Мой милый ангел.

Я не верю в судьбу. Я всегда думал, что это не более, чем стечение обстоятельств... Но если встреча из простой случайности превращается в неизбежность... и это называется судьбой, то я не против поверить в это.

Глубокие, неровные вздохи доносились откуда-то со стороны входа в руины. Казалось, что я слышу не только этот звук, но и чужое сердцебиение — слабое, прерывистое, полное тревоги. Я слишком хорошо знал это место. Руины. Когда-то они были символом надежды, но теперь превратились в бездну, в которой монстры, лишённые всякой человечности, питались друг другом. Там не было жизни, только остатки существ, сломленных голодом и отчаянием. Никто в здравом уме не осмелился бы приблизиться. Но кто-то все же был там. Что-то во мне дрогнуло. Тонкая грань между разумом и инстинктами с треском лопнула. Я не знал, что именно подтолкнуло меня к решению проверить источник шума. Может, это была скука. Может, желание найти хоть что-то новое в этом проклятом мире. А может, это была неведомая сила, которая тянула меня то вперёд, то назад, заставляя забыть о собственной слабости и боли. Я бежал, бежал не останавливаясь, осторожно ступая по промёрзшей земле. С каждым шагом туман становился всё гуще. Деревья, тянувшиеся ко мне своими уродливыми, скрюченными ветвями, казались тварями, замершими в ожидании. Где-то вдалеке хрустнула ветка, и на мгновение меня охватил страх. Запах. Он ударил в нос внезапно, обжигая внутренности, заставляя всё внутри закипеть. Этот запах невозможно было ни с чем спутать. Кровь. Сырая, терпкая, насыщенная. Он пронзал каждую клеточку моего существа, заполнял лёгкие (haha), вызывал дрожь в конечностях. Я вдыхал медленно, смакуя каждый миг. Тёплый, густой, металлический запах будоражил, пробуждал что-то глубоко внутри. Что-то древнее, инстинктивное. Как первый глоток свежего воздуха после долгого заточения. Как пробуждение ото сна, когда мир ещё размыт, но одно ощущение цепляет сильнее остальных. Кровь...кровь... Она тягучей рекой стекала по камням, пропитывала воздух, цеплялась за каждую мысль. Желудок (haha?) сжался в предвкушении, но это был не просто голод. Нет. Это была жажда, которая пронизывала до самого нутра, искажала восприятие, оставляя лишь чистое, первобытное желание. Я провёл языком по клыкам, чувствуя, как желание растёт. Всё тело напряжено, дрожит от накатившего возбуждения. Запах... такой чистый, девственный. Ничем не испорченный. Слишком настоящий. Я знал, что этот момент — всего лишь миг, прежде чем всё затихнет. Прежде чем тело обмякнет, а жизнь окончательно покинет жертву. Но сейчас... сейчас я наслаждался каждым вдохом, каждым пульсом этой алой симфонии, разливающейся по моему миру. Я метался взглядом, оглядываясь снова и снова, лихорадочно высматривая его — человека. Единственного, кто не был похож на остальных. Того, кто ещё мог гореть, а не тлеть в этом бездушном, прогнившем аду. Лучик надежды среди разрухи, света среди бесконечной тьмы. Я ловил каждую тень, вглядывался. Душа колотилась в груди, словно в панике, требуя найти, схватить, не отпускать. Он был не просто шансом. Он был спасением. Моим спасением.

Души. Человеческие души. Чудовищные действия людей разгневали короля Азгора настолько, что он приказал убивать всех людей, что упадут в Подземелье, дабы собрать необходимое количество ДУШ, и с их помощью гарантированно разрушить барьер, удерживающий монстров под землёй, а затем уничтожить человечество.

Люди не ступали на эти земли много лет… Их следы давно стёрлись с истерзанной земли, а их голоса затихли в холодной темноте подземелья. Каждый монстр потерял надежду — надежду увидеть иной мир, выбраться из этого бесконечного кошмара. Но если бы они и появились, если бы хоть один из них безрассудно забрёл сюда… Он бы не выжил. Ад, творившийся внизу, не оставлял никому шансов. Здесь не было милосердия, не было пощады. Мир монстров давно превратился в месиво безумия, крови и боли. Всё, что когда-то сдерживало их, исчезло. Многое было упущено… Потеряно в бездне жестокости. Ведь те, кто мог сражаться за что-то большее, давно либо пали, либо стали частью этого хаоса. И теперь оставался только мрак.

Мир застыл. И вот я увидел его. Человек. Настоящий, живой человек стоял прямо передо мной. Наши взгляды встретились на мгновение — слишком короткое, чтобы осознать, но достаточно долгое, чтобы почувствовать страх. Он сорвался с места и бросился вглубь леса. Я зарычал. Погоня началась. Я не думал. Просто бежал. Лес проносился мимо, снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось клубами пара. Он был быстрым, но не настолько, как я. Я мог бы поймать его в любую секунду. Но не хотел. Я хотел насладиться этим моментом. Я давал ему фору, позволял почувствовать иллюзию спасения, а затем с легкостью сокращал расстояние. Смеялся — громко, хрипло, безумно. Это было слишком хорошо, чтобы остановиться. Но вот он остановился. Девушка. Я застыл. Она посмотрела прямо на меня снизу верх. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ СНОВА! Снова? Словно ледяная игла пронзила мой разум, выворачивая сознание наизнанку. Я потерял концентрацию, споткнулся. И она исчезла. Я упустил её. Я упустил её! Я рухнул на колени, вцепившись пальцами в куртку. Гнев бурлил внутри, отравляя сознание. Я мог поймать её в одно мгновение, мог схватить, мог... Но не сделал этого. Глупый, безмозглый ИДИОТ. Я потерпел поражение. Время потеряло всякий смысл. Я чувствовал её. Этот запах, эти глаза... Они преследовали меня, заставляли сердце бешено колотиться. Я шёл вперёд, медленно, осторожно. Она была здесь. Поймать человека — вот что означало успех в наши дни. Единственный шанс выбраться отсюда. Единственный шанс доказать, что ты чего-то стоишь. Я мог стать нужным. Мог заслужить уважение. Не быть жалким, затерянным среди монстров, грызущихся за крохи силы. А главное… я мог уйти. Вырваться из этого гниющего ада, где каждый день — борьба за выживание, где доверие стоит дешевле пыли, а жизнь — лишь очередная разменная монета. Один человек. Одна добыча. И моя свобода. Я продирался сквозь густые заросли, не останавливаясь ни на секунду. Ветки хлестали по лицу, колючки цеплялись за одежду, но я не замечал боли — сейчас она была ничем по сравнению с тем, что грозило мне, если я её потеряю. Теперь это было не просто охотой. Не просто погоней. Это стало вопросом жизни. Вопросом чести. Если я потеряю её — я потеряю всё. Уважение. Шанс. Надежду. А вместе с этим, возможно, и собственную голову. Я лихорадочно осматривал каждый угол, вслушивался в каждый звук, стараясь не упустить даже слабого намёка на её присутствие. Я должен найти её. Во что бы то ни стало. Я не знал, сколько времени прошло. Минуты, часы… Всё слилось в одно беспокойное мгновение. Я бродил, как загнанный, голодный зверь, не останавливаясь, не давая себе ни секунды передышки. Где она? Кто-то мог схватить её раньше меня… убить… Эта мысль жгла сознание, вгоняя в бешенство. И тогда, на краю леса, я снова почувствовал этот запах. Свежий. Густой. Кровь. Я замер, втягивая воздух, а затем резко рванул вперёд. Весь снег был усеян алыми следами. Они тянулись неровной дорожкой, с каждым шагом уводя меня всё дальше. Я не думал. Не сомневался. Я бросился вперёд, следуя за ними. Она была здесь.Чёрт. БЛЯТЬ. Я НАШЁЛ ЕЁ. Моя душа пропустила удар, а затем понеслась вскачь. Я застыл на мгновение, не веря своим глазам, а затем сделал шаг вперёд — и этого было достаточно. Она заметила меня. Человек, измученный, израненный, напуганный до дрожи, судорожно вскинул голову. Её дыхание сбилось, губы дрожали, и я видел, что её настигло осознание. Не спасение, не надежда, а неизбежность. Она вскрикнула и бросилась прочь. Я рванул за ней. Она была быстрым, отчаянным зверьком, раненым, загнанным, но не сломленным. Снежное поле мешало ей, каждый шаг давался тяжелее предыдущего, кровь стекала с её раненой ноги, окрашивая белизну в алый цвет, но она неслась вперёд, цепляясь за любую возможность выжить. Я чувствовал её страх — он витал в воздухе, пульсировал вместе с её дыханием. Всё вокруг исчезло, остались только мы. Я видел, как подкашиваются её ноги, как она цепляется за последние силы, но тело предаёт её; один неверный шаг — и она почти падает, но сохраняет равновесие и продолжает бежать. Я ускоряюсь. Мои ноги проваливаются в снег, но это не имеет значения — я быстрее, и она это знает. В её дыхании слышится всё. Рывок. Я протягиваю руку. Она вскрикивает, почти чувствуя, как мои пальцы сжимаются на её одежде… И мы падаем. Лес расступается перед нами, земля уходит из-под ног — ебучий обрыв, скрытый за густыми деревьями, оказался слишком близко, и мы заметили его слишком поздно. Я не могу позволить себе потерять её, поэтому рывком хватаю человека, прижимаю к себе, укрывая в своих объятиях; она тёплая, дрожащая, словно маленький зверёк, загнанный в угол. Несколько мгновений свободного падения — и я напрягаю всё, что у меня осталось. Телепорт. Пространство рвётся, выворачивается наизнанку, тело словно горит изнутри, но я довожу нас до земли.Падение — жёсткое, болезненное, но безопасное. А потом приходит осознание: я потратил всё, что у меня было, все силы. Давно забытое чувство слабости накатывает новой волной; я так давно этого не делал… И теперь остаётся только одно. Голод. Она в моих руках, сотрясается от плача, слёзы текут по её щекам, но я больше не слышу её — всё вокруг заволакивает туман, жар растекается по костям, пальцы сами сжимаются, крепко обхватывая её хрупкое, тёплое тело. И я смеюсь — глухо, надрывно, обезумев от охоты, от истощения, от ощущения добычи в своих руках, смеюсь, чувствуя, как её сердце бьётся у меня под пальцами.

- Фриск -

Я не знаю, сколько времени прошло. Но... Он был рядом. Я знала это, чувствовала его присутствие так же, как чувствовала пронизывающий до костей холод.Меня трясло — не от мороза, а от страха. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но я заставляла себя идти дальше, не позволяя себе даже оглянуться, потому что знала: стоит мне замедлиться, потерять хоть секунду — и я больше не убегу. Снег под ногами был багровым. Моя кровь, оставлявшая след на каждом шагу, тянулась за мной предательской дорожкой. Я сжимала руки в кулаки, кусала губы до крови, пыталась заглушить рыдания, но всё было бесполезно — он всё равно найдёт меня. Шаг. Шаг. Шаг. И тогда я услышала его — тяжёлое дыхание, быстрые шаги, приближающееся тепло за спиной. Я обернулась. Боже. Он был там, в темноте, среди заснеженных деревьев, измученный охотой, но такой же жуткий, как и в тот раз, когда я впервые его увидела. Я закричала. Тело подчинилось инстинктам быстрее, чем разум успел осознать происходящее, и я бросилась вперёд, почти падая, почти захлёбываясь в панике. Снег мешал, замедлял, но я не могла остановиться. Бежать.Бежать.Бежать! Я не знала, куда иду, ничего не видела перед собой — только тьму, деревья, снег, только дорогу вперёд… но земля внезапно исчезла. Я сделала ещё один шаг — и под ногами не оказалось воздуха. Обрыв. Я не успела закричать, не успела даже понять, что происходит. Только падение. И холодные руки, сомкнувшиеся вокруг меня. Всё произошло так быстро, что мой разум не успел осознать происходящее.Было падение.Был страх. А теперь — темнота. Тепло. Чужие руки, сжимающие меня слишком крепко, слишком властно. Я дрожала. Я слышала, как бешено колотится моё сердце, слышала собственное прерывистое дыхание, срывающееся на судорожные всхлипы. Я не понимаю, где я, не понимаю, что произошло, но знаю одно — он здесь. Он держит меня. Я подняла голову. Тьма вокруг рассеивалась медленно, как будто я ещё не до конца вернулась в реальность. Под ногами твёрдая земля, воздух тяжелее, чем прежде, но это неважно. Важно то, что он всё ещё здесь. Его дыхание рядом, тяжёлое, лихорадочное. Он не говорит, но я чувствую, как напряглось его тело, как сильнее сжались его пальцы на моей талии. Что-то не так. Я хочу вырваться, но не могу — не хватает сил, не хватает воздуха, а его хватка становится только крепче. И тогда я слышу его смех. Низкий. Дикий. Надрывный. Он смеётся, а я замираю, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. Я не могла понять, что со мной происходит. Мои мысли словно растворялись в этом смехе — он был таким ярким, таким чуждым, что я на мгновение потеряла связь с реальностью.Всё, что я ощущала, — это его руки, его дыхание, которое уносит меня в невыносимую тьму. Он держит меня. Но это не спасение. Это не защита. Это… смерть. Он не просто смеётся. Это смех, от которого кровь стынет в жилах. Он смеётся, потому что поймал меня. Смех, полный безумия и жестокости, словно сам мир сжался вокруг нас в одну клетку. Я боролась. Я пыталась вырваться, но его хватка была железной, как будто он знал каждый мой жест, каждый мой вдох. Мои пальцы словно ослабли, я не могла найти в себе силы сопротивляться. Я пыталась двигаться, но его тельце было напряжено, как железо, и каждый мой шаг был бессмысленным. Не хватало воздуха. Мои легкие, словно сжимающийся узел, не могли полностью наполниться воздухом, и я чувствовала, как меня медленно охватывает паника. Каждая клеточка моего тела кричала, требуя свободы. Мои глаза снова наполнились слезами, но я не могла позволить себе расслабиться. Он был слишком близко. Его взгляд был подобен огню — холодный, но яркий, словно ты был на грани сгорания. Он был рядом, так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Но он не двигался, не говорил, а только держал меня в своих объятиях. И в этом молчании, в этом ужасе я почувствовала что-то страшное. Его сила была не просто физической. Это было что-то более глубокое, что-то, что исходило из самой его сущности. Он был больше, чем просто монстр. Он был жертвой и охотником одновременно, и это было самым ужасным. Что он собирался со мной делать? Почему он не убивает меня? Этот вопрос звучал в моей голове, как набат, с каждым новым мгновением, с каждой секундой, что я оставалась в его руках. Это было странно. Ненормально. Даже для такого монстра, как он. Он поймал меня, и вот я здесь, в его руках, сжатая, дрожащая, почти не дышащая. Он мог бы разорвать меня, убить за несколько мгновений, оборвать эту нить жизни, которая едва тянется. Но он этого не сделал. Почему? Это не давало мне покоя. Я знала, что каждый момент, проведённый с ним, — это риск, что он может в любой момент разорвать меня на части, как игрушку, как беспомощное создание. Это не может быть милосердием, не может быть жалостью. Он не такой. Он не будет меня жалеть. Это не в его природе. Может быть, это игра? Скорее всего. Я чувствую, как его руки слегка сжимаются, но не до конца. Это не столько захват, сколько ожидание, как будто он наслаждается этим. Мучает меня. Держит в этом состоянии, в треске напряжения и страха. Он хочет, чтобы я страдала. Хочет, чтобы я ощущала свою беспомощность, чтобы не было ни малейшей надежды на спасение. И всё же… почему не убивает? Всё его тело словно застыло, напряглось. Я чувствую, как он изучает меня, словно я — загадка, которую он хочет разгадать. Он так близко. Я вижу его глаза — они не просто холодные. В них что-то есть. Что-то, чего я не могу понять, что-то, что заставляет меня дрожать ещё сильнее. Он не просто убивает. Он...что-то ждёт. Такое ощущение, что он хочет, чтобы я сама дала ему повод. Повод для смерти. Может быть, он ждёт, что я сдамся. Или, может быть, он просто наслаждается этим моментом, когда держит меня на грани, когда я готова сдаться, но он ещё не решается. Но зачем? Зачем это ему нужно? Может быть, он хочет узнать, насколько я слаба? Как я буду бороться? Может быть, это его проверка? Он не убивает, потому что наслаждается игрой. Но… что, если он хочет не просто смерти? Что, если он хочет чего-то другого? Что, если я для него не просто добыча? Это пугает меня ещё больше.

-САНС-

Поймал. Это было несложно. Она уже была измотана, потеряла силы, её страх буквально витал в воздухе. Я чувствовал его — резкий, острый, как запах крови. Она была уязвима, и я знал, что она это знает. Каждый её шаг, каждый взгляд, каждый вздох — всё выдавало её. Она понимала, что рано или поздно мне удастся поймать её. Она всегда понимала, что её время в этой игре, в этом аду, на исходе. Но это не означало, что её бегство не было красивым. Я чувствую её запах. Тот самый запах — смесь пота и крови, но с каким-то особенным привкусом, который не так-то просто забыть. Она была ранена, но это было не всё, что я чувствовал. В её запахе было что-то ещё — что-то живое, что-то настоящее, что цепляет и манит. Я почувствовал, как её запах смешивается с ночным воздухом, почти как какой-то сладкий яд, и мне стало интересно. Интересно, как она будет бороться, интересно, что будет, если я позволю ей побегать чуть дольше, чуть больше. А потом я просто поймаю её. Её тело… Хрупкое, как стекло, но с такой силой в движениях, с такой отчаянной решимостью, что я едва не улыбнулся. Она думала, что ещё может что-то изменить. Но я знал, что это не так. Всё её бегство — лишь короткий промежуток, когда я позволял ей немного надеяться. Её вид... Я не мог не заметить, как она выглядит, как она двигается. Её лицо, полное страха, полные слёз глаза — всё это странно забавляло меня. Она была такой хрупкой, такой уязвимой. И всё же я ощущал её так, словно она была чем-то большим, чем просто добычей. Она была не просто очередной жертвой. Я ловил каждый её взгляд, каждое движение. Не торопился. Я знал, что она падёт. Что она сдастся. Её тело, её слабость, её отчаяние — всё это сводило меня с ума. Она была в моих руках. Я поймал её. - Ну что, золотце.Вот я и поймал тебя. Мой смех снова пронзил тишину, прозвучав в ночи как нечто дьявольски сладкое. Я медленно поднимался, наслаждаясь тем, как её хрупкое тело дрожит в моих руках, как её страх ещё сильнее раскрывает передо мной её слабости. Она была такой маленькой, такой хрупкой. Я мог бы разорвать её, легко, мгновенно. Но я не тронул её. Её запах...Боже, этот запах. Он манил меня, терзал меня, сводил с ума. Но нет. Я не могу. Голод сжимал меня. Слишком сильно. Я чувствовал, как его острые зубы впиваются в мои кости. Он подкрадывался, шипел в темноте, напоминая мне, что я больше не могу сдерживаться. Но я… сдерживаюсь. Я должен. Я не могу позволить себе уничтожить всё, что я построил. Всё, что ещё осталось. В этом мире, полном разрушений, это была последняя линия обороны. Последний шанс - Что ты делаешь?..– её голос, почти неслышно дрожащий, с надеждой, что я оставлю её в живых. Надежда...смешно, правда? Я не ответил. Зачем? Она и так всё поймёт. Это было проще всего — заставить её ждать, мучить её молчанием. Я расплылся в улыбке, совсем нечеловеческой, полузлой, полуигривой. Всё, чего я ждал, — это признания, того момента, когда она осознает, что её судьба в моих руках. Она должна понять, что оказалась здесь не случайно. Что я буду делать? Я и сам не знаю. У меня было два варианта. Первый — сожрать что-нибудь. Быстро, без сожаления, чтобы утолить жажду. Это был бы самый быстрый способ утолить голод, такой шаг мог бы дать мне силы для телепортации. Второй вариант — добраться до блядского выхода. У меня оставалась лишь слабая искра магии, едва достаточная, чтобы держать её в своих руках. Но я не мог использовать её по-настоящему — каждый шаг давался всё тяжелее, магия ускользала, как песок сквозь пальцы. Я чувствовал, как голод проникает в мои кости, как он становится частью меня, как его зубы впиваются в моё сознание. Она… её запах становился всё ближе, её страх был почти осязаем. У меня не было сил. Но не могу. Не могу убить её. Я просто медленно шёл вперёд, не торопясь, позволяя каждому шагу растягиваться в бесконечность. Она молчала. Молчание было хуже, чем её крики, хуже, чем её отчаянные попытки убежать. Это молчание было тяжёлым, тягучим, как туман, который окутывал меня, заставляя чувствовать, как её взгляд проникает в меня, несмотря на все мои усилия не смотреть на неё. Она не сопротивлялась. Не вырывалась. Я чувствовал, как её маленькое тело дрожит в моих руках, но она ничего не делала. Возможно, она потеряла силы. Возможно, она просто смирилась. Или, может, всё ещё надеялась на чудо. Неужели она думает, что я отпущу её?

- Фриск -

Я не могу перезапустить сейчас… нет сил… нет нужного сохранения… Становится всё темнее. Он тянет меня за собой, его хватка не ослабевает, и я чувствую, как мои силы утекают. Каждая клеточка моего тела отказывается двигаться, но что-то внутри кричит, что я должна продолжать бороться. Я не могу сейчас думать о том, что было. Я не могу просто сидеть и ждать, пока он меня уничтожит. Нужно найти способ. Нужно найти шанс. Может, мне выпадет возможность убежать? Это единственная мысль, которая не даёт мне сдаться, хоть и кажется безумием. Я — ничтожество в его руках. Он может уничтожить меня за секунду. Но что, если… что, если я всё-таки смогу найти слабое место? Найду момент, когда он расслабится хотя бы на секунду? Но его хватка… Она крепка, как железо. Он держит меня так, словно я не человек, а просто вещь. Я чувствую, как его дыхание касается моей кожи, как его взгляд проникает в меня, заставляя чувствовать себя уязвимой до глубины души. Не могу… не могу сдаться. Я знаю, что он наслаждается этим. Он не торопится. Он не спешит, он тащит меня, как игрушку, играя в свою жестокую игру. Он не убивает. Пока. Но это не даёт мне никакой надежды. Это скорее усиливает страх, ведь я не понимаю его. Я не понимаю, чего он от меня хочет. Всё кажется таким тяжёлым, невозможным. Я чувствую, как мои мысли начинают путаться, как будто даже они теряют силу. Но всё же я знаю, что в этой тьме, в этой паутине, которая меня окружает, я должна найти выход. Я должна найти способ вырваться, хотя бы на миг, на долю секунды. Надеяться ли? Я не могу позволить себе потерять даже эту малую искру надежды. ❝ Воля к жизни... Хвататься за жизнь, чтобы изменить судьбу. Назовём эту силу... «Решительность». ❞

- САНС -

Не знаю, сколько мы шли. Время растянулось, как вечность. Она была ранена, кровь продолжала медленно стекать с её тела, оставляя следы на снегу. Я снял свою куртку и обернул её вокруг неё. Смешно, не так ли? Зачем? Что заставило меня проявить заботу?Это не было заботой. Я знал, что это не так. Это был просто порыв, необъяснимое желание, которое отдавало какой-то странной искренностью, и я не знал, как с этим справиться. Как давно я заботился о ком-либо? Не помню. Долгое время меня не волновало ни одно живое существо. Я был своим собственным демоном, своим собственным кошмаром. И вот теперь я, дракон, пожирающий всё на своём пути, пытаюсь заботиться о ней. Это не имеет смысла. Моя забота исходит из выгоды, не более. Если она умрёт сейчас, всё было напрасно. Моя помощь, мои усилия — всё будет бесполезно. Её дрожащий голос снова прорвался в тишину. — С… спасибо, — её слова с трудом пробивались сквозь мороз. Благодарность? Я почувствовал, как что-то сжалось у меня в груди. Как давно я не слышал этих слов. Они казались чужими, странными, неуместными.Я был её охотником, её кошмаром, а она благодарит меня? Я не мог этого понять. Зачем она благодарит меня? Я её погибель. Я её конец. Она должна была бояться меня, ненавидеть .Но благодарность… Я рыкнул, пытаясь подавить эти ощущения. — сука..помолчи, — агрессивно произнёс я, заставляя слова звучать так громко, насколько возможно Она замолчала. И я почувствовал, как напряглось её тело. Было тихо, но я знал, что что-то внутри неё сломалось. Она расстроилась. И это заставляло меня чувствовать себя ещё хуже.

>>

Мы продолжали свой путь, и я, несмотря на всю свою усталость, не спешил останавливаться. Она уснула, тихо посапывая в моих руках. Она была такой хрупкой, такой беззащитной. Я чувствовал её дыхание, её мягкие, ровные вдохи и то, как её тело расслабляется, отдаваясь в мои руки, несмотря на боль. Она такая сладкая... Я чувствовал себя уродом. Тот, кто может отнять жизнь, не задумываясь. Это было нелепо. Я не был её спасением. Я был тем, кто может лишить её всего, и всё, что я делаю, — это тащу её к собственной цели. Я был в этом потрёпанном красном свитере. Он был старым, не подходил к окружающему миру, как и я сам. Но мне не было холодно. Не в том смысле, что я не чувствовал холода, а в том, что этот мир уже давно не мог меня заморозить. Я был холоден, как само пространство вокруг меня. И всё же я чувствовал себя жалким, невыносимо жалким рядом с ней. И вот мы шли, шли, но на горизонте не было ни одной живой души. Ни звуков, ничего. Это место было мёртвым, всё было мёртвым. Забвение, пустота. Однако на горизонте что-то появилось. Руины. Я чуть замедлил шаг, вглядываясь в очертания разрушенных стен, напоминающих забытые следы прошлого. Там, среди камней и обломков, могла быть хоть какая-то защита. Может, там я смогу перевязать её рану? Может, там я хотя бы что-то смогу сделать для неё, чтобы она не умерла у меня на руках, чтобы её кровь не пролилась напрасно? Я мог бы хоть ненадолго отдохнуть, восстановить силы. Но было ли это безопасно? В этом мире руины — не всегда убежище. Но, что важно, её состояние ухудшается, и я не могу позволить ей умереть, ничего не сделав. Не могу. Я ускорил шаг, несмотря на усталость, несмотря на голод, который всё сильнее терзал меня. Я ЗАЕБАЛСЯ. Как бы то ни было, я знал одно — я не мог оставить её на холоде, под открытым небом. Ветер усилился, но руины уже не казались такими далёкими. Я чувствовал, как её тело, всё ещё безжизненно покачивающееся в моих руках, начинает сдаваться. Нужно спешить. Спешить, пока у неё есть хоть малейший шанс выжить. Блять..