Kind

      Прибытие в Вашингтон, чтобы не дать Мистик убить Траска на презентации Стражей, что истребили большую часть мутантов в будущем, уже в начале не предвещало ничего хорошего.       Слушая речь президента, Логан и сам не заметил, как расчесал новое пятно до противной жгучей красноты, образовавшиеся, судя по всему, совсем недавно. Метка не должна была быть на его теле сейчас, уже застрявшем в возрасте тридцати век назад, он попросту не мог иметь ее. Никогда еще себя не чувствовал так ужасно из-за нее, не припоминая такого ни в этом возрасте, ни в этой жизни. Пятно на его коже все еще не имело очертание, гораздо более размытое, чем в будущем, будто не предназначенное для глаз, ожидающее чего-то. Однако, сейчас оно впервые так мучительно пульсирует, отдавая тупую боль в бок. Логан был уверен, если бы не регенерация — расковырял бы себе всю поясницу в кровь.       Чарльз настороже, он жмурится как от резкого ослепляющего света, прикладывая пальцы к виску. Ему все еще сложно прийти в себя после стольких лет, непривыкший к собственной мутации. Он шипит, сжимая зубы: — Логан, ты слишком громко думаешь, прошу, прекрати.       Хэнк обеспокоенно сжимает ручки инвалидной коляски, поджимая губы, не предпринимая попыток лепетать перед ним. Лучше было молчать, пока гордость его старого друга не упала еще больше, но это не мешает ему совсем немного сдвинуть коляску в сторону, как будто это чем-то могло помочь. — Я еще не могу контролировать это, прости, но ты ведь знаешь ответ на свой вопрос, нужно ли мне его озвучивать? — переходит на свой тон, тот, который, несомненно, был знаком Джеймсу. Дружеский, но такой, к которому хотелось попытаться прислушаться, не давящий, а дающий почву для размышлений.       Логан хмыкает, отворачиваясь и ставя ментальные барьеры в голове, как учил его сам Чарльз в будущем, чтобы заглушить весь поток. Профессор был прав, было много неразберихи в его голове, но он не мог перестать мыслить обо всем, что произошло.       Странным было то, что что-то, а вернее, кто-то, по всему видимому, спровоцировал его метку в прошлом, заставив его более молодое тело среагировать. Но что это вообще было? Логан был далеко не глупцом, но он не понимал, как в его случае это все работает. Вспоминая сказки его отца о родственных душах, предназначенные для каждого человека, он уже давно не верил в это. С тех пор, как его мать выбрала садовника вместо своей судьбы. Но это не мешало ему продолжать замечать людей и мутантов на протяжении всей своей жизни, что рано или поздно находили того самого. В его подростковые годы метка не проявилась на коже, болезненно впечатываясь в его сознание потускневшими чернилами и укрепляя мысль брошенности. Логан продолжал слепо цепляться за брата, защищая его и оставаясь на его стороне, даже когда был не согласен с ним и вся его личность шла вразрез ему, делая себе тем самым только хуже, оставляя очередные грудные раны.       Были эпизоды, что заставляли его задуматься о собственной жизни. Когда Логан поселился в западной Канаде, в районе Канадских Скалистых гор, он встретил тучного мужчину, что работал вместе с ним на производстве. Ему было тоже, как и ему, вечно тридцать, остановившись в таком возрасте три года назад и утратив всю надежду, ведь все находили своего предназначенного примерно в возрасте двадцати, а такие случаи были единичные.       Никто не верил, что у него будет кто-то, вечно одинокий в мире пар. Его это заботило так, что иногда он рассказывал Логану за кружкой пива, что желает лишь этого. Джеймс не понаслышке был знаком с желанием любви, но было так жалко смотреть со стороны на то, как она же может медленно убивать, но в то же время заставлять дальше оставаться несчастных на этой прогнившей земле. Судьба останавливает возраст, но не дает бессмертие, а только сохраняет молодость и накладывает проклятье никогда не состарится с кем-то, насмехаясь над печальной картиной жизни. Показывает всем вокруг и словно грубо тычет пальцем, указывая на тех, кто не заслуживает иметь родственную душу и навечно обречен на одиночество.       Вскоре, неожиданно для всех, наконец парень нашел ее. Полячка, с блондинистыми волосами и со странным акцентом, приставучая и очень добрая. Тогда стало понятно, что именно всегда хотел его приятель. Как кратко они обменивались поцелуями, словно подростки, когда она заносила плохо сделанный обед на их работу, угощая других сладкими конфетами. Добрая, но сильная. Она была приставучей, но надоедала не слишком сильно, чтобы переброситься с ней парой слов. В один из дней, она вывела Логана на ее знакомую, с той, с которой после он жил в хижине, возлюбленная с мертвой родственной душой, школьной учительницей Кайлой Сильверфокс.       Она оказалось агентшей, посланной специально за ним и его мутацией. И за тем, чтобы вновь позволив ему усомниться в любви. Джеймс не обижается на полячку за этот случай, вряд ли она знала, если и он повелся на ложь Кайлы. И пусть Кайла и стала для Логана временным утешением, но она же манипулировала мутантом, вызывая в мужчине гордость только лишь его силой.       Однажды ночью Кайла рассказала Логану древнюю индейскую легенду о духе Кеукуацу, который полюбил Луну, но был обманут и оказался в мире смертных, где стал отделён от своей возлюбленной, но был вынужден всю жизнь смотреть и желать её. — Ты знаешь, почему Луна так одинока? Вопрос был странным, но он был заинтересован и сообщив о своем незнании, она продолжила: — Потому что ее любимый на земле, — Кайла обводит его лицо желанным скользким взглядом. — Раньше она любила того, кого звали Кеукуацу. Они жили вместе в мире духов и каждую ночь они бродили по небу вдвоем, — останавливается, кратко улыбаясь и прикрывая глаза, представляя себе, какого это. — Но другие духи начали им завидовать… Трикстер хотел сам получить Луну и сказал Кеукуацу, что Луне нравятся цветы, и что они есть в нашем мире. Кеукуацу не знал, что однажды покинув мир духов, он совершит тем самым собственное убийство и назад пути уже не будет, — хмурит брови, проникаясь своему рассказу. — И вот, с тех пор, каждый вечер, глядя на небо, он видит луну, воет и зовет ее по имени. Но он никогда уже не сможет к ней прикоснуться. ― она замолкает, хмуря брови. — Кеукуацу — Росомаха в переводе. — Может, есть шанс на то, чтобы они, то есть Луна и… — прикусывает язык. — Как его? Росомаха? Они смогут вновь бродить по небу вдвоем? — Я не знаю, Логан, — она сочувственно сжимает его плечо тонкой рукой. — Чтобы вновь быть вдвоем, он должен противостоять всему миру, собрав все осколки своей покалеченной души, что рассыпалась из-за лжи и боли утраты, прежде чем поприветствовать Луну вновь… Но это лишь моя мысль, — она наклоняется к нему ближе и шепчет. — Эта история похожа на нас, Росомаха…       Возможно, тогда она и была права. Это то, что было всегда с ним. Он не рассчитывал никого себе найти, обрекая кого-то на вечные страдания, Логан знал, что это было глупо, но каждый раз вступал на ветхие ветки. Не могло и быть такого, его предназначение — вечно выть, оставшись одним. Его брат был такой же, как он, он видел, как тот умер, так и не обретя никого. Так чем Логан мог отличаться от него? Он не заслуживал ничего из этого. Джеймс хотел лишь защищать невинных, отбросив все остальное, но все вокруг вставало против него, ведь те, кого он мог полюбить, в итоге были совершенно не теми людьми, которых он хотел видеть или мог иметь рядом с собой. Так что он смирился.       Но это пятно, что в будущем, что сейчас, смазанное и неопределенное, так мозолит глаза. Откуда и кто это. И почему так поздно, тогда, когда все вокруг раскрошилось и не осталось ничего, кроме разбитого будущего?       Могла ли это быть Рейвен? Он встречал ее в будущем всего пару раз и не напрямую. Она была сильной, вспыльчивой, но в глубине души доброй. За всю жизнь, Логан насмотрелся на людей, что желают отчаянной мести, прикладывая все силы в это, уничтожая свой разум и теряя рассудок из-за поглощающей ненависти. Это не могла быть она. И он, кажется, видел в недавнешней стычке со Зверем, мелькнувшее под разорванным рукавом Хэнка на посиневшей коже, выведенное «Р…». Не мог знать наверняка, но был практически уверен. Эти ярко голубые глаза, что так выделялись из-за красноты от непролитых слез, вновь и вновь пересматривающие снятый эфир событий из Франции, что увидел Логан, когда пришел в поместье после встречи с Питером, подсказывая, будто крича об этом так открыто. Отметая их двоих сразу же.       Это было не приоритетом, определить кто из всех людей мог быть тем самым, особенно сейчас, когда каждая секунда на счету. Но Логан все равно позволил себе эти эгоистичные мысли, находясь на пороге войны. Ему становилось тошно с самого себя.       Можно ли считать эгоизмом факт того, что как только мир обрел форму и дал ему необходимое, он стал ощущать катастрофическую нехватку своего собственного, личного пространства, внутри которого он бы был единственной живой сущностью, от которой целиком и полностью зависит этот мир, где бы он смог наслаждаться одиночеством и общением самим с собой? Питер бы точно сказал ему, что если бы все всегда вели себя так, как нужно, все было бы бессмысленно. А то, о чем он думает сейчас, слишком уж по-геройски. По позвоночнику Джеймса пробежала дрожь, когда его метка при воспоминании о нем кольнула с еще большей силой. Слова заползли в его голову и слились со старым воспоминанием, которое озаряло его монохромный мир полосой красного цвета, волнами, которые он до сих пор не мог полностью понять.       Вокруг начались взрывы. В ушах Логана раздался громкий звон, и он, казалось, затмил все вокруг. Он не слышал ни огня, ни того, что пытался сказать Хэнк, оттаскивая Чарльза в сторону, только собственное сердцебиение. Все остальное звучало ужасно далеко, как будто он был под водой, плывя через облачную лагуну.       Он в ужасе уставился на взлетающих вверх стражей, когда испуганные люди начали разбегаться в разные стороны, крича при виде машин и разбивающихся фонарей возле их ног. Что-то было не так, с ним только что случилось что-то удивительное, нечто, выходящее за рамки того факта, что он знал, кто был его родственной душой.       На несколько минут Логан забыл, кто он и где находится. На несколько минут он перестал существовать.       Вот был ответ, на который хотел надоумить его Чарльз.       Резко фонтан густого дыма взлетел выше самых высоких деревьев, а грохот взрыва могли услышать все, кто находился в этот момент на территории. Объявившийся Магнето бурей вырывает из земли стадион и ставит его вокруг Белого дома. Когда мысли превратились в бессмыслицу, а легкие сперло едким дымом, отравляя дыхание — Эрик взял под контроль всех Стражей. Один из них, не такой, как был в будущем, а железная версия, следуя программе по приказу Магнето, погнался за Логаном. И хоть открывшаяся пугающая новость и отвлекала его, но он продолжал ловко уворачиваться, избегая сокрушительных ударов.       Если бы Джеймсу пришлось выбирать кого-то в свою родственную душу, то Питер стоял бы на последнем месте. И не потому что он его так сильно недолюбливает, Логан просто не может даже позволить себе думать, что это оказался бы он. Нуждался ли Максимофф в таком человеке, как он, израненном и изношенным временем? Услышав мнение Питера, ему стало легче, но не настолько, чтобы позволить себе простить себя за то, что он не успел защитить его.       Пробегая по высыпанной гравием уничтоженной дорожке, по всем сторонам которой возвышались развалины, Логан входил в версию, которую никогда не рассматривал. Он волочил ноги, измученный — он был уверен, что у него жар. Дыхание было затруднено, воздух глотал с трудом и громко. Связь с этим прошлым становилась все сложнее. Ему пришлось несколько раз остановиться, чтобы отдышаться, втягивая воздух сквозь зубы. Он сердито разорвал одного из стража, сжав кулаки после. Логан должен пытаться дальше уничтожить стражей — на этот раз навсегда. Он сосредоточился на этом. С остальным разберется позже.       Джеймс нахмурился, Питер стал его последним шансом все исправить. Воспоминание обещания неосознанно мелькает в разуме, подпитывая желание вставать дальше и не сдаваться. Сейчас он был готов на все. В его огрубевших руках была задача спасти мир, что продолжал рассыпаться в его ладонях, но был один мутант, что простил его, дав ему его личную надежду, возродил в нем то, что он и не надеялся воскресить. Пробудив в нем иные чувства. Благодарность смешалась с чем-то, что Логан пока не мог понять. Но то, что точно — Джеймс будет продолжать бороться, если это значит, что Питер будет жив.       Нападение продолжается. Все вокруг гремит, Логан пытается ухватиться взглядом за Чарльза, но не видит его, а только Магнето. Его время подходило к концу, он ощущал своим менее взрослым телом, как связь разрывается перепадами с настоящим и будущим. Он решает сделать хоть что-то напоследок, когда бой еще не кончается, а у него не остается лишних минут, поэтому Логан отчаянно набрасывается на Магнето.       Эрик Лэншерр протыкает его железной острой арматурой. Вот, что иронично.       Логан схватился за орудие его медленной смерти, что окружило и обездвижила тело, а его мутация, в свою очередь, отреагировала: острые кости мгновенно показались из костяшек пальцев. Он был скован прутьями и, не успев опомниться, как подлетел в воздух, когда Хэнк закричал с ревом.       Он взлетел в небо на множество метров вперед, магнетизмом уносясь прочь сквозь свист ветра. Логан приземляется прямо в воду, утопая в раскрывающихся волнах, а под ним упало его сердце в душераздирающей печали и страха, поглотилось тьмой безвыходности и мучений, заныло от страданий и невыносимой боли.       Теперь все вокруг исчезли, и осталась лишь мучительная пульсация, распространяющаяся от основания черепа к лобной доле. Это напомнило ему ощущение разрыва связки, когда внутри что-то рвется надвое. На что он рассчитывал, наивно полагая, что он может хоть что-то исправить, допуская лишь очередные оплошности, делая за промахом промах? С чего он вообще решил, что он будет тем, кто спасет всех? Возвращение назад с пустыми руками после всех его стараний никак не поможет спасти мир.       Джеймс вспоминает живого и юного Питера. Если хоть на миг он мог увидеть его, эгоистично подытоживает Логан, то это все было не зря. Его зрение начало расплываться, синева ускользала из поля зрения, когда ослепляющая головная боль усилилась, в нем пробудилось мертвое ощущение, что он скручивается в темную пустоту. Закрывает помутневшие глаза, навеки похороненный на глубине в тысячи миль на дне океана, приклонив голову, где не нужно больше говорить.

***

      Логан впервые просыпается не из-за кошмара.       Тот злосчастный выстрел в голову стер Логану память, а жестокий эксперимент по внедрению адамантиума в тело послужил причиной частых ночных кошмаров. Несмотря ни на что, несмотря на его сложные обстоятельства и груз на его плечах, он проснулся от сна, сна, который на этот раз не был сосредоточен на его семье и прошлом. Когда его глаза открылись в солнечном свете его комнаты, он повернул голову к пустой стороне кровати и удивился, почему она пуста. Эта мысль высосала весь жар из всего его тела, но затем медленно возвращаясь, наполняя его новым и еще таким незнакомым теплом, стремительно разливающимся по истощенным венам.       Он трет глаза, давая привыкнуть к свету. Все было не в фокусе, но он медленно ощутил мягкость меха одеяла, обвивающего его. Недалеко от него, в камине, потрескивал огонь, и на краткий момент Логану показалось, что все в порядке, что это его дом. Не тот, где все превратились в пепел, а улицы были забрызганы кровью. А в том, где Логан еще никогда не был.       Логан моргнул последний раз ото сна, испытывая наваждение серебряного блеска перед глазами.       Он делает глубокий спокойный вдох. Минувшие события промелькивают в сознании. И если Логан выбрался из той воды живым, то его спасли и он еще в прошлом. Но все вокруг кажется странным спокойным, пропитанной сюрреалистичной действительностью. Своего рода лиминальное пространство, место между его мечтами и реальностью. Он не удивится, если он все еще спит. В воздухе есть что-то еще, больше, чем запах старых книг и древесины. Безымянная тоска, как воспоминание о весне, только что откопанной после долгой суровой зимы.       Логан медленно встает с мягкой кровати, ступая голыми ступнями по горячему деревянному полу, нагретому от солнца. Он открыл массивное окно и повернулся лицом к небу. Воздух щипал нос, но свет приятно растапливался на щеках. Кинув взгляд на часы, замечает, что полдень был тихим и густым в весенней тишине, ветви деревьев распускались почками и мягко стучали по стеклу. Это казалось мирным, и это заставило Логана задуматься, а не вознаградит ли его жизнь хоть раз за все те годы страданий, которые он перенес. Он никогда раньше не чувствовал себя так легко.       Все еще было то, что Логан пока не мог понять.       Он быстро умывается, прежде чем медленно начать обуваться, зашнуровывая черные туфли, идеально подходящие ему по размеру. Пепельница, старая, но не использованная стояла на столе, а сигары, не такие тяжелые, как Логан использует, намного менее толстые, но все еще неплохие, лежали рядом закрытой пачкой. Он задается вопросом: их приготовил кто-то для него? Иначе он не мог объяснить: кто-то не знал его точных предпочтений в курении, а незнакомец сам предпочитал не притрагиваться к сигарам.       Логан натягивает простую черную футболку с кресла рядом, делая широкие шаги, останавливается перед дверью, неожиданно для самого себя замерев дрожащей рукой над круглой ручкой. В миг волнение затопило все мысли как цунами, горло пересыхает, царапая клокочущее дыхание. Логан понял, что было не так.       Он резко выпускает когти, железом врезаясь в хлипкую дверь.        И все вокруг становится бесконечным парадоксальным будущим.       Джеймс дергает за ручку и яркий, еще более ослепляющий свет с коридора, бьет ему в лицо резкой пощечиной, заставляя зажмуриться и постепенно открыть глаза, остановившись от увиденной картины вокруг него. Звон в ушах сменяется шумом: громкими голосами разговоров, в смех и в топот пробегающих детей.       Свет из широкого окна, занимающее все пространство стены с мозаикой радужного рисунка, играет цветом на стенах особняка. Логан бы узнал это место из тысячи других. Это был не простой дом — это был дом для одаренных подростков Профессора Х. Это могла быть иллюзия, сон… Да что угодно, но только не реальность. Он поворачивает голову и замечает Роуг. Они все были живы. Могло ли это быть взаправду?       Логан заглядывает в кабинет и видит заинтересованных детей мутантов, что слушают лекцию Китти. Она была той, кто поддерживал его жизнеобеспечение вместе с Роуг в будущем и та, которую он ранил.       Ему кажется, что воздуха не хватает в его легких, пока не слышит: — Поздновато ты сегодня, Логан, — от проходящего мимо Хэнка, заставляя даже открыть рот от удивления. Синий, в образе Зверя, в ярком желтом костюме, так уверенно и с такой открытой ухмылкой, но главное — живой. Хэнка не должно было быть здесь. Он умер задолго до того, как Логан отправился в прошлое.       Он шагает медленно туда, где по его памяти, находилась лестница, ступая медленно и с каждым шагом ускоряя шаг. Все плывет перед глазами яркими пятнами. Логан хватается за искусно вырезанные перила, перешагивая ступеньку за ступенькой. Занавески от потолка не закрывали желтый приглушенный свет, освещая помещение. А впереди, в толпе очередного класса, не доходя до конца лестницы, он видит ее. — Шторм… — вырывается с тяжелым хрипом, смотря ей вслед, как она уводит очередного мутанта за собой, улыбаясь так ярко и ободряюще ребенку, совсем не замечая Логана, оторопевшего от одного лишь только ее вида. Неужели у него получилось? У них получилось.       Ответ можно было найти только у одного человека. Наконец, как надежда мелькнула в глазах его, Логан двинулся с места с левой ноги, ступил два шага, перепрыгивает ступени и ускоряет свою походку в отчаянную борьбу, пробегая через затопленные мутантами коридоры. Гул окружает и оттесняет все громче, а стуки сердца из изношенной грудины отдаются в ушах так отчаянно, нарастая верой с каждым глотком воздуха. Мелькают знакомая ему забытая реальность: стеллажи, пыльные шкафы, забитые книгами, глобусы, награды школы, фотографии и картины в золотых рамках. Знакомый ворс ковра, но не такой, как он помнил, а уже изрядно, будто по нему пробежалось сто слонов, до такой степени протертый во многих местах, а где-то лежал совершенно новый ковролин, но и на нем были пробеги. Но главное — здесь были мутанты, кого он знал однажды, проходящие мимо него так просто, случайно задевая его плечом. Он понял: его реальность становилось живой пред ним со всею невыразимую сложностью всего живого.             Логан доходит до конца коридора, возбужденно поглядывая на дверь, прислушиваясь к звукам за ней, по ту сторону, но здесь было так тихо, так страшно, что было слышно, как идет время. Он, не выдерживая, осторожно приоткрывает тяжелую дверь, надавливая на ее шершавую поверхность своей широкой ладонью. Когда часы бьют час, стрелки издают негромкий и ясный звук, сквозь который слышен чей-то спокойный разговор, что не был сплошным потоком, а шел так медленно и мимолетно, отдельными фразами и шутками с краткими смешками, дополняющими устную речь, превращая это в приятную краткую беседу. А Логан, стоя посреди пустой комнаты у порога, не сразу осознает, кого он видит перед собой у входа в кабинет. Красный цвет.       На ней было красное платье с едва заметными золотыми украшениями; ее плечи белели матовой белизной, а волосы были рассыпанные по ним каскадом, словно под коралловой волной крови, что блестела на его руках разлитая как в тот роковой день. Она дышала торжеством существующей кровавой красоты, привлекающая своим ложным волнительным спокойствием. Не только красота была в ее силуэте, а воспоминания незажившей кровавой раны, ее живой тенью нагоняя его так молниеносно. Она поворачивается к нему и замечает, когда Логан медленно подходит к ней, ступая по скрипучему полу. — Джин, ты здесь… — проклятье хватает его за горло, когда он смотрит в ее чужие глаза, ведь все, что Логан может вспомнить, только как в последний раз закрыл их, навеки погрузив ее во всепоглощающую тьму. — А где же мне еще быть? — усмехается и смотрит так пристально. Его рука тянется к ее лицу, покрытым легким здоровым румянцем, а не трупным зеленым цветом. Она давно не была Логану той, которую он любил, но Джин все еще была той, кто знал его так сильно, но недостаточно, чтобы прийти к пониманию вместе с ним, ведь если он сам не мог понять, кто он и зачем существует, то можно было просить у нее подобное? Он уже давно не хотел чувствовать ее тепла и нежности. Логан ее помнил, как мутанта, который был когда-то ему родным, они прошли через столько вместе, встречая и ее смерть вдвоем, даже если все, что у них по итогу было — это лишь сухие разговоры и молчание на двоих. Но это была не та, которую Джеймс знал. Он не уверен, смог бы попросить прощения. Но не за то, что разлюбил, а за то, что пытался любить ее когда-то. И Логан чувствует, что он отпускает Джин окончательно. Джин остается и горит пламенем воспоминания, но негасимый огонь всегда сжигает все дотла. Руку Логана перехватывают крепкой хваткой и Джин покрывается уже более ярким румянцем, отводя взгляд в сторону, будто ее поймали за чем-то неприличным. — Полегче руки распускай, — Скотт, что все это время, оказывается стоял рядом, привычно начинает раздражать как в старые времена, поднимаясь к груди приятной ностальгией. — Кое-что никогда не меняется… — Логан хрипло посмеивается, прежде чем положить руку Скотту на плечо, отчего тот резко вздрагивает, резко переводя взгляд на крепкую ладонь, побледнев. — Рад тебя видеть, Скотт.       Он кашляет от непривычности момента, кидая лишь прощания Джин напоследок, выбегая за двери. — Ты в порядке, Логан? — непривычное ощущение, когда она называет его так. Джин всегда предпочитала называть его по имени, сразу же, как она узнала о нем, словно каждый раз напоминая Логану о том, что у кого-то чернилами выведено то самое имя на теле и это никогда не будет она. Прошло время, когда для него это было чем-то важным. Он улыбается ей, видимо, в этом мире Джин мало что о нем знала. И это было хорошо. Хотя, если бы захотела, ей бы не понадобилось много сил, чтобы применить свои силы в телепатии и разузнать все подробности его ужасной жизни. Но он знал то, в чем она неизменна: она всегда обладала моральным кодексом и сводом собственных строгих правил, пыталась не использовать свои силы во вред до тех ужасных событий, произошедших с ней не по ее воле.       Сама Джин была благоразумна, что иногда, в моменты своего легкого эгоизма, Логан чувствовал, что хочет попросить нарушить вместе с ним какое-то правило и поддаться искушению на что-то более увлекательное, чем обычная прогулка по убежищу особняка, но он знал — она ни за что не согласится. — Да… Я думаю, да, — Логан поворачивается к старому Чарльзу, отворачиваясь от нее, после того, как Джин кратко улыбается ему последний раз и, кивнув профессору, выходит из кабинета, где пахнет старым деревом и воском, не оглядываясь.       Профессор читает книгу, листая страницу за страницей, сидя в своем кресле под позолоченной люстрой, утыканной множеством свечей. Но Логана было не так легко обмануть — замечает три длинных стакана для распития разного рода напитков, что будто стоят скорее здесь под прикрытием как пробирки для чего-то научного. Ухмыляется себе под нос, узнавая своего старого друга, подходя ближе. — Ты сделал это, — Логан решает выдать все карты сразу, не было нужды бегать, легче было сразу выдать всю информацию и все предположения, что у него имелись. Профессор будто впервые замечает его, вскидывая голову от книги, отодвигаясь от стола и подъезжая на своем кресле к нему ближе. Какой бы Чарльз личностью сейчас не был, Логан доверяет ему. — Что сделал? Логан, ты что решил не вести урок? — Чарльз останавливается возле него, озадаченно всматриваясь в его лицо. Этот вопрос вводит его в ступор, не ожидая подобного, он перескакивает с темы и спрашивает: — Урок? Какой? — Истории, — и здесь Логан замечает. Свет бьет из окна тонкой полоской, ударяясь о разные предметы в комнате, но его взгляд стопорится на поблескивание серебряного… «Нет» — Логан хмурит густые брови. — «Серебро выглядит не так» — Это было тонкое, изящно выполненное железное кольцо, украшая безымянный палец, тонкая, элегантная и точная работа. Чарльз улыбается ему краем губ, замечая его наблюдательный взор. — Что же, мне понадобится помощь, — Логану требуется некоторое время, чтобы принять факт перед ним, но если бы этого не случилось, он бы самолично нашел второго и высказал бы наконец все, что он о нем думает. — С чем? — Чарльз не хочет использовать телепатию, но в его лице уже читается подозрение, когда Логан произносит: — С тем, что произошло после 1973 года. Кажется, я помню немного другую историю.       Профессор удивленно вскидывает брови и он узнает в нем того самого Чарльза из семьдесят третьего года, будто вновь молодой с благодарностью в глазах, приправленной мудростью прожитых лет. — С возвращением, Джеймс. — Спасибо, Чарльз. А теперь помоги мне.       Чарльз знает, что нужно делать, когда прикладывает свои пальцы к виску. Он не рассказывает историю со своей стороны. Логан понимает это, когда перед глазами словно в быстрой съемке проносятся воспоминания. Его воспоминания. Это не было со стороны, это не было то, что мог знать Чарльз, это было без его участия.       Это то, что видел здешний Джеймс Хоуэтт, чье место нагло занял он, вырвав еще одну, пусть и свою же, но жизнь. Все накатывает безжалостной волной и в мутный момент становится трудно вдохнуть. Легкие распирает острое железо, Логан жмурится до пятен перед глазами и отчаянно хватается за ближайший к нему бурый шкаф, сгребая всю бумагу в тяжелый кулак и создавая себе хоть мельчайшую возможность удержаться на ногах, а не рухнуть, скатившись на ворс пыльного ковра. Его окружают тысячи воспоминаний разных оттенков, обнажая его сознание и выворачивая душу наизнанку, уязвимо тыча его тонкими спицами под ребра, проверяя его оставшиеся рефлексы.       Мысли, образы, призрачные силуэты и яркий отблеск цветных вспышек, где рассмотрел синеву, что плетет сотканные из нескольких жизней сигаретный дым. Он вьется плетенной сизой и развеивается в жгучий всплеск, заставляя проглатывать сладкий яд и перерождаться в платиновом пепле жизни.       Воротник глухо сковывает горло и Логан делает несколько шагов в неизвестном ему направление кабинета, когда он, упираясь в холодное ладонью и приподнимая взгляд, наконец, замечает его, выходя из тумана собственного разума.       Зеркало.       И дым выцвел.       Первое, что он заметил — это его пряди седых волос на висках. Единственное доказательство возраста. Все еще отражается время прожитых лет. Пусть судьбой заведено остановится в определенном этапе, но прожив столько веков ― закон всего живого постепенно настигает его. Под его пальцами на руках затейливым узором перекрещивались едва различимые из-за его регенерации шрамы от внедрения адамантиума в его шкуру. Он взглянул на себя и его образ сшивался так, как никогда прежде, рваными кусками ткани, заплатками закрывая проплешины, прежде чем у него вновь закружилась голова. Джеймс оцепенел так, что мышцы скрутило внутри.       Попытка сесть на стул возле не увенчалась успехом — в поясницу стрельнуло так внезапно, Логан повернулся спиной к зеркалу за считанные секунды сквозь пасмурность ментальной пелены, все еще не приходя в себя окончательно. И вряд ли уже когда-либо.       Джеймс сжал край футболки, вглядываясь в собственное отражение в поисках необходимых ему ответов, жажда как глоток воды в бесконечной пустыне. Выискивает в потемневших глазах, уже будто зная все ответы, застывая, боясь собственных догадок и воспоминаний, что вовсе не были мечтами и снами. Прежде, чем дернул черную футболку. — Джеймс, я не в праве решать, но твое сознание только приходит в норму. Это… ты не видел ни в одном из своих прожитых дней. Мы еще не знаем, как твой организм отреагирует на подобное, — Профессор подъезжает ближе, становясь позади него, обеспокоенно поджимая губы. — Я говорю не только как твой друг, но и телепат. Пусть и никогда не сталкивался с подобным, поэтому не могу знать какие могут быть последствия, — Чарльз делает тихий вдох. Душа Логана сейчас как наспех собранная разбитая ваза, по кусочкам склеенная дешевым клеем. — Но, каким бы не было твое решение, я доверяю тебе. — Чарльз, я понимаю твои опасения, — Джеймс поджимает губы. — Но если все привело в итоге к тому, что я сейчас здесь, в доме, где больше и не мечтал быть, тогда… Это должно быть верным. Он и был тем, кто помог ему приложить эту дорогу. Его рука больше не дрожала, когда он приподнял черную ткань, обнажая торс и поясницу. И больше ничего. Не было потери рассудка, была лишь надпись, еще красноватая и незажившая, только проявленная, написанная корявым почерком, в отражении отзеркалившаяся и так понятные ему буквы:

«Питер Лэншерр».

      И он понимает, ему нужно было собрать не только свои осколки израненной души как в той сказке, что когда-то он слышал, чтобы вернуться назад. Возможно, сказка была недостаточна правдива, ведь в настоящей истории Луна заплатила бы собственную цену, чтобы вернуть своего Росомаху, разлетаясь песней приливов воды, обыскивая все песчаные берега, слепо следуя только сквозь темноту чужих земель, тогда, когда тень не упадет и не выдаст перед злыми духами, боясь навредить Кеукатцу еще сильнее лишь только своим присутствием.       Это всегда был он. Росомаха не знал этого, но он знал, почему это именно Питер и почему всегда это будет он. Он не дает никакой реакции, он лишь прикрывает глаза, рукой накрывая горячую надпись. Он обещал ему, что он всегда будет рядом, но не смог. Но все еще был уверен, что Питер знал о них. Джеймс поворачивается к Чарльзу и улыбается ему. Теперь все будет в порядке. — Ты был прав, Джеймс, иди и посмотри на свою заслугу, — Профессор спокойно выдыхает, будто задерживал дыхание в случае опасности. — Нашу заслугу, Чарльз, — они молчат еще пару секунд, прежде, чем Логан подошел к двери и, остановившись, добавил: — Поздравляю, — Чарльз непонимающе хмурится, но переводя взгляд на свои пальцы, потирает кольцо и только по-доброму закатывает глаза, когда Логан хмыкает и уже выходит из кабинета. Догадливый, точно еще не вспомнил.       Путь был недолгий. Он находит его в одном из самых ближайших помещений, проходя через арку в открытый зал, где столпились дети. Впервые Логан был так счастлив видеть море подростков.       Замечает его, выхватывает взглядом серую мелькнувшую макушку. Это был он. Тот не смотрит на него, разговаривая с каким-то мальчиком, Логан не узнает ребенка рядом. Питер лишь на мгновение отводит взгляд, спотыкаясь взглядом, приподнимая краешки губ в немом приветствии. И Джеймс вспоминает Питера Лэншерра. И кажется, что все воспоминания о нем мелькают ещё быстрее, чем скорость самого Ртути.

« — Ты не помнишь меня, Джей… Старик? »

Тогда Логан не осознал смысл его фразы, той, что спасший его незнакомец бросил ему в лицо, с надеждой в глазах и притворной улыбкой на синеющих губах. Он не соврал и не обознался, он всегда знал, кто такой Джеймс. И Луна вновь поприветствовала заблудшего духа, улыбаясь. Не зная, что отражение было стёрто из души Кеукатцу.