Странные рассказы

      Утро наступило незаметно, хотя он не спал почти двадцать часов. Утро наступило и требовалось встать, привести себя в порядок и снова ехать на работу. Все, как всегда, как каждое утро уже год. Пустой год, полный холода и одиночества. А еще кошмаров, еженощных, иссушающих разум кошмаров. В них он воевал. Стрелял он, стреляли в него, попадал он, попадали в него. Это было… когда-то это все было и в реальности, оставив на душе незаживающие рубцы. И на теле отметины тоже остались. Только тело вылечить легче, чем разум.       Записался в армию он едва стукнуло восемнадцать, буквально на третий день после наступления совершеннолетия. Два дня отмечал. Хорошо отметил, так хорошо, что был выбор – алтарь и залетевшая едва знакомая девчонка в жены вместе с сумасшедшим папашей или армия. Он выбрал армию. Думал отсидеться там пару лет, да потом тихо сбежать в другой город, когда про него забудут. Наивный. Лучше бы выбрал молодую жену, но тогда казалось, что хуже навязанной жены со спиногрызом в мире вещей нет. Как же он ошибался! Полгода учебки, а потом на фронт. Как раз шли подавления восстаний в Африке, и новоявленный новобранец попал в самое пекло. Ему везло – ни разу он не заболел тем множеством болезней, естественных и созданных искусственно, что кишели на «черном континенте». Не был серьезно ранен и даже если получал свою дозу свинца, выздоравливал достаточно быстро. Живучий.       Самое тяжелое было видеть, как умирают сослуживцы и ждать свою очередь. Быть в напряжении и ждать беззвучную очередь плазмы из «зеленки», которая прожжёт почти бесполезный дешевый «броник». Тех, кто продал повстанцам тяжелые плазмоганы ПВК-40 потом они всем взводом выпотрошили заживо. Это ничуть не помогло, конечно, но душу отвести позволило. Тогда они еще верили в свое командование, но уже задумались – а стоит ли доверять, раз среди младшего офицерского состава появились крысы, торгующие налево армейскими «Плазменными винтовками Каррела сороковой модели», как официально называли ПВК-40, или шашлычницей, как называли эту смертоносную машинку простые солдаты, вроде него.       Но не только повстанцы отнимали жизни товарищей. Антисанитария, зверье и голод делал это даже более успешно, чем другие разумные двуногие хищники. Змеи… Этих тварей он возненавидел даже больше повстанцев и «крыс» из младшего офицерского состава. Сколько его друзей по неосторожности умерли от яда этих вездесущих тварей… Хуже них были только насекомые. И не помогали никакие репелленты и «умные убийцы насекомых». Мошкара, жара, высокая влажность, хищники, голод и грязная вода. Иногда они месяцами не видели врага, но теряли до пары десятков человек. Пусть только кто-то скажет, что дизентерия – это смешно, зубы выбьет. Жар и лихорадка. Гнойные нарывы. А еще боевые вирусы, выпущенные как врагами, так и их собственными «яйцеголовыми». Африка ненавидела их, она перемалывала их, будто камнедробилка. И даже те, кто уехал живым, не остался прежним. Он еще долгое время не мог спокойно спать и есть. Делал запасы еды и воды, снова и снова. Спал в обнимку с родным плазмоганом, заснуть без которого не мог. Он даже дал ей имя. Женское – Шарлотта, в честь сестры. Глупость, конечно, но Шарлотта столько раз спасала ему жизнь, что стала частью его самого. Но даже с ПВК-40 он спал плохо. Кошмары и нервное напряжение. Каждую ночь он снова оказывался в джунглях и снова отбивался от безумных повстанцев, диких бешеных хищников и черт его знает, чего еще. Нет, прежним он не остался – часть души осталась там, в «зеленке». Вместе с левой ногой и частью легкого. А всего-то древняя осколочная граната взорвалась. Он выжил, но был комиссован по ранению, один из редких счастливчиков.       Шарлотту он провез, естественно, нелегально, но расстаться с «шашлычницей» не мог физически. Командир Джексон помог с перевозкой оружия. Джонатан понимал его лучше других. Впрочем, все, кто смог живыми покинуть проклятую Африку, без личного оружия не уезжали.       Старенькая опасная бритва с легким шелестом скользила по коже, а тяжелые мысли о прошлом не оставляли. И было острое желание провести по горлу бритвой, чтобы все наконец закончилось. Как и каждое утро. Как и каждый вечер. Но он держался – раз смог выжить в зеленом аду, то должен жить дальше. А иначе зачем тогда комиссовался по ранению? Мог бы просто продолжить воевать дальше, как его менее везучие товарищи. Те самые, кого потом в закрытых гробах привозили. Так что – да, он был редким счастливчиком. И потому не сдавался, коптя еще небо на зло своим страхам, кошмарам и одиночеству.       Поездка на метро была точно такой же, как и всегда – забитые утром хмурыми не выспавшимися людьми вагоны, толкотня и мерное покачивание поезда. И наконец – работа.       - Доброе утро, Мэтт, - хриплым прокуренным голосом поздоровался охранник в фойе.       - И тебе привет, Джо, - ответил он, и прохромал дальше.       Каждодневный ритуал, так важный для всех. Без таких ритуалов люди себя чувствуют неуютно. Вся жизнь состоит из таких мелких ритуалов. Приветствие, риторические вопросы о делах, совместное распитие алкоголя по вечерам пятницы и так далее. Рутина, очень важная людям рутина. Мэтью тоже следовал таким ритуалам, но они не были для сержанта Купера чем-то важным, без чего он не мог бы жить. У него были другие ритуалы, да, но не те, которым следовали гражданские. Впрочем, он и сам теперь гражданский, потому и старался не выбиваться из толпы. С волками жить – по волчьи выть, как говорил его погибший русский друг Игорь. Вот Мэтт и «выл вместе со стаей» гражданских. Не выделялся. Старался не выделяться. Тем более, так ему советовала психолог, к которой Мэтт ходил пару раз в неделю вот уже год. Походы к психологу, кстати, помогали – Купер научился засыпать без Шарлотты. Иногда, крайне редко. И уже не стремился выпустить полный боезапас ПВК-40 на шум дерущихся котов только потому, что показалось, что там засели повстанцы.       Работал Мэтт менеджером в одной компании по доставке грузов, куда его устроил друг детства и одноклассник. Томас сильно помог Мэтту после возвращения Купера домой. Буквально спас – списанный солдат тогда заливал кошмары и боль крепким пойлом, благо, что военная пенсия у него была достаточной для жизни, хватало и на алкоголь, и на съем квартиры, и даже на еду хватало немного. Потому Мэтт и провалился на дно бутылки, заливая все кошмары, а Том его оттуда вытащил. Вытащил, заставил записаться к психологу на лечение, сам контролировал, чтобы друг не сорвался. И устроил к себе на работу. Мэтт был благодарен Томасу, искренне. Но иногда жалел, что его не оставили в покое.       Рабочий день прошел как всегда спокойно, и Мэтт уже собирался домой, выйдя из здания, как на его глазах какой-то парень буквально затолкал молодую девушку в машину, угрожая той пистолетом. Беретта, старая еще, отметил наметанным глазом Купер, а сам тихим шагом, стараясь не попасть ни на видеокамеры, ни на глаза бандиту стал приближаться к противнику. К сожалению, быстро передвигаться с протезом было сложно, тем более что заряд батареи протеза должен был скоро закончиться – протез был дешевым и не рассчитанным на привычные нагрузки солдата. Но Мэтт успел, успел в последний момент, когда бандит уже завел машину. Успел вытащить молодого вооруженного парня в косухе прямо через открытое окно до того, как тот уехал, похитив молодую девушку. А вытащив, парой крепких ударов Мэтт вырубил его. И только тогда девушка – Джоан, как вспомнил Мэтт – закричала.       - Не кричи, все уже закончилось, - устало сказал Купер, разбирая пистолет, так, на всякий случай. – Лучше полицию вызови.       Вечер обещал быть томным.       ***       - Итак, Мэтью, расскажите мне о произошедшем пару дней назад, - тихим голосом попросила Ребекка Уилсон, психотерапевт, у своего пациента.       - Да, собственно, нечего рассказывать, - поправив протез, ответил Купер. – Увидел, как какой-то парень, размахивая пистолетом, затолкал в машину девушку. Ну и остановил его. Никто не пострадал. Потом полиция меня немного промариновала вопросами, после чего отпустили домой. Вот и все.       - Хорошо, расскажите, а почему вы сами решили остановить преступника? Почему не вызвали полицию?       - Да как-то даже не задумался в тот момент. Я мог его остановить, вот и остановил, - пожал плечами Мэтт.       - Получается, вы не доверяете полиции? Или вы просто привыкли полагаться только на себя?       - Даже не знаю. В тот момент я был рядом, я мог предотвратить преступление, что и сделал. Как-то даже не задумывался, просто сделал и все.       - Хорошо. А что Ваши кошмары? Они еще преследуют Вас?       Мэтт ненадолго задумался, что ответить – правду, что кошмары никогда не прекращались, или солгать.       - Мне они снятся, - все же он не стал лгать. – Каждую ночь, если не пью таблетки. Лекарства помогают уснуть хоть ненадолго.       - Понятно. Что ж, я выпишу вам еще, но прошу не злоупотребляйте ими. Ваш разум сам должен научиться бороться, иначе Вы привыкнете к лекарствам и не сможете уже без них. А что та девушка? Как она к Вам отнеслась?       - Да она в шоке была, мы как-то и не разговаривали. Не до этого было. Видно было, что испугалась сильно.       - И Вы не стали ее успокаивать?       - Успокоитель из меня неважный, - криво усмехнулся Мэтт. – С моим-то лицом!       - Ну, говорят, что шрамы украшают мужчин, - улыбнулась Ребекка. – А что вы почувствовали, когда смогли обезвредить преступника? Удовлетворение? Счастье? Горечь? Злость? Гнев?       - Ничего. Вообще. Я просто спас девушку, вот и все. Разве что нога потом немного ныла – резкие рывки теперь мне противопоказаны. Знаете, есть старый анекдот. Снайпера спрашивают: «Что ты чувствуешь, когда стреляешь в людей?», «Отдачу». Вот и я тоже чувствовал только легкую боль в своей культяпке, - Мэтт легонько постучал по протезу.       Сеанс шел своим чередом еще час.       - Я рада, что с Вами все хорошо, Мэтт. Вы идете на поправку. Это незаметно, возможно, но со стороны я вижу подвижки. С Вами все будет хорошо.       - Знаете, Ребекка, когда-то я прочитал, что солдаты – это жестяные игрушки, маленькие жестяные солдатики, которых правительство, словно маленький ребенок, достает, когда хочет поиграться в войнушку. А когда жестяные солдатики мнутся, их выкидывают. Я вот такой же сломанный солдатик. У нас не может быть все хорошо, как нас не выправляй. До свидания, Ребекка.       Уже подходя к дому, Мэтт увидел стоящую девушку. Знакомую девушку, Джоан, которую он спас, а до этого иногда видел по работе.       - Здравствуйте, Мэтт. Вы простите, что я к Вам так неожиданно и без звонка, я не нашла номер телефона, - смутилась девушка.       Красивая, как мысленно отметил Купер.       - Ничего страшного, Джоан. Вас же вроде Джоан зовут? – девушка кивнула, а Мэтт пригласил ее. – Проходите, раз пришли, не стоять же нам на улице? Тем более дождь вроде собирается.       - А я вина принесла, - невпопад ответила спасенная.       А может и у жестяных сломанных солдатиков иногда, может быть, все хорошо? Может его психотерапевт все-таки права?