Чёрный инспектор. Крысы и звёзды

Поверить не могу, что кто-то осмелился Покуситься на мою жизнь. Элиас Поверить не могу, что я его упустил. Крайс

Трёхэтажный особняк был виден издалека. Он стоял посреди небольшой пустоши, сплошь заросшей ползучими стеблями фелны. Рядом не были ни деревца, ни даже крупного камня, никаких лишних построек. Никто не мог подойти к нему незамеченным. Особняк выглядел очень старым, даже старше того дома, где располагалось заведение Мадам. Седые, покрытые лишайниками и белым мхом камни, из которых он был сложен, помнили, казалось, время, когда Дно было совершенно другим. Его фундамент глубоко вгрызался в почву, проникал сквозь грязь и землю и врезался в каменное основание. Внутри не было слышно гула, и почти не ощущалась вибрация. На крыше и в окнах не было видно ни единого человека, но, между тем, особняк надёжно защищался. Боевые члены Гильдии неусыпно следили за безопасностью своего дома. Множество информаторов каждый день снабжали эту цитадель слухами, они наблюдали и рассказывали обо всём, что происходило на всех уровнях города. Гильдия знала всё. Кроме того, Гильдия занималась торговлей, в том числе и незаконной, заказными убийствами и контрабандой. Эта организация подмяла под себя почти что весь криминальный мир города и сосредоточила в своих руках небывалую власть. Но особняк, служивший ей штабом, располагался здесь, на Дне. И Глава Гильдии тоже был из местных. Для жителей самого нижнего уровня города Гильдия была единственным законом и единственной защитой. Ни полиция, ни иные представители власти никогда не спускались сюда. Никому и никогда не было дела до того, как и чем живёт Дно. Никому, кроме Гильдии и её Главы. Именно к этому особняку и держал свой путь инспектор полиции Земли Крайс. Следом за ним плёлся донельзя уставший Благороднорождённый. Элиас тяжело дышал сквозь шарф и поминутно поправлял капюшон. Ему казалось, что Дно убивает его, вытягивая силы, вытаскивая наружу страх, неуверенность и сомнения. Шена Аштарет почти привык к постоянной вони, к странно пружинящей земле и полумраку, но никак не мог справиться с гнетущими мыслями и подавленностью. – Инспектор, подожди. Мне надо отдышаться. – Элиас остановился и тяжело привалился плечом к почти развалившемуся дому. Стена под его весом заскрипела и слегка подалась вниз. – Никогда не чувствовал себя столь подавленным и опустошённым. – Это из-за вибрации. – Крайс остановился и обернулся, чтобы проверить, в каком состоянии сейчас Благородный. Подумав немного, он достал из кармана купленный в Среднем городе пирожок, разломил пополам и протянул половину Элиасу. – Ты можешь её не слышать, как и гул, но она здесь всегда. – Вибрация? Мне не доводилось слышать ни о какой вибрации на Дне. – Элиас поднял голову. Капюшон сполз ему на плечи, растрепавшиеся волосы рассыпались по плечам. Он удивлённо посмотрел на протянутый ему пирожок, но всё-таки взял. Прогулка по Дну сильно вымотала его, нужно было восстановить силы. Хотя голод он не чувствовал, от усталости его подташнивало. В голове промелькнула мысль о том, что гул и вибрация сопровождают работу многих Механизмов, и здесь тоже есть некоторые, но древние машины всегда экранированы. Первородные, заботившиеся об этих Механизмах, могли проглядеть повреждение защитного кожуха. Но даже в этом случае гул и вибрация должны были ощущаться лишь подле своего источника, а туда местных не пускают. Механизм должен быть воистину огромен, чтобы его шум было слышно по всему Дну. Совет не мог не знать о чём-то, столь важном и колоссальном. Без постоянного обслуживания Механизмы не смогут работать без сбоев, а без Механизмов – каждого из них – не может существовать город. Додумать Элиас не смог, пообещав себе вернуться к этому вопросу потом, когда в голове прояснится. – А о ней даже не все местные знают. Я могу слышать гул и ощущать вибрацию, но не у всех это выходит. Кто-то уже просто привык и не обращает внимания. Она здесь была всегда. И я понятия не имею, откуда она берётся. – Крайс задумчиво поднял голову к сумрачному небу над головой. Само собой, никаким небом оно не было – всего лишь изнанка нижнего подуровня Среднего города. Из внутреннего кармана плаща он достал плоскую фляжку с водой – всего на пару глотков, но им с Элиасом как раз хватит. – Из-под земли откуда-то. Снизу. Её не ощущаешь только в старых домах, где очень толстый фундамент. Как в борделе или резиденции Гильдии. Эти дома построили очень давно, их мало осталось. – Тебе никогда не было любопытно узнать, кто построил эти дома и откуда исходит этот чудовищный гул? – Элиас мотнул головой, отбросил волосы назад и снова прикрыл их капюшоном. Он взял из рук Крайса фляжку и допил остатки воды, с благодарностью кивнул и вернул её обратно. – Нет, не было. Я слышал, что где-то есть спуск ещё ниже, под Дно. Но это только байки, – пожал плечами Крайс с деланным равнодушием. Когда-то он ещё подростком с только что пробудившимся Даром нашёл этот самый спуск. Но тогда Крайс решил, что лишние знания ему не нужны, и отдавать за них жизнь глупо. – Только… что? Я не знаю этого слова, – растерянно посмотрел на него Элиас. Ему никогда не приходило в голову, что речь Неба может отличаться от того, как говорят на других уровнях. Ведь одарённые более низкого статуса всегда говорили с Благороднорождёнными так же, как и они друг с другом. Ну, может, чуть более просто. Теперь же Элиас с трудом понимал, что говорят жители Дна, и чувствовал, как его собственные слова отличаются, выделяются. – Слухи, не имеющие под собой оснований. Этого спуска никто не видел, вниз никто не спускался. Есть ли этот низ, тоже никто доподлинно не знает. – Крайс подождал, пока Элиас решится отпустить несчастный покосившийся забор и вновь присоединится к нему. – Всё дело в гуле. Никто не знает, что гудит там, внизу. – Возможно, это Механизмы. Насколько мне известно, некоторые из них простираются до Дна, и Благороднорождённым, которым поручено их обслуживать, приходится порой спускаться сюда, – Элиас немного нервно улыбнулся, скрыв улыбку шарфом. Он лукавил, не говоря всего, но для инспектора такого объяснения должно было быть достаточно. Ребёнком Элиас сочувствовал таким людям и немного завидовал. Долгий путь на самое Дно ради блага всего города – это благородный труд, хотя и весьма неприятный. Но теперь получалось, что работа этих самых Механизмов делала жизнь местных жителей едва ли выносимой. Это было недопустимо, ведь Благороднорождённые трудились на благо всех людей без исключения. Тем более, если защитные кожухи неисправны. Если же здесь работает иной Механизм, о котором он ничего не знает, о котором не знает Высший Совет, то всё даже хуже. И необъяснимее, ведь у Первородных есть доступ к спискам всех Механизмов, созданных одновременно с городом для его существования. Кроме того, важны и необходимы все Механизмы без исключения, если один из них забыт и не обслуживается, то чего они все лишены или чего могут лишиться в любой момент из-за неисправности? – У моего рода здесь нет Механизмов. – Ты мне потом сможешь написать список родов, которые регулярно бывают здесь? – с некоторым удивлением попросил Крайс. Он и не знал, что где-то здесь могут находиться полумифические древние Механизмы. Уж точно не на Дне. Но тот, кто сюда спускается регулярно, не вызовет подозрений. Даже если в этот раз будет не один. – Да, разумеется. – Элиас ускорил шаг, его переполняла гордость от того, что он снова может быть полезен. Ему не нравилось ощущать себя беспомощным и неосведомлённым. – Мы пришли, – холодно сказал Крайс через некоторое время. Перед ними высился старинный трёхэтажный особняк, выстроенный из обтёсанного камня, покрытого лишайниками и белым мхом. Потемневшие от времени стены, крупные стрельчатые оконные рамы и стёкла, забранные частой решёткой. Элиас мог с уверенностью утверждать, что этот дом смотрелся бы чрезмерно мрачно и эксцентрично, но вполне уместно даже на Небе. У высоких тяжёлых резных дверей стоял человек. Он словно ждал их, неотрывно наблюдая за их приближением. Это был немолодой, но ещё крепкий мужчина, с густыми седыми волосами, собранными в хвост, и тонкими чертами лица. В его взгляде читались лёгкое презрение, возмущение и уверенность в себе. – Чёрный инспектор. – В голосе мужчины скользнула нотка неудовольствия. Крайс только усмехнулся. Старик ужасно ревновал своего хозяина к нему. – Ты договаривался о встрече? – Нет, Фарид, – Крайс спокойно выдержал взгляд привратника. Преданнейший из слуг Главы Гильдии, он признавал в людях только повиновение своему хозяину. – Так он примет меня? – Примет, – нехотя ответил Фарид. Его приказ состоял в том, чтобы встретить инспектора Крайса и пропустить внутрь. Глава Гильдии не только следил за каждым шагом это странной пары, но и просчитал всё, что они только собирались предпринять. – Проходите. Тайя вас проводит. Фарид открыл дверь, врезанную в одну из тяжёлых створок. Он не одобрял то, что кто-то посторонний смеет приходить в штаб Гильдии без предварительной договорённости, но ослушаться прямого приказа не посмел. Крайс первым зашёл внутрь и огляделся. В холле было светло, под потолком висело две большие люстры. Свечи в них уже порядком оплыли и давали зеленоватый мерцающий свет. Их делали из животного жира с добавлением сока сэйвы, растения с болот восточного края Дна. Так свечи горели дольше, но давали мертвенный свет зеленоватого оттенка. У самого входа их ждал рыжеволосый молодой парень, с его лица не сходила насмешливая улыбка. – Чёрный инспектор, давно не заходил. – Тайя махнул рукой, здороваясь со старым знакомым. Ему не было ровным счётом никакого дела до того, как к Крайсу относился Фарид, хоть он и считался его подчинённым. – Передумал? – Нет, Тайя, – покачал головой Крайс. Его спрашивали об этом каждый раз, и каждый раз он отвечал одинаково. Это уже начинало походить на традицию. – Инспектор Крайс, кто все эти люди и почему они так хорошо тебя знают? – тихо спросил Элиас. На Дне он чувствовал себя неуютно, но здесь ощутил в полной мере, насколько этот уровень изолирован от остальных. Это был словно отдельный город, и сейчас они шли по коридорам его главного правительственного здания. – Члены Гильдии. Я бывал здесь прежде, – ответил Крайс, не оборачиваясь. Тайя усмехнулся с особой ехидцей, но никак не прокомментировал эти слова. Их шаги эхом разносились по коридору. Дом казался совершенно пустым. Крайс смотрел прямо перед собой, но всё равно краем глаза замечал движение, ощущал присутствие других членов Гильдии – наблюдателей и убийц. Впрочем, Кою всегда был перестраховщиком. Тайя остановился перед очередными дверями и распахнул их. За ними обнаружилась большая обеденная зала. Высокие стрельчатые окна давали мало света, так что на длинном, укрытом скатертью столе стояли подсвечники с такими же зеленоватыми, оплывшими свечами, как в холле. Они наполняли воздух травяной горечью, зато очищали его. У дальнего конца стола сидел мужчина. Как и все жители Дна, он обладал тонкой бледной кожей и расширенными зрачками, но всё равно сильно отличался от них. И дело было не только в стильном, дорогом костюме. В лице мужчины, в его взгляде чувствовалось то, чего нельзя было встретить больше ни в ком на Дне. В нём была сила, власть и уверенность. Элиас сразу же почувствовал это – то, что прежде ему доводилось наблюдать лишь у некоторых членов Совета и Высшего Совета, у представителей древнейших родов, к чьим голосам прислушивались, чьё мнение всегда считалось самым весомым. В мужчине была властность. Сила. Взгляд Главы Гильдии задержался на лице Крайса, словно выискивая слабину. Некоторое время они смотрели друг на друга в безмолвном противостоянии. Потом Глава Гильдии перевёл взгляд на Элиаса. Некоторое время он молча наблюдал, изучал того, кто посмел явиться к нему без приглашения. Благороднорождённого, осмелившегося спуститься на Дно. – Позвольте представиться. – Элиас прижал правую ладонь к центру груди и склонил голову. Так приветствуют только Благороднорождённых, только высших из них. Так выказывают уважение достойным. Элиас чувствовал, что это правильно. – Я шена Элиас Калдайн Аштарет, наследник главной ветви рода Аштарет. – Что ж, приятно наконец познакомиться, – мужчина встал и улыбнулся. От этой улыбки Элиасу стало не по себе. Так могла бы улыбнуться сработавшая мышеловка. – Моё имя – Кою. Приветствую вас на Дне, шена Аштарет. – Кою, мы по делу, – Крайс решительно оборвал обмен любезностями. Кою мог заболтать кого угодно, а Элиас был нужен ему живым, здоровым и адекватным. И желательно – не продавшим тело и душу Гильдии. – Тогда прошу в мой кабинет, поговорим наедине, – Кою приглашающим жестом указал на неприметную дверь за своей спиной. – Винара, займи гостя. Элиас только после этих слов обратил внимание на женщину, стоявшую за плечом Кою. Слишком уж сильно привлёк его внимание Глава Гильдии. Рядом с ним даже яркая красавица в откровенном платье терялась и делалась незаметной. Винара склонила голову и улыбнулась. В этом жесте была и покорность, и гордость одновременно. Элиас растерянно посмотрел вслед уходящему с Кою Крайсу. Он ещё ни разу не оставался без присмотра инспектора с тех самых пор, как ступил на землю Дна. – Вам не о чем беспокоиться, здесь вас никто тронуть не посмеет, шена, – приветливо улыбнулась женщина. Она говорила правильно, словно жила в Верхнем городе. Или часто там работала. – Я принесу вам чай. Присаживайтесь. Элиас покорно опустился на один из стульев по центру стола. В комнате кроме него никого не было, в пронзительной тишине не звучало даже малейшего шороха. Толстые стены с равным успехом защищали тайны и покой своих хозяев. Элиас поднял голову к потолку, куда не достигал мерцающий зеленоватый свет свечей. Поместья на Небе всегда были ярко освещены, окна часто оставались открытыми, чтобы впустить свежий воздух. Здесь же решётки и цветные стёкла делали окна элементом декора. Странно было осознавать, что сейчас только середина дня. Элиас опустил голову и перевёл взгляд на канделябр. Он не смог бы выжить в постоянных сумерках, среди грязи и голой земли, кое-где прикрытой лишь бледными стеблями фелны. Элиаса уже мутило от всего, что он видел. От этих запахов, звуков и взглядов. Он не смог бы жить на Дне, даже находиться здесь долго было для него пыткой. Инспектор Крайс был абсолютно прав – его сестра никогда не спустилась бы сюда, даже ради великой любви. – Ваш чай, шена. Это хороший чай из Верхнего города. – Винара поставила рядом с Элиасом чашку из тонкого фарфора, от которой поднимался ароматный дымок. – Благодарю, – искренне сказал Элиас. Хороший чай был ему сейчас просто жизненно необходим. Винара лукаво усмехнулась и поставила рядом вазочку с печеньем. – Могу я задать тебе вопрос? – Всё, что пожелаете, – кокетливо ответила Винара. Она не рассчитывала, что этот Благороднорождённый может стать одним из её клиентов – не тот тип, но не могла отказать себе в удовольствии подразнить его. – Инспектор Крайс, мне думается, хорошо знаком с твоим… хозяином? – Элиас взял из вазочки печенье и торопливо засунул в рот, чтобы хоть как-то скрыть неловкость от столь откровенного проявления любопытства. – Они знакомы с детства, росли вместе. Хотя Кою старше. И он мне не хозяин, я просто делаю то, что он просит. Работаю я на Мадам. Но и она лишь мой наниматель. – Винара с любопытством рассматривала Благороднорождённого. Ей редко попадались такие невинные милые мальчики, как этот. Девушке ужасно хотелось прижать его к груди и погладить по голове. Слишком уж потерянным он выглядел здесь, так далеко от привычного ему Неба. – Кою и Крайса неплохо ладят. Понимаешь, у Гильдии широкие связи по всему городу. Кою смог изменить эту организацию, сделать сильнее. За советом и помощью к нему не брезгуют обращаться даже некоторые не чистые на руку жители Неба. Да и среди его подчинённых найдётся парочка одарённых. Хотя Рюни он ценит больше них всех. – Как это странно. Ведь они по разные стороны закона. – Элиас пытался уместить в своём представлении мира то, что глава преступной организации может быть дружен с полицейским. Пусть даже они и знакомы с детства. – Есть узы важнее закона. К тому же, Кою никогда не переходил Крайсу дорогу на его территории. А здесь, на Дне, чёрный инспектор всего лишь обычный человек, сюда не распространяются его полномочия. – Винара подлила чай в чашку Элиаса. Кою всегда знал, как не попадаться. А ещё у него были весьма влиятельные союзники в Верхнем городе. – Не забивайте себе этим голову, шена. – Могу ли я задать тебе ещё один вопрос? Только не сочти его насмешкой, – Элиас колебался. Это было всего лишь наблюдение, некое странное подобие ритуала, которому он не мог найти объяснения. – Когда мы посетили дом Шельмеца и заведение Мадам, они оба дали инспектору Крайсу по конфете. Не могла бы ты объяснить смысл этого поступка? – Конфеты… да, конечно, – нехотя ответила Винара. Благороднорождённый поднял не самую приятную тему, но она не привыкла отказывать мужчинам, которых ей надо было развлечь. – Это одна из традиций Дна – давать конфеты тому, у кого недавно умер кто-то из близких. Что бы подсластить горечь утраты. Достаточно мерзкий обычай, он ничем не помогает, зато сладкое потом начинаешь ненавидеть. – У инспектора Крайса кто-то умер? – сдавленным голосом спросил Элиас. Инспектор был так спокоен, что ему это и в голову прийти не могло. – Этой ночью умерла его мать, – Винара не хотела развивать эту тему. Обсуждать личные дела чёрного инспектора не слишком разумно, тем более, в его отсутствие и с тем, от кого он точно предпочёл бы это скрыть. Но она получила приказ – развлекать небородного, и потому не могла не ответить. – Мать? Лаган! Он казался мне таким спокойным, мне никогда и в голову не пришло бы. Ни единого проявления скорби! – Элиас взял ещё одно печенье – на удивление вкусное, испечённое в Верхнем городе. Инспектор Крайс опоздал на работу этим утром, теперь он понимал – почему. Чего Элиас не мог понять, так это то, как тот может быть так хладнокровен и невозмутим. – Горе – это не та эмоция, которую он может себе позволить, – Винара пожала плечами. Все эти одарённые придавали слишком большое значение жизни. Тряслись над ней, боялись потерять. Ей это всегда казалось какой-то их особенной чертой. Крайса был не таким – он сполна впитал в себя бесчувственность и жестокость Дна, не жалел ни себя, ни кого бы то ни было ещё. Он гораздо больше был причастен к этому месту, чем ему хотелось бы. Крайса был сыном Дна. – К тому же, он потерял за свою жизнь слишком многих. – Многих? У него большая семья? – Элиас понял, как мало знал об инспекторе Крайсе. И как мало, по сути, хотел знать. – Уже нет. У него было несколько отчимов, много братьев и сестёр, но все они умерли. Дети – даже не достигнув совершеннолетия. – Винара хорошо знала Жиайю и от неё – про всю её семью. Впрочем, Рюни был достаточно примечательной личностью на Дне. – В живых сейчас остались только сам Крайса, Жиайя, его младшая сестра, и, кажется, один из братьев – Шима. – Но почему они все умерли? – Элиас испытывал непонятную дрожь, словно прикасался к чему-то запретному и опасному. – По разным причинам. Кто-то от болезней, кто-то из-за несчастных случав, одного из братьев во младенчестве загрызла крайса. Чёрный инспектор родился в поселении рядом с заводом, почти все взрослые и некоторые дети там работали, а это всегда риск, – ответила Винара отстранённо. Здесь таким списком никого не удивить. Можно было даже добавить – исчезновения, убийства, голод. Дно было безжалостно, редко кто доживал до преклонных лет. – Мать Крайсы очень долго болела. Её смерть не была чем-то неожиданным. Скорее, её ждали. – А чем она была больна? – Элиас взволнованно смотрел на Винару, но его интересовала отнюдь не её красота. Она могла и смела отвечать на те вопросы, от которых Крайс бы отмахнулся, велев в очередной раз не лезть, куда не просят. – Тем же, чем и Рюни, кровавым кашлем. Только он пока не заразен и ещё много лет будет не заразен. Иначе он не смог бы учиться и работать наверху. У его матери всё было уже запущено. На Дне нет лекарства от этой болезни. Здесь вообще нет никаких лекарств. Зато есть фелна. А насчёт Крайсы не стоит переживать, у него ещё есть запас времени, – Винара постаралась как-то уйти от болезненной темы. Ей совершенно не хотелось копаться в погребальных горшках семьи Крайсы. – Это не слишком хорошая тема для беседы, шена. – Прошу простить мою настойчивость и бестактность, – Элиас покаянно улыбнулся девушке. Ему хотелось знать больше, но он понимал, что не имеет на это права. Так увлекают жуткие истории, рассказанные ночью у камина. Но сейчас это была не сказка, не фантазия, а реальность чуждого ему мира. – Могу я задать ещё один вопрос? Когда мы только спустились сюда, я заметил, как инспектор Крайс дал конфету одному мальчику. Теперь, когда мне удалось понять, что это за традиция, я задаюсь вопросом – как он узнал о потере этого бедного ребёнка? – У него, наверное, был горшок в руках, – предположила Винара и, дождавшись утвердительного кивка Элиаса, продолжила. – Такие выдают в крематории после сожжения тела. И обычно только родственникам. – Крематории? Верно ли я понял, что вы сжигаете тела ваших почивших родственников? – в ужасе посмотрел на неё Элиас. Так обращаться с телами умерших – кощунство. – Вы не отправляете их в рециклеры, не возвращаете ресурсы городу? Почему? Каждый человек, закончив свой путь, должен быть отправлен на переработку, вернуться в цикл воспроизводимых ресурсов. Родственники же могут почтить его память именным камнем на кладбище. – У нас нет рециклеров – их здесь даже никто не видел – и нет кладбищ. Только крематории и горшки с пеплом. Думаю, наверху считают, что наши мертвецы не заслуживают быть возвращёнными в ресурсы, – задумчиво сказала Винара. Она быстро поняла, что лучше не говорить Благородному о том, что большинство просто удобряет этим пеплом огороды. – Мёртвые уже ничего не чувствуют, шена. Им всё равно. И, шена, зачем вам это всё? – Вы все спрашиваете меня о цели, но я просто хочу знать, – нервно улыбнулся Элиас. Неужели они все так уверены, что он останется безразличен к их бедам? К тому пренебрежению, с которым относятся к жителям Дна – и живым, и мёртвым? – Я не хочу отворачиваться от всего этого, от Дна. – Вам это не нужно, шена. Поверьте мне. Вам это совершенно не нужно. Просто забудьте. – Винара знала разных мужчин. Некоторые даже обещали вытащить её со Дна. Но правда в том, что слова всегда остаются словами. Никто не осмелится менять вековые устои. Никто не захочет. – У всех свои проблемы и цели. – Я понимаю. Но всё же я не хочу забывать. И не хочу отвергать весь тот опыт, что я обрёл здесь, – Элиас покачал головой. Он не мог и не хотел отказываться от всего этого. Когда-нибудь он найдёт способ изменить хоть что-то, найдёт возможность улучшить жизнь на Дне. Поймёт и разберётся. Не для Крайса, не для жителей Дна, а для самого себя. Он не хотел отворачиваться и закрывать глаза. Крайс ожидал от Кою любой выходки, но только не того, что он проигнорирует Благороднорождённого ради разговора с ним. Для бизнеса и положения Гильдии было бы разумно поступить как раз наоборот. Элиас вряд ли поймёт все тонкости и вряд ли обидится, хотя стоило бы. Кою оставил с ним Винару, она сможет развлечь даже Благородного. Стратегически верный ход, особенно на фоне предыдущей ошибки. – Кою, ты что творишь? – не выдержал Крайс, едва за ними закрылась дверь кабинета. Впрочем, он догадывался, что не получит честного ответа. Кою всегда был скрытен. – Тебе бы стоило проявить больше уважения к небородному. – Не надо учить меня, что делать, Рюни. – Кою наконец-то соизволил повернуться к Крайсу и внимательно посмотрел тому в глаза. Несколько минут они просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Крайс никогда не мог прочитать по взгляду и выражению лица, о чём думает Кою. Тот был для него загадкой с тех пор, как они оба были детьми. Хотя свои мысли он тоже никому не доверял, а чувства умело прятал. – Ты не передумал? – в голосе Кою проскользнуло то, что можно было принять за надежду. Крайс только покачал головой. Вот уже много лет Кою пытался уговорить его бросить Землю и вступить в Гильдию. Обещал полную свободу и защиту, хорошую жизнь и лекарства – всё, что угодно. Крайс не понимал до конца, почему Кою так отчаянно за него цепляется, но всегда помнил – ему есть, куда уходить. Когда болезнь его ослабит, когда его выгонят из управления полиции, Кою примет его. Или если он провалит это расследование – даже быстрее. – Нет, Кою. Не в этот раз, – устало ответил Крайс. Кою был сильным, жестоким и немного сумасшедшим, но Рюни всегда мог на него положиться. – Тогда рассказывай, зачем пришёл, – скрестил руки на груди Кою. Он не ждал другого ответа, но и не спросить не мог. – У шены Аштарет прошлой ночью пропала сестра. На её подоконнике нашли следы грязи из пятого или седьмого дока. Полиция Неба решила, что она сбежала с мужчиной отсюда, – начал свой рассказ Крайс. Кою нахмурился, просчитывая все возможные последствия такого вывода полиции. – Ты ведь понимаешь, к какой катастрофе могло привести решение Аштарет доверить расследование своим? Дно спасла только его любознательность и дотошность. И ещё его тётка, посоветовавшая заказать частное расследование и поискать для этого кого-то со Дна. – К таким неприятностям, что жить не получилось бы. У него не тётка, а золото в сливочном креме с кусочками зефира, – Кою восхищённо усмехнулся. Настоящий подарок судьбы, а от подарков он умел получать максимальную выгоду. – Но ты прав, Рюни. Кто-то очень сильно меня подставил, и мне плевать, что за причины были у этого крайса лаан. Кою подошёл к письменному столу и достал из ящика плоскую стеклянную бутылку. Крайс терпеливо ждал, пока тот переварит полученную информацию и придёт к какому-то решению. – Ещё что-то? – полуобернувшись к Крайсу, спросил Кою. Он отвинтил крышку и плеснул себе в стакан тёмно-янтарную, странно пахнущую жидкость. – Похититель поранился о ядовитые розы, растущие под окном девушки, противоядие купил у Шельмеца. Оно продаётся только на Небе. – Крайс внимательно наблюдал за Кою, пытаясь разгадать его мысли. Тот ходил по комнате, держа в руках стакан, и думал. – Это не простая подстава, Кою. Преступники связаны с Дном. Может быть, это один из родов, которые обслуживают здесь Механизмы. Или они могут быть связаны с доками. Даже наверняка связаны. – Механизмы… я мало знаю о них, Благороднорождённые хранят эти тайны тщательнее собственных статусных серёг. Ни на шаг не подпускают моих соглядатаев. Даже девочкам ничего выяснить не удаётся. Это же их привилегия, основа их власти, причина, по которой у них есть абсолютно всё в этой жизни, – Кою нервно улыбнулся, остановившись рядом со столом. Он отставил стакан и достал из кармана конфету – не сладкую дешёвку, а дорогую, купленную на Земле. – Мне жаль, Рюни. Она была замечательной женщиной. – Благодарю, Кою. – Крайс взял конфету, развернул обёртку и откусил половину. Она была с шоколадом, не слишком сладкой и даже вкусной. От Кою Рюни мог принять сочувствие, потому что знал – оно искреннее. Всё остальное – лицемерная ложь. Кою знал его мать и хорошо к ней относился. Он действительно сочувствовал утрате. И ему действительно было жаль. – Итак, ты пришёл сказать мне, что кто-то из неборождённых смеет крутить свои дела у меня под носом. – Кою некоторое время стоял, молча глядя на глянцевую поверхность стола, словно спрашивая совета у своего отражения. Шельмец не доложил ему о странной покупке, придётся поговорить с ним об этом. – Этому кому-то не стоило переходить мне дорогу. И пытаться свалить вину на Дно – тоже. – Я спрашивал Мадам, девчонку здесь никто не видел. – Крайс доел конфету и привычно сунул обёртку в карман плаща. Кою был в своём праве, он – Глава Гильдии и должен защищать жителей Дна. – Что скажешь? – Она уже мертва, – в голосе Кою не было ни злорадства, ни жалости. Это просто был факт – и чем больше проходило времени, тем более вероятным он становился. – Если они выкинули её труп в пятый, шестой или седьмой док, мы её уже не найдём. Но я буду искать, всё Дно перерою. Запомни, никто не имеет права так поступать с Гильдией. Ты вычислишь этих крайса лэттэ ? – Вычислю, есть кое-какие идеи. – Крайс потёр переносицу и сухо откашлялся в ладонь. Теперь у него есть крепкий тыл, Кою поможет, поддержит и проведёт своё расследование здесь, на Дне. У Главы Гильдии есть все ресурсы и связи. Значит, об этом можно не беспокоиться. – Они использовали доки. И Шельмеца. Знали, какая в каком доке грязь, или выбрали наугад? – Знали, – коротко ответил Кою. Он прекрасно разбирался во всём, что касалось доков. Через них шла вся крупная торговля с высшими уровнями, через них переправлялась контрабанда и грузы. И, разумеется, доки Дна были под полным контролем Гильдии. – Она очень едкая, её нельзя просто принести и положить. Чтобы донести её до Неба, надо позаботиться о подходящей таре. Эта грязь даже металл разъест, если дать ей время. Тот, кто притащил её, точно знал, как она действует. Иначе не донёс бы. – Значит, скорее всего, это был кто-то из родов, связанных с доками, – Крайс достал записную книжку и сделал пометку. Надо было выяснить, кто из людей, подходящих под описание внешности, данное Шельмецом, относится к таким родам. – Кто-то, кто достаточно хорошо знает Дно. – Ты уже выяснил мотив? – Кою подошёл к Крайсу, упёрся руками в стену по обе стороны от его лица. – Рюни, если ты не сможешь никого поймать, если провалишься и отправишься на Дно, тебе всё равно придётся найти ублюдка, посмевшего меня так подставить. Рано или поздно. – Если провалюсь, вступлю в Гильдию. И найду его. Но я предпочёл бы до этого не доводить, – холодно ответил Крайс, глядя на Кою снизу вверх. Глава Гильдии был заметно выше его ростом. – Мне ещё есть, чем заняться на Земле. – Чем же? Зачем тебе это гнилое место, Рюни? Ты же видишь, что оно ничем не лучше, такое же пустое и мерзкое. На Земле тебя ничего не держит, – голос Кою взволнованно дрогнул. Крайс напряжённо смотрел на своего старого друга. Глаза Кою лихорадочно блестели, в них смешивались мольба и жажда. – Останься здесь. Гильдия позаботится о твоём брате, Мадам – о Жиайе. Я достану для тебя все нужные лекарства. Рюни, останься. Тебе нечего делать на Земле. – Ты ошибаешься, Кою. Хватит пожирать меня взглядом, используй мозги, или их тебе грязь доков разъела? – Крайс смотрел на него с безразличным спокойствием. Он не ожидал такого, но слова Кою стоили того, чтобы их обдумать. Смерть матери во многом освободила его. – Если бы меня не было на Земле, к кому пошёл бы Элиас? К тому, кто слепо подтвердил бы слова инспектора Неба? И чем бы это кончилось для тебя? Ты даже не понял бы, из-за чего на Дно устроили карательный рейд. Или ты считаешь себя неуязвимым? – Ты прав, Рюни. – Кою опустил голову, но руки не убрал. Этот взгляд – немного надменный, колючий, холодный, как лезвие ножа – всегда действовал на него отрезвляюще. Кроме Рюни никто не смел говорить с ним в таком тоне, тыкать носом в его собственные ошибки. Никто не вёл себя с ним так прямо и так спокойно. – Я погорячился. Но всё равно, тебе там не место. – Мне там самое место, Кою. Нельзя ничего изменить, находясь на Дне. Какой бы могущественной ни стала Гильдия, ты всё равно остаёшься крысой со Дна. – Крайс давно уже обдумывал эти слова, знал, что придётся убеждать, говорить. Он собрал все доводы, обосновал все причины. – Но я могу больше. Жители Земли не любят крыс, но терпят одну из них, пока у этой крысы есть Дар. Если ты хочешь что-то изменить в этом городе, то проще менять с двух сторон сразу. – А ты прав, Рюни. Если только ты мне поможешь. Ты ведь не пытаешься обвести меня вокруг пальца? – Кою хищно улыбнулся. То, что предлагал ему Крайс, было даже лучше переманивания его в Гильдию. Они могли бы работать вместе, не потеряв при этом всех выгод его нынешнего положения. – Я ведь злопамятен как крайса. – Я помню. – Крайс повернул голову и почти коснулся щекой руки Кою. Глава Гильдии ничего не забывал и не прощал. – Нам обоим есть, за что ненавидеть Благородных. Но сейчас ни у тебя, ни у меня нет сил им отомстить. Нет сил сделать хоть что-то. – Я помогу тебе. И буду поддерживать дальше. Я подставлю плечи, Рюни. – Кою наклонился вперёд, едва не касаясь губами волос Крайса. Есть вещи, есть обещания, которые можно произносить лишь тихим шёпотом, таким, чтобы даже воздух в комнате не мог расслышать. – А ты поднимайся наверх. Узнай как можно больше и расскажи мне. Вместе мы придумаем и нашу месть, и наше будущее. Будущее всего Дна. Ты же помнишь, никто, кроме меня, не сможет его спасти. – Я помню, Кою. Очень хорошо помню, – выдохнул Крайс. Какими бы безумными ни были эти слова, ему хотелось верить, что они действительно могут что-то изменить. Он так привык ко Дну, к его грязи, болезням, нищете, что просто не замечал их, считал чем-то естественным. Но этот Благороднорождённый, шена Аштарет, он смотрел непредвзято, он видел то, чем действительно является Дно. И он не мог принять этого. – Нам надо всё изменить. Никто не заслуживает того, чтобы жить на Дне. На том, какое оно сейчас. – Ты прав, мой друг. Но всё-таки ты слишком сентиментален. – Кою растянул губы в довольной улыбке, оттолкнулся руками от стены и выпрямился, отстранился от Крайса. – Пойдём, не будем заставлять ждать твоего подопечного. И знаешь, Рюни, ты слишком коротко стрижёшь волосы. – Мне так удобнее, – отмахнулся Крайс. Иногда Кою говорил сущие глупости. – Но мне нравилось, когда они были длиннее, – капризно улыбнулся всемогущий Глава Гильдии. Элиас едва не уронил печенье, когда дверь в кабинет Главы Гильдии наконец открылась. Он был настолько погружён в свои собственные мысли, что совершенно забыл о том, где находится. Винара незаметно подливала ему чай и не мешала размышлять. Она отлично знала, когда мужчине нужна беседа, а когда – тишина и неощутимое присутствие того, кто будет удовлетворять насущные потребности. – Шена Элиас Аштарет, мы всё обговорили с инспектором. Меня весьма заинтересовала ваша проблема, так что я, пожалуй, помогу вам, – Глава Гильдии, которого инспектор Крайс назвал Кою, вежливо улыбнулся, но в этой улыбке не было ни грана тепла, только холод и жестокое предвкушение расправы. – Я буду разыскивать вашу сестру здесь, на Дне, в меру своих сил. Если я узнаю хоть что-то, я сообщу вам. Если я узнаю о том, что кто-то из Благороднорождённых посетил Дно без очевидной цели, я тоже сообщу. – Благодарю вас, фенна Кою, – Элиас осознанно использовал обращение, принятое для тех, кто видит Дар, для жителей Земли. Для тех, кто жил на Дне, не было своей формы обращения, и он полагал, что так выразит своё уважение Главе Гильдии, превознеся его над его статусом. – Я вам очень признателен. – Крайс, могу дать один совет. – Кою улыбнулся и склонил голову, принимая уважительное обращение от Элиаса, потом повернулся к инспектору Крайсу. – Пятый и седьмой доки всегда полны людей, в том числе и моих, появиться там незаметно очень сложно. Однако шестой док сейчас не используется, и течения вполне могут занести туда грязь из одного из соседних. Загляни туда, может, тебе улыбнётся удача. – Понял, благодарю, – Крайс кивнул и подошёл к Элиасу, давая понять, что сейчас он опекает этого человека и не может действовать самостоятельно. Кою улыбнулся, показав, что понял. Для более обстоятельной беседы ещё придёт время. Да и за такую помощь – Кою ведь придётся перетряхнуть всё Дно в поисках девчонки – Крайсу придётся расплатиться чем-то равноценным. На Дне нет места ни доброте, ни бескорыстию. После того, как они вышли из дома Гильдии, Элиас ещё некоторое время словно ощущал на себе чужие взгляды, настороженные и внимательные. Шена Аштарет не решался заговорить, а Крайс молчал. Инспектору было, что обдумать, и он пользовался возможностью – у Благородного наконец-то иссяк поток вопросов. То, что Рюни пообещал Кою, было бессмысленным и даже опасным. Но если у кого и был шанс что-то изменить, то только у них двоих. И только сейчас. Кою был самым молодым Главой Гильдии и уже сделал для Дна больше, чем почти все его предшественники. У Крайса был сильный Дар, едва ли не первый такой сильный за всю историю Дна. И если он раскрутит это дело, у него останутся знакомые на Небе, как ни странно, вполне благосклонные к нему. Впервые за всё то время, что Крайс жил на Земле, он подумал, что может подняться выше. Раньше ему этого просто не хотелось – он делал свою нудную работу, жил от выплаты к выплате и каждый раз спускался на Дно, чтобы встретиться с тем, что осталось от его семьи. Рюни не мог позволить себе на что-то решиться, ведь его деньги были необходимы матери, не мог рисковать. Теперь он был свободен, его собственная жизнь – и так уже давно отмеренная – стоила немного и оценивалась только величиной Дара. Кою был отличным лидером и хорошим стратегом. Если кто и сможет придумать план, многоходовую комбинацию по помощи Дну – то только он. И Крайс был готов помогать ему в этом. Чтобы в глазах таких, как Элиас, больше не было ужаса. Может быть, брезгливое отвращение, но не ужас. Крайс понял, что не обязан мириться. Так что его обещание, данное Кою, не было ложью. Хоть он и сам тогда не понимал, что говорит. – Когда Кою упоминал Благородных, посещающих Дно с конкретной целью, он ведь имел в виду осмотр Механизмов? – Элиас и сам не понимал до конца, почему задал этот вопрос. Что-то в голосе и интонации Кою заставило его насторожиться, почувствовать неловкость. – Или в бордель. Мало ли каких удовольствий может захотеться Благородным? – холодно и отстранённо ответил Крайс. Его мысли сейчас были заняты совершенно другими вещами. – Мы сейчас идём к докам, это достаточно далеко. Так что воспользуемся транспортом. – Я и не предполагал, что на Дне есть какой-то доступный транспорт. Я не видел рельс поездов или дорог для экипажей, – со смесью сомнения и восторга сказал Элиас. Он порядком устал ходить пешком, ему безмерно надоел однообразный и унылый пейзаж. – Зато здесь есть кое-что другое, – усмехнулся Крайс. На Дне был собственный транспорт, в основном предназначенный для перевозки грузов. Людям обычно незачем было перемещаться на большие расстояния. Фермеры, докеры, заводские жили рядом с местом своей работы. Поселения Дна так же строились там, где можно было хоть как-то заработать себе на еду. Заселенные людьми участки уровня были здесь ощутимо меньше, чем на Земле или в Верхнем городе, но и пригодной хоть для чего-то земли здесь было очень мало. И ходить пешком на большие расстояния было опасно. Вдали от поселений крайс водилось заметно больше, ещё можно было встретить стаи диких псов. Гильдия и свободные охотники даже не пытались зачистить эти земли, лишь изредка устраивали большие рейды, обменивая человеческие жизни на груды звериного мяса и несколько месяцев покоя и тишины. Инспектор Крайс остановился у небольшого приземистого здания всего в десяти минутах ходьбы от дома Гильдии. Здесь он оставил Элиаса дожидаться снаружи, рядом с парой скучающих торговцев – эти сразу распознали в нём небесную кровь. Они позаботятся, чтобы она не пролилась, проблемы с Гильдией им были совершенно не выгодны. Внутри здание было разгорожено на несколько крошечных комнатушек с одной большой в центре. Воздух здесь, очищенный от испарений Дна, был удушливо пропитан запахом пота, дешёвой выпивки, которую местные умельцы гнали из всего подряд, и какой-то приторно-сладкой выпечки. В центре большой комнаты стоял широкий стол, на котором аккуратными стопками лежали папки и бумаги. Крайсу он неприятно напомнил столы его коллег по полицейскому управлению. Внутри всё тоскливо заныло от осознания того, сколько работы главный инспектор навалил на него за время, пока он таскал небородного по Дну. – Чего тебе? – окинул Крайса недовольным взглядом толстый краснощёкий мужчина, сидевший за столом. Во всём его поведении сквозило привычное презрение, настолько въевшееся в сам облик начальника транспортного узла, что его нельзя было вытравить ничем. – Мне нужно к докам. – Крайс смотрел на мужчину равнодушно. Этот человек заведовал всеми перевозками, все торговцы вынуждены были действовать через него. Разумеется, у того выработалась высокомерная манера общения. – А разрешение у тебя есть? – насмешливо поинтересовался начальник транспортного узла. Крайс молча достал из-за ворота рубашки полицейский жетон и свой серебряный пропускной, означавший, что он наделён Даром и имеет право подниматься до Земли. – Ах, ну в таком случае буду рад помочь! К какому доку вам надо? – К пятому. – Крайс убрал жетоны под удивлённо-заинтересованным взглядом полной девушки, сидевшей за небольшим столиком в углу комнаты. Она жадно разглядывала незнакомого человека, продолжая увлечённо поедать сладкие булочки, густо усыпанные сахарной пудрой. – Транспорт к пятому доку будет через полчаса. Доедете со всем комфортом! – оскалил сколотые зубы в улыбке толстяк. Ему редко приходилось видеть одарённых – не тот маршрут, где они часто появляются. Разве что видящие заглядывали. – А грузовой? – поинтересовался Крайс. Пассажирские рейсы ходили к докам реже, но в них были относительно комфортные условия. Грузовые же не предполагали наличия посторонних, но иногда туда пускали тех, кому надо было срочно или у кого не было денег на нормальный билет. – Ну что вы, в грузовом будет совершенно неудобно! – начальник транспортного узла всплеснул руками в притворном возмущении и едва не смахнул на пол стопку бумаг, прижатых тарелкой с толстенным бутербродом. – Я спешу. Когда отправляется грузовой? – Крайс продолжал равнодушно смотреть в глаза толстяку, не отпуская его взгляд. Тот сильно нервничал и обильно потел, перелистывая здоровенный журнал, в котором были записаны время и место отхода машин. – Через десять минут с пятого номера, – наконец кисло заявил он. Крайс кивнул и отсчитал нужную сумму за два билета. – Вы ещё успеете. – Отлично, мне на двоих. – Крайс подтолкнул монеты к толстяку. Тот скривился ещё больше, он рассчитывал содрать с одарённого втрое, но тот, похоже, знал расценки. Да и по лицу был больше похож на местного. Забрав записку от начальника транспортного узла, Крайс вышел наружу. Элиас уже успел подружиться со скучавшими торговцами. Кажется, их беседа была не только интересной, но и плодотворной. Лицо Благороднорождённого буквально светилось энтузиазмом. – Пошли, у нас мало времени, – на ходу бросил Крайс. – Но инспектор, я тут…. – Элиас послушно зашагал следом за Крайсом, хотя и без особой охоты. – Эти торгаши тебе и от живой крайсы хвост продать могут, а ты её потом ловить будешь, чтобы отобрать. – Крайс покосился через плечо на Благороднорождённого, тот непонимающе смотрел на него, явно пытаясь сообразить, зачем ему хвост живой крайсы. – Ты ведь ничего не успел им наобещать? – Нет, разумеется, нет! – возмутился Элиас. Слово его рода – твёрже алмаза, он никогда не стал бы разбрасываться им попусту. – Но я многое узнал, эти люди были весьма милы! – Не верь всему, что говорят торговцы, – пожал плечами Крайс. Они вышли к стоянкам машин – огромных, бронированных монстров. Их зевы были открыты – шла загрузка пассажиров и товара. На пыльном бетоне красной краской были нарисованы огромные цифры, обозначавшие места остановки машин. – Нам сюда, – коротко бросил Крайс и подошёл к машине, стоявшей у цифры «пять». В первый раз эти средства передвижения производили сильное впечатление. Казалось, такая махина просто не способна сдвинуться с места. Но вся эта тяжесть и защита были жизненно необходимы вдали от людских поселений. – Никогда мне не доводилось видеть ничего подобного, – поражённо выдохнул Элиас. По впечатлению и мощи эти машины могли сравниться разве что с Механизмами. Хотя те, конечно, были гораздо больше и значимее, да и видеть их полностью никому не доводилось. Даже Первородные имели доступ лишь к настроечным панелям и, при острой необходимости, к той части, которая требовала ремонта. – Эй, мальцы, вам чего? – К ним подошёл один из водителей машины, высоченный, выше даже Элиаса, мужчина, с потемневшей от копоти кожей и внушительными мышцами. – Нам в пятый док, – Крайс протянул ему записку, взглядом обрывая готового было поправить его Элиаса. Водитель некоторое время изучал написанное, потом кивнул в сторону открытого зева машины. – Устраивайтесь там, только не поколотите чего. И не жрите лишнего, всё проверю, – добродушно усмехнулся водитель. Ему было безразлично, что он повезёт – пассажиров или товары. Но с этих можно было получить пару лишних монет. – Отходим через пять минут. Крайс кивнул и зашёл внутрь машины. Он ездил на таких всего пару раз, ещё подростком. Всё внутреннее пространство занимали тюки, коробки, мешки и ящики. Только в центре был более-менее прямой проход, по которому Рюни и направился вглубь машины. – Иди сюда. Здесь хлопок, можешь присесть, – Крайс кивнул на несколько тюков, сваленных у стенки. Элиас, всё ещё поражённо оглядывающийся по сторонам, подошёл к нему. Напротив них через проход на таком же тюке сидела девушка. Она скромно потупила взгляд, едва заметив, что Элиас на неё смотрит. Ещё один пассажир, которому не хватило денег на нормальный транспорт. Вряд ли она так уж сильно спешила. Девушка вязала длинный шарф, торопливо постукивая спицами. Элиас некоторое время наблюдал за тем, что она делает. За это время водители успели задраить грузовой люк и стартовать. Машина двигалась быстро и достаточно ровно, но ощутимо вибрировала и утробно гудела. Воздух внутри быстро нагрелся. Крайс сел на соседний тюк с хлопком и зябко обхватил себя руками за плечи. Утро было слишком суматошным, он проспал и потому забыл принять своё лекарство. Один раз – не страшно, но острые иголочки боли уже начали царапать лёгкие изнутри. Крайс тихо вздохнул, поднял ворот плаща и закрыл глаза. Спать ему сегодня тоже пришлось всего ничего. Дремота навалилась сразу, утягивая куда-то в глубину. Крайс мотнул головой, отгоняя её. Только не такая – тяжкая, не оставляющая возможности вернуться. Сон сморил его быстро. Гудение машины и мерный ход убаюкивали и без того уставшего инспектора. Разбудили его приглушённые голоса. – Позвольте узнать, чем вы заняты, милая девушка? – Элиас, чуть наклонившись вперёд, заворожено смотрел на быстрое мелькание спиц в руках их попутчицы. – Я вяжу шарф. – Девушка позволила себе лишь короткий, быстрый взгляд на Элиаса. Она никогда прежде не видела таких красивых мужчин. – Он, вероятно, весьма тёплый и удобный? – продолжил допытываться заскучавший Благороднорождённый. Здесь, в машине, работали фильтры, очищавшие воздух, поступавший снаружи, поэтому Элиас даже убрал от лица свой собственный шарф. – Вот, у меня есть уже готовые! – Девушка наклонилась куда-то вбок и достала из стоящей на полу торбы уже связанный толстый белый шарф и протянула Элиасу. – Они очень тёплые, удобные. Ими можно даже пояс обвязать, если спину потянул или продул – они помогут. – Удивительно. – Элиас почти благоговейно взял в руки её изделие. Шарф оказался плотным, несколько грубоватым на ощупь, удивительно тёплым и тяжёлым. Элиас привык совсем к другим – лёгким и невесомым, нежным и исключительно декоративным. На Небе не было нужды в таких тяжеловесных вещах. – Я вяжу их на продажу, – кротко улыбнулась девушка, всё ещё глядя в свою торбу. Там лежало ещё несколько похожих шарфов. – Я куплю у вас этот! – Элиас прижал к груди шарф столь горячно, словно кто-то собирался у него его отобрать. Шена Аштарет засунул руку под куртку, там кое-как нащупал кошель и протянул девушке монету. Та растерянно посмотрела сначала на Элиаса, потом на Крайса – он казался ей более понятным, похожим на жителя Дна. Тот коротко кивнул, и девушка, радостно улыбнувшись, сжала монету в ладони. – Это всего лишь шарфы, моя матушка вяжет такие красивые кружева, что ими не побрезговали бы и дамы из Верхнего города! – гордо заявила она. Конечно же, женщины из Верхнего города привыкли к гораздо более изысканным нарядам, она это прекрасно понимала. Девушка снова наклонилась к торбе, едва не уронив своё вязание на пол, и торопливо зашарила там руками. – Вот, посмотрите! Кружева, которые она достала, действительно были великолепны. Тонкие, вычурно выплетенные, с какими-то крошечными блестящими камешками, похожими на капли воды на белых тонких нитях. – Я не могу определить, что это за камни? – Элиас никак не мог подобрать слов, чтобы описать то чувство, похожее на смесь восторга и удивления, что рождалось у него, когда он смотрел на кружева в руках девушки. – Смею ли я предположить, что это бриллианты особой огранки? – Ой, ну что вы! – звонко рассмеялась девушка. Кажется, предположение Благородного её только позабавило. – Это слюда! Матушка говорит, что это слюда. У нас в паре шагов от дома здоровенный завод, там в отвалах шлака найти камешки проще, чем вымоченную крайсу зажарить. Потом их надо расколоть, обтереть и проделать дырки раскалённой иголкой. Сначала сложно, но, как навостришься, раз плюнуть. Матушка говорит, что они похожи на остекленевшую каплю воды, на которую падает яркий луч света. – Воистину, это так. – Элиас перебирал струящиеся между пальцами кружева. Ни одно подобное изделие, созданное одарёнными, не вызывало в нём подобных чувств. – Могу я купить у вас и это? – Конечно! Я это тоже на продажу везу, – улыбнулась девушка. За один шарф она получила столько, сколько не надеялась получить за весь свой товар. Теперь она сможет купить матери тёплую шаль и плед. Может, даже на пару банок консервов хватит. – Я пойду к водителям, кое-что спрошу, – Крайс поднялся со своего тюка. Элиас с девушкой почти одновременно вздрогнули. Они успели совершенно забыть о его присутствии, поглощённые своим разговором. – Не шалите тут без меня. Инспектор Крайс обогнул несколько огромных тюков, почти перегородивших проход. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему он проснулся на самом деле. Гул и вибрация стали меньше. Машина замедлила ход, хотя на этом участке должна ехать быстро. Дверь в кабину не была закрыта, но он всё равно постучал перед тем, как войти. – Почему мы замедлились? – Крайс вошёл и почти сразу схватился за поручень у двери – кабину изрядно мотало. – Сам посмотри, какая буря, – водитель ткнул толстым пальцем в монитор наружного наблюдения. В машинах не было окон даже на водительском месте – только бронированные листы без малейшей щели. – Ни зги не видать. – Понятно, – ответил Крайс, послушно рассматривая серо-чёрную рябистую пелену на мониторе. Чёрный острый песок взмывал в воздух, закручивался по спирали и обрушивался сверху на ползущую через него машину или просто бил по ней со всей силы. Бури были редкостью даже в таких местах. Никто не знал, что их порождало, но они всегда были очень опасными. Некоторые из старожилов утверждали, что эти ветра вырываются из поддонья, того самого мистического места под уровнем Дна. А может быть, их порождали те самые Механизмы неборождённых, о которых говорил Элиас. – Я кое-что проверю. Крайс присел на корточки и коснулся ладонью пола машины. В груди огненным шариком вспыхнул Дар. Чёрные нити выскользнули из руки, растянулись, выискивая хоть малейший шанс проникнуть через броню. А потом выплеснулись наружу, протиснулись, заскользили по земле, разрезая песчинки на крошечные крупицы. Они всё ширились, тянулись, расходились кружевом, пока не наткнулись на живую плоть. И ещё на одну. И ещё. И ещё. Крайс медленно выдохнул и погасил Дар, глухо закашлялся, закрыв ладонью рот. Столько тонкое и протяжённое использование Дара отняло у него много сил. – Эй, парень, ты чего? – Водитель-сменщик, сидевший рядом с коллегой и ждущий своей очереди сесть за приборы, повернулся к нему. – Я в порядке. – Крайс с трудом поднялся на ноги и подошёл к пульту управления машиной. – У вас есть карта местности, по которой мы сейчас едем? – Да, вот она, – сменщик ткнул пальцем в один из мониторов, на котором отображалась карта со всеми неровностями поверхности. – Там снаружи большая стая гигантских крайс. Прямо по курсу, – выдохнул Крайс, вглядываясь в монитор и пытаясь сопоставить то, что было на нём изображено, с тем, что нащупал его Дар. – Надо поворачивать. – Да мы бы заметили! – возмутился водитель и перевёл взгляд на уловитель биосигналов. Сплошные помехи. Водитель ёмко выругался и постучал по датчику пальцем. – Да куда ж мы повернём в такую погоду! Ничего ж не видно! Да даже в заду у моего начальника и то светлее! – Они вот здесь, – Крайс обрисовал пальцем на мониторе неровную линию. – Совсем рядом. – Ты откуда знаешь? Из этих, что ль, с чуйкой крайсиной? – водитель недобро прищурился и посмотрел на Крайса. Встречались на Дне люди, обладающие сверхъестественным чутьём, способные определить на большом расстоянии не только местоположение, но и количество крайс и других опасных тварей. Их с удовольствием нанимали во время охотничьих рейдов, но в остальное время сторонились. – Можно и так сказать, – Крайс достал из–под рубашки серебряный жетон одарённого. – Иди назад, уцепись за что-нибудь, – кивнул водитель, нервно косясь на монитор одним глазом. Ему не хотелось связываться с одарённым, но с крайсами – ещё меньше. Лгать этому чудику было уж точно не с руки. – Сейчас будем поворачивать. Крайс вышел, неплотно прикрыв за собой дверь. Не то, чтобы он мог чувствовать тех, в честь кого ему дали прозвище. Скорее, ощущал некоторую тревогу, напряжение. Как будто крайсы знали все маршруты и специально прятались в буре, глушившей сигналы. Хотя, может, так и было – они очень хитрые бестии. – Хватит липнуть друг к другу, – Крайс вышел из-за нависающих огромных тюков. Элиас всё ещё о чём-то мило беседовал с девушкой, наклонившись к ней и даже, кажется, пододвинув поближе тюк с хлопком. Он возмущённо посмотрел на инспектора, посмевшего прервать его увлекательный разговор. Девушка покраснела и отодвинулась. – Сейчас будем разворачиваться, хватайтесь за что-нибудь тяжёлое или неподвижное. Крайс протиснулся к незагороженной товаром стенке и ухватился за торчащую из неё скобу. Машина начала разворот, резко набрала скорость и наклонилась вбок. Элиас что-то невнятно побормотал, прижатый к одному из огромных тюков. Левый борт машины задрался, несколько незакреплённых лёгких ящиков перекатились на другую сторону. В заднюю стенку, ту, что открывалась при загрузке и потому была свободна от товаров, что-то дробно ударилось. Что-то тяжёлое. Едва машина выровнялась, от этой стенки стал слышен свистящий скрип и гулкие удары. Закреплённый люк ощутимо вздрагивал. – Не свалился в чан с расплавом и так обрадовался, что не заметил шахты под ногами, – невесело прокомментировал Крайс. Дело принимало крутой оборот. Водитель успел обогнуть стаю и сейчас набирал ход, но несколько тварей всё-таки сумели уцепиться. И судя по ударам, не только крайсы. – Я к водителю. Возьми это. – Но я не… – Элиас с недоумением взирал на протянутый ему инспектором Крайсом пистолет. – Если они прогрызут броню, стреляй не думая, – Крайс зло пихнул в руки Благороднорождённого табельное оружие. – И хватит так на меня пялиться. Я поручаю тебе защищать девушку! – Я не подведу, – гордо вскинул подбородок Элиас. Он умел пользоваться огнестрельным оружием, как и все Благородные. Хотя для шены Аштарет, как и для всех остальных, это было не более чем традицией. Элиасу и в голову не могло прийти, что когда-нибудь он будет вынужден применить этот навык на практике. – Если закончатся патроны, достань свой нож, – Крайс напряжённо поджал губы. Против голодных крайс эта парочка продержится пару минут, не более. Повезёт, если Благородный успеет сделать хотя бы один выстрел. – Это даст тебе ещё пару секунд жизни. – Это не нож! – заступился Элиас за честь и гордое имя своего церемониального кинжала. Крайс только пожал плечами и скрылся за тюками. По дороге к кабине пилотов он едва не упал, споткнувшись о выкатившийся откуда-то горшок. – Мы увернулись. Но к нашему заду успело несколько зацепиться, – обрадовал он водителей. Те хором ругнулись и помянули Жителя Поддонья. – Их надо убрать, а то они прогрызутся внутрь. Там не только крайсы, но и дикие псы. – Крайса делн! Ты уверен? – Сменщик встал со своего места и потянулся к рубильнику с красной ручкой. – Заряд у нас только один. – Уверен. – Крайс не испытывал ни страха, ни злости, только лихорадочное возбуждение боя. Пока он стоит здесь и разговаривает, Элиаса уже могут доедать. – Эти твари вовсю в стенки долбятся. Или я по-твоему их зубы от песка по звуку не отличу? – Вот ведь крайса хара ! – выругался сменщик, ещё раз дёргая рубильник. – Они провода перегрызли! И это в защитной-то упаковке под слоем брони! Придётся из грузового врубать. – Надеюсь, наружу выходить не надо? – едко поинтересовался инспектор Крайс. Если что-то могло пойти не так – оно шло не так. Всё это расследование проходило именно по такому принципу. Водитель-сменщик недобро на него посмотрел и, обогнув, вышел из кабины. Крайс последовал за ним, осторожно касаясь своего Дара – чтобы успеть активировать за секунду. Задняя стека содрогалась и скрипела сильнее, но ещё держалась. – Ну что, хиляки, обмочили штанишки? – бодро крикнул сменщик Элиасу и девушке. Он прошёл к задней стенке и принялся открывать щиток. Если крайсы прорвутся, водитель погибнет первым. – Кто там? Что за дикие, ужасные звуки? – Элиас подошёл к Крайсу, но пока решил не возвращать тому пистолет. – Это гигантские крайсы. И дикие псы. – Крайс с каким-то почти неестественным спокойствием наблюдал за манипуляциями водителя. – Кстати, у тебя Дар, случаем, не боевой? – Нет, совершенно не боевой, – покаянно опустил голову Элиас. Его Дар, Собирание, годился только для работы с информацией. Он протянул Крайсу свою карточку, лимонно-жёлтую, с написанным полным именем. – Но разве крайсы смогут преодолеть столь толстую преграду? – Та крайса, которую ты видел, была обычной городской. Такие водятся в пригородах и загрызть могут разве что ребёнка. – Крайс не обратил внимания на то, как вытянулось лицо Элиаса. Благороднорождённого ужасала сама мысль о подобной смерти, но для ребёнка она была вдвойне ужасна. – А эти, живущие вдали от людских поселений, называются гигантскими крайсами. Они намного крупнее и свирепее. Если прорвутся, сожрут нас всех заживо, даже костей не оставят. Элиас поражённо молчал. Не такой он представлял себе свою смерть. Честно говоря, он пока ещё вообще о ней не думал. Но теперь смерть билась в стенку и грызла металл. И смотрела на него из глаз молодой девушки, полных тоскливой обречённости. Крайс не лгал, вот что говорил её взгляд. Элиас сжимал бесполезный пистолет и надеялся лишь на одно – забрать с собой хотя бы одного монстра, не посрамить честь рода. Пусть об этом никто никогда и не узнает. – Ещё секундочку. Сейчас треханёт! Готовьте тарелки, сейчас будет жаркое! – Водитель резко дёрнул вниз красный рычаг, перед этим замкнув несколько проводков и выдернув непонятный штырёк из белого металла из самого центра щитка. Крошечный кусочек люка отвалился и упал на пол. В него просунулось что-то чёрное и волосатое – совсем немного. А потом это чёрное осветилось белым светом, за стенкой послышался дикий визг, полный невыносимой смертной боли и злобы. На люк обрушился град ударов, скрежет достиг невообразимых высот. Свет снаружи вспыхнул ещё раз и потух окончательно. Несколько секунд никто не шевелился, люди вслушивались в тишину, не нарушаемую ни одним посторонним звуком. Только гул моторов и вибрация машины. – А ведь почти прогрызлись, твари, – спокойным, почти безразличным голосом сказал водитель. Только сейчас он осознал, как близко подошла к нему смерть. Мужчина ездил по этому маршруту уже не первый год и даже не раз натыкался на крайс, но с таким сталкивался впервые. – Ещё бы немного, и всё. Инспектор кивнул, также безучастно глядя на крошечную дырочку в люке. Ещё бы немного, и можно было бы уже ни о чём не заботиться. Он безотчётно массировал грудь, силясь разогнать грызущую изнутри боль. А потом закашлялся, тяжело и сильно. – Эй, ты не заразный часом? – с каким-то даже участием спросил водитель. – Нет. Могу справку показать, – огрызнулся Крайс, всё ещё тяжело дыша. Он чувствовал спиной перепуганный и растерянный взгляд Элиаса. Сейчас Крайсу не хотелось даже видеть Благороднорождённого и уж тем более слышать его наивные и самоуверенные речи. – Да на кой крайса лаан мне твоя справка? – раздосадовано ответил водитель. Его голос звучал почти обиженно: неужели его там, на Земле подлечить не могли? Ну и пусть, что крыса! Зато ведь с Даром. – Ты мне жизнь спас. – Пользуйся, – отмахнулся Крайс. Ему не нужна была жизнь водителя. Просто очень не хотелось умирать. – И не забудь сообщить в Гильдию. Я тоже скажу. – Замётано, – кивнул водитель-сменщик. Новому Главе Гильдии достаточно было одного обращения для разведки, а там и до охотничьей облавы. Он доверял словам людей. – Скоро уже подъезжаем, готовьтесь. Когда он ушёл, Крайс устало опустился на мешок с хлопком. Он чувствовал себя выжатым, больным и смертельно не выспавшимся, но впереди ещё были доки, а там расслабляться нельзя. – Дядюшка, спасибо вам, – девушка вежливо поклонилась. Её не смутили даже почти одинаково ошарашенные взгляды Крайса и Элиаса. – Вы нас от смерти спасли. Это ведь вы заметили, да? – Какой я тебе дядюшка? – зло ответил Крайс. Он был не настолько старым, чтобы годиться в дядья взрослой девице. – Я заметил, но благодарить меня не за что. Я и свою шкуру спасал, не забывай. – Инспектор Крайс, если бы они прорвались?.. – Элиас так и не решился закончить свой вопрос. Его руки всё ещё подрагивали. Шена Аштарет торопливо вернул Крайсу его пистолет. – Если бы прорвались, сожрали бы нас заживо. Радует только, что быстро – крайсы жадные и вечно голодные. Так что мучились бы недолго. – Девушка вздрогнула от этих слов, но ничего не сказала. Элиас побледнел ещё сильнее, кажется, до него только сейчас начало доходить, чего он избежал. А Крайс вспомнил, как наткнулся ещё ребёнком на несколько обглоданных детских трупиков на границе поселения. Крайсы стаскивали туда добычу и оставляли рядом с гнездом. Потом уже взрослые всё выжгли, но он помнил, как чисто были обглоданы кости. – Приедем, сообщим в Гильдию. Они соберут людей, наймут охотников и уничтожат эту стаю. – Гильдия занимается подобными вещами? Это весьма благородно, – Элиас говорил всё ещё не очень уверенно, но уже с какой-то надеждой. Крайс недовольно подумал, что в своём, отравленном приличным воспитанием и тепличной жизнью мозгу этот Благороднорождённый уже успел приписать Кою множество прекрасных душевных качеств, коими тот не обладал. – Это их обязанность. Гильдия защищает людей Дна. Таково её предназначение. Но это же и даёт ей почти неограниченную власть. – Крайс прекрасно знал, как устроен и как работает механизм Гильдии. Кою не был чистым и светлым идеалом, скорее, наоборот. Просто всякую грязь вроде заказных убийств или наркотиков он предпочитал сплавлять наверх, чтобы не засорять Дно. А ещё Кою поклялся, только вступив подростком в Гильдию, что больше не допустит бездействия, которое будет стоить людям жизней. На то были свои причины. – Гильдия имеет изрядную долю прибыли с товаров, которые перевозят эти машины. Стаи крайс им не выгодны. Машина начала постепенно замедлять ход и забирать вправо. Из-за того разворота они съехали с маршрута, и теперь водитель его корректировал. До доков добрались действительно быстро, даже с опережением графика – после встречи с крайсами водитель гнал на пределе скорости. Когда машина остановилась, и люк открылся, инспектор вышел наружу первым, ещё раз напомнил водителям про Гильдию и выслушал их благодарности. – Ты тоже сообщи о стае, – сказал девушке на прощание инспектор Крайс. Та кивнула и быстро растворилась в толпе. Элиас с оторопью смотрел на машину, которую только что покинул. Вся её внешняя обшивка была исцарапана, кое-где листы брони были буквально вырваны с корнем. Задний люк, весь искорёженный, покрытый свежими шрамами от когтей и клыков, цеплял чужие взгляды. Элиас слышал сочувственные и настороженные перешёптывания проходивших мимо людей. А ведь на тех местах, где были оторваны листы брони, тоже виднелись глубокие борозды. Крайсы пытались пробраться, где только могли. Элиас стоял, не в силах до конца осознать, какого ужаса избежал. Всего лишь случайность и чутьё инспектора – тонкая преграда перед жуткой бездной, перед тьмой, что заполняла собой все те части Дна, где не жили люди. Элиас не узрел её лица, но почувствовал дыхание. Лишь когда инспектор Крайс подошёл к нему и тронул за плечо, шена Аштарет смог оторвать взгляд от изуродованного люка. Людей вокруг действительно было много. И это были ещё не сами доки – только остановка для машин. Крайс огляделся, ища в толпе кого-то, кто был связан с Гильдией. Это мог быть нанятый каким-нибудь водителем пассажирской машины охранник или проститутка. Они обычно работали на Гильдию или имели с ней связи. Наконец Крайс нашёл в толпе подходящего человека. Высокий, на голову выше Элиаса, парень с огромными перекачанными руками и скруткой из вонючих коричневых листьев датты в зубах – лёгкого наркотика, который был разрешён даже в борделях. На Дне росло много такого, что годилось, чтобы затуманить себе мозги. Кою в своё время поделился с Крайсом теорией о том, что фенна тоже имеет наркотический эффект. А может, ещё и подавляет проявление Дара. И посажена была на Дне специально, чтобы никто из местных никогда не смог вырваться отсюда окончательно. Бредовая на первый взгляд, но не лишённая смысла идея. – Ты можешь передать кое-что Кою? – Крайс решительно подошёл к высокому парню со скруткой в зубах. Элиас, чуть не потерявший инспектора в толпе, едва успел его догнать. – А кто спрашивает? – равнодушно поинтересовался детина, сплёвывая коричневую слюну под ноги Крайсу. – Может, ты ему враг? – Я ему не враг. Моё имя Рюни Крайса, – ответил инспектор. Он подождал, пока парень переварит эту информацию. – Я приехал только что вон на той машине. И мы напоролись на огромную стаю гигантских крайс и диких псов. Передай ему, пусть проверит маршрут. – Крайса? За что тебя так прозвали-то? Ножик что ль совсем сточил уже? Или любишь дружкам за монету глотку вскрывать? – расхохотался детина, довольный своей незатейливой шуткой. Все знали, что крайсы безжалостны и жестоки, что они жадные и хитрые, и шкурой чуют опасность. – Хорошо, я передам ему, Рюни Крайса. Добро пожаловать в доки. И сапоги не забудь. – Какие ещё сапоги? – осторожно спросил у Крайса Элиас, когда они отошли в сторону. – Вот эти, – Крайс махнул рукой в сторону огромных бочек, стоявших буквально на каждом углу. Все они были забиты высокими прорезиненными сапогами разных размеров. – Их можно брать бесплатно, только потом надо возвращать в специальные приёмники. Грязь в пятом и седьмом доках очень едкая. Когда слуги будут оттирать подоконник в комнате твоей сестры, они, скорее всего, обнаружат, что мрамор под пятном потускнел или даже потрескался. И главное, пусть делают это в перчатках из такой же прорезиненной ткани. Их можно найти в доках Неба. – Я распоряжусь. Но зачем сапоги? – всё ещё не понимая, спросил Элиас. Он был рад тому, что не отдал приказ стереть грязь с подоконника ещё вчера вечером. Ему и в голову не пришло, что она может оказаться опасной. – Чтобы ты без обуви не остался. А потом и без ног. Эта грязь очень быстро разъедает любую органику, – пояснил Крайс. Трупы прятать в этих доках – самый удачный вариант, через пару дней от них не остаётся даже скелета. Потому и людей Гильдии здесь много, только они незаметны, смешаны с толпой. И потому Благороднорождённый вряд ли мог привезти сюда девушку и избежать их пристального внимания. – Но нам ведь надо не сюда, – напомнил Элиас. Его уже начинала раздражать эта разномастная шумная толпа: ни капли взаимного уважения, бесконечная суета, толкотня и крики. Недалеко от доков расположился рынок, где торговцы скупали товары или обменивались ими для того, чтобы потом отправить на другие уровни города на кораблях. Торговля шла бойко, хотя с точки зрения Элиаса, совершенно бестолково. – Шестой док не используется, машины туда не ходят. А нам не надо привлекать лишнее внимание. – Крайс уверенно двигался сквозь толпу. Элиас держался рядом, опасаясь потерять инспектора из вида. А за ними двумя неотрывно следили люди Кою – в этом Рюни был абсолютно уверен. Скоро соглядатаи отстанут – в пустом доке непросто остаться незамеченным, да и защищать там не от кого. Инспектор Крайс обогнул небольшой стихийный рынок, отделившийся от основного, и направился дальше, туда, где людей не было вообще. Он петлял между заброшенными и полупустыми складами, местами проржавевшими до дыр или обвалившимися. Потом им прошлось пересечь пустырь. Элиас нервно оглядывался и прислушивался. Он всё ещё помнил ужас, пережитый во время поездки. – Здесь даже обычные крайсы редкость. А вот крысы вполне могут бегать. Но их бояться не надо, – почти снисходительно сказал Крайс. Почему-то к докам крайс совершенно не тянуло. А вот их мелкие сородичи водились здесь в изобилии и были настоящим бедствием торговцев и корабельщиков, которым приходилось из-за них регулярно протравливать свои корабли. Крайс и Элиас шли вдоль длинного забора, отгораживающего сами доки от всех вспомогательных построек, стихийных рынков и административных зданий. Высокий, толстый, больше похожий на защитную стену, этот забор был сделан из особого бетона, почти не знавшего сноса, не сдававшегося ни времени, ни разрушительному действию едких кислот, растворённых в жирной грязи. Доки Дна отличались от доков на Небе. Они казались Элиасу более тяжеловесными, защищёнными, непреступными. Словно оттуда, из вертикального Внешнего моря, мог прийти враг. Крайс старался не подходить к самому забору. Там местами попадалась жирная чёрная грязь, ему не хотелось всё время петлять, огибая её. Впереди уже замаячили ворота, они выдавались вперёд, окаймлённые массивными бетонными колоннами. Обычно створки не запирались и не закрывались даже на ночь. Но эти доки не использовались, так что ожидать можно было чего угодно. Когда они подошли к воротам, обнаружилось, что пройти можно только через небольшую калитку, которую обычно использовали ремонтники. Она была не заперта. Крайс решительно потянул на себя свербяще заскрипевшую дверь и прошёл внутрь. Доки были абсолютно пусты, только у самого дальнего пирса лежал на боку гигантский бронированный корабль. Большую часть внутреннего пространства доков занимала огромная забетонированная площадка, с одной стороны огороженная забором, а с другой упирающаяся в стену. Серая, шершавая на вид, невесть из чего сделанная, эта стена поднималась вверх и терялась в туманной дымке. Там, за ней находилось Внешнее море. Никто и никогда не видел, как оно выглядит, даже те, кто водил по нему корабли. Как и водители машин, они полностью полагались на приборы. Море было, наверное, самым опасным, самым смертоносным местом в городе. И никто не знал, почему, ведь те, кто видел его, рассказать уже не могли. Морем не возили пассажиров, а те ненормальные, кто пытался подняться на более высокий уровень тайком, в обход пропускных пунктов, и прятался в трюмах, либо исчезали, либо умирали жуткой смертью. Лишь немногим удавалось выжить. Эти счастливчики либо сходили с ума, либо всю оставшуюся жизнь старались забыть пережитое. И никому ничего не рассказывали. – Надо осмотреться, поискать следы, – Крайс скользил взглядом по гигантским кранам, зданию администрации дока, открытым складским площадкам и огромной туше корабля. Тишина казалась непривычной на Дне. Сквозь толстый слой бетона не пробивались гул и вибрации Дна. В душном воздухе висел странный, влажный запах, на высохших пирсах виднелись пятна чёрной жирной грязи. – Только смотри под ноги, не вляпайся. – Думаю, нам надо разойтись и всё внимательно осмотреть. Если твои предположения верны, мы найдём следы! – в голосе Элиаса звенела восторженная энергия. Он совершенно не мог долго предаваться унынию и с уверенностью баловня судьбы отметал постыдный страх и любые воспоминания о нём, как только опасность проходила стороной. Крайс кивнул и направился к ближайшему пирсу. Там грязи было много, она расползлась чёрными щупальцами по серому бетону в безуспешной попытке разъесть его. Кто знает, из чего делали этот материал, только в замене он не нуждался со времён строительства доков. На обследование пирса Крайс потратил почти час, когда в самом его конце у стены обнаружил весьма примечательный след, отпечатанный в грязи. Этот след явно не принадлежал докерам или ремонтникам – слишком необычный рисунок подошвы и узкая стопа. Но определить точно мог разве что Элиас, знавший, как выглядят отпечатки сапог Благородных. Так что Крайс направился к занимавшемуся поисками в другом месте шене Аштарет. Рюни уже почти дошёл до Элиаса, собирался его окликнуть, когда почувствовал чужой взгляд. Это было что-то большее, чем просто интуиция – чутьё или инстинкт. Рефлексы сработали раньше, чем Крайс это осознал. Тело рванулось вперёд и вниз, он сшиб с ног Элиаса и дёрнул вбок, на твёрдый холодный бетон. Тот только успел вскрикнуть и упал, больно ударившись плечом. Крайс резко обернулся, всё ещё прижимая замершее от неожиданности тело неборождённого к полу. Какие-то доли секунды, чтобы заметить, как в том месте, где только что стоял Элиас, взметнулся фонтанчик каменных брызг. Снайпер! Ещё полсекунды на то, чтобы дёрнуться вперёд, за металлические ящики у края пирса. Крайс вцепился в воротник Элиаса мёртвой хваткой, едва не вывернув себе суставы, зашвырнул его за укрытие. Следующая пуля чиркнула по ящику, над его головой. – Крайс, что?.. – перепугано посмотрел на него Элиас. Он не успел понять, что произошло, всё тело болело от удара о бетон, горло, перетянутое воротником, саднило. – Заткнись и сиди тихо! – зло прошипел Крайс, кладя руку на голову Благороднорождённого и с силой надавливая ему на затылок. – Пригнись, пока тебя не пристрелили. Элиас послушно сжался в комок, подтянул к груди длинные ноги. К нему начало приходить понимание того, что происходит. Ещё несколько выстрелов высекли искры из ящиков, и одна прошила бетон совсем рядом с ними. Крайс сидел, прижавшись спиной к холодному металлу, и прислушивался, пытаясь определить, откуда стреляет снайпер. Одну руку он всё так же держал на голове Элиаса, прижав её к своим коленям. Тот не сопротивлялся, парализованный не столько страхом, сколько нелепостью, нереальностью происходящего. Крайс нащупал пистолет, но потом отказался от этой идеи. Если воспользоваться им, будут проблемы. Стрелять в них мог только Благородный – только у них было право носить и пользоваться огнестрельным оружием без ограничений. И только неборождённые могли использовать что-то, кроме самых простых пистолетов. А это явно была снайперская винтовка. Крайс ни разу не видел их, но на общем инструктаже по огнестрельному оружию в полицейском колледже им рассказывали. Между позицией стрелка и их укрытием было большое открытое пространство – не подобраться. Оставалось только сидеть, прижавшись друг к другу, и ждать. Как тогда, когда шла «охота на крысят». Это произошло, когда Крайс был ещё ребёнком, ещё просто Рюни. Тогда он также прятался за какими-то ящиками, закрывая руками маленькую сестру. «Охота на крысят» шла уже третий день. Никто так и не узнал, принёс ли тот Благородный наркотики с собой, или одна из девушек Мадам решила подзаработать – её потом нашли жестоко убитой – но тот парень свихнулся. Наркотик подействовал на него как-то странно, полностью вывернув мозги. Небородный достал пистолет, который принёс с собой, и несколько пачек патронов. Благородный решил поохотиться, и убивал он только детей. Никто не мог остановить его, никто не смел заступить ему дорогу. Даже Гильдия молчала. Они послали запрос в Верхний город, но за три дня ответа так и не получили. Никто не пришёл за Благородным, никому не было дела до мёртвых крысят. Рюни, как и все дети, оказавшиеся поблизости от психа с оружием, прятался, где мог, и защищал сестру. В доме оставаться было бессмысленно, убийца входил туда, куда хотел. Жиайя тогда была меньше него, ещё слабая, пугливая. Не такая, как сейчас. И запомнила она меньше, чем Рюни. В её памяти не осталось ни липкого страха, ни безнадёжного отчаянья, вырождавшихся в ненависть столь полную, столь чёрную, что она могла затмить даже смерть. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. К Благородному сзади подошёл мальчик-подросток и перерезал ему горло. Просто, одним движением, без эмоций и слов. Потом он уселся на заборчик рядом с телом и стал ждать кары. Никто не смел подойти к нему. Целых три дня мальчик сидел в полном одиночестве рядом с трупом того Благородного, но возмездие так и не пришло. Через три дня Гильдия забрала тело, его закопали в грязь рядом с пятым доком, а мальчика приняли к себе. За все эти три дня его одиночества к нему подошёл только один человек, ребёнок младше него. Рюни принёс убийце Благородного кусок хлеба и немного воды. Они разговаривали, наверное, несколько часов. Два маленьких голодных зверька, превративших свой страх в ненависть. Тот, кто мог только прятаться, чтобы защитить, и тот, кто решился для этого убить. Тогда Рюни сказал, что ненавидит всех одарённых, которым позволено всё просто за то, что они родились с Даром. А его новый друг ответил, что ненавидит Гильдию за их слабость и трусость. Вот только маленький Рюни вскоре сам обрёл Дар и стал инспектором Земли. А тот подросток очень быстро поднялся и возглавил Гильдию. Его звали Кою. И теперь Крайс снова сидел, прижавшись к ящикам, и закрывал рукой голову человека, доверчиво жмущегося к его коленям. Вот только теперь Крайса был уже не маленьким беспомощным ребёнком. И теперь он не просто мог, он обязан был защищаться. Здесь им никто не поможет. И тело здесь никто не найдёт. Крайс достал из потайного кармана нож – короткий, потёртый, со сточенным лезвием, такой был почти у каждого жителя Дна – и сжал в руке. Потом активировал Дар, позволил огненному шару разрастись, оплести его своими нитями изнутри, и выпустил наружу. Тонкие чёрные ленты скользнули по бетону, вперёд, разветвляясь. Они разрезали попадавшиеся на пути камни и мусор, пока не достигли крытых складов – двухэтажного серого здания, широкого и неуютного. Только там Крайс позволил лентам замедлиться, разветвиться, оплести стену. А потом разрезал. Бетон, перекрытия, арматура, остатки деревянной мебели: всё это рухнуло вниз в белом облаке пыли. Крайс отпихнул Элиаса и сорвался с места. Чёрные ленты Дара оплели его подобно одежде, защищая, разрезая все преграды, будь то осколки бетона или сам воздух. Рюни бежал быстро, у него была всего пара минут, пока снайпер не придёт в себя после обрушения стены. Надо было успеть пересечь пустое пространство и нырнуть в белое облако поднятой пыли, спрятаться за завесой. Добежав, инспектор остановился, опёрся спиной о стену, тяжело дыша сквозь рукав плаща. Бетонная пыль висела плотной завесой, коварной и спасающей одновременно. Немного отдышавшись, Крайс отошёл от стены и осторожно, ощупывая ногой пол, начал продвигаться вперёд. Теперь охотился уже он. Чутьё, осторожность и внимательность – вот то, что нужно, когда выслеживаешь добычу. И терпение. Рюни ступал почти бесшумно, стараясь не тревожить пыль и мелкие камешки. Где-то там, за этой белой пеленой, скрывался тот, кто едва не убил Элиаса. Со смертью неборожднённого закончились бы и расследование, и сама жизнь инспектора Рюни Крайса. Впереди мелькнула смутная тень, быстрая, размытая. Крайс выбросил вперёд чёрное копьё Дара не думая, повинуясь голым инстинктам. Тень коротко вскрикнула, упав на колени, но быстро снова поднялась на ноги и тут же снова припала на одну. Крайс оскалился в торжествующей улыбке, а потом упал уже сам. Боль одним ударом вспорола ему грудь, выпотрошив и выдернув глотку. Он зашёлся удушливым кашлем, едва не выплёвывая лёгкие и глотая пыль. Приступ настиг его внезапно и совершенно не вовремя. Сейчас, когда совсем рядом был враг, сейчас, когда от него зависела жизнь Благороднорождённого, Рюни мог только бессильно царапать ногтями бетон, отплёвываясь кровью, жалкий и беззащитный. Крайс не знал, сколько прошло времени. Лёгкие горели огнём, во рту был привкус крови, но он наконец-то снова мог двигаться. Выстрела он не слышал, это давало хрупкую надежду на то, что шена Аштарет ещё жив. Крайс поднялся на ноги, цепляясь содранными пальцами за обломок бетонного перекрытия. – Крайс! Инспектор! – Этот взволнованный голос мог принадлежать только Элиасу. Крайс облегчённо выдохнул. Значит, стрелок просто сбежал, упустив такой великолепный шанс. – Вот ты где! Я волновался. Сначала всё обрушилось, потом ты исчез, и я не знал, где мне тебя искать. – Я упустил его. – Слова горчили на губах сильнее крови. У него был шанс закончить всё здесь и сейчас. Если бы не забывчивость, болезнь и усталость. Если бы ему не пришлось использовать сегодня Дар на полную уже дважды! Если бы им повезло хоть немного. – Он сбежал, но я ранил его в ногу. – Ты пострадал? – Элиас подошёл ближе, опасливо оглядываясь по сторонам. Здесь было слишком много торчащих кусков арматуры и острых обломков. – Это ведь кровь! Ты ранен? – Нет, забудь. Он был где-то там, – Крайс махнул рукой туда, где видел тень. Надо было отвлечь внимание Благороднорождённого. Ему было необязательно знать о постыдном промахе нанятого им инспектора. Крайс понимал, что упустил добычу лишь по своей вине. – Может быть, найдём какие-нибудь следы. Элиас кивнул и пошёл туда, куда указал ему Крайс. Он решил не настаивать, в конце концов, инспектор знает, что делает. Каким-то образом Крайс всё-таки спас их обоих от снайпера, а это дорогого стоило. Элиас до сих пор не мог прийти в себя от мысли, что кто-то пытался убить его. Он всю жизнь был уверен в собственной неприкосновенности. Никто не посмеет поднять на него руку – Элиас всегда думал именно так. Он – Благороднорождённый, наследник рода и носитель Дара, которому предназначено обеспечивать работу одного из Механизмов. Разве это не означало, что его жизнь бесценна, и никто не смеет покушаться на него? К тому же, шена Аштарет никогда не причинял никому зла, у него не было врагов, никто не мог желать ему смерти. – Как думаешь, инспектор, это был тот человек, Фэрри? – Единственный недоброжелатель, которого Элиас смог вспомнить. Было легко убедить себя в том, что он просто затаил обиду и решил расквитаться. – Это был Благородный. Ни у кого другого нет права использовать огнестрельное оружие без ограничений, да ещё и дальнобойное, – развеял в прах его надежды Крайс. У Фэрри не хватило бы мозгов на засаду, он не стал бы подставлять его так изящно – убив подопечного. Скорее, ударил бы в лоб, если бы осмелился. Фэрри, наверное, уже сообщили, что Кою принял их благосклонно. – Такое оружие не достать даже у контрабандистов. Да и стрелял он так, словно учился этому всю жизнь. – Твои выводы верны, но я не могу в это поверить. Кто-то из Благородных покусился на мою жизнь! – Элиас прижал руки к груди, не в силах сдержать дрожь негодования. Что же могло сподвигнуть Благородного на столь низкий поступок? Элиас не мог и не желал принимать подобного. – Как же всё-таки удачно обрушилась стена. – Это я обрушил её своим Даром. Придётся сообщить об этом. Её должны починить. – Крайс поворошил носком ботинка щебень и тяжело вздохнул. Придётся много чего объяснять, может быть, ему удастся свалить всё на шену Аштарет, но если тот не подтвердит необходимость, у него будут большие проблемы. – И не отвлекайся. – Это невероятно! Твой Дар может действовать на таком большом расстоянии? Это же просто чудесно. Он невероятно мощный и в то же время тонкий. Думаю, ты потратил немало времени и сильно рисковал, развивая его до такого уровня, – Элиас восхищённо улыбнулся. Ему не встречались прежде одарённые, способные так искусно управлять своим Даром. – Я обо всём сообщу и всё компенсирую. Ты защищал мою жизнь. – Хорошо. – Крайс остановился, в пыли он увидел небольшие тёмные пятна – кровь сбежавшего стрелка. – Элиас, кажется, он был здесь. – Верно. – Элиас подошёл и тоже посмотрел на пятна крови. Рана – это хорошо. Тётушка всегда следила за всеми светскими сплетнями, если кто-то сляжет с болезнью или же поранится, она точно узнает первой. – Мы не это ищем? – Именно это, – удовлетворённо кивнул Крайс, принимая из рук Элиаса обрывок ткани. Тонкая выделка и вычурный рисунок – эта ткань попала сюда с Неба. – Надо будет обойти портных Неба, может быть, кто-то вспомнит эту ткань. – Верно. Это весьма ценная улика! – Элиас аккуратно убрал обрывок ткани во внутренний карман. Его губы снова изгибались в улыбке, а глаза сияли. Даже сама смерть не способна была надолго вывести шену Аштарет из равновесия. – Куда теперь? – Наверх. На сегодня достаточно Дна, – устало выдохнул Крайс. Слишком много сражений для одного дня. А ведь это всего лишь похищение маленькой глупой девчонки! И что она могла увидеть такого, что её похитители осмелились поднять руку на Благороднорождённого? Ведь его смерть будут расследовать! Крайс усмехнулся и покачал головой. Его тело даже не найдут в этих доках, а словам крысы-инспектора не поверят. – Нам надо поесть и помыться. Лестница, ведущая от доков в Средний город, была самодвижущейся, для перевозки грузов и людей. Крайс стоял, устало привалившись к перилам, и безнадёжно смотрел в мутное белое стекло, отделявшее его от уходящего всё ниже Дна. Сегодня смерть прошла рядом, коснувшись их крылами, покружилась над головами, но лишь отбросила свою тень. Сегодня им повезло. С каждым новым разговором, событием, часом Крайс всё больше убеждался – девушка мертва. А значит, их жизни тоже под угрозой. Тот, кто убил невинную неборождённую, не оставит в живых её брата, если тот попытается докопаться до правды. И уж тем более, зарвавшуюся, наглую крысу со Дна. Сегодня Крайсу пришлось использовать Дар чаще и сильнее, чем за всё время жизни на Земле. И он всё ещё чувствовал остатки его жара в груди, в дрожащих от сдерживаемой силы пальцах. Крайс мог больше, намного больше. Дар словно шептал ему: «отпусти, позволь мне показать всё, на что я способен. Я дам тебе силу, которой ты прежде не знал.» И там, на Дне, где нет наблюдателей, где никто не остановит и не осудит, было можно. Крайс стиснул перила, подавляя дрожь. Нет, не в этот раз, не в этой битве. Сейчас он должен выжить. И найти ответ. Он обещал Кою, что поднимется ещё выше, и он должен был сдержать это обещание. А для этого надо закончить расследование. Ради себя, ради Дна, ради будущего, которое появилось у его жителей впервые за кто знает сколько лет.