Bring Him to His Knees

Он кружился в черных тучах и ярких молниях, вращаясь в пространстве между здесь и там. Связь колец звала его, направляя к Гермионе. Ее отчаянный крик наполнил кровь, и сердце забилось в три раза быстрее. Я иду. Я люблю тебя. Я иду. Я найду тебя. Боль пронзила его насквозь, когда Драко, приземлившись, врезался в мраморную статую. Сильный удар выбил воздух из легких и повлек за собой вывихнутые суставы. Малфой рухнул на землю и, с трудом дыша, схватился за правое плечо. Старый, неправильно сросшийся перелом, и без того напряженный после последней ночи, проведенной с Гермионой, и его попыток сдержать себя и не навредить ей, снова хрустнул. Задыхаясь от боли, Драко зажмурил глаза и отодвинул ее на задворки сознания. Он должен был избавиться от нее. Ничто, даже сломанная кость, не могло отвлечь его. Он заблокировал болевые ощущения и поднялся на ноги. Драко глубоко вздохнул, неловко вытянул палочку левой рукой и постучал ею по плечу. Это было быстро и мучительно, но базовые целительные чары стабилизировали перелом. Их действие продлится недолго, но достаточно, чтобы он смог добраться до Гермионы. В воздухе мелькнула серебристая вспышка. Драко опустил взгляд и, заметив у своих ног кольцо, тихо выругался. Ему даже не нужно было смотреть, чтобы понять, что это печатка Гермионы. Они зачарованы на возвращение к главе семьи в случае утраты или кражи, и то, что Драко видел его сейчас, означало только одно — Гермиона была ранена. Она не отдала бы кольцо добровольно. Он осторожно присел и поднял перстень. Резьба на грейхаунде была испачкана кровью. Драко сжал его в кулаке. Гнев колотил по стенам, которые он воздвиг в своем разуме, пытаясь найти трещину. Убрав кольцо в карман, Малфой вынырнул из своих мыслей. Он встряхнул головой и посмотрел вверх, ориентируясь на местности. Красные кирпичные стены Чезвэлл-Хауса возвышались на некотором расстоянии, безмолвные и грозные даже в утреннем свете. Взгляд Драко сразу же устремился к вершине башни. Он собрался с силами, обхватил себя правой рукой и крутанулся на месте. И рухнул в траву. Выплевывая проклятия, он поднял голову. Он едва передвинулся — статуя была в нескольких футах позади него, дом ничуть не ближе. Драко приказал себе встать, укрепил стены, блокирующие боль, и попытался снова. Клуб дыма, слабый и приглушенный треск, и Драко снова упал. Он с трудом поднялся на ноги. Снова посмотрев на дом, он глухо зарычал. Он знал, что нельзя аппарировать внутри стен здания, но раньше ему всегда удавалось попасть туда снаружи. В какой-то момент за годы, прошедшие с его предыдущих визитов, чары были изменены. Ругаясь, Драко потер плечо и собрался с силами для еще одной попытки аппарировать. Посреди вращения он услышал далекий крик. В его голове промелькнуло воспоминание — кошмар, который приснился ему в первую ночь, проведенную с Гермионой. Он стоял на поляне обширной территории мэнора, у подножия склона. Сверху раздался женский крик, и Драко попытался крутануться на месте. Он споткнулся, клубы дыма рассеялись — аппарировать не удалось, а женщина снова пронзительно закричала. Драко вынырнул из клубов дыма и зарычал от досады и злости. Крик доносился сверху, с башни, а он не мог до нее добраться. Он уставился на арочное окно, которое было едва различимо с такого расстояния. Тщательно обдумав ситуацию, Драко направил палочку на свои ботинки и наколдовал шипы на подошвах. Затем вернул древко в кобуру, закрепил значок на ремне, поправил закатанные манжеты рукавов и ослабил воротник рубашки. Он решительно отогнал боль в плече, сосредоточив все свое внимание на башне. Сделал глубокий вдох. И побежал. Его ноги и легкие горели. Голос из кошмара эхом отдавался в голове — «Ты останешься в дураках, проиграешь, как проигрывал множество раз, и потеряешь ее навсегда. Слишком поздно, Малфой», — и Драко оттолкнул его. Он пересек широкую лужайку, направляясь прямо к башне. Плющ, покрывавший фасад, был густым и запутанным, почти как дополнительная стена. Драко вложил все силы в бедра и прыгнул, высоко вытянув руку и ухватившись за лианы на высоте десяти футов. Не обращая внимания на боль в плече, он уперся шипами ботинок в лианы и полез вверх. Шаг за шагом он поднялся по стене башни более чем на сорок футов. Карниз арочного окна был уже почти в пределах его досягаемости, когда он услышал треск от сильной, злобной пощечины. Гермиона снова вскрикнула. Драко словно ударило молнией. Он зацепился ботинками за плющ и подтянулся, хватаясь за оконный карниз. Его плечо предупреждающе заныло, и он зарычал, используя боль как толчок, чтобы влететь в окно. Он перекатился и тут же встал в оборонительную стойку с палочкой в левой руке. — Еще один шаг, Малфой, и она умрет.

_______________

От удара голова Гермионы покачнулась. Она закричала, слезы наполнили ее глаза. Это было непроизвольно, она ничего не могла поделать, но осознание того, что она дала Джеффри именно то, чего он жаждал — страх, боль, слезы, — заставило ее плакать еще сильнее. Он хотел, чтобы она боялась и страдала, хотел наказать ее за то, что она магглорожденная, наказать за отношения с Драко, отношения с чистокровным. И он добился своего. Гермиона извивалась в веревках, привязавших ее к столу. Они впивались в ее руки, затягиваясь при каждом движении, грубые и натирающие даже сквозь ткань платья. Джеффри прикоснулся кончиком ножа к ее горлу, и Гермиона затихла. — Не надо, — прошептала она, закрыла глаза и вздрогнула. — Не убивай меня. — Они все так говорят в конце концов. Плачут, умоляют и готовы отдать последнюю частичку себя без малейшего стыда. Грязнокровки всегда говорят, что я могу получить все, что хочу, если это спасет их от смерти. Он наклонился, обдавая дыханием ее щеку. — Но я хочу, чтобы ты умерла. — Не убивай меня, — повторила она, отвернувшись от него и посмотрев на арочное окно. Она услышала скрежет, шорох, что-то, чего там не должно быть, и ее сердце заколотилось, когда она заговорила: — Не убивай меня, Джеффри. Я не хочу, чтобы Драко вернулся в тюрьму после того, как прикончит тебя. — Что ты… нет. Бледные длинные пальцы зацепились за оконный карниз. Драко запрыгнул в внутрь, покатился по полу и поднялся с палочкой в левой руке — правая странно висела вдоль тела. Его зрачки были сужены, кожа вокруг глаз натянута, а челюсть напряжена. Он защищал свои мысли, отгораживаясь от всего, что его отвлекало и беспокоило, но едва держался. Он заметил Гермиону, и выражение его лица стало резким и холодным. Она уже видела это однажды — когда Колин пытался дотронуться до нее, когда вампир прыгнул на нее. И ни один из них не причинил ей вреда. Она заметила, как Драко перевел взгляд с кровавого пореза на подбородке на опухший сломанный палец, на веревки, обвивавшие ее, на подол платья, задравшийся до бедер. Драко побледнел, и звук, который он издал, был нечеловеческим и заставил кровь замереть в жилах. Джеффри держал острие ножа у горла Гермионы. — Еще один шаг, Малфой, и она умрет. Драко выпрямился во весь рост, почти касаясь головой потолка. Подняв руку, он направил свою палочку на Джеффри, потускневший шрам от темной метки, казалось, ожил в мерцающем свете камина. Джеффри прижал нож к ее шее. — Я сделаю это, — пригрозил он. — Перережу ей горло прямо здесь. Ты же раньше был ловцом, верно? Так гордился этим. Как быстро, по-твоему, ты можешь двигаться, Малфой? Достаточно, чтобы я не успел вскрыть ей яремную вену? Драко застыл на месте. Гермиона наблюдала за его лицом, дергая пальцами в путах, желая дотянуться до него. Ей хотелось обвить рукой его шею, зная, как он напряжен и напуган в этот момент. — Драко, — произнесла она, резко вздохнув, когда Джеффри дернул нож. Острие задело ее кожу, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Ноздри Драко раздулись, когда в воздухе запахло свежей кровью. — Драко, нет. Успокойся. Она согнула пальцы на ладони. Три раза. — Драко, — прошептала она, следя за его глазами, когда намеренно придала своему голосу дрожь. — Он победил. — Победил. Выиграл. Теперь ты не такой уж и великий аврор, да? Я убил шесть женщин, прежде чем до тебя дошло, — Джеффри фыркнул, приходя в абсурдный восторг. — Магглорожденные. Глупые, все они. Это так облегчило мне задачу. Я узнал их имена из того книжного клуба, проследил за ними немного, составил планы. А они готовы были заговорить с любым проходимцем на улице. Болтали без умолку о мини-побегах и о том, как они рады уйти от своих мужчин. Сначала они крадут чистокровных, а потом бросают их. Мерзость. Да они напрашивались, чтобы их прибили, и я был рад помочь. Он признался. Гермиона наблюдала за лицом Драко, и тот лишь едва заметно кивнул. С его идеальной памятью он мог в точности воспроизвести слова Джеффри, и у них будет его чистосердечное. Оставались еще детали, которые нужно выяснить позже, но и этого было достаточно. Теперь им с Драко оставалось только придумать, как вытащить ее отсюда живой. Она снова загнула пальцы, снова три раза. — Видишь, Драко? Он победил. Он победил тебя. Просто признай это, пожалуйста. Драко не отводил взгляда от Джеффри, но она уловила намек на движение. Его правая рука все еще висела вдоль тела, но один палец постукивал по бедру. Когда он заговорил, в его голосе прозвучала нотка поражения. — Да. Он оказался умнее, чем я ожидал. Он добрался до тебя раньше, чем я успел опомниться. Он уловил ее намерения. Драко понимал тактику, понимал преступников и знал, что она задумала. Джеффри хотел победить, хотел чувствовать свое превосходство. Если бы они могли дать ему это, у них появилось бы больше времени, чтобы выбраться из этой ситуации. Пусть он говорит, пусть будет сосредоточен на чем угодно, только не на том, чтобы покончить с ее жизнью, и каждое мгновение, которое они растягивали, давало им еще одну секунду для побега. Драко медленно опустил свою палочку. — Но это не первый раз, когда он берет верх. Я говорил тебе о том, что случилось в Азкабане. Об избиении, которому я подвергся вместо него. Гермиона собиралась вздохнуть от облегчения, но Джеффри снова уколол ее шею ножом, и она всхлипнула. Джеффри усмехнулся. — Ты рассказал ей. Естественно. Ты все ей рассказываешь, не так ли? Она манипулирующая сучка, как и все остальные. Ты всегда был слабаком, Малфой. Кричал по ночам в тюрьме, покорно принимал все наказания охранников, позволял Министерству помыкать тобой. Не удивительно, что ты сразу же задрал лапки кверху перед этой грязнокровкой. Он провел пальцем по веревкам вокруг торса Гермионы, по ребрам и вверх между грудей. — Полагаю, она достаточно красива, если кому-то по вкусу подобная грязь. До сих пор не могу понять, как ты можешь с такой радостью вставлять ей. Знаешь, говорят, что из-за них член может отвалиться, а ты не только трахаешь ее, еще и делаешь это в открытую. Неужели твой папочка не научил тебя гордости? — Мой отец многому меня научил, — жестко ответил Драко. — Но нет. Уроки этой особой гордости я не усвоил. — Надо было вбивать их в тебя. Драко на мгновение замолчал, затем выдохнул, сильнее прижав руку к боку. — Он пытался. Patria potestas. Пользовался своим отцовским правом. Гермиона на секунду закрыла глаза. Драко не вполне контролировал свой голос во время этого заявления, и хотя она сомневалась, что Джеффри заметил разницу, она услышала. Впервые она пожалела, что у Драко нет маски — эмоциональной, которую он использовал как щит, или физической, которую он носил, будучи Пожирателем смерти. Любая из них могла бы сработать. Сейчас ему нужно было защитить себя. «Пожалуйста, — взмолилась она про себя, наблюдая, как ожесточается лицо Драко. — Драко, пожалуйста, держись». Джеффри все еще водил пальцами по веревкам, поглаживая их. Он прикоснулся ножом к нижней части ее челюсти, и Гермиона откинула голову назад, инстинктивно пытаясь отодвинуться от лезвия, но на коже образовался еще один порез. Драко выставил ногу вперед. Джеффри цокнул языком, поместив острие ножа в выемку на ключице Гермионы. — Я же сказал — ни шагу больше. Она все равно покойница, но я подумал, что могу проявить любезность и дать тебе шанс попрощаться со своей грязнокровной шлюхой. Он наклонил голову и посмотрел на Гермиону с жуткой улыбкой. — Странно, правда. Они выглядят как настоящие волшебники и ведьмы. Даже ведут себя как они. Но они просто воры. Пробираются в наш мир, воруют у настоящих магов, — он провел ножом по ее туловищу и коснулся плоской стороной ножа кожи в районе сердца. — Разве ты не воровка, грязнокровка? — Нет, — прошептала Гермиона. — Я настоящая ведьма. Он повернул лезвие и приставил его к ее груди, острие вонзилось в платье между ребрами. — Неправильный ответ. Попробуй еще раз. Гермиона уставилась на сжатые кулаки Драко, не в силах смотреть прямо ему в лицо, когда отвечала. Она знала, как глубоко он ненавидит эти два слова и как больно ему будет услышать, что она сказала их Джеффри. Из уголка ее глаза выкатилась слеза и упала на стол. — Нет… Нет, мой лорд. Пальцы Драко дернулись, и это был единственный признак дрожи, которую ему удалось скрыть. Его голос разнесся по комнате, переходя в злобное рычание. — Ты, сын Джессапа. Если отступишь сейчас, суд может проявить снисхождение. Прекрати то, что ты делаешь, и сдавайся. Если ты сдашься, я могу… — Сдаться? Нет. Нет, я так не думаю, Малфой. Я наконец-то достучался до людей. Они все поймут, когда я разберусь с этим. Больше никаких грязнокровок. Чистокровным место среди чистокровных, а грязнокровки заслуживают того, чтобы их зарыли в землю. Никто больше не видит этого, никто не хочет предпринимать необходимые шаги. Но я хочу. Я делаю то, что должно быть сделано! — Убийство — это не то, что должно быть сделано. Лицо Джеффри исказилось. Он поднял нож и повернул его, установив острие на животе Гермионы. — Нет, то. Это важно. Они — грязь! Они запятнаны и разрушают все. Я делаю это ради будущего волшебного мира. Защищаю следующее поколение. Драко на мгновение широко распахнул глаза и тут же прищурился, пристально смотря на нож, касающийся пупка Гермионы. Он трижды постучал пальцами по бедру, затем поднял голову и встретился взглядом с Джеффри. Его голос звучал жестко, холодно. Смертоносно. — Если ты действительно хочешь защитить следующее поколение волшебников, предлагаю тебе отойти на хрен от моего сына.

_______________

Семья. Кровь. Поколения. Чистота. Мысли Драко завертелись в голове. Джессап был чистокровным. Не из уважаемых, не из Священных двадцати восьми. Не обладал властью или статусом. В отличие от Ферн Берк. Если, как подозревал Драко, она состояла в отношениях с Джессапом в восьмидесятые, это было бы благом для его семьи. Добавление ее безупречной родословной к его собственной позволило бы ему подняться в высшие круги чистокровного общества, дало бы его потомкам доступ к тому, о чем он и мечтать не мог. А потом она бросила его ради магглорожденного. Разрушила надежды, уничтожила все шансы. Ни достойной жизни, ни приемлемой крови. Никакой ценности в его потомках. Семья. Кровь. Поколения. Чистота. Несмотря на свои предрассудки, Джессап не убивал магглорожденных мужчин, потому что они не предавали его. Он был традиционалистом и не мог убивать чистокровных женщин, потому что они слишком ценны. Джессап остановился на магглорожденных женщинах по одной причине. Эта же причина может помешать ему убить женщину, независимо от ее происхождения. Драко составил предложение в уме и молился, чтобы Гермиона поняла его. Это была ложь, тактика. То, что нужно было сделать. Он уставился на нож, который Джессап держал в руке, нож, направленный прямо в живот Гермионы. Постучал себя по бедру, подавая их личный сигнал, и поднял голову. Он придал голосу жесткость, копируя самые ледяные интонации своего отца. — Если ты действительно хочешь защитить следующее поколение волшебников, предлагаю тебе отойти на хрен от моего сына. Гермиона тихо вздохнула, но Джессап, казалось, не услышал ее. Он вскинул голову и уставился на Драко. — Что?! Драко сделал крошечный шаг вперед. Джессап застыл, потрясенно глядя на него, и даже не заметил, как Драко сделал еще медленный и осторожный шаг, постукивая пальцами по бедру. — Ты не догадался? — спросил он. — Она беременна. Гермиона тихо пискнула, и Джессап посмотрел на лезвие, нависшее над ее животом. — Нет, — выдохнул он. Гермиона прикусила губу. — Да, — прошептала она после нескольких долгих ударов сердца. Она взглянула на Драко и трижды моргнула, прежде чем снова повернуть голову к Джессапу. — Вот почему я шла к гинекологу. Чтобы узнать, как идут дела. Я… Я… Я… Да. Два месяца. Я на втором месяце беременности. Драко — отец. — Ты бы не посмел, — лицо Джессапа исказилось от ужаса. — Она грязнокровка. Ты не мог быть настолько глуп. Она обманула тебя, да? Сделала это намеренно, чтобы заманить тебя в ловушку. Драко не позволил никоим образом выразить свое облегчение. Гермиона уловила его план и даже приукрасила. Все могло сработать лучше, чем он предполагал. — Но ведь это не имеет значения? Случайно, намеренно, запланированно. Неважно. Она беременна, и я — отец. Кровь есть кровь, и этот ребенок наполовину мой. Джессап раскрыл рот, ослабив хватку на ноже, и покачал головой. — Нет. Я вам не верю. — Потрогай ее руку, — Драко натянуто улыбнулся, когда Джессап недоуменно уставился на него. — Левую. Над локтем, с внутренней стороны. У магглорожденных женщин во время беременности появляется маленький узелок. Потрогай его, если не веришь. Джессап настороженно посмотрел на него. Драко приблизился еще на шаг, когда Джессап обернулся к Гермионе. Драко сохранял спокойное выражение лица. Контрацептивный имплантат Гермионы. В ту ночь, когда они наконец-то занялись сексом, она объяснила, как он работает, и даже дала потрогать его в своей руке, чтобы уверить Драко в том, что она не шутила, говоря, что он может войти безо всяких резинок. Потому что, как она сказала ему перед тем, как надеть синее платье для Бала Роз, одной из ее фантазий в течение очень долгого времени было почувствовать, как он кончает в нее. Он знал, что имплантат размером со спичечную головку легко ощущается под кожей, и подозревал, что Джессап понятия не имеет, что это такое, поскольку это средство сильно отличается от большинства магических форм контрацепции. Более того, Драко полагал, что Джессап поверит, что магглорожденные женщины отличаются от них настолько, что у них может быть «узелок на беременность». Гермиона затаила дыхание, когда Джессап просунул пальцы в узкое пространство между ее рукой и боком. Веревки не давали Джессапу возможности свободно двигаться, он исследовал Гермиону, щипал и прощупывал ее плоть, а затем с силой сжал кожу. — Чувствуешь? — спросил Драко. — Узелок. Он прямо там, ты сам это видишь. Она беременна. Так что если ты убьешь ее, то убьешь и моего ребенка, и если ты хоть немного уважаешь традиции чистокровных, то знаешь одну вещь. Драко сделал еще шаг вперед, крепко держа в кулаке палочку. — Patria potestas, Джессап. Абсолютная, полная власть над моей семьей. Законный, незаконный, чистокровный или полукровка… Мой отпрыск, и я поступаю с ним по своему усмотрению. Если ты узурпируешь мое право на жизнь и смерть моего ребенка, ни один волшебный суд в мире не осудит меня за то, что я зарублю тебя на месте. — Ты… Ты лжешь. Это ложь. Я не хочу, не буду. Нет. Нет! — Джессап вскрикнул и попытался вырвать ладонь. Но Гермиона со всей силы прижала его руку к своему боку. — Сейчас, Драко! Драко взмахнул палочкой и бросил проклятие.

_______________

Гермиона на мгновение растерялась, гадая, что имел в виду Драко, когда изменился в лице и его голос стал холодным, а затем он заявил, что она беременна. Но потом она поняла. Кровные линии, дети, семья — самое ценное, что есть в мире для чистокровного, особенно такого, как Драко. Его усилия по защите родителей во время войны были хорошо известны, и можно только догадываться, насколько дальше он пойдет, чтобы защитить своего ребенка. Она поддержала его ложь, быстро подсчитав, на каком месяце ей нужно быть, чтобы объяснить отсутствие бугорка на животе. И, несмотря на всю опасность, она чуть не рассмеялась, когда Драко начал настаивать на том, что у магглорожденных женщин вырастает узелок, указывающий на беременность. Это было совершенно нелепое предположение, но в то же время самый умный способ «доказать», что Драко говорит правду. Затем Джеффри вставил свои пальцы между ее рукой и боком, и она воспользовалась шансом. Она сжала все свои мышцы так сильно, как только могла, поймав его в ловушку. — Сейчас, Драко! Драко выпустил заклинание, которое отбросило Джессапа через всю комнату. В следующую секунду он распустил веревки вокруг нее и хлопнул по значку на своем ремне. — Внимание, всем подразделениям. Вызов на данную локацию. Снять защиту, прибыть вооруженными! Гермиона скатилась со стола, едва ощущая боль от порезов и синяков, схватила свою палочку с камина и, развернувшись, присоединилась к атаке. Джессап сражался упорно, но дико. Его заклинания представляли собой смесь струящихся, бесплотных веревок и призрачных цепких рук — магических отражений того, как он убил столько женщин. Гермиона сосредоточилась на щитах и ответных ударах, брошенных навстречу проклятиям Джеффри. Драко вел дуэль левой рукой, и его заклинания были не такими четкими и быстрыми, как обычно. Она обошла его сзади и встала справа, защищая с этой стороны. Она не знала, что произошло, почему он поменял руку для атаки, но могла догадаться. Должно быть, он получил новую травму поверх старой — сломанного плеча в результате побоев отца. Как ему удалось взобраться на башню, она не представляла. Ему наверняка было мучительно больно, но он все еще боролся. Она позволила беспокойству о руке Драко отойти на задний план, пока блокировала струящуюся веревку Джеффри. Беспокойство сейчас было неважно. Защита, безопасность, побег — вот что важно. Гермиона была полна решимости. Она не собиралась терять его. Он ее тоже не потеряет. Они оба выживут во что бы то ни стало. Башня содрогнулась, как будто все здание покачнулось на своем фундаменте. Жетон Драко вспыхнул белым светом, и из него раздался голос Николы. — Мы идем, сержант! Авроры на подходе! — Последний шанс, Джессап, — прорычал Драко. Выругавшись, Джеффри удвоил свои атаки. Он выкрикивал проклятия и оскорбления, его лицо исказилось от гнева. Драко сражался, рассекая воздух резкими и четкими заклинаниями. Джеффри взревел. Он атаковал без остановки, швыряя в качестве оружия стул, стол, гобелены, нанося удары Драко, но не в силах пробить защиту Гермионы. Она блокировала и отбивала все, что он бросал в нее. Джеффри терпел поражение за поражением. Черные мантии, полог кровати, даже тикающие часы. Каждый предмет, каждая бесплотная веревка и призрачная рука не достигали цели. Выплевывая проклятия, Джеффри выхватил нож и метнул его прямо в Гермиону. Нож вонзился в плечо Драко, когда тот прыгнул перед Гермионой. Внезапный удар выбил его из равновесия и отбросил в сторону. Она сняла щит и поймала Драко взмахом палочки, не дав ему упасть головой вперед на камин. Следующая атака Джеффри увенчалась успехом. В Гермиону полетел огненный луч. Время замедлилось. Она смотрела, как огонь приближается к ней, смотрела, как лицо Драко наполняется ужасом. Она не успела вовремя поднять палочку, не успела быстро вернуть щит на место. Пламя ударило ей в живот. — Ох, — выдохнула Гермиона, приложив руку к месту ранения. Ее пронзила сокрушительная боль, как будто в тело врезался поезд. — Драко? — она вздрогнула, резкие черты его лица стали мягкими и размытыми, и она упала.

_______________

Джессап бросил проклятие в Гермиону, в ее живот, в воображаемого ребенка, а Драко оказался недостаточно быстр. Он не мог добраться до Гермионы, не мог блокировать, не мог защитить ее. Он не мог ничего сделать, только наблюдать, как заклинание ударяет ее. Гермиона схватилась за живот и посмотрела на Драко со страхом и болью. Она произнесла его имя. И упала. Сердце Драко остановилось. Гермиона рухнула на пол, прижав одну руку к животу, а другую протянув к нему. Слабо пошевелилась, пытаясь подняться. Она была жива. Но сильно ранена. Самые толстые стены в сознании Драко — те, что окружали уроки Беллы, — разрушились. Яркий, безумный смех вихрем пронесся в его воспоминаниях. Черные волосы, запах дубового мха, серые глаза, заглядывающие в душу. Костлявые пальцы в волосах, откидывающие его голову назад. Острые ногти впиваются во впадину на шее, у самого горла. Вкус крови на языке. «Покажи мне, на что ты способен, мальчишка. Давай, Драко! Сейчас же!» Гермиона. Каждый инстинкт, каждая мысль были направлены на нее. Защитить Гермиону. Его обучение в Аврорате, все правила и предписания, которые он знал, отошли на второй план. Тренировки Беллы взяли верх. Драко выдернул нож из плеча и развернулся к Джессапу. — Прощай, маленький ублюдок! — с ликованием крикнул Джессап. Он произнес еще одно заклинание пламени, радуясь своей предполагаемой победе. — Диримиус, — огрызнулся Драко, взмахнув палочкой по спирали, и пламя распалось с жалобным воем. Джессап вытаращился на него. — Что ты… Как… Ты не можешь! Нет! — Если не знаешь, как правильно накладывать темные заклинания, — прорычал Драко, коснувшись палочкой своего лица; металл потек по его щекам и лбу, разливаясь по переносице и вверх по линии челюсти, и Драко продолжил, прежде чем маска закрыла его рот, — не выходи против Темного мага. Он атаковал. Холодные, резкие, трещащие заклинания — магия Драко пылала в комнате ледяным огнем. Он бросал проклятия невербально, безжалостно, одно за одним. Джессап, пошатываясь, отступал назад, его глаза округлялись все шире, а руки дрожали с каждым заклинанием все сильнее. Он ставил щит за щитом, отступая по периметру комнаты. А потом зыркнул на шкаф и ринулся к нему. Драко опередил его. Бело-голубые языки пламени окутали дерево, и мебель превратилась в твердую глыбу льда. Еще одно заклинание, и лед покрыл потолок и стены, а к Джессапу потянулись холодные руки, схватили его и пригвоздили к месту. Драко шагнул вперед, взмахнул палочкой, и воздух пронзил зеленый луч света. Взрывная волна проклятия отшвырнула Джессапа в арочное окно башни, камни разлетелись ледяными брызгами. Джессап закричал, падая за пределы видимости. Башня содрогнулась. Треснула, заскрипела и снова затряслась. Сокрушительный грохот эхом отразился от стен. Драко пошатнулся, когда пол резко накренился. Башня оторвалась от дома. Драко пробрался через комнату, его маска рассеялась в тусклых черных вихрях. Он подхватил Гермиону на руки и заскользил по наклонной поверхности к зияющей дыре в каменной стене. Он крепко прижал Гермиону к груди и нагнулся, чтобы поцеловать ее в лоб. — Держись, любовь моя. Я с тобой. Приоткрыв глаза, она слабо постучала три раза пальцем по животу и прошептала: — Я доверяю тебе. Защитные чары. Их уже не должно быть. Не должно. Драко глубоко вздохнул, спрыгнул с башни и закрутился в воздухе. Раскатистый треск аппарации эхом прокатился по небу.