Ода свету души

      Сотню лет назад, когда киты ещё пели в горах Ли Юэ...       Прошлое Аякса было его самым темным пятном. Иногда, рассматривая себя в отражении зеркала, он долго всматривался в своё лицо, пытаясь понять, как он сумел прийти к тому, что есть сейчас. Тогда, очень давно, почти сотню лет назад, когда он был лишь юнцом, едва успевшим войти в доверие к Царице, она отправила его на войну с не-магами, устраивавшими бунт против ведьмаков в самых разных уголках Тейвата. Те подрывали деятельность Фатуи, сталкиваясь с ними напрямую, а, значит, были прямой угрозой, которую было необходимо устранить. Аякс с гордостью старался защитить честь Царицы.       Разумеется, с одной стороны назвать происходящее тогда войной было слишком громким — так, лишь восстания и мятежи, образовавшиеся из-за очередных столкновений не-магов с людьми. Но те, кто попытался тогда дать отпор людям, вернувшись домой, рассказывали самые страшные, безумные, невероятные жестокие истории. Нет. Аякс был уверен, что то была война. И она длилась очень, очень давно.       Так началась его история. История простого мальчишки, желавшего доказать свою верность Царице.

***

      Говорят, что вокруг тебя всё затихает в минуту твоей смерти.       — В укрытие! — Аякс быстро огляделся. — Стрелять только по моей команде!       — Но они же совсем близко! — послышался голос одного из фатуйцев.       Вскоре его подорвало на мине. Когда ты на войне — ты не запоминаешь имен. Всего лишь потому, что они просто тебе не нужны, ведь ты уже знаешь, что вскоре одна из пуль продырявит ваше тело, а к чему вообще это имя? Оно выветрится из головы, пеплом полетит по воздуху, как взлетевшая пыль от взорвавшейся бомбы. Аякс напряженно вглядывался в даль, в лесную чащу, как вдруг глаза его загорелись, он хотел вскрикнуть от ужаса, но страх настолько сковал его тело, что он сумел только раскрыть рот. Там, выбегая из леса, ступая ногами но снегу, бежал к нему его младший брат Скарамучча. Он вдруг впервые понял, что ему страшно потерять его. Он осознал, что не готов был упускать того из своих рук. Слёзы застилали ему глаза, он поднял лук, и его изящный кончик уткнулся ему в широкое плечо, он чуть склонил голову, чтобы никто не увидел, что он плачет. Какой бы это был позор! Вокруг него рвались снаряды, а из леса вместе с Кунникудзуши выбежали и другие. Аякс замер. Не-маги… Если Скарамучча бежал к ним, чтобы выжить, то эти люди находили свою смерть, едва переставляя ноги. Жуткой вереницей зашлись перед ним все маги, которых он встречал за свою жизнь, вспомнил он обещание, данное Царице, когда та взяла с Аякса общение вернуть Скарамуччу живым после войны… Чайлд заметил, как какой-то не-маг нагонял его брата, наставив ружье, вот ещё секунда, и он падает…       Это был Скарамучча. Его брат. И он ничем не мог ему помочь. Он понимал это уже тогда. Есть люди, которым просто суждено умереть. Какими бы хорошими они не были... ᅠᅠᅠᅠᅠ ***       Немногим ранее.        Шесть месяцев назад они прощались со своими родителями в Снежной, а прошла будто целая жизнь.       — Я надеюсь, что вы будете воевать с честью, — сказал Пьерро, задержавшись на пороге. Его взгляд упал на двух сыновей. Если по высокой фигуре Аякса они скользнули с гордостью, то, едва завидев младшего Скарамуччу, в его глазах заплясали злые искорки. — Ведь речь идет о будущем Снежной. Ты уже это доказал, — отец дотронулся до плеча Чайлда, несильно его сжав. Он перевел взгляд на Кунникудзуши как-то нехотя. — А ты бери пример со своего брата. Тогда, может быть, из тебя что-то получится.       Аякс даже не помнил, когда и как он оказался в Фатуи. Казалось, он был рожден, чтобы пополнить их ряды — Пьерро, их отец и предводитель, забрал двоих братьев ещё юнцами. Разумеется, между ними не было никакого кровного родства — осиротевшие мальчики оказались слишком неразлучны. Пьерро воспитывал их, словно собственных, но всегда оказывал предпочтение исключительно Аяксу. Совсем скоро они уже оказались в ряду Предвестников, служа Царице и являясь её правой рукой.       Скарамучча ничего не ответил, только посмотрел в противоположную сторону, старательно избегая взгляда отца. Каково расти изгоем в собственной семье? Он чувствовал барьер, который построил Пьерро восемнадцать лет назад. Протягивал к нему руки, словно бы пытался хоть как-то обратить внимание отца на себя, но с годами осознал, что это пустая трата времени. Никто не в силах заставить любить насильно. Никто не в силах проникнуться сочувствием и поделиться теплом с тем, кого ты все эти годы обдавал холодом своего равнодушия. Скарамучча достал небольшой кожаный чемодан, и, пока Аякс прощался с Арлекино, быстро прошмыгнул в библиотеку. Его тонкие пальцы заскользили по книгам. Не сдержавшись, он потянулся к одному из сочинений, уложил его поверх одежды, захлопнул чемодан и вышел в коридор. Прежде чем сделать шаг, он заметил, как подошла к Аяксу Сандроне, вся дрожащая от слёз, заметил, как она крепко обняла его, что-то зашептав на ухо. Шепот перешел в рыдания, которые она не сумела сдержать, вырвавшаяся из души боль приковала её к телу Аякса, которое она сжимала в объятиях. Сандроне любила Скарамуччу как родного брата. До этого дрожащий тихий голос стал на октаву выше, она попыталась зашептать, но в итоге сказала достаточно громко:       — Аякс, возврати мне его живым. Обещай мне это, — повисла тишина. — Обещай!       — Обещаю. Как и обещал Царице. Не волнуйся.       Аякс быстро вышел, коротко обняв Сандроне на прощание. В тот вечер он впервые понял, как ненавидит объятия. Всего лишь потому, что они вселяли в него дурацкое чувство уверенности, что он видел её в последний раз. Когда они со Скарамуччей подходили к их любимому кафе, принадлежавшему Панталоне, они увидели, как он выпроваживал последних гостей. Для чужих кафе сейчас закрыто. Но для них, для его друзей, двери только открывались. Аякс быстро скользнул внутрь, крепко пожав ему руку. Сегодня мужчина выглядел счастливее, чем обычно. Его глаза наткнулись на сидящего рядом Дотторе. В форме, собранный с иголочки, он выглядел безупречно. Не выдержав его прямого и откровенного взгляда, Аякс отвернулся, скинул чемодан на пол возле выхода, прошел к барной стойке и начал искать алкоголь. Выпрямившись, он отсалютовал Дотторе, только что подошедшему к нему поближе, безучастно очертил его широкую фигуру, которую в следующий же момент сгрёб в объятиях Панталоне; наблюдал, как их губы встретились на мгновение, а глаза загорелись яркими бликами. Панталоне был настолько счастлив в тот момент, что ни одна звезда в небе не смогла бы потягаться со светом в темных глазах. Аякс думал, сможет ли он хоть когда-нибудь испытать чувство влюбленности. Он выплеснул себе в стакан остаток виски, закинул несколько кубиков льда и сделал освежающие глотки. К нему спустя несколько минут прибился Дотторе.       — Ты счастлив, что остаешься? — спросил Аякс, оглядев фигуру друга. Дотторе ставил какую-то пластинку в проигрыватель. Через секунду зазвучали мотивы знакомой песни. — Ты определенно должен быть счастлив тому, что не будешь вынужден убивать.       Дотторе неопределенно пожал плечами.       — Ты же знаешь о моих планах, — сказал он, отставив фужер с вином на стойку. Он плавно задвигался, хватая Аякса за руки и кружа по комнате. — Такие, как вы со Скарамуччей, должны принести нам победу!       — Что будет с Фатуи после войны?       — Ничего, — ответил Дотторе с улыбкой. — Фатуи будут существовать вечно, — вдруг, Дотторе резко отпустил Аякса, но перед этим притянул его к себе как можно ближе. — Я же вижу, что Скарамучча обижен на тебя из-за Пьерро. Когда ты с ним поговоришь? Сейчас война и жизнь стали излишне коротки. Ты хочешь подождать до полной победы?       — Это только пара месяцев, — возразил Аякс, отступая на несколько шагов назад. — Хорошо, сегодня я поговорю с ним.       Дотторе подмигнул Аяксу и скрылся за фигурами. Они все зашлись в бурном танце, постоянно меняя партнеров. Все запасы алкоголя из шкафа постепенно опустевали, их становилось меньше, билось случайно оброненное стекло, звучала громче музыка, лился счастливый смех… Обессиленный от долгого танца Аякс рухнул на диван, внимательно наблюдая за друзьями. Уже утром они отправлялись в Ли Юэ. Никаких слов не хватило бы, чтобы описать, насколько сильно ему этого не хотелось. Они все выросли в одном квартале и дружили с детства. Все они были очень разные, но, несмотря на это, они были друзьями. Аякс заметил, как в углу пристроились Скарамучча и Капитано — они играли в карты. До него долетали обрывки их разговора.       — Война сделает из тебя человека, — сказал Капитано, меняя карту.       — Война никогда не делает людей лучше, — громко возразил Кунникудзуши, потянувшись к недопитому стакану с виски.       — Если вы проиграете, все скажут, что это мы виноваты, — ответил Панталоне, рассмеявшись. Он присоединился к их разговору. — Я бы лучше воевал за людей, которых ненавижу, чем пал от их рук.       — Эта страна — не для слабаков, — заметил подошедший Дотторе. Он опустился на диван рядом со Скарамуччей, его взгляд скользнул по подростку. — Каждый должен чем-то жертвовать.       Аякс подошел ближе.       — Скара, — он повернулся к нему. Слова застряли у него на кончике языка. Да, сейчас, в эту минуту. Он поговорит с ним. Они же братья. — Я…       Он не успел договорить. Все они замерли, когда услышали во дворе очень громкий шум, стук шагов по асфальту и негромкие голоса. Панталоне метнулся к проигрывателю, выключая музыку. Он резко развернулся к Скарамучче, быстро выглянул в окно и схватил его за рубашку, затолкав за портьеру в углу.       — Это он! — Панталоне зашипел. — Пьерро! Он не должен увидеть тебя, Скара. Быстро лезь туда!       — Нет.       — Ты же знаешь, тебе нельзя быть здесь.       — Права должны быть одни для всех. Эгоизм — это предательство интересов Фатуи. Я тоже один из вас! Так или нет?       — Да, да, — нервно выпалил Панталоне. — Просто будь там, ладно? — и он затолкал Кунникудзуши туда поглубже.        Поднявшись со своего места, Аякс встал перед дверью, открывая её. Он увидел высокую фигуру отца, показавшуюся на проходе, тот шагнул вперед нагло и смело, словно бы кафе принадлежало ему и он был здесь частым постояльцем. Он шел без вещей, только накинул темную шинель, придававшую ему выхоленной физиономии и без того бледный вид. Пьерро. Он был слишком красивым для мужчины, занимавшего такой пост. Тем не менее, застоявшееся выражение равнодушия придавало его лицу излишнюю суровость. Такого не было даже у тех же стариков. Аякс заметил, каким взглядом обвел Пьерро фигуру Капитано, который быстро подошел к нему.       — Добрый вечер, Шут. — Громко произнёс Капитано, сделав несколько шагов вперёд.       — Добрый вечер, — хором ответили друзья. Аякс хотел промолчать, но вовремя понял, чем это могло ему обернуться.       И при всем своём напускном высокомерии было в Пьерро что-то, что невольно вызывало симпатию. Точеные черты лица, тонкие губы и застывшая на них усмешка. За породистое лицо и красавицу-жену, так ещё и вдобавок за высокий чин Пьерро прилично платили и предоставляли все больше льгот. Царица относилась к нему с большим уважением.       Он обвел комнату небрежным взглядом, словно бы ему не доставляло никакого удовольствия находиться здесь. Глаза мужчины зацепились за стоявший в углу пыльный проигрыватель, он шагнул вперёд, проводя пальцем по кайме диска и растирая тонкий слой пыли.       — Мне сообщили, что здесь слушают музыку, — он обвел всех внимательным взглядом. — Музыку, созданную не-магами, — медленно добавил он, распрямляясь.       Панталоне вышел вперёд, его губы исказила кривая усмешка:       — Не-магами? Мы бы этого не потерпели.       Шут достал одну из пластин, покрутив в руках.       — Хуэй Ань,— произнёс он.       — Я не знал, что он человек, — Панталоне испуганно стрельнул глазами. Он как бы случайно коснулся своей шеи, растирая её.       Пьерро нахмурился.       — Это подстрекательство, — он кашлянул в кулак, развернувшись. — Завтра жду вас у себя. Всех.       Он поспешно вышел. Все напряжённо вслушивались в тишину, возникшую из-за прерванного веселья. Когда шум на улице постепенно стих, из угла вышел Скарамучча. Тяжёлым взглядом он проследил за Панталоне: тот, театрально охая и вздыхая, обессиленно рухнул на диван, обмахивая лицо платком. Когда Панталоне протянул к нему руки, Скарамучча отступил на шаг назад, нахмурившись.       — В чем дело? — Панталоне выгнул бровь.       — Ты соврал отцу.       — Я спасал твою жизнь, мальчик.       Аякс кашлянул, привлекая к себе внимание. Все взглянули на него, даже Сказитель нашёл в себе силы оторвать потускневший взгляд от Панталоне. Они замолчали. Потом Дотторе что-то сказал, завязался разговор. Чайлд не принимал в нем участия, лишь напряжённо смотрел на брата. Аякс был слишком молод для мага, который в считанные дни должен был самолично ознакомиться со всеми ужасами войны. Аякс вдруг вздрогнул, услышав звон бокалов — это трое их друзей пили за новый тост.       — За победу! — громко сказал Панталоне, радостно засмеявшись. — Вы же знаете, что мы не прощаемся?       — К Рождеству война закончится, — поддержал его Дотторе, отпив немного вина. — Пьерро сказал об этом. Война закончится к Рождеству. Мы прощаемся лишь на пару месяцев.       — Значит, в Рождество встречаемся здесь, в этой комнате, — сказал Скарамучча.       — Живыми, — добавил Капитано.       — На Рождество — в Снежной! — Панталоне засмеялся.       Этот смех ещё долго стоял в ушах у каждого из них. Это был последний раз, когда они так собирались компанией друзей. Это был последний раз, когда Аякс видел их такими беззаботными и счастливыми. Это были последние дни его беззаботной жизни.

***

      Ли Юэ. Вскоре после этих событий.       Это была совсем другая война. Всех солдат охватил дух наступления. Ощущение стремительности. Только вперед, вперед и вперед.       Бесконечные просторы. Такого они ещё не видели. Бескрайние поля. Небо такое высокое и голубое, как будто сама Матерь захотела поразить всех красотой своего творения. Солдаты Аякса воевали, как надо. Они были первыми в каждом бою. Все, кроме Скарамуччи. И ему было за него стыдно. Отправив братьев на войну, Пьерро позаботился о том, чтобы статус Аякса был повышен до одного из Главных Предвестников. Это сыграло ему на руку и одновременно стало яблоком раздора в их отношениях с братом. Казалось, всё разом обернулось против него…       Не-маги берут в плен сотни фатуйцев. И всё равно они не сдаются, бьются за правое дело. Обломки колосса, который вот-вот рухнет. Аякс надеется, что Рождество он всё же встретит дома. Как самонадеянно...       Он стоял рядом со Скарамуччей и Капитано. Они оккупировали полуразрушенное селение в Ли Юэ. Их войска всё прибывали и прибывали. Только начало осени, а уже моросил целующий щеки холодный дождь. Природа будто выгорала вместе с боевым духом солдат. Листья окрашивались в золотой. Потом постепенно в красный, и иногда даже не было понятно, это постаралась природа или какой-нибудь из магов украсил листья своей кровью. Аякс думал об этом. Каждый день. Вкус неизвестности оседал горьковатой гущей на языке и вызывал неприятные ощущения. Всё это поначалу казалось им чем-то нереальным и поразительным: ведь только вчера был шум разрыва снарядов и бомб, а сегодня — мирное небо над головой? И какой ценой? И что будет завтра?       Война разрушала непоколебимый дух даже самого стойкого солдата. Она ломала людей, уничтожала их психику, нещадно меняла чужое воображение и, что самое ужасное, — отнимала у них их самое важное право — право жить, желание двигаться дальше. Немногие смогли вернуться к привычной жизни после длительных лет бомбардировок со стороны людей и звона разорвавшихся снарядов в ушах. Люди, лишенные возможностью колдовать, создали своё собственное оружие. Аякс видел их. Не-магов. Отмечал их исключительную храбрость, их закаленный дух и приспособление к тяжелейшим условиям. Это определенно принесет им победу рано или поздно. Аякс никогда не произносил этого вслух — чего доброго, убили бы еще, — но был в этом уверен. Ничего не дается легко. К сожалению, победа миру ковалась в суровых условиях, потерях и крови — такова её цена. Фатуи терпели поражения одно за другим. Возможно, война бы даже кончилась ранее, но глупое упрямство Пьерро и слепая вера в своих уже надломленных солдат заставила его идти дальше. Нельзя сказать с точностью, почему Шут решил идти до последнего, хотя он наверняка осознавал уже приближающийся вкус поражения; возможно, биться до последнего его заставила безумная надежда на удачу, либо же, как отмечали маги, его главной целью было уничтожение людей, и именно это подкрепляло и питало надежды Предвестника. Глупое упрямство лидеров вгоняло их в могилу. Естественно, они об этом не подозревали. Да и могли разве? Не им приходилось сражаться. Не им предстояло терять и вязнуть в крови, уже не понимая, где твоя собственная, а где — противника. Стоять на трибунах и кричать — этот навык ораторства можно получить упорством и трудом, но выгони диктаторов на фронт, и они мгновенно упадут от ужаса и шока. Потому что война на словах и на глазах — обратно пропорциональные вещи.       Аякс сжал лук в руках. Они только что вошли в разрушенное в результате бомбежек людей селение. Присмотревшись, он заметил невдалеке движение. Миллелиты. Чайлд стоял рядом с братом, наблюдая за процессом поодаль. Его трясло. Он заметил, как один из миллелитов, каким-то образом оказавшийся слишком близко к фатуйцам, оторвался от толпы, схватил Скарамуччу, грубо оттолкнул от них и быстро вернулся к своему строю, прижав копье к горлу подростка. Аякс попытался быстро оценить обстановку. Миллелиты… без глаза Бога. Люди. Чайлд моментально среагировал: ᅠ— Стой! Отпусти его!       Мужчина медленно повернулся к нему. Аякс в отчаянии обратился к брату:       — Как на их языке сказать «сейчас»? Давай, ты же знаешь! Скажи! Они убьют тебя, Скара…       Скарамучча, дрожа от страха, шепнул миллелиту слово с ломаным акцентом. Аякс услышал. Он осторожно сделал шаг вперед. ᅠ— Отпусти его, — повторил Чайлд громче, — сейчас!       Мужчина смерил Тарталью презрительным взглядом, но отпустил Скарамуччу на землю. Лицо Аякса вытянулось. Он заметил позади миллелита их предводителя – грузного мужчину чуть больше сорока лет. Он медленно, не торопясь подошел ближе к парням, громко спрашивая:       — Что здесь происходит?       Миллелит мгновенно вышел вперед, отдав честь:       — Господин!       Аякс медленно поклонился.       — Господин… этот солдат принадлежит нам, — Чайлд кивнул в сторону брата. — Гражданские в зоне боевых действий находятся в ведении Фатуи.       Лицо предводителя скривилось от отвращения при одном взгляде на Скарамуччу:       — Это — не гражданское лицо, это — шавка Пьерро. Приказ есть приказ… устранить вас всех. До единого.       — Ваши приказы предписывают вам руководить этим дерьмом? Какая честь для миллелитов.       Предводитель усмехнулся. Аякс с опаской заметил, что тот медленной, косой походкой приблизился к Скарамучче. Он стоял молча, но искоса и со страхом смотря на мужчину. Тот достал из кармана конфету и с улыбкой протянул ему. Кунникудзуши послушно принял её из чужих огрубевших рук. Его тонкие пальцы чуть затряслись — кто знает, сколько дней он не видел сладостей и нормальной еды?.. Предводитель отвернулся, медленной походкой идя прочь. Аякс успокоился.       И в тот самый момент, когда стук его сердца потихоньку, неспешно выровнялся, то только тогда он заметил, что, отворачивась, мужчина быстро положил руку на револьвер. Аякс не успел ничего сделать. Всего лишь за пару секунд он вытащил пистолет из кобуры, отвернул голову, уткнул дуло в шею Скарамуччи…       И выстрелил.       Кровь залила его лицо. Кунникудзуши повалился замертво. Аякс вскрикнул. Он подбежал к телу брата, тряся его за плечи: его затошнило от вида чужого, обезображенного тела. Ему всего восемнадцать… ему было всего восемнадцать. Гнев закипал в нём, подобно огню. Он убьет их всех. Он отомстит за брата. Аякс медленно, незаметно для остальных потянулся за глазом бога — достаточно лишь коснуться, чтобы в его руках оказался лук… его вдруг ослепило. Яркая вспышка, поднявшийся ветер и безумно громкий треск — словно земля расходится у них под ногами. Аякса отбросило в сторону. Приземлившись на траву, он заметил, как попадали все фатуйцы и миллелиты. Свечение исчезло. Он услышал громкий ропот, раздавшийся со всех сторон. А потом он увидел его.       Гео Архонта. Моракс был здесь. И он был очень зол.       Медленно ступил на землю, шагая по земле. Он, минуя всех, шел прямо к Аяксу, и его янтарные глаза горели безумным огнём. Чайлд весь сжался. Значит, он тоже встретит свою смерть здесь? Прямо сейчас? Он больше не увидит своих друзей, не встретится с ними на Рождество. Глаза защипало от слез, он будто бы только сейчас осознал, что его брат был мертв. Если он умрет сейчас, то они встретятся в Селестии — во сне Матери. Он попросит у него прощения. Да, он сделает это, он будет вымаливать прощение у Кунникудзуши… за то, что смел недооценивать его, стыдиться, злиться… за то, что не уберег от смерти. За то, что был плохим братом. Если он выживет... что он скажет Сандроне? Переживет ли она? Как он будет жить с этим сам?..       Аякс плотнее зажмурил глаза. Он не хочет видеть свою смерть. Он хочет, чтобы это произошло за мгновение. Ведь сам Архонт явился сюда, чтобы убить их.       Чайлд задрожал, чувствуя прикосновение кончика копья Моракса к своему лицу. Такое острое. Он боязливо открыл глаза. Моракс оглядывал всех. Неторопливо, словно о чем-то подумывал.       — Глупцы, — его громкий, властный голос раскинулся над местностью. — Как вы посмели устроить войну на моей территории? Как вы посмели вторгнуться сюда? — он обвел взглядом тело Скарамуччи. — Как вы посмели возомнить себя теми, кому дозволено убивать?       Несколько миллелитов закричали от страха. Почти все склонились перед Мораксом на колени, моля о пощаде. Почти все. Кроме Аякса.       Чжун Ли подошел к нему, опустившись перед ним на колено. Аякс рассматривал его лицо. Безупречная, но такая пугающая красота — раньше он видел Моракса лишь в книжках. В груди ныло, было очень больно. Жить не хотелось. Он всё подумывал упасть на его копье — и дело с концом. Словно бы прочитав его мысли, Моракс усмехнулся.       — О, нет, Аякс, — он зашевелил пальцами в воздухе. На ладонь Чжун Ли упал небольшой кинжал. — Я отомщу за твоего брата, не позволю тебе пачкать руки в крови. Взамен… ты заключишь со мной контракт.       Аякс сумел лишь слабо улыбнуться.       Всё шло по плану. Почти... Они заключат контракт и Аякс даст ему то, чего пожелал сам Моракс. В какой-то момент ему придется свернуть на кривую дорожку — отомстив за брата самостоятельно, он попадет в крепость Меропид сразу после того, как Царица отправит его в немилость. За то, что не уберёг брата. За то, что контракт обязывал Аякса привести Моракса к ней. Тогда, перед тем, как отправиться в крепость отбывать наказание за убийства, он пойдет на одну хитрость.       В крепости он повстречает Ризли. Дальше они будут работать вместе.       Аякс всегда жил с чувством одиночества — особенно после смерти брата. Заключив контракт с божеством, он, сам того не ведая, избавил себя от этого...       Но кто он такой, чтобы любить? Кто он такой, чтобы получать от кого-то любовь?