Отведи меня домой

— За тобой сегодня вечером заедет Джек, помнишь его, ты с ним по телефону говорила? Он отвезёт в одно интересное место. Может, там ты что-нибудь вспомнишь, — жуя сахарные колечки, сказал Старскрим, пока в мусорке остывала неудачно пожаренная яичница. Десептикон поклялся, что отныне никогда больше не подойдёт к плите и будет выживать на вкуснейших снеках из магазина и готовом фаст-фуде. Правда, Адриану приходилось нехотя врать об овощах и каком-то гарнире… Он отдыхал в санатории Копенгагена в перерывах между приемами, но теперь звонил один-два раза в день, интересовался их общим состоянием и питанием. Помимо него постоянно беспокоился Фоулер, а ещё приходила пара звонков от детей. И вот почему им было не всё равно?!.. — В какое? — Эйлер крепче сжала ложку, почти не притронувшись к еде. В одно мгновение стены в переливе желтоватого света лампочки начали давить сильнее обычного. Неужели она успела за эти три дня настолько надоесть, что Старскрим хочет отдать её в чужие руки? Или, что хуже…обратно в больницу? — Скажем так: поедешь туда, откуда всё началось, — последовал весьма туманный ответ. — А? А ты? — Я всё подготовлю, но во второй половине дня буду занят. Развлечешься без меня. — Н-нет, подожди! Давай все-таки вместе? — в невольном порыве чувств она потянула к нему руку, но тут же стыдливо одернула. И всё оставаться одной в незнакомом доме ей было страшно. Совсем без никого…ни души на десяток квадратных метров. Никого знакомого. От одной только мысли побежали мурашки. Одно дело в комнате, на этаже или во дворе, но в целом доме, где стоит абсолютная тишина, разбиваемая тиком часов… Она была готова даже в магазин вместе с ним сходить и помочь, только бы не оставаться в одиночестве. — Я сказал, что буду занят, — подавляя уже накопленное раздражение, как можно спокойнее ответил Старскрим. Своими рывками чуть не опрокинула тарелку с едой! Кажется, у него тоже пропал аппетит. Няньканье с человеческой девчонкой действует лучше любой диеты, отбивая любое желание брать еду в рот. Хочется просто вылить это и разбить тарелку на мелкие осколки, а затем топтать их, пока они не превратятся в мелкую крошку, что способна разрезать лицо и расцарапать до кровавого бульканья глотку. — Я боюсь оставаться без тебя… — С меня хватит. Я поеду прямо сейчас. Эйлер смотрела на уходящую к лестнице фигуру, и сердце болезненно сжалось. Она зажмурилась и думала сидеть на кухне подобно статуе, чтобы снова всё не испортить, но, услышав, как шуршит верхняя одежда, как грохочет о паркет металлическая обувная лопатка, как визжит сумочная молния, все-таки не выдержала. — Скрим…прости меня, пожалуйста, — она подошла откуда-то сбоку. — Да что мне твои прощения?! — что-то в процессоре взорвалось. — Ты вообще ничего не умеешь, мне приходится носиться с тобой, как со спарклингом! Мне! Надоело! Праймусе, какая же ты бесполезная и надоедливая! Почему я вообще должен с тобой таскаться?! Дай мне уйти от тебя подальше и просто побыть одному! Громко хлопнула дверь, где-то в окне засветился изумрудный мост. Эйлер осталась стоять там же, где и была. Слова, брошенные в приступе гнева, оглушили её до звона в ушах и зелёных точек перед глазами. Кажется, лёгкие горели огнём, потому что она забыла, как надо делать вдох. «Бесполезная» Неоспоримая правда. «Надоедливая» Аксиома. Она рухнула всем весом тела на стопы и больно ударилась коленками, но за завесой обжигающего жжения в груди ничего не почувствовала. Связь с миром потерялась вообще, в голове били набаты, повторяя одни и те же слова Старскрима. На левой чашечке натекал синяк, на который было наплевать абсолютно всем в мире, даже его неудачливой и неудачной хозяйке. Эйлер сидела на полу и не могла понять. Понять, почему она настолько мешает всем жить и почему с ней вообще это всё происходило… Как она могла стать убийцей? Её ломкой смелости могло хватить на оспаривание слова отца, на прикосновение к Райдену, но никак не на безумный побег, обернувшийся невероятной трагедией. Почему сейчас она пытается вести себя хорошо в надежде снова стать такой, какой её терпели, но всё оборачивается хуже некуда?.. Куда убежать от противного, мерзкого чувства отвращения к самой себе — такого, что буквально мешает дышать? Чем успокоить рвущееся на драные куски полотно души? В голове вспыхнуло дежавю. Резко, будто на экране, промелькнула та самая часть её жизни, что оказалась погребена под покрывалом забвения. Какой-то корабль, клетка и… Эрика. Эрика? Кто эта женщина? Её имя показалось настолько важным, что взволновало весь её потухший настрой жить. «Пожалуйста, ещё что-нибудь. Я не понимаю этот эпизод! Не понимаю!» — пробормотала Эйлер себе под нос, скребя ногтем по паркету. Место не казалось знакомым даже сейчас, от него веяло могильным холодом и враждебностью, а ещё ошибками и сожалением. Схожие эмоции с тем, что она пережила сейчас…но яснее не стало. Этот крохотный момент походил скорее на один из очередных кошмаров, да слишком уж был реалистичен. Девушка отползла к стене и оперлась на обувную полку у входа. Встать и дойти до кровати или кухни, чтобы попить, просто не было сил. Она понимала, что виновата своей беспомощностью, что надо начать что-то учиться делать, но сейчас от бессилия её тело склеилось с обоями и полом, став единым целым. «Я сегодня помыла полы. Машинку включила по инструкции из интернета, футболку все-таки постирала…но этого слишком мало, чтобы я не была бесполезной и надоедливой…» — она отчаянно переваривала случайное воспоминание и одновременно думала о себе. Почему эта Эрика привязала её к каталке? Вина и сожаление…должно быть, это случилось уже после убийства. Но место…как много оно вызывало вопросов! А впрочем…есть ли какая-то разница? Эйлер внезапно подумалось, что если она всё вспомнит, то ей станет ещё хуже, и она уже никогда не сможет выкарабкаться из этой ямы. Но чем больше она жила обычной жизнью в больнице и дома, тем больше понимала, как сильно будет грузить своего опекуна, а ведь Старскрим говорил ей, что Адриан потерял ногу во время последнего задания. Это она должна ухаживать за ним, а не наоборот!.. Резкая апатия пленила с головой. Девушка поняла, что так продолжаться не может. Она не вытянет жизнь на воле и просто испортит её другим. Сейчас она немного полежит и всё исправит. *** — Я не думаю, что это хорошая идея, — с сомнением заметила Арси, колеся по пустынным дорогам в будний день. Джек, сидевший на месте водителя, только вздохнул. — А есть выбор? Обычное лечение травмирует и пугает её сильнее, чем перспектива остаться в забытье. К тому же Старскрим сказал, что вы снитесь ей с самого детства. Рэтчет говорил, что это может быть наследственная память. — Да, всё так, просто…жаль, что у людей нет технологий для того, чтобы залезть в голову. — Нет уж, спасибо! — выдохнул Джек и скрестил руки на груди. — Сколько вы с Оптимусом намучались, я даже вспоминать не хочу! И со Смоускрином, и с Бамблби, и… — Ладно, я тебя поняла, сама всё это помню, — фыркнула фем, а Дарби хмыкнул и огляделся: они въезжали в пригород, где начиналась вереница домов, среди которых где-то красовался и домик Адриана. Одно из достоинств этого района, которое юноша мог отметить для себя — красивая природа. Ровно перед жилищным комплексом росло множество деревьев и текла крупная река, через которую вёл автомобильный мост, а дальше, уже по склону, можно было прогуляться и подышать свежим воздухом, которого так часто не хватает в больших городах. — Джек, а это не Эйлер на мосту стоит? — парень пригляделся. Да, именно её очертания, пусть даже и не совсем в той одежде, он успел запомнить очень хорошо, и сейчас в вопросе Арси можно было смело ставить точку вместо лебедя у знака препинания. Они остановились. Девушка стояла спиной к шоссе и лицом к реке, ноги же расположились на нижней рейке перил, доходившие ей в таком положении до пояса. Джек припарковался и приложил палец к губам. Сейчас Арси — лишь мотоцикл, не больше и не меньше. — Эйлер? — девушка обернулась и вздрогнула. — Я Джек, просил Скрима предупредить, что заеду. Рад познакомиться лично. Она помолчала секунд пять и кивнула. Под глазами залегли глубокие тени, парень невольно сделал эту пометку и занёс в категорию важных. — Тоже. — Решила прогуляться? Согласен, место хорошее, живописное, — он улыбнулся, но под ложечкой навязчиво сосало. Девушка же неопределённо повела плечами и не ответила. Джек бы не обратил на это внимания, если бы не телефон с какой-то запиской, видные только за бордюром. — Ты, кажется, обронила, — он потянулся к вещам, но рука замерла на полпути, когда он услышал голос. — Я хотела закончить всë это. Это было то, о чем он подумал?.. Кажется, точно да. Но никому легче от этого не стало. — Что?.. — Джек аж приоткрыл рот и растерялся. — Почему?.. — в его голосе, в отличие от Старскримовского, было столько нежности и беспокойства, что она, сама не понимая, потихоньку выложила всю подноготную, все переживания. Парень слушал, а на душе становилось всё противнее. — Я тебя понимаю, — тихо выдал он, когда она, того не заметив, открыла душу. Видимо, чаша томления переполнила все края, раз ей уже стало наплевать, кому довериться. — Ты в ужасном состоянии. Мне жаль, что ты это пережила. Но никто не считает тебя обузой, понимаешь? Послушай, прошу, — Джек говорил аккуратно, спокойно и тепло — так, как умел. Также с ним говорила мама, когда он, провалив экзамен, кричал ей, что ни на что не годен. — Ни я, ни Адриан, ни кто-либо ещё не думает, что без тебя было лучше. Мы хотим помочь, Эйлер. Для этого нужно время. Она замерла, внимательно слушая. — А Старскрим…он весьма трудный человек. Ты закрылась от мира, потому что он кажется тебе страшным и чужим, а он всегда был один и видит везде врагов. Он…тоже, как и ты, привыкает к новой жизни. Ему тяжело понять, что такое забота и терпение. Он сказал тебе много ранящего, но он беспокоится о тебе. Ты одна из немногих, до кого ему есть дело. Пока ты не помнишь, но он спасал тебя, как и ты спасала его. Он…тоже по тебе скучает. Ему нисколько не легче, а сорваться может каждый, мы же не бездушны. Прости его и не кори себя. Он постарался улыбнуться, хотя на душе что-то скребло. — Да, к тебе нужно относиться терпеливо, но ты в этом не виновата. Не твоя вина, что тебя держали взаперти. Ты ещё научишься всему, но не сразу. Пожалуйста, давай уйдём с моста, пока ты не наделала глупостей, — Дарби осторожно прикоснулся к её пальцам, а затем, не видя сопротивления, взял её за руку, оттащил от перил и заглянул в опущенное лицо. Эйлер беззвучно плакала от слов, которых ей так не хватало. — Можно я тебя обниму? Знаешь, как это? Кивок. Джек обхватил её руками и прижал к себе. — А брат…а отец… — она всхлипнула. — Это было нужной мерой. Тебе было тяжело, — Дарби вздохнул и погладил её по голове. От макушки и до шеи проходилась его ладонь раз за разом, пока она не перестала захлёбываться в слезах. Арси, стоявшая у обочины, резко захотела вмазать Старскриму в нос, но Джек был прав: его просто не учили теплу, не давали его. Не вина десептикона, что он такой. Он учится прямо на практике, и за это его даже следует похвалить. Фем решила, что пока подумает над уничтожением сикера. — Ты говорил, что куда-то повезешь?.. — через забитый нос хлюпнула Эйлер, когда наконец-то нашла в себе силы отпустить Джека. Оказывается, чувствовать объятия очень приятно… — Да, так и есть. Это мой мотоцикл. Красивый, да? — спросил он, усаживая пассажира на заднее сиденье. — Да…двухколесница. — Держись крепче, она берёт хороший разгон! — и за ними осталась лишь дорожная пыль. Пыль летела в лицо от захватывающей дух скорости мотоцикла. Эйлер крепко держалась за талию Джека и осматривала окрестности, насколько позволял ей угол обзора шлема. Неожиданно сентябрьский холод и жуткий ветер показался ей прекрасным способом выветрить всю душевную боль, отдав себя на растерзание суровой буре. Волнение в душе утихло и заботливо уступило место адреналину, но девушка не боялась от слова совсем. Пока рядом был Дарби, она ему верила. Верила, что он не позволит ей сорваться или упасть, если она прильнет к нему и забудется в наслаждении поездкой. Его слова зажгли крохотный огонёк надежды, что она родилась на свет не зря и ещё покажет себя. Пока что это были лишь зародыши смелости, но спусковой крючок наконец-то сорвался, и Эйлер нашла в себе силы поверить кому-то, кто был с ней связан в период, потерянный в амнезии. Так было хорошо волноваться от мелькающих пейзажей! Из груди вылетали сдавленные охи восторга. Джек слышал их едва-едва, но даже поглощаемое шумом дороги удивление заставляло его обрадоваться, что Арси прибыла с Кибертрона не зря. Она согласилась быстро, но уладить дела на родной планете оказалось совсем непросто — и у них дома было много бюрократии… Но оно того стоило, и фем убедилась в этом почти сразу же, как Эйлер оказалась на её сиденье. Заведя моторы на полную, она мчалась по пустынным дорогам дорогой Земли, на которой провела несколько местных лет. Эта поездка бодрила и напоминала, как много они пережили в войне и ради чего Оптимус был готов пожертвовать своей искрой. А впрочем, не время было об этом думать. Впереди километры неизъезженной трассы! Но всему хорошему рано или поздно наступает конец. Джек сказал Эйлер, что сейчас они поедут в красивый каньон, по его личному опыту оттуда открывается хороший вид на небо и бесконечные просторы. Эйлер кивнула, давая понять, что не против — возможно, там ей что-нибудь придёт в голову. Арси замедлилась, и они мягко въехали в земной мост, открытый Дарби. Эйлер пыталась потрогать его границы, но они, словно маленькие искорки, тут же растворялись в её ладонях и бесследно пропадали. Она вздохнула и поправила на себе задравшуюся от ветра футболку. Выехав из моста, Джек остановил мотоцикл и помог девушке спуститься. Его ладонь показалась ей такой теплой…прямо как сам парень, не прекращавший подбадривать её на протяжении всей дороги. Эйлер с сомнением посмотрела на их руки и, тихо пискнув, набрала в лёгкие воздуха: — А можно пока…не расцепляться? Дарби удивлённо посмотрел на неё, а затем кивнул. Если Вильфор сама высказывала какое-то желание, это было большим прогрессом. А всего-то надо было… Они шли по рыжему известняку, окруженные высокими скалами, и говорили о чём-то совершенно неважном: Джек рассказывал о том, как когда-то его кошка скинула вазу, горшок с цветками и статуэтку белой птицы одновременно, испугалась и ускакала под диван. Несмотря на то, что Эйлер плохо представляла себе питомца, это не мешало ей улыбаться от его непоседливости. «Как говорится, без кота и жизнь не та», — он усмехнулся, но тут же переменился в лице, стоило ему услышать звук такого же земного моста совсем неподалёку. Джек велел Эйлер спрятаться за выступ и сам нырнул туда же вместе с ней. Правда, любопытство брало верх, и они оба вытянули шею вбок, наблюдая за происходящем. — Что…это?.. — ошалело произнёс Джек, надеясь, что его роль достаточно убедительна. Он ходил в театральный кружок пару раз, но его это не заинтересовало, поэтому посещения быстро сошли на нет. Сейчас, помимо навыков импровизации, у него ничего и не было. Эйлер же в шоке наблюдала, как из моста выходил огромный некто с фиолетовым кристаллом в руках. «Тёмный энергон…» — она сама не поняла, откуда на языке осело это странное словосочетание и что оно значило, но уверенности ей было не занимать: это точно та вещица, что нес инопланетянин. Дыхание сперло. Робот — а ни у Джека, ни у Эйлер не было сомнений, что из металла и разумный — значит робот — проговорил что-то про Прайма и его жалких автоботов, а затем злорадно ухмыльнулся. — При жизни ты отказывался мне служить, о могучий Скайсквейк, но ты склонишься передо мной после своей смерти! — он злорадно засмеялся и кинул половину кристалла в груду огромных камней. Несмотря на непонятную и даже опасную ситуацию, Эйлер и не думала бежать или прятаться, хотя Джек просил её найти место побезопаснее. Она наоборот, вышла к месту действия и завороженно смотрела на махи руками, на то, как переливается лиловым огненный энергон, и на статную, но вместе с тем тонкую фигуру гиганта. От камней, куда был сделан бросок, пошли фиолетовые вспышки, а затем засияло неоновое свечение. Робот озадаченно отошёл назад, будто не понимая, что происходит. — Старскрим, — угрожающе низко раздался женский голос откуда-то сзади. Эйлер удивлённо обернулась — голос шёл от мотоцикла. — Ты сказал, что это лишь имитация сцены. Что происходит? — Я…я не знаю! — о нет, о нет, о нет, это было очень плохо. Старскрим не приказывал Скайсквейку подниматься, почему сейчас из скромной могилы резко вывернулась тёмно-зелёная, порезанная и искромсанная рука. — Я не говорил ему подниматься! Что-то шло не так, совсем не по первоначальному плану. Джек оттащил застывшую девушку, на лицо которой сосредоточилось всё, что она могла помнить и знать. Пока зомби активно вылезал, Старскрим стрелял по умертвленному солдату, но это не давало результата, он упорно прокладывал себе дорогу. — Старскрим! — вдруг заорала Эйлер так, что десептикон поневоле обернулся. — В первую встречу ты воткнул в себя кристалл и отдал приказ, но из-за автоботов не успел соединиться со Скайсквейком! А сейчас ты, кажется, пробудил его, и сигнал, когда-то здесь оставленный, поднял его! — О-откуда ты знаешь?! — вытаращил глаза Джек. — Я вспомнила, что видела… — от перенапряжения дрожали руки. — Я назвала Старскрима каблукастиком, ах-ха… — Так, то есть у тебя опять все через одно место?! — миг, и мотоцикл Джека превратился в удивительную красавицу-робота, такого же, как Старскрим. — Ты никак не мог обойтись без своих злодейских планов?! — Эй, я даже не представлял, что меня ждёт дальше, поэтому лучше помоги его убить! — Его нужно разрубить на части! Так делали Ретчет и Оптимус с армией Мегатрона! — крикнул Дарби, и Арси, кивнув, обнажила клинки на сгибе локтей. Скайсквейк был разъярен осквернением своего покоя и набросился именно на сикера. Тот, взвизгнув, отскочил, позволив Арси нанести удар, но пробить толстую броню с первого удара оказалось невозможно, и фем отпрыгнула в сторону. Старскрим выстрелил ракетой, но взрыв лишь отломил его манипулятор от шарниров. — Ты должен придержать его, пока я отрубаю ему голову! — Как ты предлагаешь мне это сделать? — Предлагаешь всё делать даме? Ты в теле человека совсем навыки растерял? — успела съязвить Арси. Что-то в их отношениях не поменяется никогда. — Аргх-х-х-х-х! — Старскрим снова применил на себя роль приманки и заманил Скайсквейка к скале, в которую за несколько секунд до отступления выстрелил из бластеров. Праймусе, он даже забыл, как трансформировать оружие! План сработал: скала, массивная и огромная, обрушилась всем весом на корпус зомби. Он взревел и рухнул под обломками, но они успели задеть и Скрима: камень повредил закрылок, и он громко выругался по-кибертронски. Арси, пользуясь беспомощным положением врага, быстро, пока ситуация не обернулась против них, запрыгнула на Скайсквейка и со всей силы размахнулась манипулятором. Голова с громким треском отлетела от корпуса, и, по-видимому, этого было достаточно, чтобы мертвец успокоился: на данный момент никто не подпитывал его жажду мести, в отличие от армии Мегатрона, подогреваемой в разгар битвы самим Лордом. Она отскочила от земли несколько раз и приземлилась прямо около людей. Эйлер, откашлявшись от вихря грязи и пыли, заглянула в безумные фиолетовые глаза, которые медленно затухали с каждой секундой. Внутри возникло необъяснимое чувство, что всё это ей очень близко. И речь не только о войне или о прозвище Старскрима — а в целом вся эта жизнь на Кибертроне была неотъемлемой её частью, грела по ночам и убаюкивала во снах. Сейчас только что она убедилась, что все её грёзы не миф. Они воплотились, появились прямо перед ней и оттого отдавали восторгом и трепетной радостью до глубины души. Эйлер отряхнула одежду и вышла к кибертронцам. Арси посмотрела прямо на неё. — Ты вспомнила что-нибудь помимо первой встречи? Она волновалась до сухости во рту, боясь ответить неправильным словом. — Здравствуй...Арси? Двухколенсница удивлённо моргнула, а затем улыбнулась. — Рада, что моё имя всплыло так быстро. — Во имя всего святого, почему опять всё пошло не так?! — ворча, подошёл к фем Старскрим. — Тебя я тоже вспомнила, каблукастик, — не очень долго думая, хихикнула (!) Эйлер. Ей показалось забавным воссоздать ситуацию целиком. Старскрим понял этот намёк и сделал вид, что жутко взбешён. — Как ты меня назвала?! — Ну, реально же похоже! И снова цепкие когти пытаются схватить её, и снова сикер делает это лишь одной рукой. У него на месте вторая, но он точно помнил, что, будучи оторванной, помочь она ему не могла. Эйлер же…громко засмеялась, прекрасно поняв, что этот невообразимо большой робот — тот самый едкий и язвительный сожитель, который упорно пытался терпеть её бытовую инвалидность. Как именно он стал человеком, она вспоминала крайне тяжело, но это было и неважно. Важно, что внезапно ей стало гораздо легче. — Это не единственное место, что я хотел тебе показать, — Джек подождал окончания игр (а по-другому назвать мнимые догонялки он не осмеливался) и подошёл к девушке, которая смотрела на него взглядом светлым, как никогда раньше. — Мы поедем на твоём мотоцикле? — Он поедет. А ты полетишь. — Старскрим, ты… — ошарашенно произнесла Арси. — Знаешь, я был признан одним из лучших истребителей в отряде, не смей унижать мои способности! — донельзя довольный десептикон испытал эйфорию, использовав альт-мод. Девушка замерла, видя, как кабина пилота приглашает её занять место. — А я могу?.. — Быстрее, пока я не передумал. И рывок в кабину сопровождается громким шумом двигателя.