Нежность звезды

Почти две недели она бегала от меня, как маленький испуганный зверёк. Пряталась по углам, виновато выглядывала, избегала даже взгляда. Мне было чертовски тяжело понять, что творилось у неё внутри. Хотелось дотронуться, обнять, прижать — но я не мог. Не имел права. Головой понимал: она хотела того же, но внутри у неё стоял барьер. И чем он выше, тем сильнее я хотел его разрушить. Говорить с ней было бесполезно. Она слушала, но не слышала. Словно закрывалась в кокон, пряча от меня свои эмоции и мысли. Всё, что мне оставалось — ждать и не лезть. Держать себя в руках. Хотя это давалось мне с адским трудом. Спасали лишь съёмки нового фильма. Когда я был на площадке, я не думал о ней. Почти. Вживался в роль, в реплики, в действия. Механизм срабатывал — мозг переключался, тело уставало. Но стоило вернуться домой — и всё возвращалось. Желание. Воспоминания. Боль. Я вспоминал, как бархат её кожи скользил по моим ладоням. Как она смущалась, когда целую щёку. Как её дыхание становилось рваным, когда добирался до ключиц. Эти мысли — пытка. И стояк от них не уходил ни после ледяного душа, ни после изматывающей тренировки. А на днях… на днях она вышла из душа, завернутая в одно лишь полотенце. Мокрые волосы, капли на коже, блеск в глазах. После этого зрелища я просто схватил ключи и поехал в спортзал. На внеплановый боксёрский спарринг. Иначе бы сорвался. В голову закрадывались мерзкие мысли, как спустить пар, но, слава богу, сознание оказалось сильнее животного инстинкта. Терплю. Жду. Даю ей время. Скажу честно — несмотря на всё, жить с Лисой стало… приятно. По-настоящему. Дом не просто перестал быть местом для сна. В нём появилось тепло. Вкусная домашняя еда. Чистота. Даже мои вещи теперь стирались вовремя — она взяла это на себя. Раньше этим занималась помощница, приходившая пару раз в неделю, а теперь всё было иначе. Душевнее, чище, роднее. Мне действительно хочется возвращаться домой. Хочется видеть её. Просто видеть. Съёмочный день закончился. Я переоделся, забрал вещи и уже почти вышел за ворота студии, когда за углом меня подловила Саманта. Увидев её, я внутренне поморщился. Мы договорились: всё, что случилось в прошлый раз, остаётся между нами. Я оставил её на должности только на этом условии. Её задача — держать язык за зубами. Особенно перед Лисой. Одно неверное слово — и всё рухнет. — Ты сегодня какой-то напряжённый, — протянула Саманта с наигранным беспокойством, склонив голову набок. — Тяжёлый день, — огрызнулся я. Не хотел грубить, но внутри всё клокотало. — Могу помочь расслабиться, — промурлыкала она, подходя слишком близко. — Мне нужно идти. Сейчас не до твоих игр, — процедил я, сделав шаг в сторону, но не успел. Она внезапно навалилась на меня, жарко приникая губами. Соврал бы, если бы сказал, что это не сработало. В первое мгновение я ответил — инстинктивно, механически. В теле вспыхнуло пламя. Будь я честен сам с собой, я давно был на пределе. Но через пару секунд жар отступил, и вместе с ним пришла ясность. Я оттолкнул её, резким движением освободив грудь от её навязчивых рук. — Ты совсем больная? — почти крикнул, срываясь больше на самого себя, чем на неё. Я злился. На своё тело, на этот голод, на собственную слабость. На то, что вместо той, о ком думал каждую минуту, я стоял здесь, в коридоре студии, с её чёртовым отражением из прошлого. Саманта только усмехнулась, чуть склонив голову и скользнув взглядом вниз. — Вижу, хочешь этого так же, как и я, — прошипела с довольной усмешкой. Её руки снова потянулись к моему паху. — Ну же, Себастиан, дай мне помочь тебе расслабиться, — её голос стал почти жалобным, будто ей действительно было важно моё состояние. Я с трудом сдержался, чтобы не отреагировать, но всё же вырвался, как из капкана. Вырвался и, не оборачиваясь, почти бегом покинул здание. На тренировку идти не было сил. Я просто нырнул в машину и рванул домой. Сегодня всё должно было решиться. Будет разговор — хочет она того или нет. Когда я вошёл в квартиру, меня словно ударили током. Лиса стояла на четвереньках перед диваном, вытягивая что-то из-под него. На ней были короткие шорты и обтягивающий топ, обнажающий хрупкую спину. Я выругался про себя самыми грязными словами. Она вздрогнула и резко обернулась, виновато взглянув на меня. — Ты сегодня рано… — пробормотала, опустив глаза, — ужин будет немного позже. — К чёрту ужин, — быстро разулся, подлетев к ней на одном дыхании. — Мы можем уже поговорить? Перестань мучить меня, — вырвалось почти с криком. Мне казалось, я больше не выдержу. — Себ, о чём ты?.. — её голос дрогнул, взгляд стал растерянным. — Что между нами? — выдохнул я, не отводя глаз, — хватит бегать и прятаться. Не дожидаясь ответа, я сдался собственному безумию и впился в её губы, прижимая её к себе, будто от этого зависело моё спасение. Хрупкое тело дрогнуло в моих руках, но не оттолкнуло. И это дало мне надежду. Она мягко податливо обмякла в моих руках, отвечая на поцелуй. Моё сердце забилось чаще, а в голове пронёсся ураган из желаний и образов, накопленных за все эти проклятые дни. Я жадно касался её тела — там, где раньше мог только смотреть. Ладони скользнули вниз, сжимая упругую округлость её ягодиц, вызывая сдавленный, едва слышный стон. Я ласкал её бёдра, позволив себе забраться выше, к их внутренней части. Её тело в тот же миг напряглось, как натянутая струна. Поцелуй стал слабее, губы дрогнули и чуть отстранились. Её ладошки осторожно легли мне на грудь, как хрупкий, но уверенный стоп-сигнал. Из груди вырвался сдавленный, звериный рык разочарования. Я не стал дожидаться объяснений — просто развернулся и почти сбежал в ванную, захлопнув за собой дверь с такой силой, что послышался звон в ушах. Я был на грани. Напряжение жгло изнутри. Каждый нерв пульсировал. Боль внизу живота была настолько ощутимой, что я почти выл в беззвучном бешенстве. Разделся на автомате, в один прыжок встал под ледяной душ и включил воду. Ничего. Ноль реакции. Сколько ни пытался погасить это пламя — оно не гасло. Мой бедный, измученный «друг» жил в полном забвении уже почти две недели, что в моём случае, чёрт подери, было рекордом. Но хуже всего было даже не это. Хуже были образы, всплывающие в голове вопреки всем усилиям. Лиса. Стоящая на коленях, попка кверху, в этих чёртовых коротких шортах. Её большие, виноватые глаза, едва поднявшиеся на меня, когда я вошёл. Топ, через который просвечивались соски. Томное дыхание. Вкус её губ… Я стиснул челюсть. Сколько ещё я смогу так жить?.. Не заметил, как рука опустилась вниз и обхватила член. Всё происходило на автомате — будто тело само знало, как справиться с невыносимым напряжением. Я опёрся левой рукой о холодную кафельную стену где-то выше головы, а правой продолжал двигаться, ускоряясь с каждым вдохом. Сознание наполнили образы Лисы. Я будто подкидывал их себе специально — один за другим. Как она была в тот первый раз: такая податливая, смущённая, доверчивая. Как щеки розовели от страсти. Как она смотрела на меня снизу вверх, раздвигая свои прекрасные ноги. Её тихие стоны. Её голос. Её тело. Я весь горел. Казалось, температура поднялась, хотя ледяные струи душа стекали по коже, принося лишь минимальное облегчение. Разрядка накрыла резко и почти болезненно. От долгого воздержания всё произошло слишком быстро, но даже эта короткая вспышка принесла краткий момент покоя. Тело чуть ослабло, дыхание стало глубже, но облегчение оказалось обманчивым. Спустя пару минут оно ушло, как и пришло — сменилось всё той же злостью и голодом. Я с силой хлопнул ладонью по холодной плитке. Звук шлепка эхом разнёсся по душевой. Такой звук… мог бы быть и от моей ладони по её упругой попке. Чёрт. Снова включил ледяную воду и остался под ней до тех пор, пока не начал дрожать. Потом укутался в полотенце и, не глядя по сторонам, закрылся в своей комнате. Сегодня надо попытаться уснуть. Хоть немного.

***

Услышав глухой хлопок из ванной, я невольно подпрыгнула на месте. Сердце сжалось. Я знала — это был он. И знала, что в этом была моя вина. Он страдал. Мучился. Потому что я отгородилась. Потому что решила, будто знаю, как будет правильно. Но раз уж я выбрала этот путь, собиралась идти до конца. Закрывшись в комнате, я выпила таблетку и попыталась уснуть. И спустя какое-то время начала медленно погружаться в сладкую дрему. Сон окутал, унося в мир безмятежности и тишины. Когда я открыла глаза, за окном уже стояла ночь. Густая, глубокая, молчаливая. Лунный свет едва освещал комнату, придавая ей новую форму, новый смысл. Всё казалось чужим — и в то же время знакомым. Мысли снова заполнили усталый разум. А что, если я ошиблась? Что, если это решение — не защита, а наказание? Кто дал мне право решать за него, что будет правильно? Он ведь взрослый человек. И, судя по его глазам, он просто сходит с ума от того, что происходит. Я тоже страдаю. Мы оба измотаны. В какой-то момент всё внутри стало кричать. Нет, не для разговора. Просто… Просто хочу знать, что он в порядке. Проверить. Убедиться, что всё хорошо. Увидеть. Хотя бы на секунду. Тихо, на цыпочках, я вышла из своей комнаты и направилась к его. Свет внутри не горел — значит, спит. Дверь была приоткрыта, и это только упростило мне задачу. Осторожно подтолкнула её рукой и заглянула. Себастиан лежал на кровати, ровно дыша. Лицо — спокойное, расслабленное. Брови больше не были нахмурены, черты лица мягкие, почти мальчишеские. Даже в такой полутьме, при мягком лунном свете, можно было рассмотреть очертания его тела. Он был прекрасен. Беззащитен и силён одновременно. И весь мой страх, весь этот искусственно выстроенный щит вдруг начал давать трещины. Хотелось подойти ближе. Просто лечь рядом. Просто коснуться. Но я осталась стоять в дверях. — Что ты там делаешь, — хриплый мужской голос вырвал меня из мечтательных наблюдений, ловя с поличным. — Я…а…эм…ничего такого, просто пришла спросить как ты, — совершенно не ожидая, что он просто притворялся. — Нормально, — сухо ответил, повернувшись ко мне широченной спиной.

***

Движение у двери дало понять, что Лиса сдвинулась с места, но несколько секунд я не мог определить, в какую сторону. Лишь спустя миг понял — она подошла к кровати. Матрас предательски прогнулся, сообщая, что она оказалась непозволительно близко. Хрупкое тело легло рядом, и я ощутил, как её руки обвили меня за торс. Ладони были чуть прохладными, но при этом удивительно нежными — как будто именно их мне всё это время и не хватало. — Мне не до шуток, — проговорил я хрипло, преднамеренно грубо, стараясь оттолкнуть её, — остановись, иначе пожалеешь. Но даже самому в эти слова верилось с трудом. Я знал, что если она продолжит, я не смогу остановиться. У меня просто не было больше сил бороться. Ласковые пальцы обвили моё тело, скользнув по коже, а её дыхание стало сбивчивым. — Прости, что вела себя как дура, — её голос дрогнул, и в груди болезненно кольнуло, — мне казалось, что так будет лучше… Ты заслуживаешь большего, — она сделала короткую паузу, будто собираясь с силами, — я не имею права решать за тебя. Просто… я устала сдерживаться. Я не выдержал. Перевернулся к ней, и в темноте, несмотря на отсутствие света, почувствовал её взгляд. Он был глубоким, цепким, пронизывающим. Она будто пыталась понять меня, изучить, дотянуться до чего-то внутри. И в эту секунду я почувствовал — больше притворяться нельзя. — Ты мне так нужна, Лиса, — прошептал я, и прежде чем она успела что-либо ответить, её губы коснулись моих. По телу мгновенно прошёл жар, накрыв, как лавина. Тонкий топ, податливое тело, её дыхание, запах волос… Всё смешалось, заставляя забыть, кто я и где. Моё сердце колотилось в груди, когда я осознал, что между её телом и моим остались только её трусики. И всё, что сдерживало меня раньше, рушилось, как карточный домик. Чёрт возьми. Я притянул её ближе. За эти недели, что она жила в моей квартире, её запах слился с моим, словно мы стали частью друг друга. Её смех, её упрямство, её нежность — всё это теперь дышало мной, как будто Лиса вплела себя в мою жизнь незримыми нитями. И в тот момент, вопреки голосу разума, я уже не хотел их рвать. Неожиданно Лиса отстранилась от поцелуя и взглянула мне в лицо. Её тонкие ладони мягко, но настойчиво развернули меня на спину, и я послушно подчинился, даже не пытаясь сопротивляться. Она перекинула ногу через меня и, устроившись сверху, опустилась прямо на мой возбужденный член, скрытый лишь тонкой тканью боксеров. Из груди вырвался шумный выдох — будто лёгкие отказались работать, лишив меня воздуха. Она наклонилась, вновь прикасаясь губами, будто пыталась вдохнуть в меня жизнь. Её пальцы охватили моё лицо, а я, скользнув ладонями по её бёдрам, медленно поднялся к округлым линиям ягодиц. Осторожно сжал, впитывая каждое ощущение, всё ещё не веря, что это не сон. Ещё вечером я мог только мечтать об этом. Как мартовская кошка, она начала тереться о меня, двигаясь через тонкую преграду из ткани, заставляя меня издавать глухие, рвущиеся с глубины груди звуки. Больше не оставалось сил сдерживаться. — Малышка, перестань меня мучить, прошу, — выдохнул я ей в губы, не узнавая собственный голос — такой он был дрожащий, почти жалобный. — Как скажешь, — её голос зазвучал иначе: в нём исчезла прежняя неуверенность. От этого внутри пошли мурашки — сладкие, предвещающие нечто большее. Лиса уверенно потянулась к тумбочке, не глядя, нащупала презерватив и молча протянула мне, позволяя заняться этим самому. Пока я распечатывал упаковку и натягивал защиту, она встала надо мной на колени, медленно стягивая с себя трусики. Меня накрыло с головой — зрелище было настолько интимным и откровенным, что я едва сдержался, чтобы не сорваться прямо в этот момент. — Чёрт, что же ты творишь со мной, малыш, — прохрипел я, будто чужим голосом, с трудом сглатывая накопившуюся жажду. — Тебе нравится? — раздалось едва слышно, с той самой нотой неуверенности, которую я всегда узнавал. Это была она — моя девочка. — Я схожу с ума, клянусь тебе, — прошептал я, потянувшись, чтобы усадить её на себя. Но она мягко выскользнула из захвата, оставив ощущение легкой растерянности. Она что-то задумала — и, кажется, это обещало быть выше всех моих ожиданий. Расставив ножки по обе стороны от меня, Лиса раздвинула себя, открыв вид на сочащуюся, пульсирующую плоть. Я чувствовал её возбуждение как физический жар, исходящий от неё. Медленно покачивала бёдрами, зазывая, маня, играя. Я провёл ладонями от её щиколоток вверх, вдоль упругих ног, дошёл до внутренней стороны бедер и сжал. Её кожа дрожала под пальцами. Когда я коснулся влажного места — она тут же громко застонала. Всё. Меня накрыло. Я резко усадил её на себя, сжав руками попку, будто боялся потерять контроль. Её растрёпанные волосы спадали по плечам и спине, создавая образ дикой, настоящей, доведённой до точки. Я провёл руками вверх, к её аккуратной груди. Задрал топ, оголив соблазнительные соски. Вид сносил крышу. Я взял их пальцами, прищипнул, потянул — и тут же услышал вскрик, чистый, сладкий. Лиса тёрлась своим сладким местом о мой пресс, оставляя горячие следы. Я нарочно напряг мышцы, и она застонала, изгибаясь навстречу. Этот звук действовал на меня как наркотик. — Всю ночь хочу слушать, как ты стонешь, малышка, — выдохнул я, наблюдая, как она откидывала голову, — сядь на меня. Сейчас. Она подчинилась, послушная, как марионетка. Подалась назад, нащупала рукой мой член и направила его к своим мокрым складкам. Внутри всё горело. И когда она наконец села — я чуть не сорвался. Чёрт, это было лучшее, что я чувствовал за эту вечность. Её ладони легли на мою грудь, она оперлась, начиная двигаться медленно, словно смакуя. Внутри было узко, горячо. Я сдерживал себя из последних сил, но желание насадить её до конца рвало изнутри. Хотел провалиться в неё до предела. Только мысли об этом причиняли сладкую боль в паху. — Детка… глубже… умоляю… — прохрипел я сквозь стиснутые зубы. Она подчинилась — села резко, глубоко, и перед глазами у меня вспыхнули искры. Её стон прозвучал, как удар в грудь. Она терлась клитором о меня, не поднимаясь даже на миллиметр. Я видел, как её трясёт, как близка она к краю. Сам держался на волоске. — Давай… чуть-чуть ещё… — прошептал я, когда почувствовал, как её оргазм начал сжимать меня изнутри. Она машинально начала двигаться быстрее, продлевая наслаждение. Я с трудом сдерживался. От её вида, этих движений, звуков — меня накрыло. Я зарычал, сжав бёдра до красных следов. Стоны, удары тел, влажные хлопки слились в рваную, животную симфонию, заполнившую всё вокруг. Она рухнула на меня, словно подкошенная, запрокинув голову так, что прядь волос зацепилась за моё плечо. Её сердце — крошечный бешеный моторчик — стучало в унисон с моим, смешивая наши ритмы в один спутанный код. Я осторожно повернул лицо, губы коснулись влажной от пота скулы. Дышал через раз, будто пробежал марафон, пока перекатывал её на бок. Презерватив швырнул куда-то в темноту — утром разберёмся. По телу разлилась волна удовлетворения, тягучая, сладкая, как сироп. Я притянул Лису к себе, и она безропотно утонула в объятиях. Её коленка упёрлась мне в бедро, ладонь прилипла к груди, словно даже во сне боялась потерять контакт.

***

Перестав чувствовать руку и плечо, я с трудом пыталась понять, где вообще нахожусь. Тело будто застыло, но рядом ощущался жар — тёплый, плотный, живой. Большое мужское тело. Я уловила ровное дыхание и едва заметное движение грудной клетки рядом. Не верилось, что всё это действительно происходило. Несмотря ни на что, мне теперь хотелось только одного — наслаждаться этим. Этими отношениями. Этим моментом. Моему беспокойному мозгу всегда нужно было придумать причину для тревоги, для страдания, будто без этого я не могла существовать. Но теперь — нет. Отныне и навсегда я собиралась принимать решения в свою пользу, ради собственного спокойствия и удовольствия. Хватит самокопания. Хватит ночных истерик. Месяцы занятий у психолога не прошли даром. И теперь, в трудные моменты, я чувствовала в себе нечто новое — силы и знания, которых прежде не было. Пусть не всегда сразу получалось справиться, но у меня уже был инструмент. Я уже знала, как помочь себе. Я открыла глаза — и не сразу поверила тому, что увидела. Передо мной лежал Себастиан. Настоящий. Настолько иной, что я замерла. Сколько времени мы уже рядом, а я ни разу не видела его вот таким — сонным, растрёпанным, настоящим. Лицо было удивительно спокойным, безмятежным. Волосы торчали в разные стороны, борода слегка помялась за ночь. Я могла бы смотреть на него вечно. Где-то глубоко внутри зародилось странное чувство. Нечто тёплое и щемящее. Это была не просто влюблённость. Всё было немного иначе. Не удержавшись, я потянулась к нему и начала осыпать поцелуями его лицо — нежно, осторожно, почти невесомо. Себастиан чуть нахмурился, пошевелился, и я поняла — скорее всего, у него тоже всё затекло после сна в одной позе. Наконец, он пришёл в себя, приоткрыл глаза и, всё ещё не до конца проснувшись, взглянул на меня. — Мне это снится? — хрипло, почти жалобно пробормотал он. — Вовсе нет, — я коснулась его губ поцелуем и отстранилась. — Доброе утро. Он улыбнулся — так, как умел только он. Обворожительно, по-настоящему. Потом обнял меня крепко, как будто боялся, что я исчезну. — Вот теперь утро действительно доброе, — прошептал он. За завтраком раздался звонок — на экране высветилась Тина. Я машинально провела пальцем по дисплею и ответила. — Шоу Джимми Киммела назначено на послезавтра. Ты в списке, — сообщила она с деловым спокойствием. Как только связь оборвалась, пальцы начали нервно терзать ногти. Я опустила взгляд на тарелку, хотя даже не помнила, что ела. Волна тревоги захлестнула меня с головы до ног. Паника нарастала внутри, как прилив. Себастиан, конечно, всё заметил. — Ты побледнела… Что-то случилось? — его голос прозвучал мягко, но с тревогой. Он пристально всматривался в моё лицо. — Шоу… Джимми Киммела… Уже послезавтра. Я… Я просто безумно волнуюсь, — выдавила я из себя, чувствуя, как голос подрагивает. Себ обошёл стол, опустился рядом, взял мои беспокойные руки в свои и медленно провёл пальцами по коже, словно уговаривая меня вернуться в реальность. — Всё пройдёт хорошо. Я буду рядом, — сказал он, и его взгляд был настолько уверенным, что мне на мгновение стало чуть легче. — Спасибо, — прошептала я, сдерживая предательскую волну слёз. — Ещё кое-что, — добавил он. — Нас пригласили на премьеру фильма Криса. Она была запланирована давно, я собирался идти один… но теперь не хочу идти без тебя. Он улыбнулся. Тепло, искренне. И от этой улыбки у меня внутри всё болезненно сжалось. Я знала, что не должна показывать своих чувств, и потому изобразила лёгкую, ничего не значащую улыбку. — Как скажешь, Себ, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Он снова одарил меня той самой своей фирменной улыбкой, от которой сердце начинало биться чаще. Позже, когда он ушёл на работу, я взяла у него номер Тома. Усевшись на диван, уткнулась в экран и некоторое время просто смотрела в пустое сообщение. А потом пальцы сами набрали: Лиса: Привет, паучок. Потерял меня? Отправила — и сразу пожалела. Не ожидала ответа. Даже если он поймёт, что это я — зачем ему отвечать? Я исчезла на две недели. Ни звонка, ни строчки. И теперь — внезапное «привет». Но через несколько минут экран вспыхнул. Том: Лиса? Уже думал, ты и не вспомнишь про меня. Сердце болезненно сжалось. Чувство вины обожгло изнутри. Лиса: Ты даже не представляешь, что произошло. Говорить об этом не хочу. Я решила, что ему необязательно знать всё. По крайней мере — пока. Том: Ты свободна? Выпьем кофе в той самой кофейне, рядом с домом? С минуту я колебалась. Мысли метались, спорили, но в какой-то момент внутри наступило странное спокойствие. Я набрала ответ: Лиса: Тогда через час — там. Нажала «отправить» и пошла собираться. Перед выходом написала Стэну короткое сообщение, чтобы он не потерял меня снова. Затем спустилась вниз и села в такси. Я смотрела в окно, наблюдая, как город медленно проносится мимо. Это было моим любимым занятием в Лос-Анджелесе — просто смотреть. Мне казалось, я никогда не привыкну к этим улицам, к этой странной атмосфере, где всё казалось одновременно чужим и родным. Разглядывала каждый поворот, каждый фасад, будто впитывая город заново — с лёгкой грустью и тонкой надеждой. Расплатившись с водителем, вышла прямо перед нашей с Томом кофейней. Внутри, как всегда, царила приятная атмосфера: ненавязчивая музыка, тёплый свет, аромат свежемолотого кофе и выпечки. Несмотря на недавний завтрак, я не удержалась — заказала себе капучино и его любимый десерт, и устроилась в дальнем углу зала. Хотелось уединения. Колокольчик на двери зазвенел, извещая о новом посетителе. — Том! — негромко окликнула я, поднимая руку. Парень в кепке и тёмном худи выглядел почти неузнаваемо, прятался, как обычно, от посторонних глаз. Его могли узнать только те, кто действительно знал его. Он сразу заметил меня и улыбнулся — по-настоящему, светло. Я поднялась, чтобы поприветствовать его. Том тут же заключил меня в тёплые объятия, крепко прижав к себе, ладонью мягко провёл по моей спине. От него исходил тонкий аромат парфюма, окутывающий уютом и чем-то домашним. — Привет, Лиса. Я так соскучился, — отстранился, заглядывая мне в глаза с той самой, ни с чем не сравнимой добротой. — И я скучала, — ответила искренне. — Присаживайся. Я заказала тебе кофе и твой любимый десерт. Села первой, он — следом. Сначала Том говорил легко, осторожно, будто прощупывая почву. Я чувствовала: он хотел расспросить, но боялся задеть. В глазах пряталась тревога, завуалированная его привычной мягкой манерой. Но вскоре он всё же решился. — Что произошло? — спросил тихо, наклоняясь чуть ближе. Его голос звучал спокойно, но с оттенком ожидания. Я вздохнула. — За последний месяц я будто вырвана из своей жизни, Том… — отвела взгляд. — После выхода клипа случилось кое-что… из-за чего мне сейчас тяжело. — Ты не обязана говорить. Я не настаиваю, — он заговорил серьёзно, чуть приглушённо. Я попыталась сдержаться, но слёзы предательски выступили и скатились по щекам. Том потянулся, чтобы утешить, но я жестом показала — не стоит. Просто посиди рядом. Этого достаточно. — Мы можем поговорить об этом позже, — мягко продолжил он. Я кивнула. — Если коротко… Я попала под дурное влияние. Не сразу поняла. Всё казалось ярким, безопасным… Но Себастиан вытащил меня. По-настоящему. За уши. Я так ему благодарна. — Стэн? — удивлённо переспросил Том, отставив стакан с кофе. — Всё так. Не поверишь, но сейчас мы… вроде как вместе. По-настоящему. Он опешил. Даже немного вскинул голос: — Как так получилось? — а потом сразу смутился и буквально вжался в спинку дивана. — Извини. Просто… неожиданно. Я улыбнулась, немного печально. — Представляю твоё удивление… Но он правда удивительный. Ты не представляешь, что мы пережили за эти две недели. Воспоминания нахлынули — болезненные, путающиеся, но с просветом в конце. — Лис… — Том смотрел так, будто хотел обнять меня всем сердцем. — Главное, чтобы ты была счастлива. Но если тебе снова станет тяжело — знай, ты всегда можешь положиться на меня. Он сделал щенячьи глазки — и я не смогла не улыбнуться. Как же я скучала по нему, по этой лёгкости, по тому, как он умел поддержать, просто оставаясь собой. — Спасибо, Том. Я правда очень по тебе тосковала. — Главное, что сейчас ты в порядке, и мы снова здесь. Болтаем. Пьём кофе. Живём, — он поднял стакан, отпил глоток и откусил кусочек десерта. Мы проговорили ещё какое-то время — без тяжёлых тем, просто рядом. Потом он поцеловал меня в щёку на прощание и ушёл на съёмки. А мне предстояло ехать на репетицию показа. День обретал свою прежнюю форму — и мне нравилось ощущать, что я снова в нём есть. Живая. Настоящая. По пути на работу чувствовала, как в меня возвращается энергия — тёплая, настоящая, почти забытая. Внутри поднималась волна вдохновения, отголоском напоминая о себе — как старая, но верная мелодия, которую не слышала целую вечность. То, что покинуло меня месяц назад, теперь осторожно возвращалось, будто приручённый зверёк, готовый снова довериться. Жизнь начинала возвращаться на круги своя. Плохое ещё давало о себе знать — горьким осадком, лёгкой тенью на сердце, но уже не душило. Оно начинало стираться, выветриваться, оставляя только сдержанные уроки и едва заметную, терпкую память. Ну ничего. Я верила — время всё вылечит, всё расставит на свои места. Я наконец-то позволяю себе просто быть.