Нежность звезды

В павильоне для показа подготовка шла полным ходом. Модели оттачивали проходки, визажисты сновали туда-сюда, ассистенты суетились у подиума — и всё это создавало хаос с четким ритмом, в котором, казалось, никто не замечал моего появления. Меня встречала Тина, и первое, что бросилось в глаза — огромный букет красных роз в её руках. Сотни алых бутонов — плотные, насыщенные, пахнущие так сильно, что даже сквозь общую суету их аромат врезался в воздух. — Смотрю, ты времени зря не теряешь, — подмигнула я ей, приближаясь. — Если бы, — вздохнула Тина с ноткой досады. — Это для тебя. Она протянула мне букет, и я едва не согнулась под его весом — словно кто-то нарочно решил, что романтика должна идти в комплекте с физической нагрузкой. — Кто бы это мог сделать?.. — пробормотала я скорее себе под нос, чувствуя, как внутри зарождается странное беспокойство. — Уж не знаю. Но курьер просил передать именно тебе. Кажется, там есть записка, — Тина заинтересованно заглядывала в цветочную массу. Я опустила букет на пол, присев рядом, и стала рыться среди бутонов, пока не нащупала тонкую карточку. Хватая её, развернула в нетерпении. Ты всё равно будешь принадлежать мне, милая. Твой Э. Тело моментально покрылось холодным потом. Сердце будто сжалось. В голове звенело одно — он. — Что там такое? — голос Тины изменился, в нём больше не было лёгкости. — Какая-то дурацкая шутка, — попыталась я отмахнуться, сминая открытку в ладони. — Что там написано? — Тина не отступала, явно уловив перемену в моем лице. — Глупый стишок, — выдавила я, натянуто улыбнувшись. — Кто-то явно путает жанры. Но внутри всё дрожало. Вдруг всё вокруг зашевелилось, оживилось, свидетельствуя о том, что репетиция начиналась, и, словно по щелчку, атмосфера в павильоне изменилась. Девушка тут же сместила внимание на происходящее, и я вымученно выдохнула, стараясь стряхнуть с себя липкое, тягучее напряжение. — Пожалуйста, уберите этот букет, — устало попросила я, кивнув в сторону злополучных роз. Не хватало, чтобы это… напоминание… ещё и в доме поселилось, разливая ядовитую ауру по моему пространству. Пусть останется здесь. Пусть останется вне. Всё время, пока шёл прогон, я не могла избавиться от ощущения, будто за мной кто-то наблюдает. Оно цеплялось за кожу, за каждый вдох и движение. Самое страшное — я почти не сомневалась, кто мог быть причиной этого чувства. Голова медленно, но верно начинала раскалываться от напряжения, к горлу подкатывал ком, а где-то внутри вспыхивала и разрасталась паника. Я заставляла себя держаться, не дать ни малейшего повода окружающим заподозрить, что что-то не так. Во время перерыва я уединилась в углу на одном из стульев и достала телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала короткое сообщение Себастиану: Лиса: Нет желания встретить меня после работы? Откинувшись на спинку, я закрыла глаза. Все вокруг наслаждались своим временем: кто-то смеялся, кто-то залипал в телефон, кто-то спокойно пил воду. Всё это казалось мне чем-то далёким, недосягаемым, как будто я смотрела на происходящее из-за стеклянной стены. Наконец пришёл ответ: Себ: Конечно, заеду после работы. Я облегчённо выдохнула и отпила немного кофе из пластикового стаканчика. Он оказался отвратительным. Горьким, как мои мысли. До вечера я отработала, как на автомате, переоделась и вышла на парковку. Себастиан уже ждал. Он выглядел уставшим, но собранным. Его глаза сразу пробежались по моему лицу, будто ища подтверждение тревожному предчувствию. Неприятный осадок после утреннего инцидента никуда не делся. Он сидел во мне тяжёлым камнем. Я решила не говорить Себу — не сейчас. Не хотелось добавлять ему беспокойства. — Всё хорошо? — спросил он, слегка напрягаясь. — Конечно, просто устала, — солгала я, наклонившись к нему и коснувшись губами его щеки. Тёплой, немного колючей. Он улыбнулся, растаяв, как лёд на солнце. — Поехали домой, — сказал он, когда я устроилась рядом, — пришёл сценарий с вопросами к шоу. Можем посмотреть его сегодня, если хочешь. — Так и сделаем, — кивнула я, стараясь сосредоточиться на его голосе. Себ рассказывал о своём дне: спокойно, непринуждённо, как всегда. А я в это время погружалась в собственные мысли, которые затягивались тугим узлом внутри. Казалось, каждая из них была петлёй на моей шее. Я потянулась к стеклу и приоткрыла окно. Вечерний воздух ворвался в салон, холодный, чистый. Я жадно втянула его в лёгкие, будто заново училась дышать. Прохладный ветер приятно ласкал лицо, раздувая волосы в разные стороны. Приближалась середина октября, но погода продолжала радовать. Мягкое солнце, свежесть в воздухе позволяли находиться на улице и наслаждаться погодой. Я была влюблена в этот климат. Чувствовала, как с каждым вдохом меня отпускало и расслабляло. Мы ехали домой. К нам домой. Странное, но приятное ощущение. Себастиан был уставшим. Это выдавало напряжение во всём его облике: от хмурых бровей до напряжённой линии плеч. Мне захотелось коснуться его, провести рукой по волосам, и я не отказала себе в этом. Пальцы мягко вонзились в аккуратную укладку, создавая хаос, который ему, похоже, понравился. Я слегка массировала кожу головы, царапая её коготками, и он откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза и расслабив лоб. Он издал негромкий, довольный звук, почти мурчание, и я улыбнулась. Мне нравилось быть причиной его спокойствия. С каким-то тихим счастьем наблюдала за этим моментом, стараясь сохранить его внутри. Позже мы устроились на диване в гостиной, раскладывая по коленям распечатанные страницы сценария. Я заварила ароматный чай, чуть терпкий, и мы терпеливо вчитывались в реплики и детали, несмотря на усталость. — Несмотря на то, что у них есть сценарий, Джимми любит импровизировать, — спокойно объяснял Себастиан, листая страницы, — могут быть отклонения от темы, каверзные вопросы, подколы… Главное, не нервничай. Я буду рядом и постараюсь всё держать под контролем. Его уверенность действовала лучше любого успокоительного. — Постараюсь не оплошать, — рассмеялась я, и он тут же наклонился, чтобы сладко поцеловать меня в губы. С ним было спокойно. Легко. Надёжно. Даже утренние беспокойства начали казаться далёкими. Но ночью они вернулись. Я проснулась раньше обычного, откуда-то изнутри пришло это липкое чувство страха. Себ спал спокойно рядом, ни о чём не подозревая. Не хотелось тревожить его, поэтому я осторожно выбралась из постели и вышла из комнаты. Пусть хоть он выспится. Тревога не отступала, и я решила заняться йогой, сделать растяжку на концентрацию. Это всегда помогало мне справляться с паникой. Во время процесса я долго не могла собраться, мысли скакали, как испуганные птицы, но в итоге удалось сфокусироваться. Я дышала ровно, вытягивала тело, разгоняла кровь. Состояние начало стабилизироваться. Остался лишь глухой, неприятный осадок, но он больше не захлёстывал. После прохладного душа я занялась завтраком. Готовила что-то сытное, ведь впереди была работа, а вечером нас ждали съёмки на шоу Джимми Киммела. Мысли всё чаще возвращались к интервью. О панике уже не напоминало ничего, голова была занята делом, и это помогало. За едой мы продолжали обсуждать съёмку: кто, когда, что и как. Мне нравилось говорить с Себастианом. Хотя… я почти ничего о нём не знала. Он редко рассказывал о себе, о семье. Впрочем, я тоже не спешила раскрывать душу, будто между нами существовала тонкая, хрупкая грань, которую никто пока не решался переступить. Придёт время и всё случится само собой. Возможно, у него действительно были причины пока умалчивать о личном, хотя для меня это имело значение. Немалое. Но я не хотела давить. Себ любезно подвёз меня до работы, пообещав забрать вечером. Рабочий день шёл размеренно, гораздо спокойнее, чем вчера, но чувство тревоги никуда не исчезло. Мне всё время хотелось оглядываться, спрятаться, будто кто-то дышал в затылок. Я понимала, что с большой долей вероятности у меня начиналась паранойя… но совладать с собой я не могла. После репетиции немного задержалась, спешила к выходу, в мыслях уже видела Себа на парковке. И вдруг, прямо перед дверями, меня резко дёрнуло назад — стальная хватка сомкнулась на запястье. Очнулась я уже прижатой к холодной стене огромной тушей, в каком-то затенённом углу. — Милая, ну куда ты, — дьявольские глаза смотрели, прожигая дыру во мне. Ужасающий аромат чёрной орхидеи ударил в нос, вырывая почву из-под ног. — Ты что, сошёл с ума, отпусти сейчас же! — попыталась освободиться от своего захватчика, но тщетно. Огромный мужчина прижал меня к стене, не давая и шанса выбраться. — Какого чёрта ты делаешь? Разве я не сказал, что теперь ты моя? — длинные пальцы схватили подбородок, разгневанное лицо стало непозволительно близко. Это движение буквально оставило ожог на нежной коже, будто ставя клеймо. Животный страх сковал всё тело. Паники и растерянности добавляет терпкий, душащий парфюм, ассоциирующийся лишь с ним. — Я не твоя вещь или игрушка! Прекрати меня преследовать! Ты конченый маньяк, — голос сорвался, а глаза защипало. В одно мгновение я пришла в себя и приняла молниеносное решение, даже если оно и не увенчается успехом. Со всей силы размахнулась коленом и ударила его прямо между ног. Мужчина сдавленно заскулил, хватка ослабла. У меня появилось всего несколько секунд, и я немедленно выскользнула наружу, судорожно ища глазами машину Себа. Бросилась бежать со всех ног, увидела его удивлённый взгляд и, почти не глядя, запрыгнула на пассажирское сиденье. Только теперь до меня дошло, что произошло, и меня начало неистово трясти. Из глаз лился предательский град слёз. — Что случилось? Тебя кто-то обидел? — обеспокоенно схватил меня за руки, а затем аккуратно переместил их к моему лицу, приподняв подбородок. — Он нашёл меня, — прошептала я, не в силах остановить рыдания. — Он здесь? — зарычал Себ. — Только что был, — прошептала я, чувствуя, как он в одно мгновение превратился из встревоженного в холодного и сосредоточенного. Настоящий Зимний Солдат. — Сейчас вернусь, — резко обернулся и потянулся к двери, но я успела схватить его за руку. — Не нужно, прошу, — умоляюще пискнула я, — наверняка, его уже там нет. А сегодня у нас важное интервью. Давай хотя бы ты будешь в меньшем потрясении, чем я. Пожалуйста. Я смотрела ему в глаза, надеясь, что мы ещё вернёмся к этому разговору, позже. — Ему в любом случае теперь конец. Я не оставлю это просто так, — прорычал он, резко вернувшись на своё место. Он был напряжён, взволнован и зол. Его грудь тяжело вздымалась от дыхания. Я решила сидеть тише воды, чтобы не провоцировать новую вспышку ярости. Мы ехали в полной тишине, даже радио не работало. И всё же, по дыханию, по чуть расслабившимся плечам я поняла, что он понемногу остывает. В здании съёмок нас уже ждали. Нас встретили и проводили в гримёрки. Тина привезла наряд, а стилист довольно быстро превратил моё взволнованное и уставшее лицо в конфетку. Меня пригласили к выходу в основной зал, где вот-вот должна была начаться запись. В зале уже сидели гости. Я сглотнула, стараясь унять нервную дрожь. И тут Себастиан неожиданно подошёл сзади, отчего я вздрогнула от испуга. — Прости, не хотел напугать, — улыбается и целует в щеку. Он полностью успокоился, превратившись в привычного Себа. — Ничего страшного. Готов? — спросила я, будто обращаясь не к нему, а к себе. — Главное, чтобы ты была готова, — ответил Себ, мягко сжав мою руку. Где-то в зале прозвучало громкое объявление, за ним последовали аплодисменты. Время вышло. Я попыталась вырвать руку, но он не позволил. И прежде чем успела что-то сказать, Себастиан потянул меня за собой. Я едва не споткнулась, чудом удержалась на каблуках. Ну и засранец. Мы вышли в зал, улыбаясь зрителям, размахивая свободной рукой, как учили. Волнение по-прежнему щекотало изнутри, но уже не причиняло боль — скорее добавляло задора, азартного огня. Мы заняли места на уютном диванчике рядом с ведущим. Тот уже ждал нас за своей стойкой, ослепительно улыбаясь. — Ну что, голубки, как добрались? — бодро начал он. — Отлично, немного волнительно, — ответил за нас Себ, уверенно взяв слово. — Бояться нечего. По крайней мере, бить вас здесь точно не собираются, — рассмеялся Джимми, и вместе с ним разразился весь зал. — Не забывайте, что мой мужчина — Зимний Солдат, — усмехнулась я, заправляя прядь за ухо. — Оу, мы совсем про это забыли! — с притворным испугом воскликнул ведущий, поднимая руки в жесте сдачи, — обещаю быть паинькой. — Я вполне безобидный, — сказал Себ, чуть склонив голову, — пока никто не трогает мою девушку, — добавил с подмигиванием. В ответ послышался восторженный гул зала. Я опустила взгляд, чувствуя, как в ту секунду на меня обрушилось слишком много внимания. — Он у тебя просто очаровашка. Прототип идеального мужчины, — продолжал Джимми с улыбкой. — Это да, — выдохнула я, не придумав ничего более остроумного. — Ну что, перейдём к самой сладкой теме. Как вы познакомились? — Это была довольно забавная история, — вновь заговорил Себ, — мы встретились на её самом первом показе. Она тогда даже не взглянула в мою сторону, а я уже влюбился. По уши. В эту милую, скромную девушку, — его голос стал мягким, почти мечтательным. — И ты сразу начал её добиваться? — с интересом уточнил ведущий. — Конечно! Первые несколько встреч были провальными, признаюсь. Но потом мы оказались вместе в одном очень романтичном месте, и моя снежная королева наконец растаяла, — с теплом посмотрел на меня. Зал снова захохотал и одобрительно загудел. Себ взял меня за руку, и внутри у меня всё защекотало от нежности. Щёки вспыхнули жаром, который невозможно было скрыть. — И что же случилось тогда, в романтическом месте? — спросил Джимми, и публика затаила дыхание. — Я набрался смелости и поцеловал её, — Себ чуть смутился, прикрыв эмоции улыбкой, — атмосфера располагала: шум волн, свет луны, тишина… и только стук наших сердец. По залу прокатился возглас умиления. Но внутри меня всё сжалось. Эта история — красивая, милая, трогательная — была выдумкой. А слова про шум волн ударили особенно больно. Они напомнили мне о Криса и нашем настоящем первом свидании. Сердце начало учащённо стучать. Стало трудно дышать. Я будто начала задыхаться, хватая воздух ртом, стараясь не выдать себя. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Себ. — Просто у Лисы закружилась голова от такого романтичного мужчины, — поспешно подхватил ведущий, не давая мне упасть в тишину. — Всё хорошо, милый, — прошептала я, сама удивившись тому, как уверенно это прозвучало. — Ну, раз всё в порядке — это просто замечательная история любви! — воскликнул Джимми, — а теперь расскажите: как вам удаётся с такими плотными графиками находить время друг для друга? — Это, конечно, непросто, — продолжил Себ, — но мы стараемся планировать отдых, устраивать свидания, пусть и короткие. Главное — быть рядом, когда это возможно. — Это было прекрасно! Но не упростило ли вам жизнь совместное проживание? — с лукавой улыбкой поинтересовался ведущий, бросив взгляд в мою сторону. Зал тут же оживился, заулюлюкав и требуя подробностей. — От вас ничего не скроешь, — наконец подала голос я. — Это действительно упростило нам многое. Но, если быть откровенной, после долгого рабочего дня мы просто валились с ног. Порой даже не оставалось сил на разговоры, — усмехнулась я, взглянув на Себа. — Ну да, работы у вас хватает. Особенно у Лисы, несмотря на то, что она только начала карьеру! — с неподдельным восхищением произнёс ведущий. — И, к слову, хотелось бы подробнее расспросить о твоём недавнем громком проекте с Эйбелем Тесфае, — при этом имени у меня по спине пробежал холодок, а Себастиан ощутимо напрягся рядом. Вопроса об этом в сценарии не было. — Что именно вас интересует? — постаралась сохранить невозмутимость. — Как вам работалось вместе? Появились ли новые предложения после вашей коллаборации? — как ни в чём не бывало продолжал он. — У Эйбеля отличная команда. Мы действительно хорошо потрудились над клипом, вложили в него максимум усилий. Это был ценный и нужный опыт для меня. Предложений стало больше, и я за это искренне благодарна, — ответила я, словно на автомате, повторяя заученную фразу. Себ сжал мою ладонь, и этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы я вновь почувствовала себя в безопасности. — Прекрасно! Но, извини, хочу немного побыть «плохим парнем» и расставить все точки над i. Многие писали, будто у вас с Эйбелем был роман. В клипе вы выглядели чертовски убедительно. — Вы же понимаете, сколько людей работало над этим проектом? Меня ежедневно готовили — репетировали мельчайшие эмоции, раз за разом оттачивали каждую деталь, — почувствовала, как внутри начала закипать, но постаралась не выдать раздражения. — Но после премьеры вы продолжали появляться вместе на разных мероприятиях, — ведущий явно не собирался отступать. — Значит, пиар действительно сработал, если даже вы поверили, — улыбнулась я холодновато, пряча укол боли под маской спокойствия. — Что ж, тогда должен сказать — вы великолепная актриса. Не думали попробовать себя в кино? Мне кажется, у вас для этого всё есть, — мягко сменил тему Джимми, стараясь сохранить лёгкую атмосферу. Я не сердилась на него, его задача была сделать шоу интересным. Он не давил, не лез с провокациями. Стоило ему уловить малейшее изменение настроения, и он тут же переключал внимание на что-то другое. Настоящий профессионал. Себастиан же продолжал сидеть напряжённый, словно каменная статуя, и это начало меня волновать. Я не заметила, как повернулась к нему, положила ладонь на его крепкий бицепс и осторожно начала его гладить. — Ты в порядке? — спросила я, и зал тут же заохал от умиления. Себ, словно растаяв, накрыл мою руку своей. — Когда ты рядом, детка, всё хорошо, — прошептал он и коснулся моих губ лёгким поцелуем. Я смущённо хихикнула, опустив взгляд. — Вы такая милая парочка, — сказал Джимми, сложив ладони, будто только что увидел щеночков. Мы все рассмеялись, и напряжение в студии окончательно улетучилось. — Лиса, мы уже успели убедиться в твоём таланте и как модели, и как актрисы. Но ещё мы знаем о твоей любви к танцам. Давно занимаешься? — с прежним энтузиазмом продолжил ведущий. — С самого детства. Я выросла на сцене, — прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. — Правда? И с чего всё началось? Неужели сразу на каблуки? — подколол он, а зал дружно рассмеялся. — Конечно, нет, — рассмеялась и я. — Сначала были народные и классические танцы. Мы учили базу, потом меня начали ставить в выступления и конкурсы. Это было замечательное время. Правда, в подростковом возрасте танцы в кокошниках уже казались слегка… странными, — усмехнулась я, вспоминая нелепые костюмы. — Даже сложно представить тебя сейчас в кокошнике. Но база у тебя, значит, отличная, — удивился Джимми. — Именно так, — кивнула я. — А потом, в старших классах, я нашла студию современной хореографии и перешла туда. А уже позже, когда возраст позволил, начала осваивать танцы на каблуках. — А какое направление тебе сейчас ближе всего? — с неподдельным интересом спросил он. — Точно не скажу. Но, пожалуй, хайхилз и контемп — мои фавориты. Они отражают мою суть. В них я чувствую себя настоящей. В жизни мне это даётся трудно, но в танце… в танце я свободна, — замялась, смущённо опуская глаза. — Ну, что ты, скромняшка, мы поняли это с самого начала, — рассмеялся он, подмигнув. — Есть такое, — улыбнулась я. — Но на сцене всё иначе. Я там живая. Цельная. — Это потрясающе. Ты великолепна в танце. А может, покажешь нам что-нибудь прямо сейчас? Я распахнула глаза — удивление и лёгкое замешательство накрыли мгновенно. Как я вообще должна танцевать без подготовки? Конечно, импровизация — мой конёк. Неотъемлемый навык любого танцора. Но сейчас всё иначе: студийный свет, камеры, взгляды, одежда. Я быстро окинула взглядом наряд — широкие палаццо из струящейся ткани и короткий топ на бретельках. И хотя всё сидело довольно удобно, паника о том, что топ может сползти в неподходящий момент, тут же всплыла в голове. — Ты не должна, если не хочешь, — тихо прошептал Себ, наклонившись к моему уху. Его голос был почти не слышен, но в нём чувствовалась нежность и поддержка. — Что вы там воркуете, голубки? — с притворным укором склонился Джимми ближе, — может, хотя бы один акробатический элемент? Он сложил руки в театральный жест мольбы, и я не выдержала и улыбнулась. — Ну, хорошо. Трюк, так трюк, — пожала плечами я. Зал тут же оживился, захлопал и зашумел словами поддержки. Я взглянула на Себа, давая понять, что всё в порядке. Встала, поправила топ и вышла на центр. Голова была пустой, ни одной идеи, что можно показать без разминки и при этом сохранить достоинство в прямом эфире. Но тело, будто вспомнив былые сцены, само приняло решение. Я встала в подготовительную позицию, глубоко вдохнула и сделала колесо на одной руке. Приземлившись, тут же ушла в параллельный шпагат, плавно сведя ноги и поднявшись обратно. Сердце билось бешено. Грудь осталась на месте. Слава богу. Зал взорвался аплодисментами, Джимми смеялся, а Себ смотрел на меня с восхищением, которое грело изнутри. — Я до последнего сомневался, что ты согласишься, наша скромняшка! — воскликнул ведущий, пока я возвращалась на диван. Я поправила топ, села обратно и почувствовала, как по телу разливается тепло, не от физических усилий, а от ощущения, что я снова в своей стихии. Здесь, среди камер, света, людей, я снова дышала. — Думаю, на этом всё! Давайте ещё раз скажем спасибо нашим прекрасным звёздным гостям! Под бурные овации мы поднялись, помахали зрителям и скрылись за кулисами. Там, вдали от камер, я почувствовала объятия Себа, крепкие, родные, надёжные. Он прижал меня к себе, коснувшись губами макушки. — Ты умница, — прошептал он. — Всё благодаря тебе. Спасибо, что был рядом, — ещё крепче прижалась к его груди. Мне было спокойно в его объятиях. Очень спокойно. Но в голове вдруг всплыло другое: утро. Парковка. Резкий, словно удар в грудь, запах чёрной орхидеи, обволакивающий и пугающий до истерики. Паника поднялась изнутри, но я сжала зубы. Нет. Не сейчас. — Поедем домой? Я так устала, — выдохнула я, мечтая поскорее оказаться в нашей тихой квартире. — Конечно. Наполним ванну, сделаю тебе массаж… — промурлыкал он, обжигая голосом. Мурашки пробежались по спине. Мы пошли к машине, болтая о какой-то ерунде. И в этом было настоящее счастье — просто идти рядом с тем, кто тебя понимает, кто знает, что тебе нравится, а что ранит. Кто видит тебя настоящую. Мы сели в машину, закрыли двери и, не замечая никого вокруг, выехали с парковки. Возможно, это была ошибка — не оглянуться. Но усталость брала своё. Мы оба были вымотаны. Оба просто хотели домой.