Когда уйдём со школьного двора.

Тот вечер Миша запомнит надолго. 10 класс. Пальцы, до боли сжатые в кулаки, находят своё место в карманах. Миша натягивает куртку повыше, чтобы уткнуться носом в её высокий ворот. С каждым днём осень всё больше напоминала о себе. Но Миша сейчас не обращает внимания на то, как холодный ветер кусает уши. Перед глазами расползается мутная плёнка, приходиться каждый раз усиленно моргать или вскидывать голову, подставляя глаза стремительно темнеещему вечернему небо. Миша часто шмыгает носом, и проще списать это на холод, чем на то же, что и создаёт эту надоедливую пелену, из-за которой плывёт дорога. Ну почему всегда так? Миша идёт быстро. Куда — а это важно? Сейчас только рой мыслей сотрясает блондинистую голову, Миша даже теряет связь с окружающим миром. Первые секунды вообще хотелось кому-то врезать, кричать о своём состоянии, чтоб все знали, но вместе с тем хочется спрятаться, сжаться, чтобы сейчас ни один человек в округе не подозревал о его существовании. И это противоречие толкает Мишу дальше по улицам одного из московских районов. Миша прокручивает последние несколько минут в голове раз за разом. Строит другие варианты развития событий, придумывает иные ответы. И всё внутри риторически кричит: «Почему». Почему так. Почему так. Почему с ним всегда так. Миша снова поднимает голову, смаргивает. Но ветер, увидев открывшийся участок кожи, тут же проникает под ворот и обволакивает шею холодом. Приходиться снова спрятать подбородок. Неприятно, зато отрезвляет. Немного. До слуха доносится мелодия телефона. Ха! Миша даже не взглянет, кому там неймётся. Любопытство часто его побеждало. — Московский! Почему я должен тебе звонить?! До тебя дописаться невозможно! Когда ты скажешь свои данные для олимпиады, ты вчера обещал, что- — Блять, Романов, сейчас вообще не до тебя! Только этого сейчас не хватало. Миша хочет сбросить, но его ответный крик на секунду дарит облегчение, что Московский даже замедляет шаг. — А я не виноват, что ты затянул это до последнего момента! Мне уже завтра эти бумаги подавать! Староста, на Мишину голову. Миша что-то ему отвечает, но в Сашиной трубке это тонет в резком шуме и звуке плесков воды. Миша отходит от дороги подальше. А то ездят тут всякие по лужам на скорости. — Что? — переспрашивает Романов, но очередной шум даёт понять, что его вряд ли услышали. — Да где ты сейчас вообще?! — Тебе какое дело? На улице. — Что ты там забыл в десять вечера? — сначала усмехается. После глядит в окно ради интереса, и вдруг ужасается, увидев на стекле отражение света люстры и собственной комнаты из-за непроглядной темноты на улице. — Не знаю, похуй! — Миша не выдерживает. — Наверное на Казанском переночую, не плохой вариант. Пойду вообще в канаве сторчусь, уверен, ему всё равно будет похуй! А вообще сейчас любая остановка для меня открыта, бери да выбирай! Но домой я не вернусь! Сейчас точно не вернусь! Срывается, рычит, не стесняясь расплëскивает руками и саркастично кричит. Себе. Саше. Всему миру. Тому, кого оставил в квартире. Мише так и хочется повернуться в сторону его дома и орать: «Слышишь, не вернусь!» Не хочет. Даже не из принципа не вернётся, просто очень не хочет. Миша не знает, что сейчас ему делать. Эта ссора с отцом его так вывела. Их обоих вывела. А идти ему и правда сейчас некуда. Лёша на дачу уехал. Митя… его Миша не хочет беспокоить. Он не слабый. Он справится. Сам разрулит. У Димы и так работы много, ещё и Миша тут упадёт. Миша вообще не хочет ему рассказывать. Позор какой-то. Он ведь уже не маленький! И не слабак! Мишины крики, будто наркотик — дарят облегчение, но только в моменте или на какие-то считанные секунды, после чего снова накатывает, уже в двойном размере. За их действием Миша забыл, что зачем-то сейчас вылил всё это Саше. В трубке молчат. — Приходи ко мне. Миша перестаёт шмыгать, его на секунду будто отрезвляет. — Что? Уже говорит тихо. Ещё не понимает. — Топай сейчас ко мне! Документы мне заполнишь! Звук сброса. После недавних криков он оставляет Мишу в тиши переулка, как голого. Через несколько секунд приходит смс с адресом. Мише ничего больше не остаётся. *** Открыв дверь и увидев на своём пороге Мишу, Саша, конечно, мог ожидать много чего, но не разбитую губу Московского. — Я… сделаю чай. — удаляется на кухню, направив Мишу в ванную. С первых секунд Сашина квартира кажется такой светлой, тёплой, уютной. Его встречают не хмурым взглядом, а мягкостью и каким-то спокойствием. После беспокойной, тёмной и холодной улицы, и уж тем более Мишиной квартиры, Московский впервые за день попадает в место умиротворения. Только звук столкновения ложки о края чашки и редкие сигналы холодильника нарушают воцарившуюся тишину на кухне. Саша ничего не расспрашивает, спокойно помешивает свой чай. Про документы никто и не вспоминает. Миша чувствует, как согреваются руки о нагревшуюся от напитка кружку. В интерьере Сашиной квартиры присутствуют светлые оттенки, но не резкие, а чистые, спокойные. Серый, небесный, белый, бежевый цвет — всё это так подходит Романову. Миша успел подметить, как небольшие картины натюрмортов на стене создают уют комнаты, точно вписываются в цветовую гамму и подчёркивают функции кухни. Миша смотрит на колеблющуюся гладь чая в кружке. Как отражается от неё свет. Как также отражался свет в своей квартире, часом ранее. Тогда напиток был холодным, его волны беспокойны и шумны. Сейчас по-другому. Тепло. Тепло сидеть на мягкой дополнительной подушке стула. Тепло греть руки о чашку. Тепло разливается внутри, успокаивая надрывавшееся горло. Тепло освещает люстра. Тепло смотрит Саша. Романов наблюдает, как завис Миша в своих мыслях, раз его взгляд не отрывается от чая. Саша как-то интуитивно понимает его состояние. Поэтому молчит. Ждёт, когда Миша оторвётся от чашки и виновато взглянет на него. — Ну… где там твои бумаги? — Сейчас. Ты пока что не хочешь с ним мириться? Саша разговаривает с ним мягко, спокойно. Такой тон совсем не подходит их диалогам в школе ещё пару месяцев назад. — Нет… Ну, точнее, надо бы, но мне кажется, что не время ещё. Саша кивает, делает глоток из своей чашки. Московский впервые перед ним в таком беззащитном положении. Саша решает вспомнить про предстоящие события в школе, и разговор развивается как-то сам собой. Говорят о всём и ни о чём одновременно, перескакивают с темы, рассказывают истории из жизни. С каждой фразой Миша становится всё менее напряжённым, и вот, в кухне уже раздаётся смех двух парней. — Так тебе и правда сейчас некуда идти? — Саша вдруг становится серьёзным, возвращается к первой теме. Миша тоже теряет весёлый настрой, но уже не болезненно реагирует. — Да не знаю, не совсем чтобы… Думаю, придумаю что-нибудь. Ну, в крайнем случае вернуться. — на последнем предложении его голос затихает и становится холоднее. Вся Мишина сущность такого расклада не хочет. — Можешь остаться у нас. Отец вчера улетел, сегодня написал, что задержится в Питере. Так что этой ночью мы с Софой одни в квартире. Если, конечно, пожелаешь. Миша не ожидал такого предложения. Он внимательно разглядывает Романова, словно ища какой-то подвох. Но в Саше сейчас нет и намёка на обман. — Правда? — не может не переспросить. — Абсолютно. Миша не знает, что сказать. Чувствует себя даже неловко. — Это как-то… Саш… — Ну и отлично! Постельное тебе выдам, а сейчас пошли, поможешь мне с обществознанием. Отрывается от чашки, поднимает глаза на Мишу, а тот смотрит в ответ и… улыбается. Совсем слегка, неловко и сконфуженно. Под светом кухонной люстры Саша замечает небольшой блеск в уголках Мишиных глаз. Теперь Саша бы сравнил их с чистыми и умиротворëнными водами такой буйной реки, как Миша. — Спасибо. Правда, Саш, спасибо. — почти шепчет и опускает глаза снова в чашку. Саша не заметил, как улыбка давно держится и на его лице. — Завтра как раз ко второму, утром успеем зайти за твоим рюкзаком, если выйдем пораньше. — Ну и если кое-кто проснётся в это время. О, как раз узнаю, что ты так долго по утрам делаешь, что всегда опаздываешь. — Не правда, не всегда! — Действительно, это какая-то загадка, Александр Петрович… — Иди документ заполняй! На телефон придёт два пропущенных от Коли. Значит брат вернулся домой. И всё понял. Миша напишет, что останется у Романова, и этот ответ успокоит старшего. А Коля не скажет, что отец в тот вечер насчёт Миши никак не поинтересовался.