Ода свету души

      Напряжение накалилось до предела, и, вероятно, совсем скоро успело бы превратиться в очередное зрелище, но Аято, действуя на опережение, отпустил студентов с занятия гораздо раньше, чем планировал. Нёвиллет с удивлением отметил, что Ризли, кажется, совершенно не собирался уходить с тренировочного поля: напротив, отойдя в сторону, он о чем-то беседовал с Лини и Линетт. Парень поймал себя на мысли, что ему непривычно видеть герцога внезапно расслабленным и улыбающимся. Те эмоции, которые абсолютно будничны и привычны для людей, вызывали в Нёвиллете удивление, когда их выражал именно герцог. Тряхнув головой, он поднял сумку с травы, отогнал мысли и уже было поспешил убраться с поля вслед за остальными, пока его внезапно не окликнул Аято.       — Будь добр, Нёвиллет, — он кивнул ему, — помоги мне убрать эту слизь от слаймов. Она всюду… действует мне на нервы.       Нёвиллет беспомощно оглянулся в поиске поддержки в лице Хайтама, но тот, очевидно, уже успел умотать вместе с Кавехом. И это после обещания быть всегда рядом! Крепкая дружба треснула под натиском угрозы слизи слаймов. Тяжело вздохнув, Нёвиллет снова скинул сумку на траву, снял пиджак и присел на корточки рядом с господином Камисато, пальцами отлепляя слизь в специальное небольшое ведерко. Почему Аято попросил именно его? Поручи он это дело кому-то, кто обладает гидро глазом бога, дело бы определенно пошло быстрее.        Нёвиллет заметил, что он, видимо, наклонившись слишком близко, испачкал кончики волос в разложившейся слизи. Скривив лицо от брезгливости, он вымученно застонал и услышал тихий смешок у себя над ухом.       — Господин Камисато? — Нёвиллет, нахохлившись, упер руки в бока, покачнулся, не удержавшись, и чуть было не упал, пока Камисато не схватил его рукой (разумеется, испачканной в слизи) и не помог удержаться на месте. Они не выдержали и оба прыснули. — О, Архонты… ненавижу слизь.       — Я прошу прощения, — Аято тихо посмеивался, — по инерции вытянул руку… у меня есть платок, вам нужно?       — А толку? Здесь этой слизи… — Нёвиллет покачал головой. Он вдруг посмотрел на учителя. — Могу спросить? Почему именно меня попросили остаться?       Он утер нос локтем, с отчаянием рассматривая заляпанную слизью одежду. От его взгляда не укрылось, как Ризли успел метнуть в них острый взгляд, все ещё о чем-то беседуя с Лини. Вспомнив, в каком непригодном свете он сейчас находится, Нёвиллет поспешно отвернулся, принявшись очищать испачканные розы. Аято, меж тем, ответил ему:       — Потому что Ризли, очевидно, специально увёл у меня Лини с Линетт, а я не могу препятствовать или вырывать их у него из-под носа. Все остальные быстро ушли, ты остался один, да и к тому же… у меня есть к тебе разговор.       Нёвиллет почувствовал, как у него поднялись волосы на затылке. Он слегка склонил голову, выражая интерес. Заметил, как Аято, растерев большой и указательный пальцы, направил небольшой водяной поток на траву и лепестки роз, смывая с них слизь. Засмотревшись, Нёвиллет подумал, что этот поток напомнил ему течения в маленьких сумерских ручейках, за которыми он иногда наблюдал, и снова сердце слегка сдавило чувство тоски от осознания, что он никогда не сможет так же. Аято направил поток воды на его руки, и Нёвиллет аккуратно вымыл их, начав вычищать слизь с волос. Зажурчала капающая на землю вода, и Аято, воспользовавшись этим шумом, подсел к нему немного ближе.       — Нёвиллет, ты прекрасно знаешь, какие сейчас тяжелые времена. Пропажи учеников, провокаторские статьи в газетах, попытки эскалации давнего конфликта… и появление герцога в Академии. Это напрягает как и студентов, так и преподавателей, замерших в ожидании следующего шага от тех, кто осмелился пойти против магов. Неизвестно, как всё сложится дальше, но я не буду скрывать, что в Сумеру стало очень опасно находиться людям в том числе. Особенно тебе.       — Это из-за прошлогодней статьи? Я помню. Она до сих пор вызывает немало споров у ведьмаков. Многие считают, что я не достоин такой чести. Но это же... бред, господин.       — Это влияет в том числе, — Аято кивнул, вздыхая. — Однако… до меня дошли не самые приятные известия о том, что ты довольно часто бываешь замечен в компании герцога. Поверь, это может обернуться для тебя не самым лучшим образом.       Нёвиллет слегка нахмурился. Ему не нравилось направление этого разговора, но он, вопреки своим мыслям, всё же заинтересованно подался вперед, делая вид, что все ещё уделяет предельное внимание этой чертовой слизи. Скривившись, он снова коснулся пальцами бутонов, расчищая, а сам напряг слух, ожидая продолжения.       — Нёвиллет, ты — человек. Первый студент, сумевший заполучить себе оружие самого высокого ранга. Даже преподавателям не ясно до конца, какие мотивы преследует герцог, оставаясь в Академии, но любому дураку понятно, что он здесь — не просто как чучело для отпугивания. Я абсолютно убежден в том, что конфликт разжигают маги, а что касается Ризли, то он никогда не отличался особой любовью к простым смертным людям. Я хочу, чтобы ты был осторожен и никогда не шел с ним на лишний контакт. Ты даже представить себе не можешь, насколько опасен этот… маг.       Аято покачал головой, хмурясь. Вокруг них вдруг распустились маленькие водяные кувшинки — они периодически лопались, брызгая водой всю траву вокруг. Нёвиллет с облегчением заметил, что от таких манёвров проклятой слизи стало меньше.       — Вы думаете, что он преследует какую-то цель? Свою стороннюю цель и я могу быть как-то причастен? — спросил Нёвиллет, с сомнением посмотрев на преподавателя. — Он… слишком уважаемая фигура, чтобы пойти на столь высокий риск, если допустить мысль о том, что его мотивы — далеко не самые светлые. Почему вы говорите, что он опасен?       — Нёвиллет, под руководством этого человека — десятки тысяч самых опасных заключенных, самых жестоких преступников Тейвата! Он ловит монстров голыми руками, ходит по головам, а иногда — очень выгодно для себя сотрудничает с Фатуи. И это только малая часть. Позволь я задам тебе вопрос. Как можно пробиться в преступном мире? Как ты думаешь? В Фонтейне нет коррумпированных марионеток, так что отсекается любая мысль о том, что на такую должность его могли пропихнуть. К тому же, Ризли относительно молод… а уже — герцог. Немыслимо, правда? Как же это могло произойти?       Нёвиллет задумался. Невольно его взгляд упал на Ризли. Тот, болтая с Лини и покручивая наручники на пальцах, выглядел достаточно сосредоточенно. Взгляд Нёвиллета зацепился за россыпь шрамов на его руках. Десятки рубцов — и это только на руках. Кое-какая мысль юрко пролезла в голову, а потом… осенила его.       — Как добиться власти в преступном мире? — тихо спросил он. Внутри всё похолодело. — Попасть туда?..       — Я не слышу, Нёвиллет.       Он с трудом заставил себя оторвать взгляд от Ризли и посмотреть на Аято. Сглотнув, Нёвиллет заметил, как от напряжения ему стало трудно пошевелить даже пальцами.       — Он… попал в крепость впервые, когда был осужден за какое-то преступление, верно? — даже слова Нёвиллет произносил с трудом. Какое-то неприятное, мерзкое чувство поселилось в груди. — Вы же шутите? Как кто-то мог позволить ему это? И как он вообще оказался там?       — Преступный мир, Нёвиллет, уж очень огромен и не подчиняется абсолютно никаким правилам… не подчиняется никому. Там своя иерархия. Главенствует сильнейший. Когда Ризли оказался там, он сумел доказать остальным. Нет, не так... Он показал чего стоит. Заставил всех убедиться в своей силе, а неугодных… просто убрал. Не ожидай благоразумия от убийц, воров и лжецов. Его никогда не будет.       — Как можно было закрыть глаза на это? — Нёвиллет не понимал. — Нигде даже вскользь не упоминается хоть какая-то деталь о его прошлом. Он пользуется всеобщим уважением…       — Нет, Нёвиллет, — одна из кувшинок Аято лопнула, обрызгав парня водой. — Не уважение. Он пользуется не уважением. Его оружие — это страх.       Нёвиллет вздрогнул, когда кувшинка лопнула. На секунду ему почудилось, будто вместо воды брызнула кровь. Он, будто в трансе, приложил пальцы к щеке, стирая капли воды и неверяще уставился на свою руку, словно бы желая убедиться лишний раз, что это — лишь плод разыгравшегося воображения. Осознавать, что он находится под одной крышей с возможным убийцей… очень, очень пугало. Он колебался. Эта история породила в нем неуверенность и сомнения.       — Тогда откуда об этом знаете вы? Ни один преподаватель не заикнулся о Ризли, пресса — всегда молчит. Но вы… вы каким-то образом посвящены даже в такие детали его прошлого и сейчас ворошите его скелеты в шкафу, почему-то решив… доверить их простому студенту.       Аято довольно улыбнулся.       — Ты задаёшь правильные вопросы. Я отвечу на них по порядку. Я бы не смог назвать тебя обычным студентом… — Аято прикусил губу. — Нет, точно нет. Ты отличаешься от всех остальных, Нёвиллет. Не только своей тягой к знаниям, но и тем, как ты впитываешь их в себя, как серьезно и ответственно к ней подходишь. Твоя успешная сдача экзамена на получение оружия пятого ранга, все освоенные навыки боя — исключительны. Не я один это замечаю. Почему я решил доверить это тебе? Как я и сказал до этого, меня напрягает интерес Ризли к тебе. С чего бы? Думаешь, этому человеку нужны друзья? — Аято презрительно усмехнулся. — Я скорее поверю в то, что Великая Матерь — вымысел ведьмаков, чем в светлую душу герцога и его искреннее желание найти себе друга. Или, ещё того хуже, желание поболтать по душам. Он вырос в суровых условиях крепости, Нёвиллет. Он не знает жалости, не знает, как проявлять типичные для нас чувства по отношению к другим. Сторожевой пёс. Думаешь, это прозвище закрепилось за ним без особой причины? Сближаясь с кем-то, он извлекает из этого всегда одну лишь только выгоду. Для себя одного или для них обоих — зависит от ситуации. Но этого человека нужно сторониться. И я очень прошу тебя об этом.       Нёвиллет почувствовал на себе чужой взгляд. Вне сомнений, он уже знал, кому этот взгляд принадлежит. Задержавшись на фигуре Ризли лишь на секунду, он отвернулся, пытаясь уместить в своей голове все полученные сведения.       — Вы не ответили, откуда знаете об этом, господин.       — Великая Матерь очень любит подкидывать нам самые разные испытания, проверяя нашу выдержку, верно?       «Это точно», — мрачно отметил Нёвиллет.       — Она посылает в наши жизни самых разных людей, которые либо остаются до конца, либо покидают тебя. Ты можешь думать, что у тебя есть всё: состоятельная семья, любимая сестра и лучший друг, а потом он предаёт тебя, даже не испытав при этом никакого сожаления. Никакого раскаяния, Нёвиллет. Ты бы мог поверить в это? Моя семья растила его с самого детства, все принимали его, как родного сына… он был мне братом. Знаешь, как сказал один известный фонтейнский писатель? Настоящий друг зарежет тебя спереди. Вот и вся правда.       — Но что…       Аято жестом прервал его на полуслове, удрученно качая головой.       — Я и так поведал тебе слишком много. Ты должен дать мне обещание, что эта информация не покинет твоих уст с момента, как я рассказал тебе об этом. Не хочу навлекать на тебя праведный гнев Архонтов, Нёвиллет. Прошу лишь об одном: быть осторожным. Он не должен хоть как-то понять, что ты можешь знать хоть какую-то часть его прошлого, — заметив чужой взгляд, Аято вздохнул. — Знаю, тебе интересно узнать всю правду, но, скажем так...то, что он совершил, было достаточно серьезным и тяжким преступлением, и он справедливо был отправлен в крепость Меропид. Я знаю, ты очень умён, Нёвиллет, и сумеешь распорядиться этой информацией с умом. Пока что всё, — Аято приложил два пальца к губам, тихо зашептав: — Архонты, будьте милостивы ко мне.       Нёвиллет повторил то же самое.       — Архонты, будьте милостивы ко мне.       Он заметил, как несколько капелек воды коснулись его лица, а затем их становилось всё больше и больше. Пошел дождь. Они с Аято подорвались с места и быстро поспешили к Академии. Последнее, что заметил Нёвиллет перед уходом — слишком серьезный и чем-то озадаченный взгляд Ризли.

***

      Нёвиллет долго не мог уснуть. Ворочаясь из стороны в сторону, он раз за разом прокручивал всю полученную от Аято информацию. Для того, чтобы собрать всю картину воедино, ему не хватало слишком много деталей. Пазл распадался, ведь одной половины не хватит, чтобы хотя бы примерно представить, что может оказаться на противоположной стороне.       Он бросил взгляд на спящего аль-Хайтама. Нет, он не будет ничего рассказывать ему, пока не решит, как можно выяснить больше информации о прошлом Ризли. Аято рассказал ему это не просто так, стало быть, ожидал от Нёвиллета каких-то шагов. По крайней мере он знал точно: закрывать глаза на такую информацию было бы очень неразумно. Значит, нужно действовать, при этом не вызывая лишних подозрений. Речь точно шла о чем-то невозможном, и он сам, наверное, начал сходить с ума, наивно полагая, будто герцог ничего не сможет заподозрить. Но как же тогда?.. Продолжать «случайно» пересекаться, как раньше, каждый раз выуживая новую информацию? Нёвиллет ударил кулаком по подушке. Поднялся с постели, подходя к окну и открывая его, впуская в комнату осеннюю прохладу. Подул легкий ветерок, словно бы в утешение ероша волосы Нёвиллета. Ему вдруг почудилось, будто в углу комнаты, прямо напротив зеркала, что-то блестит. Он повернулся, подходя ближе, и вдруг едва ли смог сдержать порыв закричать: там, из зеркала, на него таращилось собственное напуганное до чертиков отражение, и всё бы ничего, но…       Глаза. Чертовы глаза. Почему они горят?       Нёвиллет вплотную приблизился к зеркалу, рассматривая сияющие, яркие радужки глаз. Голубые, синие, мягкие фиолетовые оттенки… Может, просто почудилось и так свет отражает луна? Нёвиллет дернулся к окну, плотно завесив окна шторами. Снова подошел к зеркалу. Нет, абсолютно никаких сомнений: его глаза искрились, отдавали неестественно ярким светом. Он обессиленно попятился к кровати, падая и закрывая лицо руками. Что с ним происходит?       Ещё немного поворочавшись, Нёвиллет раздраженно спихнул с себя одеяло, понимая, что он точно не сможет уснуть. Ему было необходимо выпустить пар.       Он осторожно, чтобы не разбудить Хайтама, встал с кровати, переоделся и взял с собой оружие. Бросив последний взгляд на своё отражение в зеркале, он помотал головой, тихо открывая дверь. Оставалось самое сложное — прокрасться в Тренировочный зал, находящийся в совершенно противоположном крыле. Оглянувшись по сторонам и прислушавшись ко звукам, облегченно выдохнул, замечая, что поблизости не было патрулирующих. Нёвиллет тихо двинулся вперед, на ходу собирая волосы в пучок и втыкая гребень. Не рассчитав силу, слишком сильно полоснул себя зубчиками по коже, зашипел и вдруг замер, мысленно ругаясь на себя. Нет, кажется, тихо. Взгляд упал на маленькую неприметную дверь. Точно! Академские слуги всегда пользуются короткими путями, всегда незаметно для студентов и преподавателей передвигаясь по территории. Недолго думая, Нёвиллет юркнул за дверь, зная, что там точно патрулировать не станут, а все слуги уже давно спят. Перепрыгивая через ступеньки, он не мог думать ни о чем другом, кроме как об очень остром желании наконец-то выпустить пар, накопившийся за этот отвратительный день.       Нёвиллет вдруг оказался в подземном коридоре с огромным количеством дверей. Мысленно прикинув себе план территории, он уверенно двинулся вперед. Когда он был на первом курсе, то часто вертелся в компании старшекурсников, петляя с ними по академским катакомбам, о которых не подозревали даже преподаватели. Иногда они тащили еду из столовой, устраивая пир в комнатах, иногда — беззастенчиво крали ответы на экзамены и зачеты, либо через потайные ходы проникали в кабинеты к преподавателям, «одалживая» многие магические амулеты (конечно же, об их дальнейшей судьбе не было ничего известно). За годы жизни в Академии Нёвиллет приноровился и стал ориентироваться здесь получше самых старых слуг, положивших половину жизни на работу в Академии. Это было очень веселое и беззаботное время — когда они, будучи совсем юнцами, позволяли себе такие шалости и решались на опасные авантюры. Сейчас всё складывалось немножечко иначе, и адреналина в кровь подливало осознание, что вся Академия кишит снующими туда-сюда патрулями. Ну, а ещё… разумеется, Ризли. Сейчас его фигура вызывала в Нёвиллете всё больше и больше вопросов, раздражение, злость и интерес. Слишком уж ему хотелось копнуть глубже. Вытащить побольше скелетов из его шкафа. Или шкафов. Наверное, герцог одним точно не ограничился.       Усмехнувшись своим мыслям, Нёвиллет наконец остановился перед тяжелой дверью. Долгое петляние по коридорам наконец привело его к Тренировочному залу, и он, не мешкаясь, зашел внутрь, плотно закрывая дверь за собой, и наконец облегченно выдохнул. Пусто. Он хлопнул ладонями — в зале сразу зажглись факелы. Эта фишка — эдакое утешение для всех не-магов, чтобы те (хотя бы на секунду) смогли почувствовать себя ведьмаками. На самом деле, Нёвиллет каждый раз воспринимал это как настоящую издёвку. Но делать было нечего. Он вдруг остановился. Свет в окнах привлечет лишнее внимание. Снова хлопнул в ладоши — и свет померк. Ну, почти.       Потому что чертовы глаза всё ещё сияли. Нёвиллет подошел к одному из тренировочных манекенов, поправил съехавшую набекрень голову. Отошел на достаточно большое расстояние, вздохнул, пытаясь сосредоточиться. Его оружие — обычная книжка о четырех звездах. Зажимая её в одной руке, Нёвиллет прикрыл дрожащие веки. Он мысленно перебирал все выученные за годы обучения заклинания, пытаясь вспомнить подходящее.       Сосредоточившись на одном, он провел пальцами свободной руки над книжкой — слова заклинания зажглись ярким синим цветом, страницы вспыхнули белым пламенем по краям и Нёвиллет почувствовал, как пламя, вместе с заклинанием, плавно перетекает в его пальцы — он сразу же шевельнул ими, образовывая маленькую, водную сферу, и метнул в манекен, снося ему руку. Капли воды прожигали деревянное туловище. Нёвиллет махнул рукой снова — всё вернулось на свои места. Губы беззвучно шептали всё новые и новые заклинания, пронзая несчастный манекен снова и снова: вот от него отвалилась голова, затем — рука, и снова, снова, снова… по кругу, до измождения, пока сферы не начали становиться больше, подпитываемые яростью, тоской и напряжением своего фамильяра. Нёвиллет вскинул руку, намереваясь метнуть сферу в последний раз, но вдруг заметил, что манекен… шевельнулся? Парень замер, всматриваясь.       Луна вышла из облаков, являя ночи свой белоснежный облик. Впрочем, из тени манекена облик явил кое-кто ещё… Нёвиллет замер. Он узнает эту фигуру среди сотни других. Холодный пот прошелся по спине. Герцог. Герцог стоял перед ним вместо манекена, держа оружие в своих руках.       — Почему ты остановился? — голос Ризли отдавался эхом в зале. — Не позорь свой статус, Нёвиллет. Давай, сразись со мной. Ты же не станешь так трусить перед потенциальным врагом, верно?       Трусить?.. О, нет. Внутри Нёвиллета что-то щелкнуло, и он взял себя в руки, гордо распрямившись. Аль-Хайтам бы точно сказал ему, что он сошел с ума, вступая в схватку с одним из сильнейших магов Тейвата. Но Аль-Хайтама здесь не было. А, значит, и частички здравого смысла тоже. Нёвиллет провел пальцами по страницам, мысленно перебирая в голове все заклинания. Он взмахнул рукой, метнув в Ризли десятки острых водяных копий, но те не пролетели и половины пути — замерли, замерзая прямо в воздухе и падая на пол, разбившись на сотни мелких льдинок. Ризли двинулся на него, пока Нёвиллет изящно уворачивался. Периодически в мыслях всплывали отрывки его разговора с Аято и гнев закипал в нем, все удары становились яростнее. Он вдруг заметил, что Ризли даже не прибегает к магии. Он остановился, подняв руку — обычно на тренировках так всегда обозначали, что дуэль окончена.       — Стойте. Почему вы?.. — он не успел договорить: Ризли и не думал останавливаться. Грады ударов, Нёвиллет только и успевал уворачиваться. Один из ледяных осколков полоснул его по щеке. Он стер кровь, чувствуя, как в одночасье ему стало страшно. Это была не тренировочная дуэль? Ризли прикончит его здесь? Похитит? Он нашел в себе силы вновь вступить в бой. — Почему вы деретесь со мной, будто вы не-маг?!       Ризли замер: лишь на мгновение. Этого хватило, чтобы Нёвиллет, воспользовавшись чужой заминкой, подобрался к нему слишком близко, отбрасывая книжку на пол. Она шлепнулась с громким стуком, а он, успев напоследок провести пальцами над белым пламенем, подчинил заклинание себе, сотворив в воздухе клинок и приставив к чужому горлу. Ризли попытался вырваться, но Нёвиллет отбросил его оружие, и в какой-то момент их дуэль переросла в борьбу.       Нет. Не борьба. Безумный, дикий танец сильнейших, достойных противников. Глаза Ризли зло сверкнули в полумраке. Они, кажется, точно танцевали: Ризли отступал назад, всё дальше и дальше, пока Нёвиллет, осторожно, изящно двигаясь, наступал всё ближе.       — Сегодня здесь нет мага, — произнес Ризли. Его рука взметнулась к чужим волосам и Нёвиллет зашипел, когда он сжал их в кулаке. — Здесь есть лишь два человека, ведущих борьбу, и ничего более.       Нёвиллет вдруг почувствовал, как веса на волосах словно бы резко стало меньше, а затем он пораженно выдохнул, когда заметил, что Ризли вытащил гребень из его волос, зажал в пальцах и приставил остриём к вплотную к затылку. Какое-то время они стояли вплотную друг к другу, не двигаясь, и лишь учащенное, тяжелое дыхание обоих нарушало священный покой тренировочного зала, тонущем в ночном полумраке. Ризли вглядывался в чужие глаза, не двигаясь.       Его рука сжимала гребень, неприятно царапающий кожу на затылке, в то время как пальцы Нёвиллета прижимали клинок к чужой шее. Он слегка надавил сильнее, неожиданно для себя, до первых капелек крови.       Прохлада клинка заставила Ризли вздрогнуть, словно то было дыхание нежного возлюбленного. Одного удара было бы достаточно каждому из них, чтобы прикончить друг друга на месте. Эта мысль сводила с ума. Ризли отстранился первым, отбрасывая гребень на пол.       — Достаточно, —произнес он ровным тоном. Клинок Нёвиллета растёкся меж пальцев ледяной водой. — Ты достойно показал себя. Похвально. Признаться честно, я не ожидал.       Ризли пригладил волосы, коснувшись пальцами пореза на шее. Нёвиллет, опомнившись только сейчас, поспешно приложил пальцы к губам, на что Ризли лишь зло усмехнулся.       — Это был достойный бой, — Ризли отвел взгляд, поправляя манжеты на рубашке. — На первый раз и лишь по этой причине я не стану доносить преподавателям о твоих полуночных похождениях. Но если это повторится вновь…       — Что плохого в тренировках?       — В ночных и тайных? Всё. Если ты забыл какое сейчас время, Нёвиллет, то я любезно тебе напомню: в какой-то момент ты можешь оказаться на месте одного из студентов. Я бы хотел поскорее закончить все свои дела здесь и вернуться в Фонтейн, так что, прошу, не нужно становится очередной причиной, по которой я задержусь здесь.       Нёвиллет шумно дышал, всё ещё восстанавливая дыхание после боя, а его взгляд метался по высокой фигуре Ризли. Слова Аято снова возникли в его голове, и он решился. Нёвиллет подошел ближе, подбирая с пола гребень. Он смело взглянул в чужие глаза, молясь всем Архонтам, чтобы его план сработал.       — Вы сказали, что в ночных и тайных тренировках плохо всё. Тогда что насчет дневных и наших личных? — Нёвиллет слегка склонил голову набок. Взгляд Ризли абсолютно ничего не выражал.       — Нет резона. Времени. И интереса, — Ризли отошел на пару шагов назад, поворачиваясь к нему спиной. — Возвращайся тем же путем, что и шел сюда. Увижу здесь ещё раз — пеняй на себя, мальчишка.       Нёвиллет всем своим видом попытался скрыть разочарование, подбирая книжку и двигаясь к выходу. Он услышал голос Ризли, врезавшийся ему в спину.       — Надеюсь, ты понимаешь, что происходящее здесь не должно выйти за его пределы, верно?       Парень обернулся к нему, поклонившись напоследок и приложив пальцы к губам.       — Знаешь, что значит этот жест на самом деле? — Ризли ядовито улыбнулся. — Архонты, будьте милостивы ко мне. Красивая формальность, придуманная для выказывания уважения. Когда-то мудрецы верили, что пальцы, приложенные к устам, не позволят лжи сорваться с губ. Жест искренности. И, знаешь…       Нёвиллет молча ожидал продолжения.       — Ещё никто так не оказывал мне уважения, как мальчишка, который был готов прикончить меня пару минут назад.