Ода свету души

      Нёвиллет уселся поудобнее на подушки прямо перед герцогом. Он поправил немного влажные после снега волосы и случайно задел пальцами кандзаси. Губы тронула легкая улыбка. Радость и трепет, полученные им сразу после столь неожиданного, но столь приятного подарка, не покидали его ни на секунду. Оглядывая фигуру герцога, сидящего напротив него, Нёвиллет заметил позади, чуть дальше за его спиной весьма занятную вещь. Проследив за направлением любопытного взгляда Нёвиллета, Ризли, обернувшись, перегнулся назад и схватил то, что его так заинтересовало. Большие металлические перчатки. Ризли надел одну, его рука погрузилась в неё, как влитая, а несколько камушков засверкали голубым. Нёвиллет заметил, что где-то закрутились шестеренки, повалило совсем немного пара, выдавая занятную работу механизма, словно паровой машины. Ризли пошевелил пальцами, и его рука в перчатке повторила эти движения. Так плавно, с тихим скрежетом. Ему очень понравилось увиденное, ведь до этого момента он почти нигде не встречал ничего подобного. Подавшись вперед, Нёвиллет вглядывался в металлический корпус, в каждую шестеренку и деталь.       Ризли усмехнулся.       — Они появились у меня ещё в крепости, когда я только попал туда, — Ризли повертел рукой. Он снял перчатку, откладывая её куда-то в сторону, и потёр запястье, слегка нахмурившись. Вероятно, они приносили ему какой-то дискомфорт. — Там в своё время были очень популярны бои на ринге. Они подсобили мне. Не скажу, что я часто использую их… скорее берегу для более подходящего случая.       Нёвиллет потянулся к перчатке, коснувшись пальцами холодной обоймы. Металл приятно защекотал кожу: он был совершенно ледяным. Нёвиллет подпер лицо рукой. Его взгляд скользнул по глазу бога на чужом поясе; словно бы вспомнив о чем-то, он резко перевёл взгляд на Ризли.       — Когда я был у Аято, я нашел там кое-что любопытное, — дождавшись, когда герцог, наконец, удостоит его взглядом, он продолжил: — Глаз Бога. Не один, а много, кажется, несколько десятков…       По лицу Ризли скользнула тень.       — Он тебе всё рассказал?       — Рассказал? Что? — Нёвиллет слегка склонил голову вбок, рассмеявшись. — У вас такое лицо, будто я сказал что-то ужасное. Я собирался уходить, когда случайно их заметил, и Аято рассказал мне, что изготавливает их по просьбе Чжун Ли для преподавателей не-магов. Это всё, — Нёвиллет упал на подушки спиной. — Я не рискнул спрашивать о большем, учитывая, что это явно не было тем, что я должен был знать. Странно, конечно, я не думал, что у нас их так много…       — Тебя это напрягает?       Нёвиллет повернул голову к герцогу. Они смотрели друг на друга слишком внимательно, и каждый пытался прочесть в лице другого что-то, что позволило бы им вычерпнуть как можно больше информации для себя. Парень медленно перевёл взгляд снова на потолок, наблюдая за тем, как слегка покачивается люстра из-за разбушевавшейся непогоды за окном. Порывы сильного ветра сотрясали даже окна.       — Напрягает? А должно? — спросил Нёвиллет. — Я же сам всего лишь человек.       — Говоря подобные вещи, ты преуменьшаешь заслуги и ценность всех не-магов, отдавших жизни в продолжительных войнах, — заметил Ризли. Нёвиллет даже не успел заметить, когда герцог оказался так близко к нему. Широкая ладонь скользнула по лицу Нёвиллета. Так осторожно, почти невесомо. Легкие касания пальцев. — Уместнее будет сказать, что ты такой же всего лишь человек, как и они — всего лишь маги.       Нёвиллет слегка повернул голову к мужчине, тем самым позволяя его ладони полностью лечь на щеку. Он почувствовал легкий холодок, исходящий от его кожи. Отчего-то стало слишком хорошо и спокойно. Нёвиллет прикрыл глаза, прислушиваясь к стрелкам часов, мерно отсчитывающих секунду за секундой. Время текло быстро, словно песок сквозь пальцы. Он поймал себя на мысли, что ему совершенно не хотелось, чтобы эта идиллия заканчивалась.       Нёвиллет вдруг резко распахнул глаза, когда ладони герцога коснулись его лица с обеих сторон, приподнимая голову. Он послушно поднялся, но Ризли лишь уложил его голову на свои колени, перед этим осторожно поправив заколку в волосах. Немного смутившись, Нёвиллет покорно устроился удобнее, стараясь совершенно не задумываться о том, как же чертовски странно это выглядело со стороны. В глазах Ризли что-то блеснуло, и на какое-то жалкое мгновение Нёвиллету показалось, будто герцог наконец-то готов полностью ему довериться. Хотелось так думать. Нёвиллет ловил собственное отражение в чужих глазах. Медленно опуская взгляд, всё, о чем он мог думать, это о руках мужчины, принявшихся как-то особо осторожно оглаживать его волосы. Несколько прядей выбилось из прически, но его это совершенно не волновало.       Как же ему безумно сильно хотелось распознать истинную природу Ризли, как же ему хотелось стать к нему ближе, настолько, насколько это вообще было возможно. Если бы только ему это удалось, то, возможно, в этом случае Нёвиллет даже сумел бы ему помочь. Слишком заметной, почти полностью осязаемой становилась эта бесконечная тоска и печаль в его глазах. Нёвиллету хотелось изгнать эту боль. Странное, такое альтруистичное желание, которого он не замечал за собой раньше даже по отношению к самым близким. Когда ты встречаешь человека, который невольно начинает тебе симпатизировать, то сразу хочется подставить ему своё плечо, чтобы ваше присутствие стало для него заметным и ощутимым. В такие моменты мы и сами не замечаем, как помогая кому-то подняться с самого дна, мы и сами вязнем в нём лишь больше.       — В Академии стали так много говорить о том, что мы с вами слишком часто проводим время вместе, — признался Нёвиллет.       Ризли усмехнулся:       — Что, завидно? За твоей спиной сам герцог крепости. Никто не посмеет сунуться к тебе, даже если пожелает.       Он произнес эти слова с ледяным спокойствием и абсолютной уверенностью в себе. На губах так и застыла усмешка. Нёвиллет, так и лежа на его коленях и чувствуя, как тепло его руки греет щеку, почувствовал себя под защитой сторожевого пса. Он тихо засмеялся.       — Крепость сделала из вас слишком интересного мага, — заметил Нёвиллет. — Осталось всего полгода до выпуска из Академии. Я бы хотел после этого наконец побывать у вас.       — Надеюсь, в качестве гостя, а не заключенного, — пальцы Ризли снова скользнули по волосам Нёвиллета. — Я буду тебя там очень ждать. Даже прикажу выковать клетку из золота, в которую помещу тебя, и поставлю в свою комнату, запретив всем смотреть, — Ризли рассмеялся. — Так, должно быть, ты представляешь меня за работой?       — Вы со всеми заключенными так обращаетесь?       Ризли осторожно вынул заколку из чужих волос и скользнул острием по чужим губам. Он ухмыльнулся:       — Только с самыми хорошенькими.       Нёвиллет пихнул его локтем в бок и Ризли деланно согнулся пополам, но руку не убрал. Ему пришлось слегка надавить концом заколки на его губы. Нёвиллет уже знал, чего от него хотели.       — Покажи клыки, — тихо попросил Ризли. — Ну же, давай. Не заставляй меня делать это самому.       — Они так вам понравились? Прямо неровно дышите, — Нёвиллет всё же слегка приоткрыл рот, чтобы Ризли сам, коснувшись его губ, осмотрел клыки.       — Очень нравятся, — пальцы герцога бесцеремонно коснулись клыков и языка. Нёвиллет дернулся, но Ризли одним движением свободной руки удержал его на месте. На секунду парню стало страшно, когда он осознал, сколько в нем силы. — Всегда мечтал о ручной собачке.       — Оказывается всегда было достаточно просто взглянуть в зеркало, — съязвил Нёвиллет, резко сев на подушки, стоило Ризли отстраниться. Он обвел языком клыки, стараясь не думать о пальцах герцога, побывавших у него во рту. — Нет, серьезно, что за странный интерес?       — Странный? Не каждый день вижу не-мага с такими длинными клыками и языком.       — Языком?! — Нёвиллет в страхе схватил зеркало, приоткрыв рот. Под тихое посмеивание герцога он пытался определить, не стал ли его язык больше, чем был до этого. Когда он понял, как жестоко его провели, Нёвиллет отбросил зеркало, вцепившись в плечи Ризли. — Я ненавижу ваше чувство юмора!       Они рухнули на пол. Ризли почти ударился затылком, но Нёвиллет вовремя успел подставить руку. Он чувствовал, как щекотали волосы герцога его ладонь, и как их лица снова оказались слишком близко — они оба ощущали прерывистое дыхание друг друга. Нёвиллет смущенно скользнул взглядом ниже. Острый кадык, натянувшаяся на груди ткань рубашки, всё тот же отвратительный шрам. Он скользнул пальцами по рубцам, заметив, как вздрогнул Ризли. Нёвиллет не убрал своей руки. Только осторожно пригладил чужие волосы, убирая упавшие на глаза пряди, лишь бы только хоть что-то вычитать в светлых глазах мужчины. Ризли осторожно придерживал его за талию. Они так и лежали на полу, не двигаясь с места: пальцы Нёвиллета с какой-то особой лаской оглаживали шрам на шее, а рука Ризли то сжималась, то разжималась. Мужчина так и смотрел на него застывшим взглядом, словно впал в ступор. Только его губы в какой-то момент слегка приоткрылись, словно он собирался что-то сказать, но не знал, с каких слов начать.       Луна застыла напротив окна в комнату Ризли, освещая комнату, потонувшую в полумраке. Она полыхала, словно факел. В какой-то момент комната снова погрузилась в темноту, когда облака, натянувшись над светилом, оставили в небе только один изящный серп луны. Нёвиллет почувствовал этот яркий, свежий аромат чужого парфюма. Это придало ему решимости: слегка отстранившись, он хотел сесть обратно, но ладонь герцога легла ему на шею, притянув к себе и прижав к своей груди. Нёвиллет почувствовал, как сильно бьется его сердце. Он услышал тихие, такие тяжелые выдохи Ризли. Сердце самого мужчины билось мерно и как будто бы совершенно неторопливо. Нёвиллету не хотелось думать о том, будто его одного взволновала эта близость.       — Знаю, о чем ты хочешь спросить, — Ризли прервал тишину первым. Нёвиллет поднял голову, уткнувшись подбородком в его грудь. — По тебе видно. Всё хочешь узнать обо мне больше. Но для этого слишком рано.       — А для этого — нет? — Нёвиллет кивком головы указал на ладонь герцога, сжимающего его талию. Ризли резко убрал руку, поморщившись, словно от головной боли. Нёвиллет почувствовал легкий укол разочарования. Он отстранился от него, встав на ноги, чувствуя, как горит тело в тех местах, где Ризли касался его этим вечером. — Знаешь, после этого у меня куда больше вопросов.       Больше никакого стеснения не было. Нёвиллет, не спросив разрешения, обратился к нему на «ты», но не почувствовал никакого сомнения по этому поводу. Их отношения давно стерли все возможные границы. Стены рухнули ещё до этого, но, обдумывая всё, что он увидел сейчас, Нёвиллет почувствовал, будто сам запер себя в клетке.       — Ты никогда не просишь солнце вставать раньше, когда тебе самому взбредет это в голову, — Ризли медленно поднялся с пола. Он подошел к Нёвиллету, сжав в своих ладонях его плечи. — Всё всегда идёт своим чередом. Всему в этом мире отведено своё время. Даже тому, что я должен тебе рассказать. Но сейчас не время. Я не готов, — Ризли слегка встряхнул его, когда Нёвиллет отвел взгляд в нерешительности. — Дело не в доверии, а в том, что моё прошлое, даже если оно давно осталось в прошлом, слишком темное для тебя. Нёвиллет, — имя, сорвавшееся с уст герцога, звучало так непривычно ласково и нежно, — если бы в Тейвате люди и маги жили с таким же добрым и чистым сердцем, что и у тебя, мир бы никогда не узнал бед и войн, — он тепло улыбнулся ему. — Ты поймешь меня, я знаю. Просто потом.       — Мне просто хотелось хотя бы раз отплатить тебе за всё, что ты делаешь для меня.       — Заколка растопила твоё сердце? — Ризли тихо засмеялся. — Я даже ничего не успел сделать.       — Ты хорошо относишься ко мне.       Герцог в неудомении уставился на него. Затем, грустно улыбнувшись, обхватил обеими руками чужое лицо.       — Что же творится в твоей голове, Нёвиллет? Что происходило в твоей жизни раньше, раз ты считаешь, будто должен отплатить людям за хорошее отношение к себе? Какой должна быть причина? — он заметил сомнение в чужих глазах. — Видишь, не мне одному хочется спрятать свои скелеты в шкафу как можно глубже и дальше от всех.       Ризли отстранился, по привычке потянувшись за сигаретой. Нёвиллет молча провожал взглядом удаляющуюся от него фигуру, но, опомнившись в последний момент, подошел к нему со спины, укрыв чужие плечи своим пиджаком.       — Там холодно. Не заболей.       Ризли кивнул, выходя на балкон.       Когда он вернулся в свою комнату, Нёвиллета там уже не было.