Ода свету души

      Дверь в кабинет директора осторожно приоткрылась, и на пороге замерла фигура. Чжун Ли скользнул удивленным взглядом по вошедшему человеку. Тот, двигаясь уверенно, проследовал прямо к его столу. От угла отделилась тень: это показался Аякс. Присмотревшись к человеку, посмевшему нарушить покой господина в столь поздний вечер, он не на шутку удивился и заинтересованно подался вперед, присев на краешек стола. Ладонь Чжун Ли сжала его колено в предупреждающем жесте, но Чайлд, так и не тронувшись с места, лишь самодовольно улыбнулся и сверкнул глазами в полумраке. Он обернулся на фигуру в кресле: там, сцепив ладони, сидел Ризли. Его взгляд лишь молча блуждал по фигуре юноши, и он думал о чем-то своем, гадая о причине его столь неожиданного визита. Парень уверенно подошел к ним, положив на стол что-то, обернутое в сверток. Ризли покосился на этот предмет, но, находясь достаточно далеко, бросил свою попытку и устало откинулся в кресло, по привычке закурив сигарету. Его взгляд, до сих пор заостренный на юноше, шел вразрез с совершенно иными мыслями, забившими голову мужчины. Они все терпеливо ожидали, когда он заговорит, даже нетерпеливый Аякс, который терпеть не мог медлительных людей, лишь молча выжидал, когда парень заговорит. Возможно, его пыл сдерживала ладонь Чжун Ли, так по-собственнически сжимающая его колено в поразительно нежном и в то же время властном жесте. Наконец, собравшись с мыслями, парень заправил прядь волос за ухо и смело взглянул Архонту в глаза:       — У меня есть информация. И вы будете должны заключить со мной сделку.       Аякс недобро сверкнул глазами.       — Либо смел, либо очень глуп, либо всё вместе, — тихо произнес он. — Как ты можешь заявляться сюда и выдвигать условия Архонту?       Парень, улыбнувшись как-то грустно, наконец посмотрел на Аякса.       — Жизнь в обмен на жизнь… вам это что-то напоминает?

***

      Нёвиллет устало скидывал с себя артефакты, выдаваемые Дилюком на время практических занятий по обороне и защите. Тиара зацепилась за его волосы, и он, шумно выдохнув, присел на скамью, распутывая пряди волос и пытаясь вытащить назойливую железку. Он чувствовал на себе взгляды проходящих мимо студентов, так и сквозивших интересом и легким сочувствием: со дня смерти отца минула неделя, и всё это время ему приходилось выслушивать пожелания как можно скорее оправиться от утраты и кучу других подобных изречений, даже от тех, кого он видел впервые. Всё, на что его хватало, так это лишь на молчаливую, преисполненную немой благодарности улыбку, кивок головой или парочки слов в ответ, но не более. Совершенно не хотелось разделять даже крупицы своей боли с теми, для кого это известие канет в лету уже спустя мгновения после того, как они разойдутся. Даже аль-Хайтам стал гораздо сдержаннее и молчаливее, чем был до этого: помимо того, что он и до этого славился не самым располагающим к себе характером, после смерти отца Адерфи он без лишних церемоний мог отпустить пару ласковых в сторону любого, кто хоть как-то желал затронуть эту тему. Островком его спасения, оплотом от боли, его искуплением стало лишь присутствие Кавеха рядом с собой и всяческие попытки Нёвиллета растормошить лучшего друга. Потеря единственного близкого человека вскоре превратилась лишь в очередное испытание, которое они вдвоём умело преодолевали вместе.       Нёвиллет скинул надоевший артефакт в ящик к другим и растер нывшее плечо, откидывая голову назад и шумно выдыхая. После пропажи Юнь Цзинь Дилюк совершенно их не щадил: тренировки участились и Нёвиллет даже позабыл, когда в последний раз принимался за теорию. Разумеется, усиленное накопление опыта в сложившейся ситуации совершенно не было помехой, однако… он, как и все остальные студенты, буквально чувствовали угрозу, исходившую от культа. До сих пор оставалось неясным, кто и как похищал учеников, и от этой неизвестности даже тот малый процент студентов, что пожелали остаться в Академии, словно бы сходили с ума: почти все не передвигались даже по улицам Сумеру без жандармов или как минимум двух спутников. Их можно было понять: когда расследование стопорится из-за нехватки информации, а культ уже дышит тебе в затылок, невольно станешь параноиком даже в собственных мыслях. Эти события порождали в душах многих ведьмаков дремлющую где-то в глубинках сознания ненависть к людям, питаемую предками испокон веков. Многие не-маги покидали Сумеру, скрывались в своих домах и лишний раз боялись сунуться. Нёвиллет и сам далеко не раз замечал на себе кривые и косые взгляды, благо, его высокий авторитет и слушки о связи с герцогом сделали своё дело — к нему не приближались даже на километр. К слову, о герцоге… За минувшую неделю их встречи продолжились: всё те же тайные, ночные, в его комнате за бесчисленным количеством рапортов и отчетов от Клоринды, насобиравшей информацию о преподавателях, слугах и студентах. Им приходилось вдвоём изучать всё, каждую деталь, каждый факт чужой биографии, копаться в самом грязном белье и выискивать хоть что-то, что позволило бы им утянуть хотя бы одну новую ниточку, ведущую к ответам. Даже это не дало никаких результатов: только потратив время зря, но точно убедившись в непричастности находящихся в Академии магов и не-магов, это позволило им облегченно выдохнуть… и в следующую же секунду осознать, в каком же бедовом положении они все-таки находятся. Одну ночь Нёвиллет снова провел в покоях герцога, в тот день, когда они слишком поздно закончили разбирать отчеты. Валясь с ног от усталости, голода и сонливости, они вместе с Ризли по тайным, подземным ходам (о которых Нёвиллету пришлось рассказать герцогу!) добрались до академской столовой, набрав в чаши побольше фруктов, лукума и всяких сумерских сладостей. Уже светало, когда они добрались назад и принялись смаковать сумерские яства, пожурив друг друга и смеясь от шалости, совершенной ими этой ночью: словно дети, дорвавшиеся до угощений, припрятанных взрослыми. Тогда они, набив животы и вдоволь насмеявшись, позволили себе наконец-то расслабиться и отдохнуть в сумбуре всех происходящих событий. Нёвиллет до сих пор не мог до конца понять, в каком статусе находятся их отношения, явно вышедшие из статуса деловых и просто «знакомых». Может, друзья? Забивая себе этим голову снова и снова, единственное, что он чувствовал по этому поводу, лишь теплившуюся на сердце радость от сближения хотя бы с кем-то. Разумеется, он был всегда очень близок с Хайтамом и Кавехом, но иногда он предельно ощущал накатывающее на него одиночество. Речь даже не шла о любви: просто хотелось иметь рядом с собой хотя бы ещё кого-нибудь. Кого-то, к свету души которого он бы сумел прикоснуться.       Нёвиллет, уходя с тренировочного поля, заплетал на ходу растрепавшиеся волосы в легкую косу. Зажав в зубах шелковую голубую ленту, он ещё несколько раз посетовал на то, что так и не успел купить себе новый гребень: тот заметно облегчал ему жизнь до момента, пока он не отдал его мелюзине. Подняв голову и услышав чей-то ропот с разных сторон, Нёвиллет заметил высокую фигуру герцога, рассекающую поле и направляющуюся прямо к Дилюку. Нёвиллет хотел махнуть ему в знак приветствия, но вовремя опомнился, понимая, что находится здесь не один, и что такое поведение уж точно породит кучу новых слухов и сплетен среди студентов. Он осторожно взглянул на Ризли, когда тот проходил мимо. Смольные уложенные волосы, светлые и даже почти белые глаза, безупречное одеяние с иголочки и эта нотка такого странного парфюма со шлейфом самых изысканных ароматов, смешавшихся с табаком. Нёвилелет слегка двинул в сторону, чтобы пересечься с ним, и вперил взгляд себе под ноги, специально подняв их лишь в тот момент, когда Ризли, поравнявшись перед ним, уже сумел заметить его присутствие. Нёвиллет в разыгранном удивлении слегка приподнял брови, как бы удивляясь присутствию герцога так, словно видел его в первый раз сегодня. Коснувшись пальцев губами, он слегка поклонился, незаметно вытянув шею: ему очень хотелось детально разобрать чужой парфюм. Бергамот, искрящиеся цитрусы, сочная черная смородина, ладан и иланг-иланг. Взрывное сочетание, которое вполне может свести с ума. Ризли взглянул на него с легкой усмешкой на губах, и Нёвиллет понял, что ему не удалось провести герцога разыгранным представлением. В голове застыл его громкий смех в прежнюю ночь, тихий, бархатный голос, словно галька перекатывается; его восторженная улыбка, свет белых глаз. Нёвиллет подловил себя на том, что невольно улыбается, вспоминая об этом. Он взглянул на Ризли вновь. Они были почти одного роста, но под его цепким взглядом Нёвиллет словно бы уменьшался до размеров атома.       — Мне, разумеется, даже молчать рядом с вами очень приятно, однако… — Ризли слегка наклонился к нему, мягко отодвинув Нёвиллета в сторону. — Я очень спешу. Но я рад, что вы так случайно возникли у меня перед глазами, чтобы просто поздороваться. Я почти смущен.       С довольной усмешкой Ризли двинулся дальше. Нёвиллет, затянув ленту в волосах потуже, слегка наклонил голову.       — Почему же почти?       Нёвиллет услышал, как замерли шаги герцога. Он остановился.       — Пока что этого недостаточно, чтобы нарушить мой душевный покой, месье Нёвиллет.       Парень почти всем своим нутром ощутил и как будто бы даже увидел довольную улыбку на лице Ризли, продолжившего свой путь. Он качнул головой, идя по тропинке до Академии, всё пытаясь понять, почему чужие лукавые слова так странно его взволновали. Нёвиллет в задумчивости провёл языком по зубам и осторожно коснулся клыков. Такие большие и острые. Он почти научился не ранить ими губы, но, признаться честно, частенько забывался и мог случайно царапнуть себя разочек-другой. Он невольно задумался: не зная своих родителей, были ли у них такие же? Может, они были полукровками? Нет, это точно бред. В таком случае, Нёвиллет бы точно заметил какое-никакое проявление магических способностей. Стоило отдать должное магам: после продолжительных войн они очень подсобили людям, в частности, именно мудрецы, когда очень давно позволили не-магам обучаться в Академии. Они даже создали специальный, отдельный вид оружия, подпитываемой элементальной магией, чтобы людям было удобно им пользоваться: так, например, выбрав в качестве основного оружия катализатор, Нёвиллету долго приходилось привыкать к гримуарам, следующим за движениями его рук, словно магнит. Эфемерное чувство. Хотя бы на секунду, на какие-то жалкие мгновения это позволяло ему почувствовать себя настоящим магом. Насколько сокрушительной и огромной стала бы его сила, обладай он способностями ведьмака? Полностью погрузившись в свои мысли и вышагивая по аллее, возведенной к Академии по корням дерева, Нёвиллет случайно влетел в чью-то фигуру. Он услышал знакомый голос: возникший перед ним Аято, потирая ушибленный лоб, смотрел на Нёвиллета, и недоумение на его лице почти сразу сменилось теплой улыбкой, как только он узнал своего студента. Нёвиллет был многим обязан Аято, присматривающим за ним с самого первого курса: строгий, но безгранично добрый преподаватель всегда протягивал ему свою руку помощи. Насколько Нёвиллет знал, он состоял в комиссии Ясиро, косвенно участвуя в расследовании и помогая Клоринде с отчетами.       Аято подал ему руку, и Нёвиллет ухватился за неё, устояв на ногах. Дальше они пошли уже вместе.       — Признаться честно, я тебя даже не узнал сначала из-за новой прически, — Аято тихо рассмеялся. — Смена имиджа?       — Скорее отсутствие времени, чтобы выбраться на рынок и купить себе новый гребень, — Нёвиллет пожал плечами. Он взглянул на преподавателя. — Простите, надеюсь, не сильно вас задел.       Аято отмахнулся. Он в ласковом жесте сжал плечо Нёвиллета, когда они поднимались выше, к главному корпусу.       — Я слышал о том, что случилось с твоим отцом. Мне очень жаль, — произнес он, сочувственно улыбнувшись. — Я сам давно потерял его, когда был ещё совсем юнцом, но помню этот день отчетливо, как свой самый страшный сон, — он шумно выдохнул. — Я отослал письмо лучшему инадзумскому детективу, чтобы он занялся этим делом.       Нёвиллет удивленно взглянул на него: его глаза так и сочились немой благодарностью.       — Спасибо вам. Правда спасибо, — тихо прошептал он. — Не знаю, смогу ли я вас как-то отблагодарить, но…       Аято покачал головой. Он остановился у двери в свой кабинет, прислонившись к ней спиной, и сложил руки на груди. Прохладный ноябрьский ветер ерошил светлые волосы. Он посмотрел на Нёвиллета с какой-то теплой, почти отеческой улыбкой. В горле парня застрял ком: он снова вспомнил о последних словах, которые сказал своему отцу в тот роковой день.       — Благодарность… такие дела должны свершаться во безвозмездно, — произнес Аято. — Не знаю, каким был твой отец, но я вижу и чувствую всю ту боль, что испытываешь и ты, и Хайтам… так не будут скорбеть по человеку, который плохо воспитывал своих сыновей. Поверь, я очень хорошо это знаю, — после недолгого молчания, он продолжил: — Я поручил это дело Хэйдзо, он прибудет сразу же после того, как закончит свои основные дела на острове Наруками. Ризли согласился помочь.       Нёвиллет резко вскинул голову:       — Ризли? — он прикусил язык и чуть не зашипел от боли, сразу почувствовав металлический привкус во рту. — Герцог согласился помочь?       — Почему ты так удивляешься? Ловить преступников — это по его части. Вероятно, я ошибался, когда просил тебя не доверять ему, — он виновато улыбнулся. — У нас был давний конфликт, но он действительно профессионал своего дела, хотя, откровенно говоря, эти пропажи слишком ударяют по его гордости… я попрошу тебя быть осторожным, Нёвиллет, — Аято обезоруживающе вскинул ладони. — Не с ним. А со всеми. Сам понимаешь, какое сейчас время, — Аято вдруг взглянул на свои наручные часы. — Что-то я задержался. Опаздываю на собственную лекцию, — он рассмеялся и махнул рукой на прощание. — Береги себя, Нёвиллет. И не ходи один по пустым коридорам!       Мысленно отметив себе ходить по коридорам повнимательнее и больше ни на кого не наталкиваться, Нёвиллет развернулся на каблуках и чуть не скатился вниз по дорожке: перед ним каменным изваянием застыла фигура Ризли, поглядывающая на парня с любопытством. Нёвиллет нервно хихикнул, приложив ладонь к отсчитывающему кульбиту сердцу: почти трясясь от страха из-за неожиданного столкновения, он злобно зыркнул на герцога. Тот тихо рассмеялся:       — Как приведение увидел.       — Ну, с этим вы не прогадали, — Нёвиллет ехидно усмехнулся и гордо пошел прямо, но вдруг ойкнул и резко остановился: Ризли мертвой хваткой вцепился в бант на его косе. Стало немножечко больно. — Какого…       Ризли резко отпустил руку, состроив невинное лицо.       — Приведение, наверное? Что-то разошлись они в последнее время…       — Ага, ходят где попало, — буркнул Нёвиллет. Он поправил ленту на волосах. — Вы разве не спешили к Дилюку?       — Надо было передать кое-что, — Ризли отмахнулся. Он, устало зевнув, вытянулся на скамейке рядом. — Вот я и вернулся обратно. Есть какая-нибудь интересная информация? Может, студенты сами строят теории заговора?       Нёвиллет вдруг подошел ближе. Он встал перед Ризли, заискивающе улыбаясь. Герцог слегка нахмурился. Он сжал сигарету в пальцах, вопросительно взглянув на Нёвиллета.       — Знаете, что я узнал? Что вы согласились помочь найти убийцу моего отца, — Нёвиллет, тепло улыбнувшись, наклонился к нему поближе. Он схватил Ризли за руки, заставив мужчину подняться. — И я бы хотел вас отблагодарить.       Ризли замер, как вкопанный. Нёвиллет засмеялся чужой скованности и шагнул ближе, крепко его обняв. О, Матерь, ещё и этот парфюм… Он вложил в эти объятия всю свою благодарность, которую только мог передать, и вскоре отстранился, не прекращая смеяться. Ему было невдомёк, совершенно невдомёк, что вторые объятия за всю свою жизнь Ризли снова получил от этого взбалмошного, свободолюбивого мальчишки… Герцог усмехнулся. Он наклонил руку, зажигая сигарету у огня в небольшом котелке возле скамьи. Снова раскинувшись на скамейке, он затянулся, не сводя глаз с Нёвиллета.       — Какое странное у тебя понятие о благодарности, знаешь, — он стряхнул пепел на пол. — Всё-таки, это моя работа. Иди, обними Чжун Ли за то, что он тоже расследует это дело.       Нёвиллет легонько пнул его носком ботинка.       — Может, и обниму, — он снова выхватил сигарету из чужих рук, затянувшись. Ему пришлось наклониться, чтобы выпустить дым прямо в чужое лицо. — Эмоции — это прекрасно, разве нет?       Ризли хрипло рассмеялся.       — Если я тебе сейчас вдарю от злости, ты кайфанешь?       Нёвиллет, не церемонясь, выкинул его сигарету через перила. Он с удовольствием наблюдал за легким раздражением, проступившем на лице мужчины. Они сцепились в легкой схватке, хватая друг друга за руки, и Нёвиллет даже как-то упустил тот момент, когда Ризли, схватив его за талию, прижал к ограждению. Он уперся спиной и перевесился вниз. Боязливо оглянувшись, Нёвиллет шумно выдохнул, оглядывая высоту. Сумеру — как на ладони. Он медленно вернул свой взгляд к Ризли. Впрочем, герцог тоже как на ладони. Улыбался так довольно и крепко держал над пропастью. Прямо как кот, налакомившийся угощениями со стола.       — Сейчас полетишь вслед за ней, — проговорил он.       — Я почти испугался.       — Почему почти?       — Потому что даже этого недостаточно, чтобы подорвать мою уверенность в вас, — Нёвиллет осторожно коснулся чужого плеча. Немного заныла поясница, от того, как он выгибался, и как он физически ощущал огромную высоту под собой. — Недавно вы мне сказали нечто похожее.       Ризли не на шутку удивился.       — Значит, доверяешь мне? Не боишься, что спущу вниз?       — Это кем надо быть, чтобы убить меня раньше метки? — Нёвиллет рассмеялся. Он помахал запястьем перед чужим лицом. — О вас, конечно, разные слухи ходят, но я предпочитаю верить тому, что вижу собственными глазами.       — И что же ты видишь?       — Что эти слухи… — он наклонился к чужому уху, подавшись вперед, и почти прижался к нему. — Полная ложь.       Нёвиллет ловко вывернулся из его рук с задорным смехом. Он поправил пряди, выбившиеся из-под косы, и отошел на достаточно безопасное расстояние от мужчины: чтобы герцогу не вздумалось вновь позволить себе какую-то шалость. Он вдруг боязливо оглянулся по сторонам. Хвала Архонтам, никого. Только они одни и странная дрожь по всему телу; Нёвиллет списал всё на боязнь высоты.       — Вот, значит, как, ма лирондель?       Нёвиллет в немом вопросе склонил голову набок.       — Это вы сейчас заговорили на фонтейнском, да? Так забавно картавите, — он улыбнулся. — Как-как вы меня назвали?       — Слишком много откровений для сегодняшнего дня, — Ризли медленно прошел мимо, напоследок потрепав Нёвиллета по щеке. — Впредь советую не играться так с моими сигаретами. А то, кто знает, кто следующий полетит вслед за ними…       Они улыбнулись друг другу. Наблюдая за тем, как скрывается фигура герцога за дверьми, Нёвиллет обессиленно упал на скамью, пытаясь унять дрожь в пальцах.