Нежность звезды

За две недели я успел соскучиться по Лос-Анджелесу. По его бесконечной суете, по вечерам, наполненным огнями и музыкой, по теплому воздуху, отдающему солью и выхлопами. Но больше всего тянуло обратно из-за неё. Только она. И то странное сообщение, которое не выходило у меня из головы. Завтра с утра нужно будет выяснить всё до конца, но сегодня… мне просто нужно было расслабиться. Я сидел у бара, когда ко мне подошла рыжая, чертовски эффектная мадам, и с первого взгляда дала понять, чего хотела. Алкоголь вперемешку с басами начал размывать грани, создав комфортную отстранённость. Я поддался этому, ловя приятное покалывание под кожей. Очередной шот отправился внутрь, обжигая горло. И тут, как удар током — я заметил её. В центре танцпола, в мерцающем свете, двигалась Лиса. Её движения были слишком плавными, слишком чувственными, словно всё происходящее казалось ей бесконечно приятным. Я моргнул. Это была точно она. Макушка цвета золота, пластика, которую не спутаешь. Но в её поведении что-то было не так. Я нахмурился. Она была… слишком раскрепощённой. И явно не в трезвом уме. Секунда и я увидел, как к ней подвалил какой-то тип. Он коснулся её локтя, а она рассмеялась и наклонилась ближе. Всё внутри перевернулось. Я сорвался с места и через мгновение оказался рядом. — Ты что-то хотел от моей девушки? — резко встал между ними. — Эм, кажется, она была не против… — усмехнулся тип, похожий на гиену. — Я сам решаю, кто может к ней подходить, — зарычал я, медленно подаваясь вперёд, заставляя его пятиться. — Спокойно, чувак. Шутка же, — пробормотал он и исчез, оставив за собой лишь запах дешёвого парфюма. Я развернулся к ней. В её взгляде плясал огонь — не радости, не любви, а разгорячённого, искривлённого удовольствия. — Лиса… привет. Как ты здесь оказалась? — Себастиан! — её голос был звонким и немного визгливым, — я отдыхаю! Давно не виделись, я скучала! — она вцепилась в меня объятиями, с неожиданной силой повиснув на моей шее. Я замер. — Я тоже скучал… но что за сообщение ты мне написала? Она отстранилась, продолжив танцевать, словно мои слова не имели веса. — Сообщение? Себ, ты о чём? Мы не списывались уже две недели! — она захихикала, а у меня внутри похолодело. — С кем ты пришла? — С Эйбелем, — весело ответила она, — мы… сблизились, — игриво повела бровями, и я сразу понял: она под экстази. Эта реакция, блеск в глазах, суетливость… и неестественная податливость. — А где он сейчас? — Ускакал куда-то. Глупенький. Но вернётся, думаю, скоро… — и тут она снова вошла в танец, как будто вспомнила, где находилась. Резкие движения, широкая улыбка, за которой пряталась усталость. Признаки отхода от пика. Её энергия становилась неровной, а движения чуть сбивчивыми. Я понял: время идёт. Надо вывозить её прямо сейчас. — Мы так давно не виделись… Не хочешь уехать со мной, поболтать где-нибудь? — подыграл я, покачивая корпусом в такт музыке, чтобы не выбиваться из её ритма. — Хочу… но… — она вдруг замерла, глаза пробежались по залу, словно снова вспоминая, где и с кем, — мне надо сказать Эйбелю… — Он не заметит. Мы быстро. Он вернётся, а мы уже снова здесь, — выдал я с такой же весёлой интонацией, держа её запястье. — Правда?.. — она колебалась. Сомнение промелькнуло в глазах. Спад. Внутренний барьер медленно возвращался. — Конечно. Пошли, — мягко, но твёрдо повёл её к выходу. Накинув на Лису свой пиджак, я почти втолкнул её в машину, прежде чем Эйбель успел бы вернуться. Её тело начало терять энергию. Восторженная болтовня стала медленнее, голос — ниже. — Поехали ко мне? — прошептала она, обмякнув, и положила голову мне на плечо, — очень хочу… Я сглотнул, сжав зубы. Она не осознавала, что говорила. — Да, к тебе. Там будет хорошо, — ответил я, достав телефон и набрав номер врача. Мысли пульсировали: надо спасать. Срочно. Пока не поздно. Подъехав к моему дому, я почувствовал, как Лиса окончательно расклеилась. Она всё чаще прикрывала глаза, будто погружаясь в лёгкую дрему, хотя тело её ещё сохраняло остаточную напряжённость. Проверив, что вокруг нет ни души, я аккуратно поднял её на руки. Она почти не сопротивлялась, лишь слабо уткнулась мне в шею. Внутри было тихо. Я уложил её на диван в гостиной и накинул плед. Осталось только дождаться врача. Он не подвёл. Звонок раздался быстро. Я открыл дверь. — Здравствуйте, мистер Коллинз. Спасибо, что откликнулись без промедления, — сказал я, пропуская его внутрь. — Добрый вечер. Это моя работа, — коротко ответил он, доставая перчатки из кармана и расстегивая чемоданчик. — Где пациентка? — Там, на диване. Она уснула по дороге. Он прошёл в зал, молча открыл свою аптечку и начал осмотр. Я остался стоять напротив, скрестив руки на груди. Горло сжалось. Доктор молча изучал её зрачки, пульс, делал пометки в планшете. — Вы знали, что девушка, вероятно, продолжительное время принимает наркотики? — спросил он наконец, не глядя на меня. — Нет, — отозвался я глухо, стараясь не смотреть в их сторону. — Насколько продолжительное? — С учётом поверхностных симптомов — около двух недель. Экспресс-тест показал наличие экстази и кокаина. Это сочетание может вызвать серьёзные осложнения, особенно при регулярном употреблении. Её ЦНС сейчас на грани истощения. — У неё уже сформировалась зависимость? — Вероятнее всего, да. Тело привыкает очень быстро, особенно при частом приёме. Я взял кровь — утром смогу сказать точнее, какие дозировки были, и на каких веществах она сидела. Это то, что вы хотели? Я тяжело выдохнул, чувствуя, как нарастает тупая боль в висках. Провёл ладонями по лицу, будто это могло что-то изменить. — Да. Всё нужно сделать быстро. И тихо. Вы понимаете, насколько это важно? Он кивнул. — Разумеется. Я уже сделал ей укол — это мягкий седатив и детокс-состав. Она проспит до утра. Иначе, вероятно, уже началась бы ломка. В таком случае ночью пришлось бы вызывать скорую. Я сел на край кресла, не сводя глаз с Лисы. Она казалась такой хрупкой, почти ребёнком, утонувшим в ткани пледа. — Что будет утром? — Она проснётся с чистой головой, но в сильной тревоге. Возможны панические атаки, раздражительность, слёзы, агрессия… весь спектр абстинентного синдрома. Такие пациенты особенно уязвимы. Вам нужно быть рядом. Говорите мягко, без давления. Постарайтесь убедить её в необходимости лечения. Не давите, делайте это осторожно, деликатно, — заключил мистер Коллинз, пристально наблюдая за моей реакцией. Всё это время я бессознательно перебирал волосы, то теребя их у висков, то почесывая бороду. Руки никак не могли найти себе места. Но после этих слов я застыл. Понимал: ей действительно нужна поддержка. И отступать было нельзя. — Нет, — ответил твёрдо. — В клинику она не поедет. Я сделаю всё, что в моих силах. Сам. — Тогда позаботьтесь о ней, мистер Стэн, — сказал доктор, вставая. Он оставил на столике у дивана таблетки и небольшую упаковку с отварами — что-то для выведения остатков токсинов и облегчения симптомов. Затем подошёл ко мне, коротко похлопал по плечу и скрылся за входной дверью, не задавая лишних вопросов. Я направился на кухню. Захотелось крепкого кофе, чтобы удержать фокус и хоть как-то унять тревожные мысли, сбивавшие дыхание. Что же происходило все эти дни? Где были её друзья, коллеги? Кто-нибудь вообще замечал, как она меняется? Или всем было плевать? Мысли становились всё мрачнее. Лёгкий скрежет кофемолки только подогревал злость. Этот ублюдок наверняка подсовывал ей дозу регулярно, делая покорной, податливой, сломленной. И она, в доверии, не понимала, куда именно попала. Я стиснул зубы, представив, как набиваю ему морду до хруста, до потери сознания. Так, чтобы на съёмочной площадке его никто не увидел ближайшие месяцы. Я опустился на высокий стул у барной стойки и перевёл взгляд на гостиную. Она спала. Спокойно, внешне даже безмятежно. Но я уже знал, какой хаос может встретить её, когда она проснётся. Кофе обжёг язык, но я продолжал пить, будто он был единственным, что удерживал меня в настоящем. Костьми лягу, но вытяну её из этой ямы. Она больше не одна. Я рядом. И больше не уйду. Когда кофе остыл и ночная тишина стала звенящей, я поднялся. Пришло время отнести её в спальню. Подготовил всё заранее: проветрил, застелил свежую постель, убрал всё лишнее. Осторожно поднял Лису на руки. Она даже не шелохнулась — действовал укол, и тело её было как тряпичная кукла. Я уложил её на белоснежные простыни, укрыл одеялом до плеч и постоял рядом, следя за её дыханием. Оставив дверь слегка приоткрытой, я вышел. Мне нужно было слышать её. Каждый вздох. Каждый возможный всхлип. И быть рядом в ту самую минуту, когда она проснётся и мир снова рухнет у неё под ногами.

***

Утро вырвало меня из полусмертного сна ярким, почти издевательским светом, пробившимся сквозь окно. Голова трещала, как будто внутри кто-то медленно раскручивал тугую пружину. Руки тряслись, ноги были ватными. Где я? Что произошло? Комната в кофейных тонах, почти пустая: кровать, большой шкаф и зеркало в пол. Пытаясь приподняться на локтях, почувствовала тупую боль в висках — такую, как после тяжёлой пьянки. Но это было не похмелье. Это было что-то совсем иное. Мутные, искажённые кадры прошлой ночи начали всплывать в голове, как кадры из кошмарного сна. Клуб. Музыка. Себастиан. Его руки. Машина. Потом — пустота. Словно провалилась в чёрную дыру. И тут внутри всё сжалось. Какого, чёрт возьми, хера? Словно я спала сто лет в теле наркоманки. Только это был не сон. Тело затрясло в истерике, слёзы хлынули из глаз, как из прорванной плотины. Я не могла понять, чего именно боялась — себя, Себа, того, что вспомню ещё. Паника подступала волной, накрывая с головой. Судорожно скинула с себя одеяло и заметила, что на мне было то же платье, что и вчера. На мгновение это немного успокоило. По крайней мере, меня не трогали. Верно? Я встала, ноги подогнулись от слабости. Прошлась на цыпочках по комнате, вышла в коридор. Не знала, куда иду, просто шла на свет. В гостиной увидела Себастиана. Он спал на диване, в джинсах и футболке. Рука свисала вниз, лицо было уставшим, даже каким-то… беззащитным. Он и вправду не спал всю ночь? Сделала шаг и тут же споткнулась, с грохотом упав на пол. Идиотка. Самая настоящая. Себ подскочил на ноги, испуганно глядя на меня: — Ты что там делаешь? — спросил, торопливо направляясь ко мне. Я отпрянула, зажавшись в угол, прикрывая голову руками. Тело тряслось, дыхание сбилось. Паника захлестнула снова, как рвущаяся волна. — Лиса… — его голос был низким, тёплым, почти колыбельным, — ты в порядке? Что с тобой? Я подняла голову. Он стоял на корточках передо мной, осторожно протягивая ладонь, как будто я была раненым зверьком. И в этот момент мне стало немного легче. — Я… я не знаю, — прошептала я, с трудом поднимаясь. Он отступил на шаг, убрав руку за спину. — Расскажешь, что произошло? — спросил мягко, но настороженно. Я не могла смотреть на него. Всё внутри бурлило. Боль, стыд, тревога. — А ты сам не догадался? — с горечью усмехнулась, отвернувшись, сдерживая слёзы. — Я просто хочу помочь, — он слегка наклонился вперёд, заглядывая мне в лицо. — А тебя кто-то просил? — срываюсь, слова звучат резче, чем я хотела. — Нет, — его голос стал резким, — предпочла бы остаться с ним? Слово «ним» пронзило меня, как нож. Я съёжилась, от страха или боли — уже не понимала. — Я уеду. Спасибо за помощь. Надеюсь, это останется между нами. Я металась по квартире, не зная, где выход, будто заблудилась в чужой жизни. — Постой, — его голос снова стал мягче. — Давай поговорим позже. Кажется, сейчас тебе нужен отдых. — Об этом и надо говорить, — уже жёстче ответил он, — присядь. Я принесу воды. Я подчинилась, опустилась на диван, теребя пальцы, как будто могла вырвать из себя этот ужас через ногти. — Послушай. Вчера в клубе ты была не в себе. Совсем. Я сразу понял — тебя накачали. Привёз тебя сюда. Приехал мой врач, взял анализы. Ты на кокаине и экстази. Судя по анализу крови, употребляешь около двух недель. Я закрыла лицо руками. Всё, что хотелось — исчезнуть. Раствориться. — Лиса, — голос стал мягче. — Пожалуйста. Расскажи мне всё. Только тогда я смогу помочь. Себастиан ненадолго вышел из комнаты, и я осталась одна. Мысли метались в голове, будто птицы, запертые в клетке. Страх не отпускал, но и злость тоже — на себя, на Эйбеля, на то, как легко я снова потерялась. Себ вернулся минут через десять, за ним вошёл высокий мужчина в очках с металлической оправой и с планшетом в руке. На нём был простой серый кардиган, но вся его фигура излучала уверенность и спокойствие. — Это доктор Коллинз. Он уже был здесь ночью, — произнёс Себастиан, бросив на меня взгляд, полный заботы, — он осматривал тебя и взял анализы. Я не знала, куда себя деть. Хотелось спрятаться. Встать и уйти — хотя бы из собственной кожи. Но я осталась сидеть, сжав пальцы в кулаки. — Доброе утро, Лиса, — мягко сказал врач, подходя ближе. Его голос был спокойным и ровным, без капли осуждения. — Мы уже встретились, но ты вряд ли помнишь. Хочу просто убедиться, что сейчас тебе ничего не угрожает. И объяснить, что делать дальше. Я кивнула. Молча. — Признаки отмены уже начались. Будут ухудшения, возможно, скачки давления, сильная тревога, даже панические атаки. Раздражительность, слабость, бессонница — всё это нормально для абстиненции после экстази и кокаина. Я сжалась. Он говорил спокойно, даже тепло, но каждое слово звучало как приговор. — Ты не в клинике, но мы постараемся организовать максимальный уровень ухода. Вот препараты, — он протянул Себастиану несколько упаковок и список, — это витамины, сорбенты и лёгкие седативные. Также — травяной сбор и раствор для восстановления баланса электролитов. — Я буду днём приходить, — добавил он. — Оценивать состояние, проверять пульс, давление, сон. В случае ухудшения — сразу сообщайте мне. Но самое важное сейчас — спокойствие, безопасная среда и поддержка. Себастиан, вы должны быть рядом. Не давить. Не спорить. Просто — быть. Себ сдержанно кивнул. — Всё будет, доктор. Я разберусь. — Это надолго? — мой голос дрогнул. Я всё-таки заговорила. Коллинз посмотрел на меня с сочувствием, но без жалости. — Первый кризис пройдёт за два-три дня. Потом наступит период, когда может показаться, будто всё позади. Но именно тогда риск срыва особенно велик. Тело будет чистым, но психика — нет. И вот тогда понадобится настоящая работа. С терапевтом. С собой. Не торопись. Всё постепенно. Я снова кивнула. Слёзы подступили к глазам, но я моргнула быстро, чтобы не дать им вырваться. Доктор ушёл так же тихо, как и вошёл. А мы остались вдвоём. Себ молча убрал лекарства на стол и разлил нам воду. — Я никуда не уйду, — произнёс он, не глядя. — И мы справимся. Вместе. И впервые за долгое время я почувствовала, что, может быть, всё действительно можно исправить. Если не бежать. Если позволить себе быть слабой, хотя бы на время. Я сделала несколько глубоких вдохов, но легче не стало. Тело покрылось мурашками от озноба, но ладони были влажными, будто я держала их под краном с горячей водой. Я съёжилась, как замёрзший котёнок, дрожа и сжимаясь в себя. Себ подошёл и аккуратно накрыл мои плечи мягким пледом. — Выпей немного. Станет легче, — он сел на противоположный край дивана и выжидающе посмотрел на меня. Мне стало страшно пить или есть что-то у чужого человека. Но мне хотелось довериться. Он ведь помог мне. Спас. С трудом преодолев дрожь в руках, я взяла стакан и сделала несколько глотков. Сердце немного успокоилось. Я поставила стакан обратно. — Всё началось с той вечеринки в честь выхода клипа. Мне что-то подсыпали в баре. Буквально секунда, и в мой организм попала дрянь. Один парень пытался меня изнасиловать, и… поверь, он почти добился своего. Эйбел появился внезапно, отшвырнул ублюдка в сторону, избивая его до потери сознания. Потом, видимо, сработал наркотик, и меня накрыло эйфорией. Я почти ничего не помню из той ночи, но мы точно переспали. Утром мне стало страшно. Меня трясло. У меня была истерика. Эйбел позвал меня на разговор, пытался всё объяснить. Потом предложил секс без обязательств. А перед моим уходом поцеловал. В рот он мне засунул таблетку — сказал, чтобы мне стало легче. Дальше всё как в тумане. Но я помню каждый день. Помню передоз. Помню, как меня ломало. Как меня выворачивало. До сегодняшнего утра сознание было будто в вакууме. Мной кто-то управлял. Но всё происходило… с моего согласия. — Какого, блядь, хера? — сорвался Себ. Вена на его лбу вздулась, ноздри раздулись от гнева. — Никто не видел, что ты под кайфом? Как ты вообще работала?! — он повысил голос, но почти сразу осёкся, увидев, как я вздрогнула и съёжилась в пледе. — Тина подозревала. Но у неё не было оснований. Я работала. Усердно. Поучаствовала в выгодном проекте для агентства. Разве им не всё равно, если человек делает свою работу идеально? — мой голос сорвался, и я снова заплакала, прижимаясь к пледу, будто тот мог защитить меня от всего, что со мной происходило. — А ты? Разве не понимала, что он с тобой делает? Уйти не пробовала? — Себ пытался держать себя в руках, но у него получалось плохо. Я горько усмехнулась, и внутри меня что-то щёлкнуло. Все эмоции вышли наружу. — Как ты думаешь, если бы у меня была возможность и силы уйти, я бы осталась? — я посмотрела прямо в его глаза, не стесняясь слёз. — Если бы могла, я бы с удовольствием стерла из памяти последние две недели. Мне приходится вспоминать то, что я делала по собственной воле. Просила ещё и ещё. Знаешь, что я чувствую сейчас? — я перешла на почти беззвучный, зловещий шёпот. — Мне хочется умереть, — прошептала я, сжав зубы. Его взгляд потускнел. Он немного помолчал, прежде чем ответить: — Я могу понять твои чувства… — Нихрена ты не можешь понять! — выпалила я, резко вылезая из своего мнимого укрытия. — Ты думаешь, я просто шлюха, которая раздвигает ноги за дорожку кокаина или за сраную таблетку экстази? Да я готова вырвать себе язык, чтобы забыть, что чувствовала после приёма! Хочется вычистить мозг с мылом, стереть всё это дерьмо! Не смей говорить, что понимаешь! Я резко ткнула пальцем в его сторону. Меня трясло. Я чувствовала, как поднимается новая волна ломки. Себастиан не шелохнулся. Он будто ждал этого. Ждал, что я сорвусь. Молча, я снова забралась под плед, прячась от него и от мира. — Давай договоримся так, — сказал он спокойно, — я помогу тебе вылезти из этого состояния. Поддержу. Даже если начнётся сильнейший приступ. А ты будешь выполнять все указания моего доктора. Без споров. — А тебе это зачем? — спросила я, переводя на него усталый взгляд. — Мы в официальных отношениях. Если пострадает твоя репутация — пострадает и моя. Тебе нужно продолжать работать. Светиться. А справляться с этим в одиночку — ад. Я буду рядом. На случай, если ты захочешь сорваться. Я отвернулась, обдумывая. Он был прав. Без помощи я не справлюсь. Всё могло рухнуть в любой момент. — Хорошо, — тихо сказала я, — мне нужна помощь. — Вот и славно, — он снисходительно улыбнулся и встал. — Придётся пожить у меня. У тебя будет своя гостевая спальня. Завтра поедем за твоими вещами. Хотя… лучше послать кого-нибудь. — Почему? — Эйбел, — коротко сказал он, сжав кулаки. Меня затрясло. Паника вернулась, — он будет искать тебя. Сейчас ты не в состоянии с ним сталкиваться. Когда придёт время — сама решишь, говорить с ним или нет. Но не сейчас. — Ты прав. Так и сделаем. Попрошу Тома всё собрать и привезти. — Отличная идея. А теперь иди, поспи немного. Сегодня будет тяжело, — он забрал стакан и ушёл на кухню. Я медленно поднялась и направилась в комнату. Только сейчас заметила, что на кровати были аккуратно сложены вещи — я не заметила их утром. Мужская футболка с изображением Зимнего Солдата и обычные чёрные спортивные штаны. Себ позаботился о моём комфорте. Я переоделась только в футболку, которая доходила мне до середины бёдер. Стала искать телефон. Долго, безрезультатно. Потом вспомнила — он остался в клубе. В сумочке. Вместе со всеми моими вещами. Меня охватила паника. Как я теперь верну всё это? Но внезапно тело накрыла усталость. Я впервые за две недели выбрала себя и позволила себе отложить решение этого вопроса. Себастиан поможет. А сейчас мне просто нужно немного поспать.