Kind

             Юный Питер, после всех этих воспоминаний, сидит на каком-то выступе асфальта, освещенный лишь блеклым светом стоянки, что его серебристые волосы светятся будто воздушным нимбом над головой. Логан не может точно понять, что у него происходит в мыслях, когда он смотрит на него. Парень хоть и здесь, но кажется совсем в другом месте, качая головой в такт песни из его наушников, не прекращая трясти ногой в ожидании. Питер вдыхает и отворачивается, как подъезжает Логан, заглушив двигатель. Для него все было понятно, Питер закрывает глаза, а за его подростковым лицом скрывается сильный страх. Он выглядит потерянным.       Логан подходит к нему и присаживается на корточки, садясь рядом. Питер насвистывал песню себе под нос, вслушиваясь в мелодию в портативных наушниках. Его губы пересохли, потрескались малиновой коркой и он облизывает их. Старший молчит, доставая толстую сигарету, пытаясь пережить этот день, закуривает. Сегодня было достаточно количество потрясений, а сидеть здесь, вновь ощущая, что Питер жив, а не ту ночь, наполненную ужасом, было для него успокоением.       Питер, после небольшого молчания, расслабляется и садится чуть ближе. Он дырявит его любопытным взглядом и тихо спрашивает: — А можно и мне? — многозначительно смотря на сигару в руке. Логан приподнимает бровь. — А не маловат для такого? — Питер фыркает, но не отодвигается, все еще ожидая. — И почему ты просто не украдешь? — Мне уже семнадцать, — Логан не реагирует. — Неинтересно такое красть, иногда должны быть ограничения, чтобы было, что нарушать. Разве ты не считаешь это крутым? — Нет, и мне от них ничего не будет, — Питер хмурится, не понимая о чем он говорит. — У меня быстрая регенерация, — поясняет Логан. — А вот тебе нежелательно умирать раньше времени.       Питер молчит и через время отвечает: — Тогда и мне не нравится это твое курение, — Логан выпускает облако дыма. — Ты ещё хуже обычного курильщика. — И почему же? — Если курильщик обычный знает себе меру, то ты нет, — слышится неодобрение и Логан, выждав пару секунд, зачем-то слушаясь, тушит сигарету об асфальт. — Ты из тех, кто выкладывается на полную, да? Типа большой и сильный? — Логан не понимает, откуда у него такие выводы, но эти слова были наполнены дружелюбной усмешкой и еще каким-то слепым восхищением. Он встаёт и уходит, направляясь в круглосуточный минимаркет рядом. — Ты куда? — Пошли, Питер. Уже темно, время было позднее и Логан догадывается, что Максимофф ждал его не один час. За кассой сидит скучающий парень, заснувший на своей же руке и Питер подходит к нему, начиная махать рукой перед лицом ожидая реакции, но когда она не поступает, поворачивается с дьявольским лицом. Логан молчаливо качает головой, но он не слушает, беря какую-то первую попавшуюся газировку, ожидая его, чтобы сорваться с места, но как только поворачивается спиной, старший хватает его за шкирку, отталкивая назад. — Питер, нет, — серьезно, но держа осторожно. — Ну почему… — он наигранно хнычет, но идёт к кассе обратно. — Если ты берешь товар, то будь добр его оплатить, — Питер знает, что так делать не особо порядочно, но он никогда не чувствовал стыда, по-крайне мере, чувство адреналина и ощущение того, как чешутся руки от безнаказанности всегда пересиливали. Но сейчас, с этим человеком, он чувствовал себя совсем немного пристыженно. Это его решение, прежде всего! Да. — Или делай это не так очевидно. Логан выжидающе наблюдает за ним, пока Питер хлопает себя по туловищу и пытается найти кошелек. — Ладно, сдаюсь, у меня нет денег, — хмыкает на его признание, доставая купюры из кармана куртки, кладя их возле кассира, не пересчитывая. Сумма явно превышала счёт, но он ничего не успевает сказать, как Логан уже тащит его на выход.       Темный силуэт мужчины монотонно чертил бездонную темноту, безразлично взирающими на обреченную землю. Конец приближается неумолимо, как топор палача к шее жертвы. Но он не ощущал её. Здесь, среди этой тишины, не слухом, каким-то иным чувством, он воспринимал движение иногда проезжающих машин, шепот ветвей деревьев и тихое дыхание Питера позади своей спины чем-то иным. Он ощущал дыхание вечности. Логан говорит следовать за ним и в пару поворотов от этого места уже затаился его любимый бар. — Сигареты мне нельзя, а сюда можно? — Питер глядит самодовольно, сам того не осознавая, расслабляет его темные мысли. — Попьешь колу, — Логан хмыкает и пропускает его вперед, ожидая, пока он зайдет. Питер мешкается, нервно постукивая ногой по земле. — Меня точно пустят? — Ты всегда можешь прошмыгнуть, к тому же, с тобой я, — нестандартная ситуация для него, обычно он не таскает подростков по барам, но им нужно было где-то поговорить, поэтому он все более проникался мыслью, что принял правильное решение, удалившись от мрачной, обреченной суеты города в этот, забытый людьми, уголок на окраине города.       Сколько же времени прошло, выживая в том разрушенном будущем, как он мечтал сходить в один из баров? Год проходил за годом, стирая память о прошлом. Всё реже он видел в своих снах далекие воспоминания былой жизни. В своих снах, он видел вновь и вновь трупы и города, через которых прошел апокалипсис. Он видел все от начала и до конца, бессмертие стало его проклятием, а сны становились темнее. Видел Питера, который он убивал во сне собственными руками. Логан ступил на порог, озираясь по сторонам. Никого. Он внезапно почувствовал внутри себя черную пустоту. То светлое прошлое, что надеждой жило в нем, мгновенно уступило место мрачной реальности. Нынешний мир угрюмо смотрел на него из небольшого телевизора, что играл без звука, проигрывая их поражение во Франции, неотвратимо надвигался последним днём всего живого. Грёзы — то последнее, за что ещё цеплялось его сознание, исчезли. Логан почувствовал себя бесконечно одиноким и беспомощным под этим безжалостным прошлым. Он растерянно оглянулся на Питера, что смотрел на него немного испуганно, но сосредоточенно. — У твоих когтей что-то вроде полового созревания? Почему они вылезают без твоего согласия? — подросток натянуто шутит, но Логан замечает, как его ноги стоят наготове бежать в случаи того… Что? Комок тошноты подкатывает к горлу, когда он замечает осязаемую тревогу, будто вновь ощущая тот последний остекленевший взгляд Ртуть.       Усилием воли убирает их, замечая, что они вцепились в хрупкое дерево. Опилки летят на скрипучий пол, когда Питер сглатывает, прежде чем перевести взгляд в точку, куда смотрел Логан, замечая на небольшом островке телевизор. — Я видел, что все прошло не так гладко, как планировалось. Этот Эрик немного чокнутый, да? — звучит нервно, но чем больше он говорит, тем больше успокаивается он, хоть и неумолимо приближая такими словами к их разговору. Еще не все потеряно, не сейчас, когда он еще может исправить это. Он привык держать удар и слово, всегда с чувством чести и преданности относясь к своим постулатам, собственной морали. Логан отходит к барной стойке, видя, как бармен выходит из своей коморки, потирая руки полотенцем, после по просьбе разливая напитки по стаканам, не демонстрируя лишнее любопытство к происходящему на экране. Логан проходит вперед, забирая рюмки уже разлитых напитков, присаживаясь за небольшой столик в конце заведения, ставя стакан колы и виски с громким хлопком. Логан кивает головой на стул рядом и Питер незамедлительно садится, постукивая пальцами по столу, немного скривившись, чувствуя запах сигары.       Питер хочет спрятаться из-под пристального внимания, Логан спокойный и проницательный, словно проникает под кожу, цепляет душу. Он кажется необычным, небольшая тревога смешивается с огромным интересом. Если Пентагон был только раскачкой, то что было это? Неужели те слова про будущее могли быть правдой? Питеру хочется беспардонно вторгнуться в личное пространство мутанта, сказать все быстро и не томить, но это бесполезно — тот незамедлительно обозначит свои границы одной лишь вежливой улыбкой, но сделает это так твердо, что у него пропадет всякое желание нарушать их.       Он требует особенного подхода. Но Питер пробежал, буквально, несколько сотен километров и ожидание убивало его больше, чем что-либо еще, поэтому он не намерен ждать, но он не знает опыта этого мутанта и впервые сомневается в своих силах. Что странно, напротив, мутант не вызывал страха, как может показаться, а желание наконец узнать зачем он здесь. Руки начинают чесаться от нетерпения и Питер спрашивает: — Так что? Мы будем просто смотреть друг на друга? Ты симпатичный, но мы вроде не для этого собрались… — говорит первое, что приходит в голову от небольшого волнения, качаясь на стуле. Тот громко вздыхает от последующего вопроса. — Так все-таки для этого? Сдержанно, но со смехом в голосе отвечает: — Рано, но мы еще успеем, — наблюдает за реакцией и уже открыто посмеивается, когда Питер приподнимает брови в легком шоке. Но не успевает он ощутить вкус победы, как тот выдает: — Ранее ты говорил, что ты из будущего, я могу сделать предположение, зачем ты меня позвал? — Логан замирает, осторожно нахмурив брови. Неужели он когда-то успел проболтаться? — Я вроде как умер в твоей реальности, ты любил меня и начал искать меня здесь, чтобы мы страстно бросились друг на друга, но теперь ты страдаешь, смотря на меня? — балаболит так ускоренно свою чепуху, что Логан давится виски и смеётся. — Нет, конечно нет. — Я слишком молод для тебя, старик, — напряжение заметно спадает, что словно рассекало лёгкие увесистым топором. Он не отвечает, закатывая глаза. — Так, значит, Росомаха, да? — Логан, — признается он. — И да, ты прав, я не из твоего времени, но без остального, а ты всегда остаешься тем еще сопляком. — Жаль, — говорит так серьезно, но слышатся нотки юмора. От этого мужчины исходит холод и одновременно притягательная сила, его сложно понять, Питер был не из любителей разгадывать головоломки, математика не по его части, но здесь его шестеренки в мозгах работали на максимум, пытаясь разгадать загадку. — Притормози, так ты серьезно? Я подозреваю, что будущее вышло не очень сладким, раз ты здесь, — названный Логан сжимает маленькую стеклянную рюмку, что рука кажется гигантской. Под таким напором она может лопнуть, но он делает глубокий вдох, пытаясь придти в себя. — Я не знаю, что произошло в будущем, но оно ведь еще не случилось? Сейчас мы сидим в каком-то баре в семидесятых и мир еще цел, как и ты или я, — последнее задевает тот момент, который он не хочет озвучивать.       Этот Питер напомнил его взрослого. Он был в курсе, как тот может сбивать с толку своим скрытым желанием помочь, но Логан был такой же, побывав на многих кровавых войнах, всегда в попытках защитить то, что ему дорого. То, что пытались стереть из его головы, то, что он вспомнил лишь только через десятки лет благодаря Джин — его знамена, месть, принципы и собственное имя. Сокровенное, что его разум держал под семью печатями, что оставалось только в забытом прошлом.       Как ему было нужно рассказать обо всем? Дело было не в том, что Чарльз откликнулся на его зов помощи и Логан хотел дать малейшую благодарность, хоть это тоже и имелось, но не являлось главным. Это было в большой степени его добровольным решением, даже если его подтолкнули к этому.       Логан закрывает глаза, а перед глазами проносится все разом. Робот с когтями проникает под кожу парня резким движением с мерзким хлюпающим звуком, разрезая мягкую плоть. Сталь смешивается с металлической алой кровью. Он слышал, как кто-то пронзительно закричал: «монстр!». Пустой взгляд, разрезанный костюм, постепенно заполняющийся бездной мертвого цвета и острые ногти, что были в точности скопированы с его. Это картина его мира. Убийство невинных, насмешка над его прошлым. Что это, если не правда? Логан был монстром. Он не мог принести извинения, не мог сказать: «прости», кому причинил настоящую боль, когда входил в их жизни, как новые знамена на поле врага. Все вокруг него умирают, а белые могильные цветы тлеют под сухими пальцами. Но этот парень был для него… въелся ему на подкорку, прорастая сорняком.       Джин не была его женщиной. Он знал, что противная надпись у нее на животе была не с его именем. Но Логан осмелился предположить, когда она восстановила ему память и забытое старое имя стало ей известно. Но она лишь поджала свои тонкие губы и ушла, как делала это всегда, вставая утром с его мятой постели. Для него эти имена ничего уже не значили, предпочитая игнорировать очевидную правду. Тело было пустое до тех самых пор, пока он не вспомнил. Его часть души не принадлежала Логану, что любил сильную и чужую рыжую Джин или Росомахе, имя, данное ему в честь рассказа прекрасной потерянной девушки, которую он полюбил и искренне считал, что осталась она одна в этом мире, как и он, но она лишь слепо шла по протоптанной дорожки под светом луны, не являясь ей. Родственная душа принадлежала Джеймсу, что запачкал свои руки в крови садовника, Логану, что взял имя отца и убивал невинных на войне и Росомахе, что терял своих любимых, спустя более ста долгих лет, меткой вырисовывая на коже прыгающим почерком, как и жизнь, что линией выстраивалась после того, как он собрал все осколки своей покалеченной души, вызывая жгучий зуд на пояснице.

— Так как ты понял, что эта судьба не ошиблась? — воспоминание, мелькнувшее тенью, совсем как напоминание. Логан прислонился к дверному проему, наблюдая за Эриком, что двигал железные шахматы не притронувшись к ним. Он не взглянул на него и продолжал настраивать фигуры в правильном порядке и когда он собрался уходить, Эрик все-таки ответил:

— Пожалуй, после того, как я понял, что Чарльз дает мне то, что никто не мог подарить, — после долгого размышления.

      Джеймс. Так его звали, когда проходило его далекое детство. Ребенок со светлыми глазами, что бегал по полям и лугам величественных гор, со своим братом сражаясь на деревянных мечах. Так звал его папа, что читал ему сказки на ночь о доблестных рыцарях. Так он его назвал в последний раз, хрипло шепча его имя и схватившись за окровавленную рану, когда его биологический отец выстрелил в него из ружья. Это имя знала тогда лишь только Джин, он думал, что она станет его единственной, но все превратилось в пепел от его тяжелых сигарет. Горечь сожаления не коснулась ее, он по-настоящему восхищался ей, но не любил так, как это могло бы быть. Логан взял кровь от ее смерти на свои загрубевшие руки. Апокалипсис наступил бы временами раньше, не совершив он это тогда, но это не делало его чувства слабее, а разбитое сердце обратно собранным, наблюдая, как незнакомец, пока прижимался к ее мертвому телу, цепляясь за последнее посмертное дыхание. Это не было оправданием.       Он похоронил это имя вместе с надеждой, когда не осталось ни единого шанса на то, что все может быть нормально. Но эта ситуация? Сейчас вновь семьдесят третий год, еще ничего не успело произойти, а этот парень, что был последний точкой в главе его ненависти к себе, теперь стал первым грехом, который он мог исправить. Это был тот самый парень, что снился ему каждую ночь. Его силы все время шли наперекосяк — он не мог это контролировать. Он часто спал долгими часами в беспокойном сне, цепляясь за него постоянной усталостью, и все же он никогда не чувствовал себя отдохнувшим, когда просыпался. Ерзая напротив, Питер смотрел изучающе, ожидая ответов. — От будущего не осталось ничего, — Логан решает ничего не приукрашивать, говорит так, как есть, но он предпочитает упускать моменты, которые не следует говорить подростку. — Наступил апокалипсис и я прибыл сюда, чтобы исправить те действия, что привели к этому. — Как докажешь? — у Питера нет недоверия, но он все равно спрашивает. Ему нужно больше информации, если он кидается такими утверждениями. — Я знаю, кто твой отец, — Логан не собирается долго томить. Он знает причину своего нахождения здесь.       Едва заметно перехватило дыхание. Много раз он спрашивал маму про отца, но она всегда уходила от ответа, говорила, что обо всем узнает, когда придет время. Неужели это время пришло? — Президент? — это не кажется таким забавным, когда старший оглашает: — Его убийца, — улыбка постепенно сходит с лица. Он складывает руки на груди, кусает свои губы задумчиво, но не удивлено. — По общему мнению, но это не так. — Эрик, правильно? — Питер громко вздохнул. — Я подозревал, но ты только подтвердил мои догадки, — в Пентагоне был момент, когда Логан заметил изменение в поведении парня. Вероятно, он не ошибался. — Так… какой он? Он и правда такой злодей? Ты должен знать.       Сказать, кто его отец брошенному ребенку нелегко, но сказать, что твой отец — террорист, убийца и немного неординарная личность сказать еще сложнее. — Твой отец всегда остается мудаком, но не настолько, как ты думаешь, — В баре так тихо, что когда Питер громко смеется, он заставляет все предметы вокруг звенеть. Его смех живой, но плечи подрагивают от небольшой накатывающейся истерики. — Я здесь, чтобы ты выслушал меня, если ты можешь это сделать, — Питер кивает. — Когда ты станешь старше, я знаю, ты будешь очень силен, так, как никто другой, — младший кратко улыбается похвале. — Но, я прошу, не поддавайся сомнениям. Просто поверь, ты останешься в тени своего страха, если не будешь хладнокровным.       Питер переменился в лице, но, сглотнув тяжелый комок в горле, задает вопрос: — Так что произошло? Неужели это так важно? — Логану хочется возразить, но он понимает. Он вернулся в прошлое — это говорит о глобальном масштабе, не затрагивая мелочи семейных ссор. Но как объяснить, что это касалось и его самого? Хотел исправить он сам, дать то необходимое, что было нужно всю жизнь этому одинокому юноше. — Ты хранил в себе это так долго, что потом стало уже поздно, — непрошеные слова вырываются слишком рано, Питер замирает, прежде чем ровно поинтересоваться: — Я все-таки умер, да? — его рука лежит на столе, сжимаясь в трясущийся кулак, противоречит собственному спокойному тону голоса. Логан сопротивляется резкому желанию взять его за руку, тушит сигарету об стеклянную пепельницу и встает, отодвигая скрипучий стул. — Пошли, пацан, прогуляемся, — как будто Питер ждал именно этих слов, резко испарившись, будет правильнее, убежав. Бариста, протирая стакан, хмурит брови, но ничего не говорит. Видимо, привык к странным вещам, происходящим в его баре. Логан выходит следом, покидая это захудалое место.       Питер сбежал. По-детски и по-глупому. Ему было плевать, что Логан о нем подумает, но он резко бросился прочь. Это было неожиданно, но если бы он не вышел подышать воздухом, то Питер бы сорвался.       Питер чувствует его пронзительный взгляд, но он не может себя заставить посмотреть в ответ. Он боялся. Боялся увидеть в его глазах то, что видит уже много лет от других людей. Осуждение и разочарование. Не удивится, если апокалипсис произошел из-за него. Его необдуманные поступки всегда создавали множество проблем. Может, его отец был не ужасен, но что, если в его генах заложено быть преступником? Как он может доверять теперь даже самому себе? Ворованные вещи в его подвале приобретают для него другой смысл. Скольких он обокрал? Скольких он мог убить? Неужели его жизнь стала рычагом к тому разрушенному будущему? Питер вздыхает, как можно незаметнее втягивая побольше воздуха, прежде чем повернуться с привычной манерой, дразнящей ухмылкой и протянуть: — Я не против, если ты убьешь меня сейчас, — прикрывает глаза, не в силах держать лицо долго. — Доставай свои ножики и вперед, не убегу.       Питер ожидает того, что он и есть та самая угроза будущего, но этот чертов Логан выглядит обескураженным. Поэтому, младший отворачивается, отпивая припрятанную газировку, пытаясь занять свой рот, стараясь не произносить ни звука, пока Логан не устанет ждать и просто убьет его. Силой воли заставляя подошвой обуви впиваться в землю, запрещая себе двигаться. — Ты неправильно меня понял, — молчание затягивалось так долго, что его голос, тихий и рассудительный, доносится до его ушей стремительно и жадно, успокаивая низкой хрипотцой. — Я хочу, чтобы ваши отношения с ним сложились не из-за того, что ты убьешь всех мутантов на планете, — он делает акцент, подразумевая его и отца, но Питер не может понять, почему он замолчал, пока не слышит следующие горькие слова: — Прости, я виноват в том, что произошло, — Логан подходит ближе, беря его за плечо. — Не в апокалипсисе, а в том, что случилось с тобой. — Что ты имеешь в виду? — свинец в груди тяжелеет все больше, он не в силах сделать лишний вздох. Рука на его плече расцветает мягкостью, в которой он нуждался, противостоя тревоге, что подкрадывалась и сжимала тонкое горло. — У нас была миссия и у тебя не оставалось сил, как и у нас всех, — Логан сжимает челюсти. — В тот день, мы не знали о новых роботах и были не готовы к этому. Эти железки, как правило, перенимали способности одного из мутантов, — его хватка становится тверже. — Но этот был из новой лиги, прототип, что мог брать сразу несколько способностей, — молчание, булыжником ложащиеся на спину. — А когда мы это поняли, то было уже поздно. Соединяя твою скорость и мои когти, тебя убили, — под его рукой, ровно как и тогда, в ушедшем будущем, застывает. — Мне жаль, Питер.       Светящаяся дешёвая вывеска от магазина рядом и тусклый жужжащий фонарь были единственными, кто освещал эту пустую улицу. Небольшой жилищный комплекс на несколько несчастных этажей переплетались меж этажами лестницами, балконами и проводами, создавая свои границы. Логан замечает небольшую белую искру, он находит схожесть в этом с тем, что происходит сейчас. Приведет ли один небольшой заряд к террору? Каждый ужасный день, он спрашивал себя, что же ему делать, но все, что он мог — мириться с тем, что произошло. Но теперь он здесь, больше не в силах издать и звука. Слишком поздно просить прощения, слишком поздно просить дать ему ещё один шанс. Он уже проиграл этот бой, все события, что происходят — он не может предотвратить, как назло, все становится хуже. В какой-то крошечный момент, хочется сдаться, принять все удары, не защищаясь, когда Питер, чей век невинности рушится под звуки стука ветра об тонкий железный забор, стоит как вкопанный рядом с ним, но в то же время словно в другом месте. — Ты не… — младший шмыгает покрасневшим носом, но смело глядит в глаза своей блестящей темнотой. — Послушай меня сейчас, — его тон меняется, становясь излишне уверенным. — Ты ни в чем не виноват. Режет слух хуже, чем нож об тарелку. Это было не правдой и Логан понимал, что Питер убеждает его для спокойствия, будто полностью не осознав ситуацию. Как он может так просто говорить об этом, так неуклюже бросаться словами? Логан никогда не отказывался от своих уродских грехов. Растоптать, безжалостно ядовитую змею, отравляющую жизнь, но уже такую привычную — было наглостью с оттенком безумства. — Мы, — нетерпеливо запинается. — то есть я из будущего и вы все, сражались вместе. Я уверен, что умер не просто из-за наших способностей, а потому что так сложились обстоятельства. Я умер с честью и, как услышал, был силен, — Логан всматривается вниз, прямо на его молодое лицо в сантиметрах от его, замечая стойкость характера, не присущего его возрасту. — что значит, я был в состоянии себя защитить. Я пожертвовал собой и вы успели спастись, так? — кивает, не в силах сопротивляться ему. — А теперь ты здесь, в этом времени, пытаешься остановить конец света... — Питер улыбается так, что хочется щурить глаза. Он попытался найти этого молодого человека, проблеск прежней грусти и обреченности, но обнаружил, что будто этого не осталось. Тот Максимофф, которого он знал, был в его словах. Теперь не было той версии, не существуя более, но она оставила неоспоримый след. — Круто, для меня честь, я помог тебе в каком-то смысле, — привычно начиная много говорить, давая непривычное умиротворение. — Умеешь ты убеждать, малыш, — Логан треплет его по серебристым волосам, отчего у Питера розовой пудрой окрашиваются уши, но смеется, небрежно отталкивая руку, едва хватая за запястье. — Ты прав, ты дал мне то, что не мог дать никто.       Младший отметает весь юмор, спрашивая, ожидая продолжения фразы и, на выдохе, Логан признается: — Надежду, Питер.