Ода свету души

      Двери в комнату аль-Хайтама приоткрылись. Нёвиллет осторожно скользнул внутрь, поманив за собой Ризли. В воздухе витал сладкий аромат — лишь приглядевшись, Нёвиллет заметил растянувшегося на кровати Хайтама. Яркий лунный свет проникал в окна, освещая комнату, и от глаз Нёвиллета не укрылась одежда Хайтама, тут и там прожженая лепестками цветов скорби. Нёвиллет и Ризли сразу кинулись к другу, услышав тихие, судорожные всхлипы. Нёвиллет не стал зажигать свеч, его сердце сжалось, обуреваемое тоской к брату, потерявшего человека, что любил больше всей жизни. Они замерли у его постели, рука Нёвиллета сжала ладонь Хайтама. Даже птицы за окном замолчали, будто бы проникаясь чужой болью — ничего не было слышно, только шелест ветра в кронах деревьев и прерывистое, тяжелое дыхание аль-Хайтама, прерываемое судорожными всхлипами.       Нёвиллет коснулся лба своего брата, взмокшего от липких волос. Он осторожно пригладил его челку, наклонился чуть ниже, оставляя мягкий, аккуратный поцелуй на носу. Хайтам вцепился в его руку. Нёвиллет подумал вдруг о том, что его брат куда более одинок, чем он сам: выросший без матери, потерявший отца и любимого человека, половинку своей души, весь смысл жизни — это и была настоящая мука. Пройдут года, Ризли вернется к Нёвиллету, а к Хайтаму — никто не придет.       Он вздрогнул, думая об этом. Его рука коснулась мокрых, жестких волос Хайтама, ласково приглаживая. Перед глазами мелькнуло воспоминание: будучи ещё совсем детьми, он ухаживал за Хайтамом, подхватившим болезнь, носил ему лекарства и сладости, не отходил ни на минуту и оставался рядом до самого выздоровления. Сколько воды с тех пор утекло…       Аль-Хайтам слегка приоткрыл глаза, чувствуя касание ладони к своему лицу. Нёвиллет уронил голову на грудь брату, крепко его обняв.       — Если будете утешать меня и говорить, что надо забыть обо всём и жить дальше, то я вас прикончу, — зашептал Хайтам дрожащим голосом. — Клянусь Дешретом…       — Ирония и заключается в этом, — ответил ему Ризли. Он, вздохнув, сжал плечо Хайтама. — Забыть не сможешь, но жить дальше — придется, даже через «не хочу». Это больно, знаю. Есть ли иной выход?       Хайтам судорожно выдохнул, утирая глаза рукавом. Слезы всё текли и текли, кажется, будто он сам даже не отдавал себе отчета, а они просто выходили из него, подобно дождю, капающему с неба. Он понимал это. О, Матерь, сколько раз он уже успел подумать об этом, стоило только злосчастному письму попасть в его руки? Сколько раз ему приходилось представлять свою жизнь заново, вычеркивая из него Кавеха, вычеркивая его отовсюду, и, что самое главное — из собственного сердца? Столько сценариев и сюжетов в голове, что разбились о камень преткновения. Они никогда не смогут быть вместе. Никогда. Теперь это не более, чем просто мечта.       — За что мне это всё? — Хайтам глотал ртом воздух, жмурясь. — Я знаю, что должен… должен жить дальше. Я бы закончил это всё, закончил это всё прямо в ту же секунду, что потерял его, но… я не стану. Не стану, потому что обязан отомстить.       Его голос заледенел. Нёвиллет осторожно приподнял голову, вспомнив о чем-то. Он думал. Кавех оставил прощальное письмо, словно бы зная о том, что скоро будет похищен — был ли он осведомлён о чем-то больше других? Знал ли что-то о культе? И если да, то откуда? Он осторожно встал с кровати, подойдя к своему столику. Приподнял кучу учебников, доставая блокнот — тот самый дневник Сахарозы, что он взял с собой, когда участвовал при осмотре комнаты. Он вернулся к ним, осторожно присев на краешек кровати. Ризли покосился на него с немым вопросом, Хайтам же отвернулся к стенке, устало прикрывая веки. Было видно, как он устал: об этом свидетельствовали дрожащие руки, расслабленный, почти ничего невидящий взгляд. Они с Ризли осторожно поднялись, попятившись к выходу.       Когда дверь за ними затворилась, Нёвиллет почти вплотную подошел к Ризли, ткнув в надпись, что ещё в тот роковой день не давала ему покоя.

      «Семь монументов. Три уже зажжены. Подойти к К.»

      Ризли заинтересованно склонился над дневником. По его лицу было видно — он догадался.       — О ком она писала тогда? — Нёвиллет взглянул на него. — Тогда это показалось мне странным, но никаких мыслей не было… сейчас, после пропажи Кавеха, я вспомнил о том, что забрал дневник. Думаешь, она писала о нём?       Ризли осторожно забрал блокнот. Их пальцы коснулись друг друга; Нёвиллет слегка улыбнулся, почувствовав мягкое, теплое прикосновение, словно по коже провели бутоном нежной розы.       — Они общались? — Ризли слегка дунул на его лицо, сдувая прядки волос. Они рассмеялись друг другу, почти сразу умолкнув, будто смеяться в подобной ситуации было непозволительно. — Не помнишь? Я слышал только лишь, что Сахароза была одной из выдающихся учениц, собственно, как и Кавех… могли ли они оба о чем-то знать? Сахароза писала о монументах, необходимых в ритуале.       Нёвиллет шумно выдохнул, потирая виски. Он лихорадочно соображал, то и дело косясь на дневник. Был ли в этом во всём замешан Кавех? Если да — почему ничего не рассказал? Был ли Нёвиллет не до конца внимателен с лучшим другом? Едва ли существовала хоть ещё одна причина, по которой Кавех был с ними не до конца откровенен.       Ведь так?       — Это всё заходит слишком далеко, — негромко произнес Нёвиллет. Они с Ризли вместе двинулись по коридору, осторожно взявшись за руки. — Чем дальше мы заходим, тем больше подводных камней удается обнаружить. Я ни в ком не могу быть больше уверен. И это пугает меня.       Ризли покосился на него с безмятежной улыбкой, сильнее сжав чужие пальцы:       — Что же будет в конце, месье Нёвиллет? Станешь подозревать и меня?       — Единственная вещь, в которой я посмею тебя подозревать, так это поразительно быстрое развитие наших отношений: ты точно первоклассный ведьмак и сумел украсть моё сердце, — Нёвиллет тихо рассмеялся. Они отошли недалеко от комнаты Хайтама и остановились вдруг. Парень осторожно потянул его за рукав. — Надо остаться с Хайтамом, не хочу оставлять его одного. Но…       Ризли замер. Он сделал шаг вперед, прижимая Нёвиллета к холодной поверхности стены. Они оба затаили дыхание, заметив, как мимо проходили патрулирующие коридор стражники. Чудом оставшись незамеченными и слившись с ночной тенью, они выждали, пока шаги в коридоре не затихнут окончательно. Затем, наконец повернувшись к Нёвиллету, Ризли с нежностью огладил его щеку пальцами, шумно выдыхая. Его взгляд теплился от томящейся нежности в его светлых глазах. Нёвиллет потянулся к нему, обняв за шею.       — Но? — спросил Ризли.       Нёвиллет оставил мягкий поцелуй за чужим ушком. Он попятился спиной к своей комнате, не выпуская из рук ладони мужчины.       — Твой дракон, твой господин приказывает тебе остаться, — они снова замерли у двери. — Слышишь? Не уходи.       — Хитрец, — Ризли тихо рассмеялся. — О, святые Архонты, вижу я, как счастлив ты оказаться древнейшим драконом, да? Столько возможностей сразу легло к твоим ногам, и не стыдно?       Нёвиллет невозмутимо покачал головой. Они крепко обнялись, прежде чем войти в комнату. Стало немного спокойнее.

      ***

      Дверь в кабинет директора осторожно приоткрылась, и на пороге замерла фигура. Чжун Ли скользнул удивленным взглядом по вошедшему человеку. Тот, двигаясь уверенно, проследовал прямо к его столу. От угла отделилась тень: это показался Аякс. Присмотревшись к человеку, посмевшему нарушить покой господина в столь поздний вечер, он не на шутку удивился и заинтересованно подался вперед, присев на краешек стола. Ладонь Чжун Ли сжала его колено в предупреждающем жесте, но Чайлд, так и не тронувшись с места, лишь самодовольно улыбнулся и сверкнул глазами в полумраке. Он обернулся на фигуру в кресле: там, сцепив ладони, сидел Ризли. Его взгляд лишь молча блуждал по фигуре юноши, и он думал о чем-то своем, гадая о причине его столь неожиданного визита. Парень уверенно подошел к ним, положив на стол что-то, обернутое в сверток. Ризли покосился на этот предмет, но, находясь достаточно далеко, бросил свою попытку и устало откинулся в кресло, по привычке закурив сигарету. Его взгляд, до сих пор заостренный на юноше, шел вразрез с совершенно иными мыслями, забившими голову мужчины. Они все терпеливо ожидали, когда он заговорит, даже нетерпеливый Аякс, который терпеть не мог медлительных людей, лишь молча выжидал, когда парень заговорит. Возможно, его пыл сдерживала ладонь Чжун Ли, так по-собственнически сжимающая его колено в поразительно нежном и в то же время властном жесте. Наконец, собравшись с мыслями, парень заправил прядь волос за ухо и смело взглянул Архонту в глаза:       — У меня есть информация. И вы будете должны заключить со мной сделку.       Аякс недобро сверкнул глазами.       — Либо смел, либо очень глуп, либо всё вместе, — тихо произнес он. — Как ты можешь заявляться сюда и выдвигать условия Архонту?       Парень, улыбнувшись как-то грустно, наконец посмотрел на Аякса.       — Жизнь в обмен на жизнь… вам это что-то напоминает?       Аякс тихо, недовольно рыкнул:       — Кавех, ты ничего не путаешь? Диктовать здесь свои условия…       Чжун Ли вскинул ладонь, заставляя Аякса замолкнуть. Тот, недовольно закатив глаза, закинул ногу на ногу.       — Есть маг, которого я подозреваю, — начал Кавех. — Подозреваю долгое время. Не так давно мне стало известно, что вы наблюдаете за Нёвиллетом. Вот уж не знаю почему, однако… что, если я скажу, что не вы одни следите за ним? — Кавех выдержал паузу. Он усмехнулся, задрав рукав рубашки. — Я готов заключить контракт на крови. У меня есть подозрения, что следующей жертвой определённо станет Хайтам. Я хочу избежать этого. Хайтам — стратег, и если после моей смерти он подключится к расследованию, велика вероятность, что вы сумеете выйти на настоящего преступника. Культ не должен добраться до него. И у меня есть план. Заодно вы сумеете убить двух зайцев одним выстрелом — очень удобно.       Чжун Ли заинтересованно подался вперед.       — В самом деле? И что же ты предлагаешь?       — Не знаю, но подозреваю, в чем вы можете подозревать Нёвиллета… мой план предельно прост: нужно лишь вывести его из себя, вот и все. Хайтам окажется рядом в нужную минуту и подставит себя под удар. Вы накажете его, и он будет под вашей защитой.       Кавех усмехается, но Ризли замечает, как трудно ему было пойти на этот шаг.       — Как вам такие условия?