Ода свету души

      Нёвиллет, недолго думая, все же кивнул, соглашаясь на чужое предложение. Впрочем, едва ли даже отказ сумел бы остановить Ризли от своего намерения сыграть — бывало, что Нёвиллет вспоминал их случайную встречу в библиотеке и то, как герцог вкладывал в игру всю свою душу. Его дыхание щекотнуло ухо и шею, Нёвиллет поёжился, слегка отодвинувшись. Бегло оглядел герцога, упустив момент, когда тот успел предстать перед ним в одних спальных штанах и накинутом сверху халате. Его фигура возвышалась рядом, пальцы коснулись клавиш. Он заиграл первый — задавая медленный, красивый темп мелодии. Чуть погодя, Нёвиллет присоединился к нему, стараясь подстроиться, почувствовать эту музыку, уловить его настроение. Чистейшая импровизация без предварительного обговаривания, казалось, точно должна быть провальной. К удивлению парня, вместе они играли складно и очень даже красиво — мелодия лилась из-под их рук, словно сладкий мёд. Ризли заметно расслабился, вероятно, все плохие мысли и переживания сразу улетучились под влиянием хорошей компании и подобного времяпрепровождения. Беспристрастная маска сразу упала с лица герцога. Глаза горели от удовольствия и удовлетворения, вызванным их совместной игрой. Нёвиллету это немного польстило, хоть и заставило мысли прийти в смятение, когда, задумавшись чуть глубже, он понял, что сам стал причиной такой непривычной для герцога безмятежности. Когда видишь змею, то никак не станешь ожидать, что она, обвив твою руку, начнет к тебе ластиться, а не плеснет ядом. Тут, пожалуй, было что-то подобное. Сравнение со змеёй… Нёвиллет слегка склонил голову, полностью подстроившись под игру. Нет, сравнение со змеёй неуместно — она слишком изящна. Тут значительно перевешивают другие качества: холодный, трезвый ум, ясный расчёт и сила. Войдя в берлогу к волку, не стоит рассчитывать, что он поделится с тобой своим теплом. Не стоит принимать оскал за игру.       Однако… Их руки случайно коснулись друг друга. Они, поменяв местами ладони, продолжили игру, и Нёвиллет позволил себе украдкой взглянуть на герцога снова. Улыбка, словно серп луны. Слишком невинная и безмятежная для оскала. В сознании Нёвиллета тесно переплелись два образа: змея обвивала шею волка, шипя. Они не причиняли друг другу никакого вреда, но были абсолютно опасны. Достаточно одного укуса, чтобы заразить смертельным ядом. И всего одного прыжка, чтобы убить.       Они даже остановились в один момент. Музыка затихла так резко, и её былое журчание потонуло в мертвой тишине. Нёвиллет повернулся к герцогу, улыбаясь краем губ. Он попытался по памяти воспроизвести мелодию, что слышал в ту ночь когда они столкнулись в библиотеке.       — Кажется, вы играли эту. Что-то похожее, — Нёвиллет, задумавшись, в конце ударил по клавишам, разворачиваясь к нему. — Вам стало легче?       Ризли, опустив крышку рояля, облокотился о него, сложив руки на груди. Нёвиллет позволил себе оглядеть чужую фигуру. Как он и думал: на полуобнажённом теле скрывалась россыпь самых разных шрамов, рубцов, следов от пуль… Картинки замаячили перед глазами и Нёвиллет содрогнулся, представив, как много боли пришлось вынести этому магу. Несколько особенно больших шрамов на боку, след от пули на животе… глаза Нёвиллета опустились ниже. Среди всего этого безобразия он сумел заметить на теле герцога маленькие родинки: словно несколько звезд. И снова: одни только шрамы и рубцы. Чуть ниже — маленькая черная дорожка волос, скрывающаяся за кромкой спальных штанов… Нёвиллет резко отвел взгляд, молясь всем Архонтам и уповая лишь на то, что Ризли ничего не заметил. Нёвиллет опустился на стул у рояля. О, Матерь, что за направление его взгляда? Резко поднялся на ноги. Хотя, с другой стороны, он просто его оглядывал — так уж вышло, что фигура герцога, его сущность, его история, вся это загадочность — ну уж очень интересно! Снова сел. Некий образ одной мысли успел появиться на затворках сознания, но Нёвиллет не позволил ей развиться дальше позволенного. Увлекшись, он услышал тихий смешок. Снова резко поднялся, понимая, как всё это чертовски странно выглядело со стороны. Уже хотел было оправдаться, но Ризли первым разрезал тишину:       — Напомнили мне Тигнари. Несколько раз был на его лекциях — он точно так же ведёт себя, когда взбудоражен, но вкупе с его ушами и хвостом это выглядит куда смешнее.       Нёвиллет улыбнулся, зацепившись за чужие слова.       — Тогда, может, сможете угадать, кого я вам сейчас покажу? — Нёвиллет отошел от него, встав в центре комнаты. Плевать, сна всё равно ни в одном глазу. Когда он ещё позволит себе подобные забавы? Он изящно вскинул руку, закружившись по комнате, и, оказавшись перед герцогом, сделал безупречный реверанс. Ризли рассмеялся. — Ну, на кого похоже?       — Нилу. Точно госпожа Нилу, — Ризли определенно втянулся в эту игру. Он тоже вышел в центр, сменяя Нёвиллета, и, недолго думая, схватил со стола фужер, делая вид, словно смакует напиток. — А ты что скажешь?       — Директор! — Нёвиллет восторженно хлопнул в ладоши. — Каждый раз, когда мы видим его за обедом, он любое пойло будет смаковать так, словно там вино, выдержанное ещё со времён Матери. Прямо настоящий денди.       Нёвиллет задумался, думая о том, кого мы ему спародировать на этот раз. Идея, вторгнувшаяся в его мысли, не заставила парня долго думать. Он просто встал посреди комнаты и закатил глаза, сложив руки на груди.       — О, это Аякс, — Ризли усмехнулся. — Одна эмоция на всю жизнь, — он сел на стул возле камина и схватился за первую попавшуюся книгу, уткнувшись в неё и делая вид, словно ему абсолютно ни до чего нет дела. Нёвиллет рассмеялся.       — Это точно аль-Хайтам. Сейчас я вам помогу дополнить его образ, — Нёвиллет уверенно скользнул ближе. Он быстро оказался за спиной Ризли, до сих пор не до конца отдавая отчет своим действиям. Ну, как минимум… это будет весело.       Нёвиллет наклонился, обнимая Ризли со спины. Его ладони заскользили по обнаженной груди герцога, и он, заставив себя прижаться к нему, провёл кончиком носа по виску, острым скулам и челюсти, замирая так. Опомнившись, распустил свои волосы — пряди, рассыпавшись по плечам, упали и на спину самого герцога. Тот напрягся, почти не двигаясь, и вскоре откинул голову назад, встречаясь с безмятежным взглядом Нёвиллета. На губах парня застыла лукавая, и как бы извиняющаяся улыбка. Ризли поднял ладонь с книгой, прикрывая страницами собственную ухмылку.       — Я так понимаю… это Кавех? — тихо произнес он. Нёвиллет огладил сильные руки и резко отстранился с громким смехом.       — Это было слишком легко, да? Согласитесь, что свою роль я сыграл безупречно!       Ризли, так и прикрывая половину своего лица, сидел на стуле, откинувшись назад, и какое-то время молчал, буравя его взглядом. Роль. Конечно, это роль. Нёвиллет, так и посмеиваясь, устало упал на кровать, чувствуя, как в теле скопилась приятная усталость. Он не закладывал в свои действия никакого подтекста: лишь хотелось убедиться, что Ризли — все же не статуя и не сделан из мрамора, и что даже его непоколебимую фигуру можно легко смутить. Не сказать, что он добился своего — герцог прикрыл своё лицо, однако… Нёвиллет успел почувствовать, как тот разом напрягся, и как, встретившись взглядом с ним, пытался угадать чужие действия. Выходит, даже такого мага, как он, можно вывести из равновесия. Маленькая месть за все те моменты, когда Ризли выводил его из себя. Лицо Нёвиллета прошибла широкая улыбка. Он даже не сразу заметил, как провалился в сон: впервые за долгое время такой спокойный и тихий. Даже не заметил и не услышал, как Ризли тихо покинул комнату.

***

      — Вот мы и встретились, старик. Ты не сдержал обещания. За это полагается отрезать твой дрянной язык.       Адерфи вздрогнул, обернувшись лишь вполоборота. Его напуганный, ясный взгляд встретился с жесткими глазами мужчины. Как давно они не виделись… Страх прошиб его, словно пуля. Он снова здесь. Тот, с кем Адерфи заключил договор. Тот, кто заставил его взять под свое крыло мальчишку… и тот, кто подарил ему шанс полюбить его как родного сына, несмотря ни на что.       — Не понимаю, о чем вы, господин…       Мужчина, зло сверкнув глазами, уверенно шагнул к нему.       — Твои сыновья ведь были здесь сегодня. Я прав?       Он ухмыльнулся, но Адерфи знал это выражение. Почувствовав пробежавший по спине холодок, он отступил на пару шагов назад, уперевшись спиной в небольшой дубовый столик. Несколько склянок с зельями затряслись.       — Должно быть, он догадался, — выражение лица мужчины изменилось. Он скривился. — Но не переживай. Эта проблема скоро решится сама собой.       — Что вы хотите этим сказать?..       — Заботился ты бы лучше о себе, старик, — Адерфи заметил, как опасно при свете луны блеснула сталь.       — Эта проблема сама собой…       Мужчина быстро двинулся в сторону Адерфи. Раз! — и он пересек маленькую комнатку в мгновение ока, оказавшись лицом к лицу со стариком. Грубое прикосновение пальцев к шее, такое обжигающее своим холодком, дыхание горячее прямо на тонких губах и острый взгляд цепких глаз. Он держал его грубо, одним движением подчиняя себе и вселяя страх в сжавшегося мужчину. Именно в тот момент Адерфи сильнее всего пожалел о том, что вообще связался с ним… Что предал сыновей. Что продолжал водить Нёвиллета за нос, уверяя в своей любви, в тот самый момент, когда чужие руки резали его запястья пятнадцать лет назад.       — Заботься лучше о своих проблемах, — повторил мужчина стальным голосом. Адерфи просто не мог его ослушаться.       Мужчина убрал свою руку с чужой шеи, улыбнулся гадко, нежно оглаживая пальцами сталь своего кинжала. Он медленно перевел взгляд на старика.       — Я предупреждал. Я же говорил, чтобы ты молчал. Он не должен был узнать. Как же много проблем от тебя, старик…       Он одним движением подобрался к нему вплотную. Всего лишь миг, одна секунда — Адерфи почувствовал, как плоть рассёк кинжал. Стало больно. До одури больно. Он рухнул на колени, хрипя и держась за шею. Перед его глазами возникло лишь два образа: его два сына. Самые родные, близкие ему люди… в этих образах они обнимали друг друга, как раньше. Нечем дышать… Адерфи хватал ртом воздух, но это было бесполезно. Его любимые, любимые сыновья… он пошел на этот риск, он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти жизнь Нёвиллету. Как же сильно он любил его… как родного сына. Нёвиллет... как же много он не успел ему рассказать.       О, Матерь… как же не хочется умирать. Как же рано ты забираешь его в свой сон, в свои крепкие объятия. Все твои дети рано или поздно окажутся рядом. Это так несправедливо… ведь ему хотелось того же. Хотя бы раз… хотя бы еще раз подержать Нёвиллета в своих объятиях. Хотя бы ещё один раз увидеть возлюбленного Хайтама… узнать, кому его сын отдал своё сердце. Как же не хочется умирать…       Мужчина брезгливо перешагнул через его тело, вытирая кровь кинжала. Он с довольной, мерзкой улыбкой наступил на глаз бога старика, чувствуя, как разбивается стекло под подошвой.       — Твоё время кончилось, Адерфи. Не забудь пожаловаться Матери в её сне, как несправедливо я обошелся с тобой. Ах, бедный Нёвиллет… он совершенно не умеет выбирать себе близких людей. Даже как-то жаль.       Он стремительно покинул чужой дом. Улыбка всё не сходила с его лица.