертва. Могла быть мертва уже несколько часов. Он не позволял себе даже подумать о такой вероятности. Он не мог уже потерять ее. Малфой снял пиджак и бросил его на стул. Закатав рукава рубашки, он вернулся к плавающим уликам и щелчком пальцев зажег сигарету. Выдохнул дым через нос, двойные струйки отскакивали от ближайших бумаг и колыхали их. Он сжал зубы и перешел к следующему разделу, когда часы пробили шесть. Его значок, прикрепленный высоко на кобуре, чтобы держать поближе к уху, несколько раз сверкнул, и Гарри тихим, прерывистым бормотанием передал ему информацию о ходе работы третьего отряда. Получен ордер на обыск резиденции Эдварда Джессапа. Резиденция под наблюдением, движения не обнаружено. Третий отряд, выдвигается, отметка 0617. Драко подошел к высоким дверям бального зала, распахнул их и вышел на террасу, чтобы послушать, смоля сигарету за сигаретой, каждую прикуривая от конца предыдущей. Длинные паузы между докладами Гарри были мучительны, а звон часов в глубине дома только еще больше замедлял время. Драко подумал, что предпочел бы пытку Круциатусом своей тетки, чем ждать, пока его жетон снова оживет. Дверь взломана. Обыск продолжается. Драко бросил последнюю сигарету в каменный вазон в конце террасы. Он склонил голову, напрягая уши, чтобы услышать даже самый тихий шепот. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Гарри мрачно заговорил снова. Резиденция пуста, никаких следов Эдварда Джессапа. Ни следа Гермионы Грейнджер. Драко выругался, его голос понизился до нечленораздельного рычания, на языке вертелись лишь темные и ужасные заклинания. Он выхватил свою палочку, сжал пальцы на рукояти и взорвал каменный вазон. Команда криминалистов на месте. Третий отряд возвращается на базу, отметка 0655. — Прости, Малфой, — тихо добавил Гарри. — Я буду держать тебя в курсе. Драко облокотился о перила террасы, запустив пальцы в волосы. Он не мог позволить себе погрузиться в свой страх. Не мог позволить себе представить Гермиону, распростертую на траве, с вырезанной на бедре римской цифрой и с затуманенными смертью глазами. Его идеальная память подбрасывала ему образы трупов, найденных женщин, а воображение меняло их все. Рыжие волосы превращались в каштановые, прямые — в волнистые локоны. В голове звучали мольбы Гермионы, когда она желала разрядки, — пожалуйста, Драко, пожалуйста, — вот только ее голос изменился, наполнился отчаянием и страхом, когда она умоляла сохранить ей жизнь. Он видел ее, рухнувшую в изнеможении рядом с ним, с багровыми следами его рук и зубов на коже, но его метки превращались в ожоги от веревки и синяки от удушья. Драко хотел свалить все на воображение и только на него, но он знал звук ее криков боли. И как бы он ни страшился услышать их снова, он жалел, что не улавливает их сейчас. Потому что они подтвердили бы, что она все еще жива. Что он не нарушил данное ей обещание — защитить ее, прийти за ней, спасти ее. Ему нужно было услышать ее, найти ее живой, удостовериться, что он не потерпел очередную неудачу. Драко выпустил судорожный полувсхлип-полувздох. Мысленная агония его последнего слушания померкла на фоне того, что творилось в его голове сейчас. Он влюбился в нее, любил ее и наконец-то сказал ей об этом, и вопреки всему, что он считал возможным, она тоже любила его. И она пропала. Отнята у него. Не умерла. Он не мог так думать. Не мог. Он отказывался. Драко несколько ударов сердца смотрел на густую траву у дома, затем закрыл глаза. Он вспомнил все уроки, которые преподала ему Беллатриса, все свои навыки в окклюменции. Он возвел стены из камня цвета корицы, обложил их янтарем и обвил лианами жасмина. Камень за камнем блокируя гнев, раздражение и страх. Он поместил их за своими стенами, запечатав все эмоции в глубинах разума. Надежно запер все и выпрямился, его лицо приобрело пустое и безучастное выражение. Он вошел обратно в бальный зал, не обращая внимания на нервные взгляды, которые бросали на него Коттерилл и Чоудхури, и снова вернулся к началу расследования. Драко просматривал улики, увеличивая снимки с места преступления и тщательно их изучая. Он отбросил все, что отличало жертв — положение тела, цвет волос, место обнаружения, место работы и многое другое, — и сосредоточился на том, что их объединяло. Кедр, пепел, кожа. Ссадины от веревки. Удушение. Магглорожденные. Подвески из роз. Он мерил шагами комнату, позволяя своим мыслям кружиться, воспоминаниям мелькать в голове. Кедр. Деревья в лесу за мэнором, дождь намочил здешние вечнозеленые растения, опавшие шишки хрустят под его сапогами, серо-зеленые иголки впиваются в волосы. Желтый джемпер матери, бережно хранящийся, пока Драко нет дома, кашемир, мягко ласкающий щеку, когда она обнимает его по возвращении. Недавняя перепланировка, свежая краска и дерево. Потрепанные черные мантии в шатком шкафу. Кожа. Толстые книги сложены на полках, корешки потрескались за столетия использования. Длинный, кожаный диван обит кнопками-пуговицами. Кобура обивает плечи, палочка наготове, он готовится войти в дверь и столкнуться с очередным темным магом. Черный кожаный корсет. Женщина в комнате шибари, руки и тело связаны. Вариация тэнгу. Барышни в беде. Пепел. Быстрый набросок исчезательного шкафа. И единственное слово, несколько раз обведенное неровными, повторяющимися линиями. Глаза сухие, ни намека на слезы. Он уставился на пламя, наблюдая, как горят пергаменты. Выручай-комната в огне, отчаянная борьба, предсмертный крик друга. В прошлом году у нас был пожар. Лестница повреждена, и я не разрешаю подниматься туда ни гостям, ни сотрудникам. Драко остановился. Он взмахнул палочкой в воздухе и призвал фотографию. Внешний вид Чезвэлл-Хауса: облицовка из красного кирпича, отделка из бледного камня. Острые крыши, дюжина дымоходов, плющ, покрывающий стены. Голос Гермионы, ее мягкий смех и яркая улыбка ожили в его мыслях. Дай угадаю. Они используют ее в своих играх в спасение. — Сержант? Сержант, вы в порядке? Вы выглядите немного… Насим, принеси стул, быстро! Драко уставился на круглую башню в одном конце Чезвэлл-Хауса, его сердце колотилось в ушах. Воспоминания голосов кружились в голове, как ураган. Пожар в прошлом году. Много развлечений для барышень в беде. Они используют ее в своих играх в спасение. Барышни в беде, похищенные принцессы. Кто знает, что может случиться с дамой, когда ее рыцаря нет рядом? Кольцо с грейхаундом на его руке запульсировало, вспыхнув ярким белым светом. Крик Гермионы наполнил бальный зал. — Драко! Малфой дезаппарировал в вихре черного дыма, разбив все окна в поместье.