Ода свету души

      Несколько последующих дней после ошеломительной новости о пропаже Кэ Цин прошли, на удивление, очень даже спокойно, если не считать несколько строгих правил, введённых преподавателями в целях обезопасить как и учеников, так и себя. Это были несколько ограничений, исключающие любую возможность задерживаться допоздна на улицах Сумеру после учебы. Возвращаться в Академию теперь нужно строго до захода солнца и ни минутой позже. Выходя на прогулки — всегда желательно находиться в компании с кем-то. Ну и, разумеется, никаких блужданий по коридорам Академии поздней ночью. Нёвиллет слышал, что наказания за хоть один такой проступок были достаточно серьёзными и далеко не самыми приятными: от отработок за мелкое нарушение вплоть до изнурительных работ у собственных наставников.       У каждого факультета в Академии был свой наставник и, как правило, здесь студенты их совершенно не жаловали. Обычно наставники загружали студентов лишней работой, заставляли посещать каждое дополнительно занятие, часто брали с собой в чащу Апам — зачищать оставшиеся руинные механизмы. Не сказать, что Нёвиллет не любил это, пускай и достаточно уставал, однако, это всегда был отличный повод покопаться в знойных, влажных сумеровских тропиках, поскольку он всегда находил там что-то очень интересное. Он питал огромную слабость к древним загадкам, раскиданным по всему Тейвату, и всегда с огромным удовольствием брался за ответы к ним. Наставником на их факультете был Сайно, генерал махаматра Академии. Чаще молчаливый, полностью погруженный в себя, он, тем не менее, очень ответственно подходил к своей работе наставника. Наверное, даже чрезмерно хорошо, загружая студентов непосильным количеством работы, заставляя переписывать древние тексты или вылавливать в пустыне скарабеев. Почему-то среди всех учеников на своём факультете он тянулся именно к Нёвиллету и аль-Хайтаму. Нередко они пересекались на территории Академии или же извне, коротая часы за долгими беседами или практикой боя возле близлежащих деревень. По этой причине он, в редкие минуты решая над ними смилостивиться, давал ребятам вдвое меньше работы.       Нёвиллет опустился в водоём. Несмотря на одевший Сумеру в прохладу октябрь, воды пруда Язадаха, находившегося совсем рядом с Академией, были очень тёплыми. Обычно здесь проводила своё занятие госпожа Нилу, обучая студентов изысканным техникам боя даже под водой. Чаще всего они, конечно, искали на дне всякие безделушки, параллельно приучая себя задерживать дыхание под водой на более длительное время, но те нередкие дни, когда она показывала им, как можно взять преимущество над врагом даже в водоёме, были куда насыщеннее и интереснее бесполезного плавания в поисках потерянных вещей.       Нёвиллет пошевелил пальцами ног под водой, позволяя телу привыкнуть к резкой смене температуры. Сегодня у них было новое задание — за максимально короткое количество времени нужно было найти своё оружие на дне водоёма и всплыть, минуя препятствия. Под препятствиями, конечно же, подразумевались липкие водоросли и мелкие пресноводные обитатели, которые хоть и были абсолютно безопасными, но лихо умели отнимать время своими резвыми играми. Нёвиллет оглянулся, отыскивая взглядом Хайтама. Тот находился поодаль, почти в середине шеренги, растянувшейся вдоль пирса. Нёвиллет держался за края деревянных балок, терпеливо ожидая начало испытания. Свисток. Один только миг — и он оттолкнулся, резко ныряя под воду. Громогласный всплеск после столь отчаянного рывка разлетелся по округе, пугая сумеречных птиц.       Нёвиллет распахнул глаза, удивляясь предельной ясности и видимости дна перед собой. Почти сразу же он натолкнулся взглядом на своё оружие и метнулся к нему, раздвигая руками так и норовившие всюду залезть водоросли. Несколько раз в него специально (по команде Нилу, не иначе) врезались рыбы. Вода на дне была ледяной. Схватив свой Нефрит покрепче, Нёвиллет всплыл, не теряя времени. Он вскинул руку, собираясь ухватиться за пирс, нащупал пальцами только прохладный воздух и по инерции схватил что-то очень мягкое. И, кажется, шелковое. Нёвиллет резко задрал голову. На пирсе перед ним стоял не кто иной, как Ризли, и именно ворот его чертовой мантии Нёвиллет сжимал в своих руках. Резко разжимая пальцы, Нёвиллет пытался угадать чужое настроение, но кроме темной опасной дымки, вспыхнувшей в его глазах, он абсолютно ничего не смог уловить. Поднимаясь на пирс и скидывая оружие, Нёвиллет облегченно выдохнул, замечая, что он справился первым. К нему уже со всех ног бежала Нилу, радостно улыбаясь.       — Нёвиллет, вы как всегда самый первый! — она поравнялась с ним, пихая в руки одежду вместе с полотенцем. — Блестящий результат! Я думала, что мои водоросли вас немного задержат… герцог, а вы не подходите так близко к пирсу, я же говорила! Это стоило ему секундам промедлений!       — Нёвиллет показал блестящий результат, тем не менее, — взгляд Ризли на секунду задержался на собственном плаще. — Нет причин для беспокойства, госпожа.       — Даже секунда в бою может стоить жизни, — возразила девушка. Она выхватила из рук Нёвиллета полотенце и начала, пожалуй, слишком усердно вытирать чужие волосы от влаги. — Кому, как не вам, это знать?..       Нёвиллет потянулся к полотенцу, захотев сделать всё самому, но Нилу зашипела, шлепнула его по рукам и, заставив того снова согнуться в три погибели, начала едва ли не трясти его голову из стороны в сторону. Нёвиллет готов был поклясться, что услышал издевательский смешок герцога. Желая раствориться от стыда и негодования в этом же самом пруду, он всё же отстранился от Нилу, распутывая пальцами появившиеся на волосах узелки. Та, впрочем, почти сразу же потеряла к нему интерес (хвала Архонтам) и подбежала к краю пирса, вглядываясь в глубину.       — Ну вот опять! Снова Мика начал помогать другим! Я же сотню раз повторяла: всё ин-ди-ви-ду-аль-но! — она недовольно цокнула языком и коснулась кончиком копья глади воды, вызывая лёгкую рябь. — Ну неужели так сложно запомнить?.. Прежде чем бросаться помогать другим, сначала помоги себе самому!       Нёвиллет зашнуровывал рубашку, так и стоя молча рядом с Ризли. Признаться честно, от одного присутствия герцога кровь стыла в жилах, кожа покрывалась мурашками и неприятно холодели пальцы. Либо даже атмосфера вокруг него, вечно угрюмого, становилась ледяной, либо таковым было воздействие Крио глаза бога. Или натура такая. Холодная. Слишком.       — У вас очень быстрая реакция под водой, — заметил Ризли, всё же нарушая тишину. — Это удивительно… для человека.       — Я могу узнать почему? — Нёвиллет потёр пальцами побаливавшие от контакта с водой глаза. С досадой выдохнув, запоздало понял, что снова размазал подводку. — Моя персона, кажется, совершенно не даёт вам покоя.       Ризли усмехнулся. Он достал из кармана бордовый шелковый платок и протянул его Нёвиллету.       — Не стоит мешать мой простой интерес с вашими непонятными ожиданиями, месье Нёвиллет. Или вы каждому незнакомцу задаёте такие вопросы?       Нёвиллет, ухватившись за край платка, осторожно вытер подводку под глазами. Стушевавшись, он на мгновение поднял свой взгляд на Ризли, замечая, что взгляд мужчины в задумчивости устремился куда-то вдаль.       — Почему месье?.. — тихо спросил он.       — Что?       — Вы уже второй раз обращаетесь ко мне так. К простому студенту.       — Простой студент вы или нет, моё воспитание позволяет относиться с должным уважением к любому человеку, — Ризли медленно возвращает свой взгляд на него. — Оставьте платок, вернёте потом.       Нёвиллет прикоснулся пальцами к губам в знак уважения, слегка поклонившись. В последний раз вытирая остатки подводки, он уловил тонкий шлейф машинного масла, табака и, кажется… точно чего-то сладкого, подозрительно похожего на какие-то цветы. Удивившись такому странному сочетанию запахов, он принялся терпеливо ожидать, когда на поверхность всплывет аль-Хайтам.       — Почему?       Цепкий взгляд Ризли рассеянно мазнул по Нёвиллету снова. Сложив руки на груди, он слегка склонил голову набок, как бы выражая заинтересованность. Нёвиллет заметил несколько украшений в ушах, совершенно не вяжущихся с образом строго надзирателя крепости. Они словно бы смотрелись как-то аляписто для такого мужчины. Его светлые глаза потемнели, на краешках губ затаилась легкая усмешка. Он заметил, как Нёвиллет разглядывал его.       — У вас есть странная привычка задавать вопросы невпопад. Я вас слушаю.       — У вас есть странная привычка не отвечать на них, — парировал Нёвиллет. Колючий холодный ветер приобнял его за плечи, и парень поёжился. Довольно символично. — Вы сказали, что моя реакция под водой удивительна для человека. Мне интересно почему.       — Разве это не ясно? — Ризли изогнул брови, удивляясь вопросу так, словно бы Нёвиллет поинтересовался чем-то очевидным. — Являясь обычным человеком без магических способностей, у вас отсутствует добрая половина умений тех же магов. Некоторым ведьмакам требуется слишком много времени и усилий, чтобы достичь такого эффекта. Разве не удивительно, что простой человек в столь юном возрасте настолько хорошо ориентируется под водой? Если, конечно, вы не провели сознательную жизнь у пруда Язадаха, в чем я очень сомневаюсь. Исключительные способности, особенно у людей, всегда приковывают внимание, месье Нёвиллет. Это просто, как дважды два четыре. Это ясно, как сегодняшняя погода, — он ткнул пальцем в небо. — К слову, возможно, сегодня пойдёт дождь.       Некоторое время, совершенно озадаченный и сбитый с толку чужими словами, Нёвиллет так и стоял, не шевелясь. В голове роились мысли, и их было так много, что он даже не заметил, как Ризли успел скрыться. Его слова были немного странными. Хотя, быть может, в отголосках прорвавшихся эмоций Нёвиллет сумел уловить нотку пренебрежения? Издёвки? Покачав головой, он присел на краешек пирса, свесив ноги. Почти в эту же самую секунду из воды показалась макушка аль-Хайтама. Сжимая меч в зубах, он качнул головой, протягивая руки. Нёвиллет помог ему ухватиться и вытащил парня на пирс, вполуха слушая чужие причитания о дурацких водорослях и ловушках под водой.       — Здесь был Ризли.       Аль-Хайтам сразу умолк, удивленно смотря на друга. Нёвиллет взглянул на него, рассмеявшись. Аль-Хайтам с мечом в зубах и с искренним непониманием на лице выглядел очень забавно. Он забрал у друга оружие и протянул заранее подготовленную одежду. Нилу была где-то вдалеке, наблюдая за остальными учениками, но, увидев аль-Хайтама, выбравшегося вторым, она одобрительно подняла два больших пальца вверх.       — И что он хотел? — аль-Хайтам пригладил растрепавшиеся волосы, надевая водолазку. — В последнее время он часто захаживает на занятия. Наблюдает минут десять и уходит.       — И что же, ни с кем не разговаривает? Ему же наверняка есть о чем поболтать с магами на ваших занятиях.       Аль-Хайтам пожал плечами, они медленно двинулись в сторону Академии.       — С чего бы ему разговаривать с нами? Наверное, следит за порядком. Не искать же ему виновных в пропаже среди студентов, да?       Нёвиллет ничего не ответил. На душе резко стало как-то гадко, паршиво. Закапал дождь.

***

      День быстро подходил к концу, догорая алым закатом на небе. Нёвиллет битый час сидел в библиотеке, корпя над заданием для Сайно. Скоро нужно было возвращаться в комнату, иначе рисковал быть пойманным старостами или преподавателями, последние дни патрулировавшие коридоры. Кинув последний взгляд в окно, он наблюдал, как причудливо и очень красиво ложатся малиновые тени на кроны деревьев в лесу. Нёвиллет быстро побросал учебники и тетради в сумку, спеша к выходу из библиотеки. Пальцы, уже сжимавшие ручку двери, неожиданно замерли. Нёвиллет остановился, вслушиваясь. Музыка… ему не послышалось? Нежный ручей самых ласковых для слуха нот доносился из смежной двери. Обычно там, на перерывах между лекциями, собирались студенты, играли веселые мотивы и развились как могли. Но музыка, что он услышал сейчас, отличалась от многих, что ему приходилось слушать на улицах Сумеру. Бесконечная тоска, грусть, нашедшая пристанище в темной комнатушке под альковом, сумевшая выбраться, рассказать о своей боли, словно бы играла за самого пианиста. Нёвиллет не сумел сдержаться от любопытства и бесшумно подошел ближе, пальцами осторожно цепляя огрубевшую от времени ткань алькова. Ему хватило всего мгновения, чтобы узнать пианиста по широкой спине, взлохмаченным смольным волосам и бесконечной россыпи шрамов на сильных руках. Отшатнувшись, Нёвиллет спешно попятился к выходу.       — Как поразительно точно из раза в раз нас сводит вместе Великая Матерь, — чужой голос, эхом прокатившийся по помещению, заставил парня замереть. — Я ведь так скоро начну верить воле случая, месье Нёвиллет.       Шумно выдохнув, Нёвиллет осторожно скинул сумку на пол, приблизившись. Он зашел в небольшую комнатку, встав за спиной у Ризли и прислонившись спиной к холодной стене.       — Как вы узнали, что это именно я?       — Угадал.       Нёвиллет нахмурился, не поверив ему.       — Здесь глянцевое покрытие, — не переставая играть, ответил Ризли. — Да и шаги было слышно. Нарушаете правила?       — Скорее усердно грызу гранит науки.       — Видимо, слишком усердно, — Нёвиллет готов был поклясться, что услышал насмешку в его голосе. — Если вас поймают, никакой гранит вас не спасёт. Хотя, я слышал, вам можно и не бояться отработок у Сайно.       — Для человека, который только прибыл в Сумеру, вы подозрительно хорошо осведомлены даже о таких вещах, — Нёвиллет прислонил голову к стене, рассматривая чужую спину. Он заметил, как перекатываются мышцы под рубашкой, и как, кажется, Ризли успел сфальшивить на нескольких нотах.       — Что вы сейчас сказали, месье Нёвиллет? — голос Ризли зазвучал на октаву ниже. Слишком холодно. Угрожающе. — Для человека?       Нёвиллет распрямился, шумно выдыхая. Пальцы нервно заскребли по стене. Он не мог видеть его лица, но почему-то ему показалось, что Ризли сейчас точно был недоволен, если не зол.       — Простите. Никак не мог подумать, что столь несущественное различие между нами может послужить для вас настоящим оскорблением, — в душе неприятно заскребли кошки. Их, наверное, точно было с десяток, если не больше, судя по тому, как неприятно отложилась в памяти Нёвиллета реакция герцога.       Даже чужое дыхание, когда он сидел неподалёку и продолжал играть, погруженный в себя, мешало Нёвиллету трезво думать. Ему не нравилось, как что-то в этом человеке заставляло его стыдиться своего происхождения, испытывать неведомое ему раньше чувство сожаления и некоего стыда. Ризли продолжал играть, так и не ответив ему. Музыка стала другой, более волнительной, живой. Стала выражать куда больше чувств, не рискнувших быть озвученными в полумраке, в этой маленькой комнатушке. Нёвиллету показалось, будто Ризли этим хочет что-то сказать, но, возможно, это снова было ничем иным, как простым ожиданием Нёвиллета. Ему ведь нравилось искать смысл даже в легком дуновении ветерка, отчего же он не может разглядеть душевную боль в отчаянной игре?       Задумавшись, Нёвиллет (снова) не заметил, как стихла музыка. Он опомнился лишь когда высокая фигура Ризли нависла над ним, остановившись совсем рядом. Взгляд скользнул по Нёвиллету, а затем — куда-то за его спину.       Кажется, не только у Нёвиллета на душе было гадко.       — Достаточно, — наконец произнёс он. Голос тихий, но всё такой же ледяной. — Обычно я не имею привычки играть при посторонних. Выходите, месье Нёвиллет. Я провожу вас до комнаты. Сейчас поздно, Академия кишит преподавателями. Не хочется стать причиной вашей неуспеваемости и в один чудесный день не проснуться из-за вашего гранита науки, вонзенного мне в спину.       Ризли ухмыльнулся. Отодвинув альков, вышел, и Нёвиллет поспешил за ним, совершенно не успевая следить за переменами в настроении мужчины. Шутки, как у Сайно, невольно подумалось ему. Это заставило Нёвиллета незаметно улыбнуться. Подхватив оставленную в коридоре сумку, он пошел вслед за Ризли до своей комнаты, ловя удивленные взгляды патрулирующих коридоры преподавателей.       Когда они поравнялись у двери, Нёвиллет слегка поклонился, прощаясь, и приложил пальцы к губам. Тихий голос Ризли у него за спиной вновь заставил парня вздрогнуть.       — Различие между нами — не оскорбление, — произнес он. Нёвиллет напрягся, ожидая продолжения. — Лишь… очередное забавное наблюдение. Вы читали «Легенду о клинке»? — и, не дожидаясь ответа, Ризли сказал: — «Для этой страны я бунтарь. Как и для необъятной вселенной».