Ты — мое слабое место
31 октября 2023 г., 06:32
Бледная луна слабо освещала старинные покосившиеся от времени надгробные камни. Ночь скрадывала краски, но яркие янтарные глаза, в которых вспыхнуло мстительное злорадство, горели огнем, словно у кошки.
— Не рыпайся, Мальсибер, — проговорила она притворно нежным и в то же время пугающе низким голосом, вдавив каблук высокого сапога в его шею, — тебе не сбежать.
Пожиратель, придавленный к могиле, тяжело дышал через нос со свистом, беспомощно открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег умирать.
— Тебе есть, что сказать? — она направила волшебную палочку на его сморщенный лоб, и ее темно-бордовые губы расплылись в коварной улыбке, — или ты хочешь поиграть со мной?
— Нет, — захрипел Мальсибер, — нет, я ничего не знаю, ничего…
— Конечно, — понимающе усмехнулась она, — никто из вас ничего не знает до тех пор, пока не познакомится с моими игрушками.
— Нет, — словно мантру повторял оказавшийся жалким трусом Пожиратель, но его уже никто не слушал.
— Драко! Приведи нашего ручного песика, — скомандовала она, откинув назад тяжелые каштановые волосы, отросшие до спины.
— Ты уверена? — спросил стоявший рядом темной тенью. Пока его не окликнули, он не двигался и больше походил на сгусток тьмы, чем на живого человека. — Как насчет веритасерума?
— Я не собираюсь тратить сыворотку правды на жалкий кусок драконьего дерьма. Запасы на исходе, — прошипела она, оглядев фигуру в черном: только белоснежные волосы и такое же бледное, отмеченное шрамами лицо контрастно выделялись на темном фоне. — Думаешь, они потратили бы на тебя драгоценное зелье? Нет, тебе бы светил Круциатус до потери сознания. Веди песика.
— Ты, как всегда, права, — бесцветно ответил Малфой и растворился в темноте.
Леденящий душу холод пронизывал до костей, ближайшая могильная плита на глазах покрылась инеем, и скулящий под каблуком Мальсибер затрепыхался.
— Нет-нет! — запричитал он, трясясь от страха. — Я ничего не знаю, я — лишь мелкая пешка, пожалуйста…
Дементор медленно приближался к ним, словно на привязи ведомый Малфоем, выставившим перед собой белесый щит-патронус.
— Ближе, — поманила она пальцем, отступая в сторону, освобождая место для изголодавшейся нечисти. — Кушать подано, песик. Фас!
Темное отрепье заколыхалось над поверженным Пожирателем, послышались мерзкие всасывающие звуки, предвещающие смертельный поцелуй, и Мальсибер истошно закричал. Оглушительно громко.
Юркая выдра-патронус возникла в воздухе рядом со своей хозяйкой и по ее указу малость оттеснила дементора в сторону.
— Черт, заткнись уже, истеричка, — прогремел ее раздраженный голос. — Ты сегодня будешь говорить? — она снова нависла над Пожирателем, который дрожал и смотрел перед собой расширившимися от ужаса остекленевшими глазами. — Круцио!
Тощее тело выгнулось и затряслось, звуки хрустящих костей и пронзительный визг резали слух.
— Грейнджер, полегче, — осадил ее Малфой холодным тоном. — Ты убьешь его. И ничего не добьешься.
— Не лезь в это, — огрызнулась Гермиона, обжигая его убийственным взглядом. — Этот ублюдок пытал Рона и Джинни. Он убил их! — она сорвалась на крик.
— Мы на задании, помнишь? — призвал он ее к адекватности. — Сейчас не время для мести.
— Это мое задание, помнишь? Я тут главная, — отрезала она, — помалкивай, Малфой, и знай свое место.
— Как скажешь, Грейнджер, — процедил он сквозь зубы, сжав челюсть.
— Итак, повторяю в последний раз, — склонившись над Мальсибером, она недовольно цокнула, увидев его закатившиеся глаза на застывшем землистом лице. — Сука! Он в отключке.
— Доконала? — констатировал Драко, не скрывая мрачного самодовольства. — Перенести его в штаб?
— Нет, я сама, — отмахнулась Гермиона, — на тебе песик. Надо тут все подчистить. Встретимся на нашем месте.
Не дожидаясь его ответа, она аппарировала прочь, подцепив обмякшее тело на магическое лассо.
***
Тяга к кладбищам стала ее повседневностью. Ночь превратилась в верную и единственную подругу. Могильный холод заменил человеческое тепло. Бросив безвольное тело на землю возле светящейся во тьме мраморной белой статуи печального ангела, Гермиона поправила черный кожаный корсет на плотной шнуровке. — Ну же, очнись, — с кончика ее палочки сорвался сноп искр, ударивший Мальсибера в сердце. Он всхлипнул и открыл глаза. — Живой? Ужас отразился в поблекших радужках. Из его рта доносились лишь булькающие звуки. Гермиона схватила его за жидкие волосы и дернула вверх. — Символично, что мы сейчас на кладбище, не так ли? — протянула она с горькой усмешкой. — Ведь сюда ты и тебе подобные твари сотнями загоняют грязнокровок? Каково тебе самому оказаться здесь, а? Чистокровная шестерка Темного Лорда! Слабые всхлипы и хрип были ей ответом. — Понимаю, тебе не сладко, — проговорила она саркастично, — но не переживай, твоя смерть будет быстрой. Тебе повезло, ты слишком слаб, и мне скучно. В противном случае мы бы могли поиграть с тобой в прятки или в догонялки, м? Мальсибер дернулся, когда она крепко сжала ладонь на его бледной шее. — Вот она — жизнь, — склонившись над ним, Гермиона втянула носом воздух, смакуя запах страха и отчаяния, — бьется, кипит, пока ей не придет конец, — она поморщилась, чуть отпрянув в сторону. — Знаешь, даже для меня ты пахнешь паршиво. Но я как-нибудь потерплю. Так уж и быть. Она подтянула его тело к себе и улыбнулась от предвкушения, показав белоснежные ровные зубы. Выступившие по бокам острые клыки были последним, что увидел пискнувший от испуга Пожиратель перед тем, как они впились в его шею. Гермиона жадно пила его волшебную кровь, вязкую и приятную на вкус, чистую, и оттого особо питательную. Этого ей хватит на месяц. Ее цепкие руки разжались, когти втянулись обратно в кожу, и бездыханное тело жертвы упало на землю с глухим стуком. — Ты одиннадцатый, — прошептала она томно, вытирая губы пальцем и слизывая с него алую каплю. — Я найду вас всех.***
Он уже был там, когда она появилась — аппарировала прямо на крыльцо скрытого щитом из защитных чар дома на Гриммо, который Гарри оставил ей в наследство. Драко сидел на потертой кушетке с отстраненным видом, ожидая ее. — Удалось доставить языка? — спросил он без особого интереса. — К сожалению, тварь издохла раньше, чем начались допросы, — беззаботно проговорила Гермиона, садясь к нему на колени лицом к лицу. — Вот как? — он приподнял брови, изображая деланное удивление. — Снова? — Ты же знаешь меня, я слишком горяча для захвата пленников, — она растянула губы в притворной усмешке и сжала кулаки, пряча выступившие когти. — Ну да, — хмыкнул он, опуская ладони на ее талию. — Что сказал Циклоп? — Мальсибер был бесполезной пустышкой. Грозный Глаз мне доверяет, — она закрыла тему, незаметно принюхиваясь к его шее, источающей знакомый сладковатый аромат. Это повторяется. — Драко, давай не будем о делах. Я здесь за другим. — Слушаюсь, моя госпожа, — его ехидная ухмылка насторожила ее, но дикое желание перевесило. Насытив голод, Гермиона могла приглушать охотничий инстинкт и испытывать возбуждение сродни человеческому. Она толкнула Драко на кушетку, магией лишила его одежды и села сверху, оседлав как покладистого жеребца. При должном трении ее клитор становился чувствительным. Ощущения были другими, нежели при человеческой жизни, возможно, даже более острыми. Когда его затвердевший член вошел в нее, словно раскаленный меч, огонь опалил ее изнутри. Жизнь вспыхнула в ее охладевшем теле на то короткое мгновение, пока Малфой вбивался в нее резкими рывками, двигая бедрами с нарастающей скоростью. Гермиона постанывала, запрокинув голову, но не размыкала губ, чтобы скрыть проявившиеся клыки. Страсть вызывала в ней темную сущность, заставляя проявлять свою истинную природу. Сдавленно мыча и сцепив руки за спиной, она яростно насаживалась на его член, наконец, ощущая себя живой, наполненной и горячей, хотя кожа ее оставалась холодной и сухой, пока Малфой покрывался испариной и задыхался от натуги. Гермионе безумно захотелось выпустить черные когти, вонзиться ими в жаркое тело — залезть под кожу. Царапать. Истязать. Пустить струйки крови, которые бы эстетично змеились по мраморно-белому торсу, приводя ее в исступление. Но каждый раз она сдерживалась. Почему этот жалкий человечишка рождал в ней давно позабытые гуманные чувства? Почему она берегла его? Даже от себя самой? Достигнув кульминации, он излился в нее и распластался на кушетке, тяжело дыша. Гермиона, совсем не запыхавшаяся, не способная испытать оргазм, замерла, тоскливо созерцая и впитывая его чистейшее наслаждение, написанное на лице, читаемое в каждом шумном выдохе, в каждом биении трепещущего под ребрами живого сердца. Она бесшумно встала, поправляя на себе так и не снятое в приступе страсти траурное платье с тесным корсетом, который однако не приносил ей дискомфорта. — Теперь я должен буду уйти, ведь так? — Малфой, чья маска безразличия слетела с первым прикосновением его рук к ее талии, лежал расслабленным и раскрасневшимся. — Ты же получила свое. — Хочешь поиграть в мелодраму? — спросила она шутливым тоном, хотя Драко был серьезен. — Я знаю, кто ты, — выдал он без обиняков, ничуть не страшась. Его тело источало запах удовлетворения и решительности. — И давно ты знаешь? — промурлыкала она, став предельно нежной и мягкой. Глаза засверкали, наливаясь кровью, но его упрямое выражение лица не изменилось. — С нашего первого раза, — отчеканил Малфой. — Ледяная кожа. Небывалая сдержанность. Твои хищные замашки. Ты правда думала, что я не замечу? — он иронично изогнул бровь. — Конечно, нет, ты же умница, — она выпустила один заостренный коготь на указательном пальце и ласково провела им поперек его грудной клетки, задев сосок. Драко простонал, поймал ее руку и, поднеся к губам, поцеловал костяшки пальцев. — Что ты теперь со мной сделаешь, Грейнджер? — Выпью до дна, — хищный оскал обнажил клыки, и Малфой вздрогнул, но ничего не предпринял. — Даже если скажу, что люблю тебя? — он выжидающе уставился на нее с безрассудной надеждой. Стальные глаза выдержали взгляд кровожадных красных глаз ночного хищника. — Ты же понимаешь, что моя тайна важнее твоей жизни, да, милый? — проворковала она сладко. — Я сохраню ее, — заверил он, глядя на нее слишком доверчиво. Опрометчиво. — Конечно, сохранишь, — кивнула Гермиона, и уголок ее губ нервно дернулся. Она искала в его покорном облике намек на угрозу или сопротивление. Однако он источал аномальное спокойствие. Это повторялось вот уже в который раз. И с каждым кругом скорость распознавания им ее природы возрастала. Слишком опасно. Гермиона не могла рисковать. Проклятие вампира, полученное на одном из заданий Ордена посредством случайного укуса, должно было остаться ее секретом навечно. Даже опытный мракоборец — лидер сопротивления — старина Грюм не раскусил ее, а Драко делал это снова и снова. Поскольку каждый раз она поддавалась чарам его мрачного обаяния. Или он поддавался ее хищному магнетизму? Она не могла объяснить их связи, как не способна была и отказаться от нее. — Ты — мое слабое место, — она медленно достала из-за спины волшебную палочку, избегая резких движений, — проблема, которую стоит устранить. Его брови нахмурились, но он так и не шелохнулся, словно ожидая ее приговора. — Прощай, любовь моя, — прошептал он, принимая свою участь. Бордовые губы беззвучно двигались, но заклинания не было слышно. Яркая вспышка поразила грудь Драко, и его веки сомкнулись, будто погружая его в вечный сон. Прекрасная застывшая мраморная статуя — настолько он был красив и безмятежен. — Я дарю тебе забвение. Снова, — провозгласила Гермиона торжественно. — И пусть за тебя умирают другие, пока список не закончится…
