Чёрный инспектор. Крысы и звёзды

Если бы эти Благородные меньше общались между собой, расследование было бы вести проще Крайс. Думается мне, нам не распутать это кружево. Как же оно уродливо! Элиас.

Крайс мерил мостовую шагами, не глядя по сторонам. Люди, сильные и выносливые жители Среднего города, казались ему одинаковыми: большими, широкими, потными, кирпично-красными. Он обращал на них внимание лишь в те моменты, когда надо было обойти очередного рабочего, остановившегося поболтать со знакомыми или женщину, задумчиво замершую перед витриной. Крайс забывал их, едва увидев, сейчас они были лишь помехой на его пути – досадной, но вполне обходимой. Лишь один мужчина привлёк его внимание, он слишком сильно отличался от стальных – невысокий, худощавый, черноволосый. Он был, скорее всего, жителем Дна. Взгляд Крайс зацепился за него, как за потенциальную угрозу. Мужчина просто стоял, опершись спиной о стену, и наблюдал за прохожими. Ломкая чёрная тень среди бурлящего буро-зелёного потока рабочих. В какой-то момент незнакомец поднял руку, чтобы убрать волосы с лица, и Крайс заметил у него на запястье полосы шрамов. Всего на миг, потом толпа, выплеснувшаяся из какого-то переулка, скрыла его от взора инспектора. Элиас покорно шёл за Крайсом. Впервые за всё то время, что они покинули Землю, он молчал. А может быть, и за всё время их знакомства. В этом молчании была растерянность, подавленность и даже какая-то смущённая виноватая благодарность. И немного – страх. Дар Элиаса был не боевой, и он никогда прежде не видел, как действуют Дары, способные разрушать. Не в таких масштабах – зачем бы это могло быть нужно на Небе? А ещё шена Аштарет осознал, или ещё только начал осознавать, что этот Дар – Дар Разрезания – достался человеку, способному и имеющему причины ненавидеть всех, кто живёт в Верхнем городе. А может быть, он просто снова переживал тот страх, ту беспомощность загнанной жертвы, что испытал под обстрелом. Элиас не привык, что на него охотятся, что жизнь его – всего лишь трофей. Он думал, что она чего-то стоит – уж точно больше, чем за неё можно заплатить. И больше, чем винтовка и пуля. Благороднорождённый шена Аштарет ошибался, как и все, подобные ему – ничья жизнь не стоит больше ножа или пули. – Можешь снять шарф, здесь воздух лучше, – оборвал затянувшееся молчание Крайс. Благороднорождённому Элиасу Калдайну Аштарет не стоит думать так много и так долго. Его задача – решать вопросы и заниматься делами Неба. Незачем забивать его голову пустыми переживаниями. – Куда мы направляемся? – почти робко, но с обычным достоинством, которое не могли истребить никакие испытания, спросил Элиас. Он почти содрал с лица уже грязный шарф, глубоко вздохнул и закашлялся. Крайс на секунду остановился, обернулся и покачал головой. Элиас придерживал ладонью оттопыренный карман своей новой мешковатой куртки, из которого торчал край вязаного шарфа и тонкие кружева, купленные во время переезда к докам. Он каким-то чудом умудрился не потерять их во всей этой суматохе. – В баню, – коротко ответил Крайс. Им нужна была передышка, а лучше места, чем баня в Среднем городе, для этого придумать нельзя. Кроме того, он знал несколько заведений, работающих с благословения Кою, там было безопасно, да и обслуживание всегда держалось на высоте. – Что это за место? Я никогда не слышал о подобном, – нахмурился Элиас. Он пытался вспомнить всё, что знал о Среднем городе, но ничего подходящего в его идеальной памяти так и не проявилось. – Там можно помыться и отдохнуть. Мы оба грязные, – усмехнулся Крайс уголком рта. Всё-таки этот Благороднорождённый был безнадёжен. Кажется, он, привыкший к вымытым улицам и надраенным полам, даже не заметил, что весь покрыт пылью, а левый рукав куртки уже пошёл дырками от случайно попавшей на него грязи из доков. – Верно. – Щёки Элиаса вспыхнули розовым от смущения. Он никогда в жизни не был столь неопрятен и грязен. И даже не заметил этого! Не придал значения тому, в каком ужасном состоянии находится его одежда. – Это просто недопустимо. Баня оказалась приземистым, широким одноэтажным зданием грязно-бежевого цвета. Кроме общих купален там были и одноместные, а ещё небольшие комнаты для отдыха. И частных бесед, разумеется. Такие были во всех банях, которым оказывала покровительство Гильдия. Крайс выбрал две одноместные кабинки душа со всем необходимым, чистку одежды и комнату для отдыха с закусками. Пока он договаривался, Элиас стоял рядом и неуверенно посматривал на инспектора. Он совершенно не мог взять в толк, о чём тот беседует с тучной краснолицей женщиной, заведовавшей баней. Отдельные слова были понятны, но общий смысл фраз ускользал, словно они оба подразумевали под ними что-то иное. – Всё в порядке, держи, – Крайс протянул своему спутнику небольшую корзинку. Себе он взял точно такую же. – Отдадим одежду в чистку. Сюда положи личные вещи. – Но будет ли это уместно? – Элиас недоверчиво осматривал стены в потрескавшейся краске и обшарпанные двери. Они шли к выделенным им кабинкам вдоль общей купальни. – Это необходимо. Ты когда-нибудь видел работников доков Дна? – Крайс вытянул шею, стараясь разглядеть полустёртый номер над очередной дверью. Сегодня было не так уж много народа, но ему нужно было уединение. – Одежду надо почистить. И не забудь положить в корзинку свой нож. – Это не нож! Этот кинжал – очень важный атрибут, не смей отзываться о нём так непочтительно! – Элиас возмущённо вскинул подбородок. И не в первый уже раз он смеет так бесстыдно именовать его кинжал ножом! Неслыханная и ничем не обоснованная дерзость. – Да, ты прав, шена. Это не нож, – Крайс повернулся к Благороднорождённому и быстрым привычным движением достал свой полусточенный, с потёртой рукояткой. – Ты не сможешь перерезать им горло даже детёнышу крайсы и не сможешь нарезать им пирог. Это не нож и не кинжал, просто… – Крайс на секунду замолчал, вспоминая сложное слово, которое слышал до этого только на Земле: – дорогой аксессуар. – Зачем ты так? – тихо спросил Элиас. Он даже не мог понять, было ли это оскорблением. Инспектор Крайс говорил без злости, но с чем-то таким неуловимым в голосе. – Что означает Слово Силы? – чуть наклонил голову к плечу Крайс. Они стояли у одной из облезлых дверей, внешне ничем не отличающихся от всех прочих. – Слово Силы для Благороднорождённого – это основа его самого. Та черта характера, та особенность и способность, которую развивают в нём с самого раннего детства. Это то, что необходимо для управления Механизмом, который ему доверен, – Элиас говорил медленно, с особенным чувством, почти дословно цитируя слова, которые ему так часто повторяли с самого детства, слова, которые он понял и принял всей душой. – Моё Слово Силы – Справедливость. – Тогда скажи, шена, мои слова – справедливы? – Крайс толкнул дверь и зашёл в комнату. Элиас, последовал за ним, он так и не дал ответа, но был уверен, что тот и не нужен. Комната была длинной и узкой. Вдоль одной из стен тянулась деревянная лавка, у другой – несколько отдельных душевых кабинок. На лавке лежали большие махровые полотенца, сложенные аккуратными стопками, и куски пахучего и слегка едкого мыла, жёсткие мочалки и даже халаты. Хозяйка бани то ли узнала Крайса, то ли поняла каким-то своим чутьём, что он связан с Гильдией, и расстаралась на славу. Всего кабинок было четыре, но все они были свободны. – Выбирай любую. Одежду оставь здесь, на лавке. Корзинку можешь взять с собой или оставить тоже здесь, её не тронут, – коротко проинструктировал Благороднорождённого Крайс. Вряд ли Элиас за всю свою жизнь мылся где-то кроме своего дома или дома родителей. Что ж, он сам напросился на новый опыт. Кабинка была достаточно широкой, чтобы не задевать стенки локтями. Крайс закрыл глаза и включил душ. Упругая, тугая горячая струя ударила в подставленное лицо, пар заполнил кабинку. Некоторое время он стоял неподвижно, прогревая замёрзшее тело. Вода обжигала тонкую кожу, но выгоняла холод из костей. Постояв так, Рюни потянулся за мылом и мочалкой. Хотелось содрать с себя всю грязь, всю мерзость Дна. Забыть и забыться в мелкой боли, в душном паре. Крайс растирал кожу до красноты, намыливался едким пахучим мылом, от которого она начинала гореть. Дно помнило, Дно не давало забыть, Дно звало. Во рту горчила пепельная сладость. Все они знали, сочувствовали, понимали. И ничего не могли поделать. Его Дар, как красиво он пел ему о могуществе, но разве мог он исцелить женщину, которую запечатали в горшок этой ночью? Или его самого? Нет. Крайс осторожно положил мыло на подставку и глухо выдохнул, смешивая густой пар со своим промёрзшим дыханием. Жар внутри разгорался, скользя по нервам, венам, заполнял, отключая всё ненужное. Из-под ногтей, из пор кожи начал сочиться чёрный, плотный дым, мгновенно обретающий форму, жёсткость и направление. Тугими чёрными лентами он оплетал, захлёстывая, обнажённое тело, разрезал пар и капли воды. Полностью, так, что оставались только глаза, большие, чёрные, на выкате. Дар может защитить. Чёрные ленты плотно приникали к телу, обнимали, не раня. И рассекали каждую каплю воды, что смела к нему приблизиться. Абсолютная защита. Крайс мотнул головой и позволил лентам стечь, распасться дымом и исчезнуть. Дар вновь уснул, удовлетворённый тем, что смог показать своему носителю новую свою грань. А Крайс горько улыбнулся в пустоту. Дар защитит его от любого внешнего врага, но только не от него самого. Рюни провёл в душе гораздо дольше, чем собирался. Пытался вымыть всё то, что всколыхнуло в нём Дно. Пытался смыть его липкие прикосновения. Пытался привести в порядок мысли и сосредоточиться на работе. И чуть не уснул, убаюканный жаром и неверной защитой тонких стенок душевой кабинки. Когда он вышел, Элиас его уже ждал. Отмытый от пыли, без всех этих тряпок он снова стал тем сверкающим, золотым неборождённым, каким Крайс увидел его впервые утром в полицейском участке. Только теперь Элиас был завёрнут в длинный, чуть сероватый, но всё ещё пушистый халат. Крайс отрешённо подумал, что эти самые халаты милосердно скрывают их друг от друга, не давая ощутить вновь ту бездну, что разделяет Небо и Дно. В своём он едва не тонул. Комната отдыха представляла собой небольшое помещение со столиком и двумя лавками по бокам. В нём было тепло и неистребимо пахло мылом и чем-то хвойным. Полная, крепко сбитая женщина принесла им тарелки с закусками и две больших кружки с травяным чаем. Она попыталась мило улыбнуться Элиасу и скользнула взглядом по Крайсу, словно совсем его не заметив. У самой двери она на миг обернулась, бросив короткий, безразлично-завистливый взгляд на золотистые локоны Благороднорождённого. Её собственные волосы были тусклыми от постоянной влажности. – Я и не подозревал, что настолько голоден, – Элиас пододвинул к себе одну из тарелок и с изумлением стал рассматривать лежащие на ней закуски. Порой он даже предположить не мог, из чего было приготовлено то или иное блюдо. – Этот напиток отличается от того, что я пробовал у Шельмеца? – Обычный травяной чай, из фенны только на Дне готовят, – вскинул голову Крайс. Он сосредоточенно листал свой блокнот, выискивая нужные записи. – Пей, не бойся. – Я теряюсь в догадках. Что послужило основой этому блюду? – Элиас держал в руке небольшую лодочку из запечённого кабачка, заполненную начинкой. – Этот овощ до Неба не довозят, слишком грубый для ваших нежных животов, – усмехнулся Крайс. Жители Неба даже не подозревали, как много они не знают о продуктах сельского хозяйства. Впрочем, некоторые продукты выращивались только для их потребления, найти их где-либо, кроме самого верхнего уровня города было почти невозможно. Даже для Гильдии и Шельмеца достать эти лакомства было очень трудно. – Но можешь попробовать. – Это весьма любопытно и достаточно вкусно. Хотя блюдо простое, оно требует доработки, – удивлённо прокомментировал Элиас. В его голове уже созрел план похода в эту баню вместе с поваром. Тот хоть и был уже немолод, но никогда не отказывался от экспериментов и приготовления новых блюд. Более того, кулинария была не только его работой, но и увлечением. – Что здесь написано? Не могу разобрать ни слова. – Это скоропись, – Крайс отвлёкся от своих записей и развернул блокнот к Элиасу. Убористые строчки странных закорючек для него были вполне понятны, но для Благороднорождённого казались чем-то вроде орнамента. – Используется для быстрой записи информации. Один символ может означать слово или понятие. Её знают почти все жители Дна, а пользуются в основном торговцы и Гильдия. – И что же здесь зашифровано? – с живейшим интересом принялся рассматривать незнакомую письменность Элиас. Прежде он был уверен, что во всём городе есть только один язык, но потом столкнулся с диалектами. В том, что письменность едина, он тоже не сомневался, и вот теперь инспектор снова смог его удивить. – Описание внешности человека, купившего у Шельмеца лекарство, – Крайс подчеркнул самые значимые и характерные черты, чтобы потом перечитать ещё раз и запомнить. – Кусок ткани у тебя? – Да, у меня, – Элиас замялся, потом всё-таки достал из корзиночки грязный обрывок ткани, подобранный им в шестом доке. – Инспектор Крайс, меня мучает некое противоречие, и я хотел бы разрешить его. Напавший на нас человек был ранен тобой, твоим Даром…. – Нет. Не моим Даром, а осколком рухнувшего здания. – Твёрдо и уверенно ответил Крайс. Он и сам уже думал об этом – его могут обвинить в нападении на Благородного с помощью Дара, а это непростительный проступок. Свидетель там был только один – Элиас Аштарет, если он промолчит, суда не будет. А Благороднорождённый сам ничего не видел, так что обвинить не сможет. – И я защищал тебя. – До сих пор не могу поверить в то, что меня пытались убить. И что убить пытался Благородный. Это просто немыслимо, – опустил голову Элиас. Он не винил Крайса в нападении на того человека, но должен был услышать это из его собственных уст. Воспоминание о том страхе на миг всколыхнуло в душе шены Аштарет то, о чём он старался не думать. Что-то тёмное, чему он не мог пока дать имени. – Выброси из головы. Думать о цене жизни и её хрупкости будем, когда поймаем преступника. Тогда мы оба будем в безопасности, – строго оборвал его Крайс. Ещё не хватало, чтобы Благороднорождённый погряз в жалости к себе и страхе. Так он будет только обузой, которая утянет их обоих на дно. – Но он стрелял в меня! – Элиас постепенно и с огромным трудом начал осознавать этот факт. Его жизнь, бесценная, лелеемая и прекрасная, едва не оборвалась в грязном доке в самой чудовищной части города. – Если бы ты умер, в этом обвинили бы меня. И казнили бы. И вообще всё повесили бы на меня. Проще прибить одну крысу, чем копаться в грязном белье Благородных, – желчно парировал Крайс. Он прекрасно понимал, что даже полиция Неба догадалась бы, что убит Элиас был Благородным. И списала бы всё на неосторожно оказавшегося рядом инспектора Земли. – В грязном белье? – от изумления Элиас даже забыл о том, что должен переживать. Он никак не мог взять в толк, зачем кому-то копаться в нестиранном белье, когда речь идёт об убийстве. – Я всегда думал, что у жителей Земли всё очень плохо с образным мышлением и аналогиями, – инспектор Крайс не смог удержаться от язвительного превосходства. Он-то был уверен, что только зажравшиеся жители Земли могут быть настолько примитивны в своей речи. – А оказывается, Небо тоже прямолинейно. Я имел в виду, что никто не будет искать убийцу среди Благородных, никто не будет ворошить их тайны, если есть более удобная мишень. – Это несправедливо, – тихо и серьёзно ответил Элиас. Ему не хотелось верить в правдивость слов инспектора. Но он верил. – Это правда. Но не будем об этом. Ты сможешь выяснить, кому принадлежит эта ткань? – Инспектор Крайс не хотел терять время на пустые философские разговоры. Сейчас они уже бежали с убийцами наперегонки. И враг обозначил свои намерения очень чётко. – Разумеется. Я смогу это выяснить без особого труда. Достаточно будет посетить несколько ателье по пошиву одежды и, возможно, магазинов по продаже ткани, – с некоторой гордостью, лишь самую малость высокомерной, ответил Элиас. Чем выше они поднимались по уровням города, тем шире были его возможности, и тем меньше – возможности Крайса. – И мне нужен будет список всех гостей бала, на котором была твоя сестра три дня назад, – Крайс пытался собрать мозаику имён и лиц, найти связи и соответствия, и при этом ни на кого не бросить тень. Своим чистым именем Благороднорождённые дорожили почти так же сильно, как честью. И серьгами. – Нам стоит обратиться за помощью к моей тётушке. Уверен, она знает поимённо всех, кто был на том балу, – благосклонно кивнул Элиас. Фария Аштарет не была сплетницей, но всегда всё и обо всех знала, либо стремилась узнать. И определённо, могла перечислить не только имена, но и наряды все гостей последнего бала. В этом ей не было равных. – Отлично. Кроме того, мне нужны будут имена друзей и хороших знакомых тех, кто был на балу. – Крайс повертел между пальцев хлебную палочку с сыром, потом постучал ею по записям в блокноте. Список должен был получиться внушительным, а всё, что у них было помимо него – описание довольно стандартной внешности, стандартной для Благородных, конечно, и лоскут ткани. – Не думаю, что их будет чрезмерно много, – почти снисходительно посмотрел на него Элиас. Он чувствовал непонятную смесь гордости за собственную осведомлённость и некоторого превосходства. Вероятно, инспектор ощущал нечто подобное там, на Дне. Это чувство было новым и незнакомым, Элиас пока не знал, как к нему относиться, но определённо, оно помогло ему лучше понять всё, что происходило с ним сегодня. И всё, что делал и говорил Крайс. В том, что касалось Неба, инспектор был так же беспомощен, как сам Элиас – на Дне. – На такие мероприятия традиционно приглашают людей своего круга общения, связанных давними отношениями, порой на протяжении многих поколений. Разумеется, большая часть знакомых и друзей у всех общая или близкая. – Мне нужны такие друзья, к которым можно обратиться со странной и не обязательно законной просьбой, – Крайс покачал головой. Отношения того рода, о котором говорил Элиас, лишены искренности, доверия. Они привычны, как ежедневный ритуал, который соблюдаешь с детства. Как с соседями, с которыми просто вынужден общаться. – Возможно, подчинённые, кто-то, кто ниже статусом, кто зависим. Или связан как-то иначе. – Я понимаю, какая именно информация тебе необходима. Это будет сложнее. Но я знаю, кто может быть полезен, – Элиас задумчиво наклонил голову набок. Его друг определённо заинтересуется этим делом и помощь его будет бесценной. Как бы Элиасу ни хотелось обратного, своими силами они точно не справятся. – Я сам займусь этим. Обо всём остальном нам сможет поведать тётушка Фария. Крайс кивнул, сделав пометку в своём блокноте. Этот день, весьма насыщенный событиями, клонился к вечеру. А завтрашний обещал только разговоры и бесконечный анализ списков имён, которые ему ни о чём не говорили. Голова начинала болеть заранее, а в горле неприятно першило. Где-то минут через сорок к ним зашла всё та же полная девушка с плохими от воды волосами и сообщила, что их одежда готова. Теперь она уже смотрела больше на Крайса, уважительно назвав его чёрным инспектором. Видимо, хозяйка бани успела навести справки и теперь готова была на всё, чтобы угодить ему. Крайс не обратил на это особого внимания. Уходя из комнаты отдыха, он машинально взял с тарелки оставшиеся хлебные палочки и сунул в карман халата. – Я заметил, что ты никогда не оставляешь недоеденной еду. И никак не могу взять в толк, откуда могла появиться подобная привычка, – осторожно спросил у него Элиас. В глубине души он догадывался, но то ли хотел подтверждения, то ли надеялся на опровержение. Или просто не желал принимать само существование Дна. Крайс ничего не ответил, только переложил палочки в карман плаща. Разве способен он был объяснить неборождённому, что такое голод, как ценна бывает еда? Что он просто не мог оставить даже небольшой кусочек недоеденным? Это было больше, чем привычка, скорее какая-то мания, одержимость. Просто до сих пор не привык, что купить еду можно когда угодно. Что теперь на это есть деньги. Что не надо копить на хлеб, варить суп из мясистых и горьковатых сорняков, с риском для жизни собираемых рядом с заводами или на краю поселения. И не надо охотиться на крайс ради жёсткого мяса с жилами – ведь лучшие куски надо отдать беременной матери и младшим братьям и сёстрам. Всё это давно в прошлом, но некоторые привычки, кажущиеся смешными, а то и отвратительными другим одарённым, он не мог, а чаще даже не хотел менять. До верхнего уровня Земли поезд шёл долго, слегка покачиваясь и притормаживая на подъёмах. Опять с пересадками и ещё одним пропускным пунктом. Элиас не стал вновь облачаться в маскировочную одежду, но и не выбросил – взял с собой, кое-как увязав в узел. У пропускного пункта на Небо шена Аштарет так же небрежно вызвал экипаж. Инспектор Крайс молча стоял у него за спиной. Теперь их роли поменялись. Больше никакой недопустимой фамильярности, здесь он должен был вести себя почтительно и как можно более незаметно. Маленькой крайсе не место на Небе, как бы она ни тянула лапки. – Ты молчишь всю обратную дорогу, – Элиас заговорил первым. Интуитивно он чувствовал, что что-то изменилось, и ему это не нравилось. После тяжёлого дня он возвращался домой, так почему не испытывал радости и облегчения, только напряжение, тянущее и болезненное? – Я не хотел мешать вам пустой болтовнёй, а по расследованию исчезновения вашей сестры мне пока сказать нечего, – безразлично ответил инспектор Крайс. Всё снова вернулось к тому, что было прежде. Здесь не было нужды защищать Благородного от реалий Дна, значит, можно держать дистанцию. Крайс безучастно посмотрел в окно экипажа. Небо было прекрасно и бесконечно далеко. Можно просто остановить лошадей, сделать пару шагов и коснуться дома или фруктового дерева, растущего у обочины. Но при этом, всё это так и осталось недосягаемым. Элиас вздрогнул от его слов, с удивлением посмотрел на инспектора. – Мне казалось, мы стали друзьями, – тихо сказал он. Конечно, Элиас понимал, насколько нелепыми были его слова, но они пережили вместе столько трудностей. Холодность Крайса была обидной. – Ты не обязан возвращаться к формальному стилю в общении. – Расследование скоро закончится, шена, – в голосе Крайса было не безразличие, а пугающая, глухая пустота. Всё скоро закончится, так или иначе. И больше их пути не пересекутся. Элиас решительно нахмурился и тоже отвернулся к окну. Его это не устраивало. Разница в рождении и статусе – единственное, что их разделяло, но разделяло непреодолимо. Была ещё всякая мелочь вроде привычек, речи, умений, но их можно было перетерпеть. Инспектор был умным, сильным и талантливым. Родись он на Небе, он уже занял бы высокий пост, и многие искали бы его дружбы. Это несправедливо! Экипаж остановился у дома Аштарет, Элиас вышел первым и поспешил к воротам. Там его уже ждали слуги. Крайс узнал надменного управляющего и робко жмущуюся в стороне Килин Майлен, горничную пропавшей шенай. Её глаза были подёрнуты ряской отчаянья. Значит, девушка так и не вернулась, значит, надежды почти нет. Крайс не рассчитывал, что она придёт домой сама, но всё-таки насколько легче было бы, если бы это случилось. – Шена Аштарет, мы рады приветствовать вас, – согнулся в подобострастном поклоне управляющий. Крайс презрительно скривился. В этом человеке было лицемерия больше, чем показного достоинства в его осанке. – Накрой ужин, я голоден. И после я хотел бы переговорить с тётушкой. Надеюсь, она составит мне компанию за ужином, – коротко кивнул ему Элиас. Содержать такого управляющего считалось хорошим тоном, и раньше он его вполне устраивал. Вернее, Элиас просто не обращал на него внимания. Теперь же почему-то поведение управляющего стало казаться ему слишком наигранным, искусственным. – Инспектор будет ужинать с нами. Крайс, до этого безучастно изучавший плетение ограды, удивлённо поднял глаза. Слова шены Аштарет прозвучали резко, даже с вызовом. Управляющий склонил голову ещё ниже и поспешно удалился. Элиас обернулся к Крайсу с победной улыбкой. Его позабавило удивление инспектора. Ужин прошёл в напряжённом молчании. Шенай Фария Аштарет не пожелала присоединиться к своему племяннику, но передала, что поговорит с ним за чаем. Так что ужинали они вдвоём. Крайс ел медленно, выуживая из памяти всё, что знал об этикете, включая едкие комментарии и издевательства главного инспектора Бруно. В самых сложных случаях он бросал короткие взгляды на Элиаса и копировал то, что делал Благороднорождённый. Вкуса еды Крайс почти не чувствовал, всё внимание сосредоточив на правильном её поглощении. Элиас же просто не привык есть в одиночестве, без застольной беседы о пустяках. Его угнетало молчание компаньона. – Чай будем пить в зимнем саду, – с облегчением объявил он, когда слуги унесли последние тарелки. Шенай Фария Аштарет уже ждала их. Она сидела у тонконогого резного столика, заставленного полупрозрачными фарфоровыми чашечками и блюдами с пирожными, и с задумчивой улыбкой изучала лимонный крем в маленькой вазочке. – Знаешь, мой милый племянник, кажется, я нашла идеальный цвет для нового сорта пионов. – Она подняла голову и улыбнулась подошедшим мужчинам. Казалось, её не заботило ничего, кроме лимонного крема и её сада, но в уголках глаз была заметна усталость, а в нервном изгибе губ – тревога. – Эта глупая девчонка до сих пор не вернулась. И я очень рада, что ты привёл ко мне этого любопытнейшего инспектора полиции. Мне понравилось его общество. – Рад это слышать, тётушка Фария, – искренне улыбнулся Элиас. Здесь, в этом прекрасном саду, всё, пережитое за день, казалось просто дурным сном. И он даже смог бы в это поверить, если бы услышал звонкий смех своей сестры. Или если бы за спиной чёрной тенью не стоял инспектор Крайс. – Могу я задать вам несколько вопросов? – Крайс осторожно сел на придерживаемый слугой стул. Тот казался инспектору слишком хрупким даже для его тощего тела. – Разумеется, инспектор! Я жду ваших вопросов с нетерпением! – Шенай Аштарет отставила вазочку с кремом и подалась вперёд, продолжая улыбаться. – Мне нужны имена всех, кто присутствовал на балу три дня назад, – осторожно начал Крайс. Напористость и дружелюбность неборождённой заставляли его нервничать ещё сильнее. В груди начало покалывать, хотя пока ещё несильно. Непривычный цветочный запах отвлекал. Крайс постарался отгородиться от всего, что его окружало. – Ваша племянница разговаривала с кем-то? – Забавно, но вы знаете, да. Она разговаривала с одним мужчиной. Вернее, у моей девочки, несомненно, было множество поклонников в тот вечер. Калиа надела платье персикового цвета с розовым жемчугом и россыпью алмазов по лифу. Оно на ней смотрелось просто чудесно, утончённо и свежо, – Фария мечтательно вздохнула. Племянница действительно была прекрасна, как только может быть прекрасна юность, облачённая в дорогие ткани и со вкусом причёсанная. Идеалу требуется достойное оформление, чтобы он мог засиять. – Конечно же, её всё время приглашали танцевать. Калиа не пропустила ни одного танца. Хоть некоторых её кавалеров я не одобряла, но в целом, она вела себя вполне достойно и выглядела просто бесподобно. – Тётушка. Ты увлеклась, – мягко упрекнул её Элиас. Шенай Фарии явно хотелось обсудить бал и наряды с кем-то, кого там не было. – Ах, прости племянник, я и впрямь увлеклась, – осуждающе вздохнула шенай Аштарет. О том бале она могла говорить часами по несколько раз за день. Как и о нескольких предыдущих. – Из всех мужчин моё внимание привлёк лишь один, Калиа говорила с ним некоторое время уже в самом конце вечера. Мне запомнился тот разговор лишь по одной причине – девочка после него стала задумчивой, она удалилась от общего веселья и отказала всем кавалерам, что желали сопровождать её во время прогулок по саду. В тот вечер она больше ни с кем не беседовала. Я спросила её потом, о чём она говорила с тем мужчиной, но Калиа отшутилась, сказала, что это были сущие глупости. Разумеется, я расспросила одну свою подругу, что стояла тогда подле них и всё слышала. Разговор и правда был пустым. – Кем был тот мужчина? – Крайс выпрямился на хрупком стульчике, подался вперёд. Возможно, это было именно то, что он искал. Хотя оставался шанс, что она увидела кого-то другого, пока беседовала с тем мужчиной. – Наш очень дальний родственник и хороший знакомый, уважаемый шена Астарий Фармойя Эшбетт. Он из сильного рода, очень влиятелен в самых высших кругах, – снисходительно пояснила Фария. Это имя, известное каждому жителю Неба, для тех, кто обитал ниже, было пустым звуком. Они не способны были понять ни его положения, ни его силы, ни его величия, ни значимости для всего города. Впрочем, это касалось всего, что было на Небе. – Возглавляет свой род и управляет Механизмом. Его появление на том балу было приятной неожиданностью. Он уже некоторое время не покидал своего дома. Кое-кто даже начал беспокоиться. Первородному не престало вести жизнь затворника. – Благодарю за информацию, – Крайс аккуратно записал в блокноте имя шены Эшбетт. Высший среди высших – всё даже хуже, чем он думал. – Мне нужен полный список гостей того бала. Уважаемая шенай Аштарет, вы сможете его достать? – Помилуйте, инспектор! Я прекрасно помню всех до единого! – Фария Аштарет вложила в свою улыбку всё превосходство, на которое была способна. Разумеется, она могла перечислить каждого из приглашённых, вспомнить их костюмы, наиболее удачные шутки и проколы, и даже порядок танцев и партнёров любимой племянницы. Превосходная память была одной из отличительных черт их семьи. – Записывайте, инспектор. Через полчаса список был готов. Инспектор Крайс ещё раз перечитал про себя все имена, коротко вздохнул и захлопнул блокнот. Их было много, и он не знал ни одного. Если бы шена Аштарет самовольно не влез в расследование, шансов получить такую информацию у него не было бы. И уж тем более, Крайс не узнал бы, с кем танцевала и говорила пропавшая девушка. Именно поэтому – из-за катастрофической нехватки информации и невозможности её получить – частные расследования в большинстве своём и были обречены на провал. – Думаю, на сегодня нам стоит закончить и обдумать всё, что нам удалось выяснить за день. – Крайс поднялся со стула и вежливо поклонился шене и шенай Аштарет. Надо было решить, что делать и как вести расследование дальше. Кроме того, ему не хватало ещё некоторой информации. – Шена Элиас Аштарет, я надеюсь, что вы сможете добыть необходимые мне сведения. – Не беспокойся, они будут, – коротко кивнул в ответ Элиас. Этот официальный тон, возвышенные и подобающие обращения теперь казались ему неправильными и неуместными. Но Элиас понимал – иначе не может быть, неправильным было как раз то, что происходило с ними на Дне. – Завтра утром я буду ждать тебя у полицейского управления. Как обычно. Элиас велел заложить свой экипаж – так инспектора никто не посмеет остановить, никто не задаст вопросов. За окнами было уже темно, но у него оставалось ещё одно незаконченное дело. Крайс прав, не всё можно добыть из официальных источников, даже если у тебя есть доступ. – Не расскажешь мне, что произошло, Элиас? Мы не виделись всего один день, а ты так сильно изменился. У тебя взгляд стал иным, – серьёзно сказала шенай Фария. В ней больше не было того легкомыслия, жизнерадостности, лишённой малейшего страха неудач: всего того, что она так усердно демонстрировала инспектору Крайсу. – Никогда не думала, что ты можешь так резко повзрослеть. – Я видел многое, тётя, что мне видеть не полагалось. И узнал то, что не должен был знать. – Элиас упёрся локтями в подлокотники и опустил голову на сплетённые пальцы. В висках пульсировала розовая, вязкая боль. Усталость навалилась на плечи, вдавила в тонкое кружево изящного стула, едва не раскалывая его в щепки. Даже просто говорить было тяжело. Элиас боялся, что едва он начнёт, весь тот ужас и беспомощность выплеснуться наружу, и от них уже невозможно будет скрыться. – Есть вещи и места, о которых мы ничего не знаем. Наверное, для нашего же блага. – Вы нашли следы Калии? – задала Фария тот единственный вопрос, который волновал её больше всего на свете, даже больше здоровья Элиаса. Она верила, что девочка вернётся сама, она хотела в это верить, как и все в доме. – Как думаешь, что с ней сталось? – Она не сбегала на Дно, её похитили. Я был там, Калиа никогда бы не спустилась туда. Даже за великой любовью, – Элиас обречённо покачал головой. Сестра была немного странной, наивной, но не глупой, кто бы там что ни говорил. Она скорее притащила бы своего мужчину в дом и потребовала от тётушки спрятать его и найти ему работу на Небе. – Инспектор считает, что она мертва. Я не хочу в это верить, отказываюсь даже думать. Но тётя… там, в доках, на Дне меня пытались убить. В нас с инспектором стреляли, я не знаю, кто, но убить пытались меня. И это сделал кто-то из Благородных. – Мальчик мой! – выдохнула шенай Фария, порывисто встала со стула и подошла к племяннику, опустилась на колени и обняла, прижала к себе, точно пытаясь защитить. – Мой мальчик, бедный мой мальчик! Ты не пострадал? – Инспектор защитил меня. Он рисковал жизнью, даже не один раз, но там он защитил меня, – правдивость этих слов обретала объём и реальность по мере того, как Элиас их произносил. Он стоял тогда за спиной инспектора Крайса – худой, узкой, чуть сгорбленной – и чувствовал себя в безопасности. Ни в ком Элиас не ощущал силу Дара так, как в этом маленьком, тощем человеке, вечно кашляющем и прячущим еду по карманам – она была в нём спокойной, естественной и привычной. Ни гордости за сам факт обладания, ни гордыни, ни превосходства перед теми, кто даже не может видеть искры Дара – ничего этого не было. – Он удивительный человек, и не хотел бы я быть его врагом. – Зачем тебе становиться его врагом? Вы ведь делаете одно дело. Вам обоим дорога справедливость, – горько ответила Фария. В том, как сгорбились плечи Элиаса, в его прерывающемся голосе, в напряжённой спине она чувствовала, что инспектор не ошибается на счёт Калии. Те, чьё Слово Силы – Справедливость, особенно остро чувствуют любую ложь, даже невольную. – Бедная моя девочка. – Тётя Фария, нам надо сделать всё, что от нас зависит, чтобы наказать тех недостойных и безнравственных мерзавцев, что сотворили подобное с моей сестрой. Потом у нас будет время для скорби, – тихо сказал Элиас, распрямляясь. Он чувствовал, что у него не хватило бы на это сил, если бы не стоявшее перед глазами лицо инспектора Крайса, его презрительно скривлённые губы и нечитаемый взгляд. Он ведь тоже потерял дорогого ему человека, но вместо того, чтобы оплакать его, искал Калию, хотя и знал, что это бессмысленно. Крайс смог отложить свою скорбь, спрятать её до поры внутри себя. И понимание этого придало Элиасу сил. – А сейчас мы обязаны разыскать для него информацию. Тётушка, мне нужна будет твоя помощь. – Всё, что угодно, Элиас, даже если это вне моих сил, – Фария тоже встала. Она не собиралась уступать своему племяннику в силе духа, как никогда не уступала ни одному мужчине. И если Элиас желал справедливого суда, она хотела лично вырвать сердце тому, кто посмел поднять руку на её маленькую Калию. – Защищая меня, инспектор Крайс ранил того, кто стрелял в нас. Скорее всего, в ногу, – Элиас говорил медленно, тщательно подбирая слова, словно неверные могли ранить или навредить. Особенно он выделил то, что Крайс действовал, защищая Благороднорождённого. – Мне нужны любые слухи, любые сплетни о болезни, травме, недомогании. Кого угодно из Благородных за этот день. – Это меня совсем не затруднит. Кажется, завтрашний день пройдёт в визитах, – Шенай Фария мягко улыбнулась племяннику. Просить её собрать слухи? Да разве может быть что-то проще? Как раз пора поделиться свежими новостями, ещё раз обсудить бал и узнать всё новое. – К завтрашнему вечеру я буду знать всё о болезнях и ранах всех жителей Неба. – Благодарю. И не посоветуешь мне, в какие магазины обратиться в первую очередь? – Элиас достал из внутреннего кармана грязный лоскут с подозрительным бурым пятном с краю. – Мне нужно узнать, кто заказывал себе одежду из этой ткани. – Дизайн модный, ткань совсем новая. Что ж, запоминай. На Небе есть несколько мест, где тебе могут помочь. – Фария взяла в руки ткань, развернула на ладони без тени брезгливости. Она проводила многие часы в своём саду и оранжерее и никогда не боялась испачкать пальцы в отличие от многих её знакомых. – Для начала тебе стоит обойти пять магазинов в центре, я дам тебе их визитки. А там уже тебя направят дальше. – Благодарю, тётушка, – Элиас облегчённо вздохнул. Если аптеку он ещё мог найти – прежде тётя Фария часто отправляла его за ингредиентами, пытаясь привить любовь к травам – то в швейных мастерских он разбирался хуже. Шенай Аштарет обычно приглашала мастеров к ним домой, и здесь уже они сами снимали мерки и сами же подбирали ткань. – Дорогой племянник, о какой информации говорил твой инспектор? – невинно улыбнулась Фария. Она не упустила ни единого слова из их разговора и собиралась вытянуть из Элиаса всё, пока он чувствовал себя обязанным ей за помощь. – Он просил меня разузнать о связях тех людей, кто был на балу, – Элиас устало вздохнул. Ему безумно хотелось принять ванну и лечь спать, всё тело ломило от усталости, падений и непривычного напряжения. Горло всё ещё саднило от грязного воздуха Дна. – Я обращусь за помощью к одному своему другу, так что вернусь поздно. Не беспокойся обо мне, тётушка. – Хорошо, но я хочу знать обо всём, что тебе удастся узнать, – Фария напряжённо улыбнулась и положила руки на плечи племянника. Прекрасный цветник Неба был отравлен сорняком, и велико будет их везение, если это одинокое растение, а не оплетающий все древа плющ. – Сейчас ты вступаешь на опасную тропу, и подозрения твои касаются влиятельных людей. Я не стану отговаривать тебя, не встану на твоём пути, как бы мне этого ни хотелось. Но заклинаю тебя, будь осторожен. Не произноси слов, о которых потом пожалеешь. Элиас осторожно убрал руки Фарии с плеч. Тётушка была права, он только сейчас осознал, куда завело их расследование. Преступником больше не был безвестный житель Дна. Похитителем и, возможно, убийцей был кто-то, кого они никогда не заподозрили бы в подобном, кого хорошо знали. Именно поэтому Элиас решил навестить своего школьного друга, с которым он посещал обязательные курсы истории города и экономики. Его помощь могла оказаться не просто важной – жизненно необходимой. Ночью Небо казалось совсем другим. Улицы освещались россыпями переливающихся огней на оградах некоторых домов и призрачным светом фонарей. Прозрачный воздух был наполнен пряным запахом ночных цветов, доносившимся из садов и с клумб. Их крупные соцветия чуть вздрагивали от легчайших колебаний ночного воздуха. Элиас остановился и вдохнул полной грудью. Никогда прежде он не замечал, насколько воздух Неба чист и ароматен. Лишь теперь шена Аштарет смог понять это, вдохнув тяжёлый, отравленный, полный миазмов воздух Дна. В голове качнулось уже навязшее слово «несправедливо». А внутренний голос, почему-то чуть брезгливый и раздражительный, не отличимый от голоса инспектора Крайса, добавил: «Что именно несправедливо? Что на Небе такой воздух? Или что на Дне он другой? Или может быть то, что Дно вообще существует? Или Небо?». Элиас обеспокоенно покачал головой. Он не мог найти ответ и не хотел сейчас думать об этом. Его совесть слишком уж легко и точно скопировала язвительную манеру чёрного инспектора. – Доброй ночи, шена Аштарет, – рядом остановился молодой мужчина в ярко рыжем, расшитом бисером жилете. Элиас знал его, хотя и не близко. Благороднорождённый шена Лавит Шемияр Таризак был из хорошей, но не слишком известной семьи и, кажется, имел пару влиятельных покровителей. – Не спится, или решили прогуляться перед сном? – Всего лишь прогулка, – мягко улыбнулся Элиас. Ему не хотелось ни с кем разговаривать и тем более оставаться в чьей-то памяти в этот вечер. – Ночь придаёт Небу особое очарование, и цветы пахнут совершенно иначе. – Вы большой ценитель ароматов, мне доводилось слышать, что ваша уважаемая тётушка увлечена выращиванием цветов. – Об этом знали все, кто хоть раз слышал фамилию Аштарет. Всё-таки тётушка Фария была крайне эксцентрична. – Приятной прогулки, шена. – И вам приятной прогулки, – Элиас не стал спрашивать о цели ночного путешествия собеседника. Ему это показалось бестактным, хотя Лавит Таризак и счёл подобное любопытство уместным. Разошлись они быстро и оставили друг у друга лишь смутные воспоминания о короткой пустой беседе. Элиас шёл, отсчитывая дома, он редко бывал в гостях у своего давнего друга. Во времена их учёбы, дружба молодых Благороднорождённых казалась странной всем, кто их знал. Впрочем, и им самим тоже, но их это вполне устраивало. У молодых людей были разные интересы, взгляды на жизнь и разный круг общения. У них не было почти ничего общего. Наверное, именно поэтому они не теряли связи даже после окончания обучения и время от времени без предупреждения наносили друг другу визиты. Элиас облегчённо вздохнул. Несколько раз он путал повороты и тратил лишнее время на поиски обратного пути. Дом его друга стоял в стороне, окружённый запущенным садом и высокой стеной из необтёсанного камня. По верху этой стены шли кованные острые пики, массивные, угрожающе поблёскивающие в прозрачном свете фонарей. Ворота, вопреки обычаям Неба, всегда были закрыты. Элиас нащупал медный звонок под облепившим стену плющом – если не знать, где он, искать можно долго, а стук из дома могут и не услышать – и надавил на кнопку. Такие звонки редко использовались на Небе, они были наследием, продуктом работы Механизмов, но Благороднорождённые предпочитали держать ворота открытыми и вешать у дверей домов молоточки. После третьего звонка в воротах открылась неприметная дверь, полностью сливавшаяся со створкой. Под свет фонаря шагнула высокая стройная женщина, одетая в вызывающе удобный мужской костюм. Короткая тёмно-красная туника и плотно облегающие штаны такого же цвета, из украшений широкий расшитый пояс без кинжала, зато с кобурой. Длинные медно-рыжие волосы заплетены в тугую косу – женщины Неба их так не носили. Её звали ленна Карла Халтайн Воленшан, и она была первой помощницей его друга. Карла была дарованной Благородной – её отец получил право поселиться на Небе за особые заслуги уже после её рождения. Даже не второе поколение. За это ей снисходительно прощали некоторые чудачества. – Какие нежданные гости, да ещё и в такое время, – насмешливо сказала Карла, прикрыв за собой дверь. Она часто позволяла себе вести себя вызывающе, её звание и начальник были самым лучшим прикрытием. – Ты договаривался с ним о встрече? – Нет, дозволено ли мне будет войти? – ответил чуть насмешливой улыбкой Элиас. По едкости Карла не шла ни в какое сравнение с инспектором Крайсом, а ведь его презрительный сарказм Элиас вынужден был терпеть уже два дня. – Он ведь ещё не ложился? – Нет, не ложился. Ладно, проходи, – Карла пожала плечами, для этого человека двери всегда были открыты. Элиас Аштарет был одним из немногих избранных – тех, кого её начальник называл друзьями. Карла пропустила гостя внутрь и тщательно заперла за собой дверь. На ней лежала забота о безопасности дома, и она выполняла свою работу со всем тщанием. Элиас прошёл по знакомой дорожке к боковому входу – там дверь запиралась на особый замок, открыть который можно было без ключа, если знать, как именно. Знали очень немногие, и он входил в их число. Карла куда-то исчезла, но проводник Элиасу и не требовался. Если хозяин ещё не лёг, значит, вероятнее всего, работает в кабинете. Его друг часто засиживался допоздна. Дверь в кабинет и правда была слегка приоткрыта. Элиас вошёл и тихо притворил её за собой. Ему всегда нравилась эта комната, погружённая в бархатистый полумрак, который освещало просто немыслимое количество свечей в канделябрах и подсвечниках. Нравились тяжёлые портьеры тёмно-бордового цвета, все оттенки красного, жёлтого и золотого в мебели, коврах и обивке стен. Всё подобрано в едином стиле, в котором чувствуется утончённый вкус владельца. У одного из самых удобных кресел стоит столик из цельного среза камня гранатового цвета на витой позолоченной массивной ножке. Он почти весь завален бумагами, среди которых примостились подсвечник, бокал и бутылка с красным вином. Возле этого столика и сидел хозяин дома, старинный друг Элиаса шена Нуари Чийал Торхейс, прозванный красным инспектором. Нуари работал в полиции Неба, возглавлял отдел по особым поручениям и потому пользовался почти безграничным доверием Совета и такими же почти безграничными полномочиями. Кроме любимого цвета в одежде и любимого вина он получил это прозвище ещё и за свой боевой Дар ярко-алого цвета. Нуари был Возжигающим и мог управлять огнём. Элиас радостно улыбнулся и распахнул объятия старому другу. Тот поднялся с кресла и ответил такой же радостной улыбкой. Нуари был ниже Элиаса ростом, худощавый, поджарый и удивительно подвижный. Его огненно-рыжие волосы как всегда были перетянуты чёрной лентой, но несколько прядей выбивалось. – Как же давно мы виделись в последний раз, Элиас! – Нуари сжал друга в крепких объятьях. Длинные статусные серьги, украшенные рубинами и гранатами, качнулись и заискрились, ловя отблески десятков свечей. – Ты совершенно забыл меня! И вдруг являешься так поздно… что случилось? – Ты как всегда проницателен, мой друг, – покаянно опустил голову Элиас. Нуари занимал свою должность заслуженно, он действительно обладал не только острым умом, но и аналитическим даром и проницательностью. Если бы Элиас с самого начала понял, что Калию похитили, он бы обратился к нему и не стал бы искать помощи на Земле. Впрочем, он не жалел. – Я пришёл к тебе с просьбой. Знаю, ты не откажешь мне. Я не стал бы беспокоить тебя из-за тхай, ты же знаешь. Но в этом деле только ты можешь помочь. – Беспокоить? Что за глупости! Я всегда рад оказать тебе услугу, Элиас, – Нуари обеспокоенно посмотрел на друга. Обрадованный встречей и тем, что может отвлечься от скучной рутинной работы, он не заметил сразу перемен, произошедших в Элиасе. – Садись и рассказывай, что произошло. Рассказывай всё и подробно. – Как скажешь, Нуари. – Элиас тяжело вздохнул. В комнате пахло немного странно, кажется, какими-то травами и дымом. Несколько минут шена Аштарет просто сидел, собираясь с мыслями. Элиас знал, что ему придётся рассказать всё, или, как минимум, многое. Нуари ждал, потягивая вино из бокала. – Два дня назад, ночью пропала моя младшая сестра Калиа. – Ты являешься ко мне среди ночи и говоришь, что малышка Калиа пропала два дня назад! – Нуари нахмурился и посмотрел на друга поверх бокала. Он не занимался обычными преступлениями, только тем, что ему поручал Совет. Кроме того, в его обязанности входили постоянные негласные проверки и выявление любых сбоев в работе Неба и в жизни его обитателей. Но всё-таки Нуари задело то, что Элиас обратился к обычной полиции и ничего ему не сказал. Если, конечно, вообще обратился. – И ты сообщаешь мне это только сегодня. А я ведь даже раздумывал над тем, подойдёт ли твоей милой сестре моё родовое имя. – Нуари! – удивлённо посмотрел на друга Элиас. Конечно, в юности они иногда шутили над тем, что неплохо было бы породниться. Да и Калиа всегда относилась к Нуари благосклонно. Но став девушкой, она полюбила балы и танцы, и в то же время Нуари, всегда равнодушный к таким вещам, совершенно перестал появляться на увеселительных приёмах. Они виделись редко, но по-прежнему хранили былую дружбу. – Я не думал, что потребуется твоя помощь. Как и подобает в таких случаях, я пригласил полицейского Неба на осмотр её комнаты, он сразу успокоил меня, сказав, что она просто сбежала с мужчиной. – Просто сбежала с мужчиной? И ты поверил в это? Лаган! Элиас, это же Калиа! – Нуари покачал головой и залпом допил вино, сразу же налил ещё. Девушка была немного наивной, немного странной, мечтательной, но всё-таки не глупой и не такой уж влюбчивой. – Вот именно, что Калиа. Она из моего рода, у неё хватило бы смелости, – напряжённо подался вперёд Элиас. Он ведь и сам решился спуститься на Дно, хватило то ли смелости, то ли глупости. – Полицейский сказал, что мужчина был со Дна. – На каком основании? – удивлённо вскинул бровь Нуари. Это заявление казалось ему до крайности странным, ведь о Дне на Небе стараются даже не вспоминать. Это запретное место и запретная тема. Тхаэг. – На подоконнике её спальни была обнаружена грязь, встречающаяся только в доках Дна. Вывод казался логичным, – Элиас тяжело вздохнул и закрыл глаза. Теперь, после всех объяснений Крайса, это предположение казалось сущей глупостью, нелепостью. Но тогда он поверил безоговорочно, да и мог ли полицейский ошибаться со столь уверенным видом? – Тётушка Фария настояла на частном расследовании. – Она всегда была мудрой женщиной с отлично развитой интуицией. – Нуари покачал вино в бокале и поднял к глазам, полюбовался игрой бликов в рубиновой глубине. Конечно, частное расследование было безнадёжной затеей с самого начала – почти все они заканчивались неудачей. – Но почему ты не пошёл ко мне? – Я всё ещё был уверен, что это просто её блажь. Невинная шалость, не более, – покаянно вздохнул Элиас. Он тогда действительно был уверен в скором разрешении недоразумения, которое потом всегда можно было рассказать Нуари как шутку. – Я запросил досье всех инспекторов Земли и достаточно быстро нашёл подходящего. Смею заметить, единственного подходящего. – Быстро? С твоим Даром непристойно быстро, – рассмеялся Нуари. Дар Элиаса – Собирание, лимонно-жёлтый – позволял воспринимать информацию не построчно и побуквенно, а сразу всем объёмом. Собирать и воспринимать, анализировать и исследовать. Когда они учились, Нуари даже завидовал способности своего друга готовиться к любому экзамену за пару часов, тогда как у него уходили минимум сутки. – И что это за инспектор? Чем он привлёк тебя? – Он был рождён на Дне. Его имя – Рюни Крайс, прозванный так же чёрным инспектором. Даже забавно, что я свёл знакомство сразу с двумя цветными инспекторами, – Элиас улыбнулся своим мыслям. Эти цветовые прозвища как нельзя лучше отражали характеры обоих инспекторов. Вот только он даже представить не мог, как повели бы себя они оба, доведись им встретиться. – Я решил обратиться к тому, кто мог бы найти её там. – Не нашёл? – нахмурился Нуари. Ему не нравилось ни прозвище этого Рюни Крайса, ни его происхождение. Во время учёбы он оберегал своего друга от чужого дурного влияния, но теперь они оба были взрослыми мужчинами, и Нуари не смел решать за него. – Ты уверен, что можешь полагаться на этого человека? – Уверен, Нуари. Сегодня мы с ним спустились на Дно. Он оберегал меня, знаешь. Защищал. Пусть как беспомощного ребёнка, но искренне. – Элиас замолчал, задохнулся всколыхнувшимися воспоминаниями. То, как Крайс закрыл его от людей того оборванца Лепёшки, то, как протянул пистолет, чтобы Элиас мог защититься от крайс, как затащил за стальные ящики – всё это не было ложью, не было ради выгоды. – Но её не было там, Нуари. Её никогда там не было. Дно не имеет к этому никакого отношения. Знаешь, Нуари, меня пытались убить. И вовсе не местные жители, не преступники и мерзавцы. Меня пытался убить Благородный. Если бы не Крайс, я был бы мёртв. Хотя о чём это я, если бы не он, я всё ещё сидел бы дома и ждал, что она вернётся сама. – Тебя пытались убить? – тихим, внезапно охрипшим голосом переспросил Нуари. А вот это уже полностью было в его компетенции! К тому же Элиас был его дорогим другом, так что Нуари имел право лично пустить его обидчика на компост. – Кто посмел? – Я не знаю. В меня стреляли. Из дальнобойной винтовки. Это мог быть только Благороднорождённый, ни у кого больше нет разрешения на такое оружие. Даже у Благородных есть ограничения, – покачал головой Элиас. Он не мог не рассказать Нуари, но опасался, что тот попытается вмешаться в расследование. – Инспектор Крайс применил свой Дар, чтобы защитить меня. Он ранил нападавшего, но не Даром, конечно же. Просто обрушилась стена. – Кажется, Элиас и сам уже в это поверил. – Не выгораживай своего инспектора. Мне безразлично, даже если бы он убил мерзавца Даром! – зло бросил Нуари. Кто-то из Благороднорождённых посмел использовать свою привилегию для нападения. Кто-то из них посмел напасть на равного. Непростительно! – Защитив тебя, этот инспектор заслужил моё признание. Глупышка Калиа, что же она натворила! – Нуари покачал головой и отставил в сторону бокал. – Ты прежде говорил, что пришёл с просьбами. Я готов их выслушать. – Первая из них касается расследования исчезновения моей сестры Калии. Некоторые источники информации доступны только Благороднорождённым, некоторые – лишь тем, кто рождён на Дне. Но кое-что даже мне выяснить не под силу. – Элиас протянул Нуари лист бумаги со списком имён. Он записал их со слов тётушки, точно такой же был у Крайса. – Это список имён тех, кто был на приёме, после которого исчезла Калиа. Инспектор Крайс считает, что именно там она узнала что-то такое, что послужило причиной её похищения. Мне нужны их связи. Знакомства, дружба, привязанности, долги, обязательства, вассалитет, подчинение: что угодно, что могло быть использовано. – Понимаю. Это займёт время, но я выясню всё, что необходимо. Ты поступил разумно, Элиас. Это действительно то, что добыть тебе не под силу. И чем лучше заняться мне. – Нуари взял список и быстро прочитал имена. Пару раз он останавливался, хмурился и тянулся к бокалу с вином. Влиятельные люди, осторожные, опасные. С такими лучше не играть в прятки, они быстро обнаруживают слежку. – Будет непросто. Что за вторая просьба? – Я лишь хочу удовлетворить своё любопытство, только и всего, – покачал головой Элиас. Сомнения, зародившиеся в нём, требовали разрешения. Желание постепенно обретало форму. – Дар инспектора Крайса – Разрезание, цвет чёрный. Это редкий Дар, я едва ли о нём слышал. Кроме того, его сила велика, как и умения Крайса. Он защищал, убивал – только агрессивных животных – разрезал препятствия и предметы. Мой Дар не боевой, я не знаю, считается ли подобный уровень нормальным или же высоким. – Понимаю, что ты имеешь в виду. Тебе известно что-нибудь о его семье? – Нуари повернул кресло к Элиасу и уселся в него, закинув ногу на ногу. Он слышал о Даре Разрезания больше своего друга. Это был редкий и боевой Дар, мало у кого проявляющийся с такой силой. Если судить по оговоркам Элиаса, этот инспектор не только умело управлял им, он развил его, подчинил. Большая редкость даже для Благороднорождённого. – Немного. У него было много младших братьев и сестёр, но почти все они мертвы. И все они – от других отцов, его отец давно умер, – Элиас проглотил готовые сорваться слова о матери Крайса – это не имело отношения к разговору. – И ни у кого из них, насколько мне известно, не проявилось даже способности видеть искры Дара. Ибо все они так и остались на Дне. – Выходит, если Дар наследственный, а это, несомненно, так, он мог достаться ему только от отца. – Нуари провёл ладонью рядом с огоньком свечи. На миг активировав свой Дар, он заставил пламя ярко вспыхнуть, закрутиться причудливой змейкой. – И ты желаешь, чтобы я отыскал его в архивах – кого-либо с подобным Даром, кто загадочно исчез, при этом будучи молодым и здоровым. – Всё верно, – кивнул Элиас. Хоть Крайс и говорил, что не может быть двух глупцов в одном поколении, они всё-таки нашлись. – И зачем тебе эти знания? – чуть насмешливо спросил Нуари. – У тебя же есть определённые цели, не так ли? – Право крови. Не только на положение одарённого по праву Дара. Так можно будет доказать, что инспектор Крайс хоть на половину, но Благороднорождённый. С учётом его заслуг, это даст ему шанс подняться так далеко, как он заслуживает того, – Элиас напряжённо подался вперёд, словно готовился силой защищать свою правоту. Это не награда и не благодарность, это было справедливо. Ведь если он прав, Крайс имеет право жить на Небе. И имеет право на самую лучшую медицинскую помощь. – Ты изменился, Элиас. Мы не виделись всего пару месяцев, но ты изменился. Ты пережил многое, больше, чем можешь рассказать, верно? – Нуари внимательно и строго посмотрел на своего друга. Эти изменения было почти не заметны – другие позы, другой взгляд, другие движения, то, как Элиас реагировал теперь на резкие звуки, всё время словно прислушиваясь к тишине. – Я хочу, чтобы ты поведал мне всё. Элиас, мне ты можешь рассказать абсолютно всё. Я же вижу, что ты едва можешь держать это в себе. Говори. И Элиас стал рассказывать. Всё, начиная с бала: как он гордился сестрой, и даже раздражающая навязчивость тётушки не казалась ему неприятной. И исчезновение Калии – непонимание, растерянность и надежда на возвращение. Он описывал своё впечатление от Земли и первое – о Крайсе. Элиас рассказал о его странной привычке прятать еду, дёрганой настороженности, о несправедливой нелюбви людей. Об их поисках на Небе, о комнате и о предупреждении – Калиа мертва. Здесь Нуари вздрогнул, напряжённо сжал кулаки, но не прервал своего друга. И Элиас продолжил. О странном опоздании Крайса на второй день и о его причине, о которой шена Аштарет узнал много позже. А потом о Дне. Только начав говорить, Элиас понял, насколько прав был Нуари. Он никогда не рассказал бы об этом тётушке, и уж тем более – кому-то ещё – но держать в себе уже был не в силах. Слова лились нескончаемым потоком, полным страха, отчаянья, вопиющей несправедливости, непонимания, отвращения и жалости. Нуари слушал его и молчал, впитывал каждое слово. Элиас не стал ничего скрывать, отбросив сомнения и стыд. На всём Небе лишь Нуари мог выслушать и понять его сейчас, и это было необходимо шене Аштарет как никогда прежде. Элиас знал, чувствовал где-то глубоко внутри – их дружба больше не будет прежней, но она точно не исчезнет. Закончив, он обессилено откинулся на спинку кресла. Его голова пылала, горло пересохло, но внутри звенела благословенная пустота. Очень многое Элиас оставил на откуп словам и о многом позволил судить своему другу. Нуари некоторое время молчал, обдумывая всё, что услышал. Он достал из шкафчика ещё один бокал – из тончайшего хрустался, с золотым ободком и семейным вензелем рода Торхейс – наполнил вином и протянул Элиасу. – Я всегда относился к тебе в некотором роде покровительственно. Ты был чист и наивен во многом, и мне казалось, что таким ты и останешься, что все тёмные стороны жизни я смогу взять на себя, оставив тебя незапятнанным. Меня это нисколько не тяготило, признаюсь, даже манило. – Нуари прикусил нижнюю губу, так он делал только, когда сильно волновался или был крайне возбуждён. Ему нравилась опасность, нравился риск, испытание собственной храбрости. Его тянуло ко всему, что отвергалось большинством жителей Неба. И он думал, что в этом Элиас является его полной противоположностью. – Мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь ты коснёшься зла, более тёмного, чем я мог себе представить. И что меня не будет рядом. Не ожидал я, что тебе хватит смелости. Совершенно не твой стиль. – Это была не смелость, а глупость. Я не знал, что увижу там. Я был наивен, Нуари, ты прав, – покачал головой Элиас. Он катал в пальцах бокал, словно не понимая, почему вообще держит его в руках. – Но я обязан пройти этот путь до конца. Она моя сестра, Нуари. – Калиа и мне не чужая, – жёстко сказал Нуари. Он поставил свой бокал на стол, подошёл и обнял Элиаса за плечи, прижал его голову к своей груди. Тот вздрогнул, вспомнив, что так же его держал Крайс, когда они прятались от пуль. – И ты не чужой. Обещай в следующий раз рассказать мне всё первому. – Я обещаю, Нуари. Я был уверен, что всё решится быстро. Что участвовать в расследовании будет забавно, что спуск на Дно будет всего лишь любопытной прогулкой. Я ведь читал о нём раньше – отчёты о поставках, производстве. Но в исторических хрониках почти ничего не было. Там вообще только про Небо и немного про Землю, словно другие уровни не важны для города. Наставники ничего не говорили о Дне, а когда я спрашивал, морщились. – Элиас закрыл глаза и обхватил бокал обоими руками. Сейчас он чувствовал себя неимоверно глупым и беспомощным. – Я даже представить себе не мог, что можно жить не только не обладая Даром, но и не имея возможности его увидеть. Думал, там лишь немного хуже, чем на Земле. Но там даже дышать невозможно, Нуари! Инспектор Крайс купил мне шарф, чтобы я дышал через него. И всё равно было неимоверно трудно. – Но ты не отступил, Элиас. Ты станешь отличным членом Совета, лучшим из них. Я серьёзно, – усмехнулся Нуари ему в макушку. Единственный, кто видел весь город и не сквозь окно экипажа, а вблизи. Единственный, кто видел всё от Неба до Дна. – Только не оступись. А лучше держи меня в курсе всего. Я помогу. Элиас, я же твой друг. Не забывай об этом. – Не забуду, Нуари. Я сглупил, надо было идти к тебе, ты прав. Но признай, ты тоже ничего не знаешь о Дне. Так что тётушка Фария была права с инспектором. – Элиас улыбнулся, ему действительно стало легче. Он знал теперь, что его не только любят, его поддерживают и о нём заботятся. Его защищают. После всего пережитого Элиас впервые почувствовал себя в безопасности. – Нуари, мне действительно полегчало, спасибо. – Я рад, – коротко ответил Нуари, отстраняясь. Элиас сейчас нуждался в нём, в его обществе. И на его благо Нуари сильно им заинтересовался. А ещё этим инспектором Крайсом и его возможной родословной. Конечно, раскопать всё будет весьма непросто, но Нуари не собирался сдаваться. Да и Элиас оказался сильнее, чем он думал. Из него выйдет превосходный член Совета, если шена Аштарет не перейдёт черту. А Нуари собирался быть рядом с ним и не дать ему это сделать. – Пора тебе возвращаться домой. Мне не хочется испытать на себе неудовольствие шенай Фарии Аштарет. – Она нам головы поотрывает, – устало улыбнулся Элиас, вставая. И ответил на шокированный взгляд Нуари: – Это образное выражение. Означает, что она будет весьма нами недовольна. – Вижу, ты уже возвращаешься в прежнее своё состояние. Даже начал шутить. – Улыбка Нуари далась с некоторым трудом. Эта фраза казалась такой странной, грубой, неподобающей. Словно Элиас намеренно пытался вывести его из равновесия, напомнить себе и ему о пережитом сегодня. – Я благодарен тебе, Нуари. Мне стало намного легче после разговора с тобой. – Элиас всё-таки выпил предложенное вино – терпкое, телесное, чуть горчащее – и протянул Нуари бокал. – Я, пожалуй, пойду, завтра предстоит много дел. – Поедешь на моём экипаже, – решительно положил руку ему на плечо Нуари. Он был значительно ниже ростом, чем Элиас, но в их семье это не было редкостью. – И я сделаю всё, о чём ты просил. Экипаж катился по мостовой почти бесшумно, лишь изредка из-под колёс вылетал осколок камня или гравия. Элиас сидел, закрыв глаза, и улыбался. Ему казалось, на всём Небе нет никого, кто мог бы выслушать его, но Нуари ни разу не перебил, только хмурился и кивал. Они не так часто общались, жили слишком отличными жизнями, и Элиас не привык полагаться на него. Вернее, отвык, что Нуари рядом. Теперь же ему действительно было легко. Точно, выплеснув из себя словами всё пережитое, Элиас очистился от него. Позже у него будет время всё это осмыслить, но теперь шена Аштарет хотел лишь вернуться в свою спальню. – Прелестно, – это были первые слова, которые он услышал от тётушки Фарии после возвращения. В руках у неё были слегка испачканные и помятые кружева, купленные им на Дне. – Какое изящное исполнение, хотя материал грубоват. И задумка выше всяких похвал. – Я совершенно забыл о них, – растерянно сказал Элиас. Он так бережно хранил эти кружева, пока был на Дне, словно они были его единственным шансом вернуться оттуда. И совершенно забыл, когда поднялся в Средний город. – Там ещё должен был быть шарф. – Верно, я нашла его. Мне он нравится, весьма уютный, но слишком тёплый, не представляю, разве можно так сильно мёрзнуть? – Фария Аштарет продолжала расправлять пальцами кружева. Она никогда не видела вещей, выполненных с таким мастерством и выдумкой. – Откуда эта прелесть и почему она покрыта таким ужасающим слоем грязи? Это совершенно не подходит столь искусной работе. – Грязь! Тётушка, подоконник в комнате Калии ещё не отмыли? – испуганно воскликнул Элиас. Он совершенно забыл предупредить о том, что его надо отмывать с особой осторожностью. На миг перед его внутренним взором пронеслась картина обожжённых рук Килин Майлен. – Я велела им не торопиться. Так где же ты раздобыл столь милую вещицу? – Фария почти пропустила мимо ушей его вопрос. Кружева её интересовали гораздо больше. В мыслях она уже подбирала под них украшения и платье. А в более дальних мечтах успела стать законодателем новой моды. Обычно Фария просто игнорировала все её веяния, предпочитая удобную и практичную одежду, но сейчас в ней взыграл азарт. Кружева, созданные на Дне, и вошедшие в моду на Небе – разве можно было придумать что-то более вызывающее? – Купил у одной девушки на Дне. Она продаёт такие кружева в пятом доке. Их делает её мать, сама же она вяжет шарфы. – Элиас уже и думать забыл о кружевах, сейчас его больше волновала безопасность слуг. – Там так холодно? Расскажи мне об этой девушке. Я бы хотела сделать у неё заказ, – Фария хищно улыбнулась. Она могла стать единственным источником редкого украшения, а это открыло бы перед ней все двери. Фария Аштарет не слишком жаловала светские визиты, но обновить связи всегда полезно, особенно теперь, когда её дорогой племянник готовится к вступлению в Совет. – Я всё расскажу, тётушка. Но сперва мне надо дать распоряжение слугам, – Элиас поднял руки в защитном жесте. Он распорядился о том, как надо чистить подоконник. После ему всё же пришлось в подробностях рассказать всё тётушке. Разумеется, только то, что касалось кружев и шарфов. Элиас благоразумно опустил подробности, особенно про нападение стаи крайс. Когда шена Элиас Аштарет смог, наконец, дойти до своей спальни, он был измучен до крайности. Сон принял его в свои объятья, едва голова шены Аштарет опустилась на подушку. В чуть приоткрытое окно залетали лёгкие дуновения ветерка, из сада доносился пряный запах ночных цветов. Инспектор Крайс открыл дверь в свою маленькую квартирку и сразу же скинул на пол плащ. От него несло Дном даже после чистки. Свет Рюни не включал – расположение дверей и предметов он помнил наизусть, а к темноте глаза всегда хорошо адаптировались. Наощупь Крайс налил себе воды из-под крана и закинул в рот сразу всю дневную дозу таблеток. Узел в груди стал не таким тугим, боль притупилась. В комнате было душно и тепло, уходя, он всегда закрывал дверь и окно, задёргивал шторы. Как будто кому-то было дело до его квартиры, да и брать здесь было нечего. Крайс отдёрнул шторы и распахнул окно настежь, впуская прохладный ночной воздух. Пусть так и холоднее, но можно дышать полной грудью. Он разделся и забрался в кровать под тёплое одеяло. Босые ноги уже начал покусывать холод. Некоторое время Крайс лежал и смотрел в потолок. Мозг лихорадочно работал, перебирая в голове всё, что произошло за день. Крайс никак не мог успокоиться и уснуть. Постепенно события, ярким калейдоскопом проносившиеся перед его усталым взором, потускнели, потеряли определённость. Это был ещё не сон, а всего лишь его преддверие, полное полустёртых воспоминаний и образов. Крайс легко вспомнил красивую молодую женщину с густыми чёрными волосами. Она протягивала к нему руки и смеялась. Она всегда много смеялась и никогда не унывала, даже когда было совсем тяжело. Крайс хорошо помнил её улыбку. В этом воспоминании она была ещё молодой и здоровой, кажется, отец тоже тогда был ещё жив. Крайс плохо его помнил, в голове остался только смутный образ высокого мужчины с широкой спиной. Мадам как-то говорила, что он был красив и статен, выделялся среди мужчин Дна. Мать очень любила его, единственного до конца жизни. А потом видение изменилось. Крайс вспомнил своего старшего брата Лани. Он был красивым мальчиком, даже слишком красивым – удачное сочетание обоих родителей. А вот Крайсу в этом отношении не повезло. Он появился на свет тяжело и слишком рано, всегда был болезненным и хилым. А Лани – умница и красавец, радость матери и надежда отца. Он умер ещё ребёнком. Крайс хорошо помнил, как он умирал. Задыхаясь, кашляя кровью, Лани лежал, замотанный в какие-то тряпки, страшно исхудавший, высохший, как скелет. И всё равно даже тогда он был лучше и красивее. В полусонном мозгу Крайса всплыли последние слова брата, хриплый шёпот в полутьме крошечной комнатушки – просто отгороженного угла – их дома. Лани тогда положил руку ему на колено и сказал: «Прости меня, Рюни. Когда ты родился, я хотел убить тебя. Отец много работал и почти всю еду отдавал матери, у неё было мало молока, она тяжело выздоравливала. Все думали, она не выживет. Да и ты тоже. Я хотел убить тебя, задушить подушкой, ты же и так чахлый был. Чтобы она не кормила, и отцу не надо было так много работать. Прости». Он искренне просил прощение и ждал, зная, что скоро умрёт. Рюни тогда ответил простое: «Я не злюсь». Это было правдой. Поступить так – убить младенца – было бы правильно. Хотя едва ли у маленького Лани хватило бы сил. Чего Рюни тогда не смог понять – почему брат этого не сделал, даже не попытался. Инспектор Крайс с трудом разлепил тяжёлые веки. Мутная дремота была тяжёлой, она вытаскивала из памяти самые неприятные эпизоды, заставляла искать ненужные ответы на самые каверзные вопросы. А ведь если бы тогда Лани убил его, сейчас уже некому было бы вспомнить самого Лани. Крайс медленно и глубоко вдохнул холодный ночной воздух Земли. Всё прошлое уже не имело значения. В памяти всплыло испуганное лицо Благороднорождённого Аштарет, и Крайс в который уже раз пожалел, что потащил его с собой на Дно. Таким, как он, там не место. Но это тоже уже прошлое. Некоторое время Рюни прислушивался к тиканью часов на стене, потом закрыл глаза. Он не спал почти двое суток, а сон всё равно пришёл не сразу. Зато всю ночь Рюни проспал без сновидений, в благословенной черноте полного забытья. К управлению полиции инспектор Крайс подошёл почти за час до начала рабочего дня. Земля только начинала пробуждаться, большинство её жителей ещё завтракали, лишь немногие спешили на свои рабочие места. Воздух был полон утренней свежести, а от искусственных прудов доносился запах воды и водных цветов. В управлении ещё тоже никого не было, но Крайс решил не заходить внутрь. От одной мысли о столе, заваленном грудой бумаг, становилось не по себе. – Доброе утро, инспектор Крайс. Как продвигается ваше расследование? – радостно поздоровался подошедший самым первым младший инспектор Демьен Шеппен. Крайс повернул голову и слегка удивлённо посмотрел на своего коллегу. – Некоторый прогресс уже наметился, – уклончиво ответил он. Пока ещё о результатах говорить было рано. Демьен смотрел на него с восхищением, почти восторгом. Для него работа с Благороднорождённым казалась чем-то невозможным, запредельным. – А ведь старший инспектор Бруно абсолютно уверен, что вы провалитесь, инспектор! Я ему не возражал, но всё равно верю, что у вас получится. – Демьен вскинул руки, словно пытаясь защититься от обвинения в предательстве. – Большинство частных расследований заканчивается крахом. Можно сказать, мне просто везёт, – нехотя признал Крайс. Сейчас успех этого расследования зависел не только от его усилий, но и от помощи Благороднорождённого шены Элиаса Аштарет. Если он сегодня придёт, это будет удачей. Если он не откажет ему в дальнейшей помощи – это будет совершенным чудом. А без этой удачи и этого чуда шансов у Крайса практически нет. – Что вы такое говорите! Я уверен, вы лучший из детективов управления! Когда я впервые увидел вас, я ещё учился, проходил практику. И первым же мои заданием как стажёра было исчезновение девушки. Нас тогда назначили в одну группу расследования, – пустился в объяснения Демьен. Как же долго он ждал своего шанса! Как же давно хотел рассказать, объяснить! Но не решался. И вот теперь он получил этот шанс. Улицы пусты, людей нет, до начала рабочего дня ещё много времени. – И вы нашли её! По таким мелким деталям, по незначительным признакам! Это было просто великолепно! Мне ещё неделю снился её раздутый труп, – тихо и со стыдом добавил Демьен. Один из его соучеников тогда отказался от карьеры инспектора, поняв, что это не его. – Конечно, убийства – огромная редкость, даже такие – по неосторожности, но вы тогда поразили меня своей проницательностью. Я приложил все усилия, чтобы попасть именно на этот участок. – Убийства на Земле действительно редкость, но раскрыть их не так сложно, как кажется. Я видел, а не просто смотрел. Большого ума не надо, – отмахнулся от похвалы Крайс. То дело было простым, группу собрали кое-как, а его в неё назначили потому, что больше было некого, да и кому охота возиться с практикантами? – Я тоже считаю похвалу заслуженной. Тебе стоит научиться принимать подобное отношение. – Крайс обернулся и едва сдержался, чтобы не выругаться. Рядом, незаметный за рекламным стендом, стоял Элиас Аштарет. Сколько времени он слушал восторженную болтовню Демьена, Крайс не знал. Хуже того – он не почувствовал его присутствия, интуитивно вычеркнув небородного из списка потенциальных угроз. – Жители Верхнего города не могут предположить возможность убийства, поэтому не замечают многих деталей и улик. Тот случай был простым, но не очень приятным, – холодно ответил Крайс. Дело было не в каком-то особом таланте, он чувствовал смерть, видел и узнавал её следы. А годы общения с Кою научили Крайса распознавать ещё и признаки насильственной смерти. – Инспектор Крайс, – задыхаясь от восторга и страха, прошептал Демьен, глядя на шену Аштарет. – Шена Элиас Аштарет, – Крайс раздражённо кивнул в сторону Благороднорождённого. – Младший инспектор мир Демьен Шеппен. Весьма перспективный юноша. – Вот как? Так тебе нравится то, как работает инспектор Крайс? – Элиас, как и в первую встречу жизнерадостный, воздушный, полный света, ласково улыбнулся зардевшемуся от похвалы Демьену. Тот мог только смотреть во все глаза, не в силах сказать ни слова Благороднорождённому. – Признаюсь, мне тоже. Желаю тебе успехов, младший инспектор Шеппен. Инспектор Крайс, нам стоит удалиться, пока сюда не явился ваш грозный начальник. Демьен Шеппен ещё долго смотрел им вслед, пока подошедший старший коллега не поинтересовался, что он там выглядывает. Демьен всё никак не мог поверить в пережитое и намеревался запомнить этот момент до конца своих дней. – Как тебе спалось сегодня? – весело поинтересовался Элиас, когда они уже отошли на приличное расстояние. У него было прекрасное настроение и, несмотря на то, что спать шена Аштарет лёг поздно, он чувствовал себя полным сил. Утром тётушка опять потребовала от него свести её с девушкой, продававшей кружева, и теперь Элиас думал, как попросить об этом инспектора Крайса. – Терпимо, – недовольно отозвался Крайс, коротко откашливаясь в ладонь. Кажется, судьба даровала ему желанное чудо – шена Элиас как-то смог пережить путешествие на Дно и даже, кажется, чувствовал себя превосходно. С другой стороны, сейчас неборождённый был просто неугомонен, а это раздражало. – Что ж, если ты уже завтракал, отправимся сразу на Небо. Нужные нам магазины скоро начнут открываться, и мы сможем расспросить обо всём до первых посетителей, – жизнерадостно объявил Элиас. Крайс не счёл нужным что-то отвечать. – А как бы ты вёл расследование в обычной ситуации? Я никогда не задумывался, как это происходит… – Я допросил бы свидетелей. В данном случае, всех, кто был на балу. – Крайс уже допросил слуг в доме Аштарет, самого Элиаса и даже поговорил с его тётей. Но всё это – с особого дозволения шены Аштарет и с его содействия. – Сравнил бы показания, попробовал бы найти нестыковки, определить ход событий, выяснить мотив преступления. – Благороднорождённых не так просто допросить. На это имеют право лишь Дознаватели и в некоторых случаях инспекторы полиции Неба по особым поручениям, – Элиас задумчиво подёргал кончик серьги. Возможно, подобные разговоры и могли принести пользу, вот только выяснять всё скрытно было очень долго, а на прямые вопросы никто отвечать не станет. Да и ответ у них будет прежний – Калиа вернётся, когда нагуляется. – Что касается связей тех, кто был на балу, я попросил моего доброго друга выяснить всё, что возможно. Он работает в полиции Неба. Но это вовсе не означает, что я не ценю твою работу! – Я не ревную, – усмехнулся Крайс. Он с самого начала понимал, что вести расследование исчезновения девушки будет трудно. Элиас и так сильно облегчал ему работу. И делал её вообще возможной. – Я был бы счастлив, если бы кто-то снял с меня бремя этого расследования. В первых трёх магазинах, торговавших тканью, им не повезло – никто из продавцов не смог опознать в лоскуте, оставленном стрелком, свой товар. Но все они неизменно вежливо указывали на своих коллег. В четвёртом их направили в ателье, работавшее с этой тканью. Элиас невероятно воодушевился, почувствовав конец поисков, но его надеждам не суждено было сбыться. Ни в этом ателье, ни в следующем не работали с таким цветом ткани. Каждый раз главный мастер или мастерица изо всех сил старались помочь шене Аштарет. Инспектора Крайса они просто игнорировали. Без какой-либо враждебности – он просто для них не существовал. Не казался им платёжеспособным. Лишь в третьем ателье младшая мастерица задержала на Крайсе свой взгляд, полный любопытства. Она словно искала в его старом плаще и нелепой рубашке новые идеи, какие-то детали. Элиас подумал, что в следующий раз заказывать одежду будет только у этой младшей мастерицы. Девушка способна была видеть и замечать то, что не видели другие. Старшая мастерица составила для Элиаса список тех, кто заказывал себе одежду из этой ткани. Так вышло, что ателье получило изрядное её количество по ошибке – они заказывали другой цвет, на два тона темнее. Но всё-таки они рискнули предложить ткань своим заказчикам, и она оказалась на удивление популярной, хотя до этого залёживалась на складах. Возможно, сыграл роль авторитет ателье, необычность цвета или же нестандартный подход той девушки, что всё ещё не сводила глаз с плаща Крайса. Старшая мастерица как раз готовилась заказать новую партию ткани, о чём она с надеждой и сообщила шене Аштарет. Элиас вежливо пообещал зайти буквально на днях, когда ткань привезут, и заказать что-нибудь. Это было разумной платой за список тех, кто уже смог её по достоинству оценить. Старшая мастерица гордилась своими клиентами и не думала ничего скрывать. Она даже не обратила внимания на то, в каком состоянии был лоскут, ей льстило, что шена пожелал не только пошить себе что-то в её ателье, но и явно собирался оценить качество её работы, сделанной для других клиентов. – Надо же, каким любопытным путём порой зарождается мода, – улыбнулся Элиас, когда они вышли из ателье. – Нам надо сопоставить списки. Пока без того, что выяснит ваш друг, – облегчённо выдохнул Крайс. Его уже тошнило от этой приторной обходительности. Рюни она обтекала, как патока, не касаясь, но терпеть всё равно было сложно. Крайс сухо откашлялся и посмотрел на часы на ближайшем доме. В Верхнем городе они были повсюду, в Среднем их обычно заменял заводской колокол. – Уже обеденное время. Шена не возражает спуститься в Средний город? – Шена не возражает, – благосклонно кивнул Элиас. Ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы подавить раздражение. То, что инспектор снова обращался к нему, как и подобает обращаться к Благороднорождённому, вызывало у него досаду. – Но по какой причине мы должны туда спускаться? – Поедим, заодно сравним списки. Было бы неплохо передать весточку Кою. К нему стекается множество разных слухов, возможно, он сможет чем-то помочь. – Инспектор Крайс не очень-то рассчитывал на полумифического инспектора полиции Неба. Кою он доверял в таких вопросах больше. К Главе Гильдии стекалась информация со всего города, он считал жизненно необходимым знать всё и обо всех. В Среднем городе Элиас выделялся гораздо сильнее, чем на Земле, но здесь на него обращали меньше внимания. Люди скользили удивлёнными взглядами, иногда останавливались, но совсем ненадолго – надо было спешить на работу или домой с полными сумками продуктов. Крайс выбрал тихое и уютное заведение не слишком далеко от лестницы, ведущей наверх. Здесь можно было встретить одарённых, в основном торговцев или совладельцев местных предприятий, клерков и проверяющих всех мастей. Небольшой зал был заставлен столиками и невысокими ширмами – так посетители могли спокойно есть, не привлекая ничьих взглядов, а официанты без труда замечали поднятые руки и спешили принять заказ. Крайс выбрал свободный столик в углу, подальше от компании одарённых, что-то горячо обсуждавших в самом центре зала. Миловидная для Среднего города, полноватая улыбчивая девушка приняла у него заказ и быстро ушла на кухню. Элиас предоставил выбор инспектору Крайсу, так как не знал названия ни одного из блюд. Да и список их был поразительно мал. Пока они ждали заказ, Крайс выложил на стол несколько листов, вырванных из блокнота. На них были аккуратно переписанные со скорописи описание внешности, данное Шельмецом, список гостей бала и список, данный главной мастерицей ателье. – Описание внешности подходит кому-нибудь из них? – спросил Крайс, перечитывая списки и ища совпадения. Похитителя могло не быть ни в одном из них. А стрелок, скорее всего, не присутствовал на балу. Без перечня знакомых и друзей, вассалов и должников сопоставлять эти списки было почти бесполезно. – Нет, насколько могу припомнить, ни один не подходит под описание. Но оно не столь яркое, чтобы по нему можно было однозначно определить человека. Такой рост и общие черты лица могут быть у многих на Небе, – растерянно ответил Элиас. Он ещё тогда, в сарае Шельмеца, удивился, сколь многим могло подойти это описание. Но всё же надеялся, что оно будет соответствовать кому-то из списков Крайса. – Вероятно, он был из младших родов, вассальных кому-то из тех, кто был на балу. Лишь Благороднорождённые из старших родов, называемые ещё Первородные, обладают правом и обязанностью обслуживать Механизм своего дома. К таким родам относится и мой. Вассальные же или младшие рода такой обязанности не имеют и часто являются потомками дарованных Благородных, попавших на Небо за заслуги. У таких родов всегда есть род-покровитель из старших. – Это весьма любопытно, но сейчас абсолютно бесполезно. У кого-нибудь из списка из ателье есть такой покровитель? – Крайс раздражённо подтолкнул свои записи к Элиасу. Он надеялся, что тот окажется полезней. Сейчас было совершенно невозможно действовать без нужной информации, без всех этих запутанных связей. – Я не уверен. Далеко не все связи открыто демонстрируют. К стыду своему, я не интересовался подобными вещами. Хоть я и старший наследник, но не глава рода. А именно глава рода занимается и вассалами, и поддержкой связей, – покаянно опустил голову Элиас. Не то, чтобы это казалось ему сложным, просто он не видел особой нужды в том, чтобы лезть в личные отношения кланов. Всё это казалось Элиасу излишним любопытством на грани настырности и бестактности. Крайс ничего не ответил, только презрительно фыркнул. Все эти списки теперь были просто бесполезны. Можно было попробовать допросить тех, кто был на балу, но ему не станут отвечать. Даже Элиасу – вряд ли. Жители Неба не привыкли к чувству опасности, к тому, что плохое случается. Они сочтут это просто дурной шуткой. Некоторое время они сидели молча. Потом официантка принесла им обед – несколько тяжёлых глиняных тарелок, наполненных дымящейся, ароматной едой. Элиас отвлёкся от недобрых мыслей, полностью поглощённый новыми ощущениями. Еда Земли была сытной, её вкус – насыщенным и густым, легко определяемым и объёмным. Никакой лёгкости, утончённости и изысканности, как на Небе. И шене Аштарет нравились эти простые блюда, хотя Элиас порой не мог понять, из чего они приготовлены. – Инспектор Крайс, что это такое? – с детским восторгом спросил Элиас, глядя на гарнир у себя в ложке. Какие-то крупные, разваренные зёрна в подливке. Вкус этого блюда настолько отличался от всего привычного, что он никак не мог определить, нравится ли он ему. – Это бобы в соусе с травами. Весьма питательное блюдо. Хороший выбор, инспектор, – проворковала подошедшая к их столику женщина, опускаясь на стул рядом с Элиасом. Она мило улыбнулась Благороднорождённому и поправила шаль, прикрывавшую её слишком открытый лиф. Густые медные волосы перехватывала алая лента, шею украшала тонкая нитка бус. Женщина была слишком красивой для этого места и для этого уровня. – Доброго дня, уважаемая, – Элиас слегка растерялся, он не знал, как обращаться к женщине, рождённой на Дне. С самого юного возраста шена Аштарет изучал правила этикета, но ни разу ему не говорили, какое обращение положено в таких случаях. – Винара, – сухо поприветствовал женщину Крайс. Он ожидал, что после вчерашнего разговора Кою пришлёт кого-то для встречи – это было одной из причин, по которой он спустился на Средний уровень. Даже, наверное, главной причиной. Что и когда сможет найти этот друг шены Аштарет, неизвестно. А Кою точно постарается сделать всё как можно быстрее. – Я думал, он пришлёт кого-то другого. Ты ведь обычно работаешь на Земле. – Как раз проходила мимо, милашка. Захотела вот поболтать. Да и твой великолепный спутник ещё в прошлый раз привлёк моё внимание, – Винара посмотрел на Элиаса заинтересованно. Другие мужчины, одарённые, многое бы отдали за такой взгляд. Но этот незрелый, невинный юноша мог только неловко краснеть, растерянно глядя на Крайса. – Передай это Кою. Описание похитителя, – Крайс протянул Винаре листок, исписанный скорописью. – Список гостей бала, на котором девушка была за день перед исчезновением. Что-то там произошло, она была сама не своя, когда вернулась. А здесь список всех, кто заказывал одежду из такой же ткани, что и стрелок. Надеюсь, никому больше по ошибке её не отправили. – Стрелок? Что за стрелок, Рюни? – обеспокоенно посмотрела сначала на Крайса, потом на Элиаса Винара. Ей не понравилось, как это прозвучало. Листы с записями она спрятала под шаль. – В шестом доке нас попытались убить. Док пустой, как и говорил Кою. Но нас там ждали. После того, как Кою нас туда послал, – чётко и холодно ответил Крайс. Винара нахмурилась, взяла с тарелки Крайса кусок хлеба и обмакнула в мисочку с красным соусом. Обычно в него окунали мясо, чтобы оно стало мягче. – Если бы я не знал Кою, решил бы, что он нас подставил. Но он ведь не будет так поступать? Меня Кою мог бы убить и лично, а с небородным не будет связываться без веской причины. – Кою не стал бы продаваться ублюдкам с Неба, не важно, за какие привилегии, ты же знаешь! – возмущённо ответила Винара, гордо заедая хлебом свои сомнения. В глубине её глаз Крайс разглядел опасение и страх. Она не знала планов Кою и не могла отвечать за него. Но если он всё-таки решился на такое, добром это не кончится. – Да и тебя не стал бы убивать. Только не тебя. Ты видел того, кто пытался вас убить? – Не видел. Он сбежал, хоть и был ранен. Благороднорождённый. Он использовал винтовку, – чётко и несколько надменно ответил Крайс. – Винара, передай Кою, если этого его рук дело, пусть скажет прямо. Мне не интересно, почему, я просто хочу знать, что у меня за спиной. – Я поняла, Рюни, милашка. Я всё ему передам. – Винара вытерла пальцы грубой плотной салфеткой, лежавшей на краю стола, и встала. Она смогла справиться с удивлением и страхом, и теперь вновь была невозмутимой и уверенной в себе элитной проституткой, работавшей даже на Земле. – Даже то, что ты сказал мне на словах. Жди весточку. – Прошу простить меня, уважаемая Винара. Могу я обратиться к тебе с просьбой? – словно очнулся от своих мыслей Элиас. Эта встреча могла облегчить ему выполнение практически невозможного обещания. – Известна ли тебе девушка, что торгует в доках кружевом с переливчатыми камнями? – Кима? Конечно, знаю её. Многие наши девушки берут у неё шали, – изящно пожала плечами Винара, позволив своей собственной шали перетечь по ним и слегка обнажить кожу. – Зачем она вам, шена? – Моей тётушке крайне приглянулись работы её матери. Мне бы хотелось каким-то образом встретиться с ней, – слегка смущённо ответил Элиас. Как-то не к месту вспомнилась её застенчивая улыбка и то, как доверчиво девушка замерла за его спиной, зная, что он всё равно не защитит её от крайс. – Возможно, я купил бы ещё несколько её работ. Вернее, её матери, разумеется. – Тётушке, значит? Что ж. Сделай запрос на получение допуска на имя Кимы для подъёма хотя бы на Средний уровень. Найди кого-нибудь из нас или передай в Гильдию с пояснением, для кого. Можешь даже оставить охране на пропускном пункте. Ей передадут. И назначь встречу. Это не так и сложно. – Благодарю за помощь, – чуть склонил голову Элиас. Он был искренне благодарен Винаре за совет, ведь найти девушку на Дне сам он бы не смог. – Что ж, я покину вас, мальчики. Ведите себя пристойно, – по губам Винары скользнула какая-то неопределённая улыбка. Она поднялась из-за стола и посмотрела на чёрного инспектора. – Удачной охоты, Крайса. Когда она ушла, Элиас некоторое время молчал, поглощая непривычную пищу и пытаясь разгадать, из чего она приготовлена. И что такое бобы. – Чему мы посвятим остаток дня? – вполне умиротворённо спросил Элиас, закончив с обедом. Он чувствовал непривычную, но приятную тяжесть в животе. Разговор Винары и Карайса показался ему странным, но не он хотел лезть с расспросами, после обильной трапезы мысли едва ворочались в голове. – Я вернусь в доки. Мне надо осмотреться там ещё раз, опросить свидетелей. Стрелок должен был появиться хотя бы в одном из соседних доков, или в ближайшем пропускном пункте. – Крайс не слишком сильно надеялся на успех, но какие-то зацепки могли появиться. В любом случае, надо было что-то делать, пока не появится больше информации. – Вам там делать нечего. Это скучное и рутинное занятие. – Тогда я, пожалуй, вернусь на Небо. У меня накопились некоторые неотложные дела. Кроме того, тётушка уже могла что-то узнать, – кивнул Элиас. На Дне он будет только мешаться. К тому же, Крайс его вряд ли туда пустит ещё раз. Насмотрелся – и довольно. С какой-то необъяснимой горечью Элиас осознал – ему там действительно не место. Сам он на Дне не выживет, а для инспектора будет просто обузой. – Я сделаю всё, что мне под силу. Завтра утром мы обменяемся информацией и продолжим. – Хорошо, – коротко ответил Крайс, положил на стол деньги за обед и вышел, так и не оглянувшись на Благороднорождённого. В этот раз Рюни решил воспользоваться пропускным пунктом рядом с доками. Местный охранник не знал его в лицо и потому долго и придирчиво изучал полицейский жетон и серебряный жетон уровня. Он слышал о чёрном инспекторе, но никогда до конца не верил в его существование. Крысам место на Дне. – С какой целью спускаетесь? – поинтересовался охранник. Этого требовал протокол, который никто никогда не соблюдал. Кому какое дело, кто и куда спускается? Охрана проверяла только поднимающихся. – Веду расследование, – ответил Крайс. Ему были нужны показания охранника, поэтому он решил вести себя вежливо. В конце концов, Рюни бы тоже удивился, если бы на Дно пытался спуститься тот, кому посчастливилось вырваться на Землю. – У меня к вам несколько вопросов. Вчера здесь спускался кто-нибудь из Благородных? – Был один экипаж. Закрытый, без опознавательных знаков, – охотно ответил охранник. Ему было неимоверно скучно, хотя обычно здесь проходило достаточно много людей – не то, что в других пропускных пунктах. Но поболтать ему было решительно не с кем, а вся эта рутина успела порядком надоесть. Да и о чём говорить? Каждый из его сменщиков мог только жаловаться и рассуждать об одном и том же. – Здесь выход к докам, грузовые спуски, может проехать экипаж. Да и говорят, тут рядом какие-то их Механизмы, они их проверять всё время и ездят. Ну, или по шлюхам, кто их знает. Я у Благородных не спрашиваю, куда им. – Так вчера был один. Когда примерно он приехал и когда вернулся? – Крайс записал всё, что сказал ему охранник. Как же он не догадался раньше! Связь с Дном может быть не только через доки, но и через Механизмы. Шена Аштарет упоминал что-то подобное. – Утром приехал, а когда вернулся – не знаю. Не в мою уже смену. Тут помочь не могу. Большой экипаж был, чёрный. – Охранник почувствовал, что собеседник теряет к нему интерес, и постарался удержать его как можно дольше – скучать дальше ему совсем не хотелось. – Кто его знает, чей. Никаких знаков. Экипажи у них у всех одинаковые. – Благодарю за помощь, – Крайс машинально одёрнул манжет плаща. Значит, берут стандартные экипажи, не хотят, чтобы кто-то узнал об их поездках. И дело было даже не в их незаконности или сомнительности. Благороднорождённым было противно находиться на Дне. Они хотели отгородиться от него, убедить самих себя, что их там не было. – Эй, инспектор. А как там, на Земле, лучше? – окликнул его охранник. Ему казалось, что там, наверху, совершенно другой мир: идеальный и прекрасный, полный одними удовольствиями. Чистый воздух, вкусная еда и работать не надо, всё и так дают. – Воздух чище, – не солгал Крайс. А ещё там много зелени и чистая вода. И всегда вдоволь еды. И на тебя смотрят, как на грязное пятно на мраморе. – И всё. В этом пропускном пункте была самодвижущаяся лестница, череда ступеней, уходящая вниз, на Дно. В место, где жизнь не имеет цены. Где она – самое дорогое. Она – то, что легче всего потерять. И так сложно сохранить. Рюни Крайс возвращался сюда снова и снова, словно там, на Земле, его жизнь обесценивалась, и только здесь он мог почувствовать себя полноценным. Снизу уже нарастал гул, в ноги почти неощутимо толкалась вибрация. Дыхание Дна, бездна, в которую однажды рухнет город.