Смерть придет за тобой

      Нескончаемый мерзкий дождь стучал по черепичной крыше, стекая грязными струями на землю, но Гермионе было все равно. Холодная, как лед, мраморная кожа защищала от любой погоды и влияния извне. Ледяную оболочку вампира мог бы пробить лишь серебряный кол, но много ли кто разгуливал по ночным улицам с подобным оружием? Гермионе нечего было бояться, кроме того, что ее новый подопечный мог сорваться с катушек в любой момент. И вот тогда опасность будет грозить всему Лондону, населенному миллионами людей, чьи слабые тщедушные тела не приспособлены для борьбы с нечистью, а глупые сердца бесполезно бьются от ужаса в предсмертный час. Но уже слишком поздно.       — Драко, нет, — прошипела она со стальной интонацией, но пальцы, обрамленные удлиненными похожими на пики когтями, сидящего рядом с ней на корточках новообращенного кровососа мелко подрагивали, а из его груди доносился низкий глубинный рык. — Я скажу, когда можно.       — Сейчас, — прорычал он сдавленно, и тихое клокотание, раздающееся из его нутра, усилилось, отчего Гермиона оскалилась, показывая звериные острые как бритва клыки, которые были длиннее и опаснее его приобретенных зубных наростов, предназначенных для поражения тонкой кожи жертвы.       Они сидели на крыше заброшенного дома в неблагополучном районе предместья Лондона, называемом «рассадником бандитов», уже второй час. Сворованной из госпиталя крови, хранящейся на Гриммо на всякий случай, было недостаточно, чтобы утолить нескончаемую жажду новорожденного вампира, и им пришлось выйти на охоту. Гермиона могла бы сама притащить для Драко первую жертву, бросив ее к его ногам со словами «пей, любимый», но она справедливо опасалась оставлять его одного и во избежание горы обескровленных трупов по возвращении взяла его с собой.       Стук каблуков сверхъестественный слух уловил намного раньше, чем тот послышался, но того ранее до острого нюха донесся головокружительный аромат свежей бурлящей крови, говорящий о своем носителе больше, чем любое досье в аврорате. Пышущая здоровьем молодая девушка. Промокшая до нитки, испуганная, взволнованная. Куда-то спешит. Прячется от дождя или убегает от погони? Явно не одна, но второй запах более мутный, загрязненный примесями. Мужчина, чье поношенное тело отравлено низкосортным алкоголем, дешевым куревом и остатками не до конца выведенных из организма наркотиков. Возбужден, взбудоражен, двигается на адреналине. Излучает опасность.       Почуяв добычу, Драко, приоткрыв рот, выпустил клыки, жадно втягивая пропитанный пьянящим предвкушением воздух. Его прозрачно-серые радужки стремительно наливались алым, приобретая пугающее красное сияние. Вспыхнули пониманием. Зрачки сузились, а глаза закатились от удовольствия. Кадык дернулся, по напряженному телу прошлась дрожь нетерпения. Ищущий взгляд устремился в конец улицы и застыл между домами, где минуту спустя появился темный миниатюрный силуэт.       — Ждать, — отрезала Гермиона жестко, вцепившись в его плечо, когда он вытянулся вперед, чуть ли не свисая с крыши. — Не сметь даже шелохнуться без моей команды.       Она провела ему инструктаж перед выходом, надеясь на его врожденную рассудительность и сдержанность, но, естественно, хищная натура была сильнее остаточной человеческой сущности, оставалось надеяться лишь на удачное стечение обстоятельств. Ей не нужны были проблемы с нарушением Статута о секретности.       Малочисленные вампиры как вымирающий вид могли относительно спокойно проживать среди волшебников и маглов до тех пор, пока оставались незаметными, но стоило перейти черту, как в дело вступали охотники — маги-убийцы, испокон веков истреблявшие нечисть. Гермиона знала правила этого мира и не собиралась нарушать его фундаментальные законы. Граница между «можно» и «нельзя» была слишком хрупкой и размытой.       Сейчас они ненароком подошли к той самой черте, проведенной пунктирной линией на мокром асфальте, которую не следовало переходить. На поруках у Гермионы оказался незаконно обращенный юный кровосос, о чьем существовании не должны были узнать, впрочем, как и о ее собственном. Посему она сторонилась и своих, и чужих. Всегда действовала в одиночку. Пока не вляпалась по уши в чувства к Малфою.       Девушка быстро приближалась, ее сбившееся дыхание оглушало, обуявший ее страх кричал, заглушая дождь, отдаваясь в голове приятными отголосками. Драко взвился от возбуждения и припал к поверхности крыши, готовясь к прыжку, при виде сочной добычи, бегущей прямо на него.       — Ее трогать нельзя, — предупредила Гермиона, усиливая железную хватку на плече Малфоя, второй рукой она крепко обхватила его предплечье, на котором под блестящей от дождя кожаной курткой все еще скрывалась черная метка, — если дернется, останется без конечности.       — Я хочу, — леденящий душу низкий рокот, не похожий на родной голос, настораживал, и ее мраморные пальцы словно вросли в Малфоя, удерживая его от совершения глупой ошибки.       — Только его, если будет повод, — отчеканила Гермиона, и Драко уставился на нее с горящей яростью в кровавых глазах, однако она знала, что звериная агрессия предназначалась вовсе не ей. — Сначала посмотрим. Я дам команду.       — Куда ты? Стой! — хрипло завопил мужчина, нагоняя запыхавшуюся девушку, ковыляющую чуть впереди на каблуках. — Стой, сука! — в его руке блеснул нож, между ними оставался буквально метр, когда она споткнулась и полетела в лужу. Упала, с воплем ударившись об асфальт, разбила колено.       Резкий запах первоклассной молодой крови ударил в нос, взбудоражив все рецепторы до безумия. Драко зарычал и ощетинился, готовый взвыть от нетерпения — его трясло как юного любовника, не способного сдержать свой пыл, в первый раз видя обнаженную девушку.       — Не сейчас, — Гермиона успокоительно прижалась к его боку, обнимая кольцом рук, попутно блокируя его возможные попытки соскочить с крыши и ринуться в нападение. От напряжения на его скулах ходили желваки, а тело вибрировало под ее крепкой хваткой. — Потерпи.       Девушка, находившаяся чуть правее их места наблюдения, сдавленно пискнула, когда преследователь наконец настиг ее и дернул на себя, поднимая на ноги. Он толкнул ее к стене дома напротив и приставил нож к горлу.       — Думала сбежать, идиотка? — насмехаясь, пробасил хмырь. — Так надо было снять чертовы каблуки, — он навалился на нее, придавив своей неподъемной тушей.       — Нет! — заверещала несчастная во все горло.       — Да! Берем его, — выпалила Гермиона, отпуская Драко, и тот коршуном слетел вниз, схватил грузного мужчину словно пушинку и откинул его в сторону. Пролетев несколько метров и ударившись спиной об асфальт, он слабо задергался, задыхаясь, и открыл рот, силясь закричать, но не смог.       Девушка напротив истошно завопила и бросилась бежать, откинув прочь туфли, однако заметно прихрамывала на одну ногу.       — Ко мне, Драко, — скомандовала Гермиона, надвигаясь на барахтавшегося в грязи мужчину. Она дернула его на себя, и восторг предвкушения затопил ее с головой. Хрипящие причитания жертвы ее давно не трогали. Клыки блеснули в темноте и впились в толстую шею, прокусив загрубевшую кожу. Неприятное ощущение от отвратительного запаха и привкуса не остановили голодного хищника, жаждущего насыщения. Гермиона распробовала кровь, по качеству уступавшую пожирательской, но все же сносную. Драко все равно не знал разницы. Она оторвалась от источника питания и ощутила небывалый прилив силы и удовлетворения. Повернула голову и замерла. На нее обрушилось страшное осознание.       Вот дерьмо!       Малфой исчез вместе со случайно подвернувшейся им девицей, и потоки дождя смыли их следы. Гермиона выпустила из рук потерявшего сознание мужчину, вскочила на ноги и отчаянно воскликнула в пустоту, не ожидая ответа:       — Драко! Где ты, мать твою?

***

      Возвращаясь на Гриммо, она не ожидала застать его там. В их тайном убежище. Он ведь теперь мог быть, где угодно.       Однако Драко вальяжно сидел на диване в гостиной, как ни в чем не бывало, а рядом с ним в неестественной позе — та самая девушка, которую так и не удалось уберечь, с ее мокрой одежды на пол натекла лужа.       Бескровная кожа безымянной блондинки практически побелела, а на отвернутом в сторону лице застыл ужас. На ее открытой шее виднелся свежий укус. Она была мертва.       — Драко?! — в надтреснутом голосе смешались грусть, горечь и упрек. Глаза Гермионы померкли, возвратив привычный карий цвет с винным оттенком.       Он поднял на нее мрачный взгляд, совершенно черные радужки зияли на лице как темные провалы в бездну. Тонкими изящными пальцами вытер подбородок от кровавых подтеков, растянув губы в привычной ухмылке:       — Да, любовь моя.       — Она была невинна… не должна была… — Гермиона цокнула, силясь подобрать слова, которые бы передали одновременно все ее разочарование, опасение и беспокойство за Драко. — Что теперь будет? Зачем ты?..       — Это ты обратила меня! — протянул он с расстановкой, ударяя по ее затаившемуся глубоко внутри человеческому чувству вины. Боль кольнула грудную клетку вопреки тому, что под ребрами давно хранилась лишь холодная окаменелость.       — У меня не было выбора! — злость ей удавалось прочувствовать сильнее прочего, и теперь та затопила ее волной агрессии, звук голоса стал резким и угрожающим. — Я бы не отдала тебя смерти.       — Решила оставить меня себе? — усмехнулся он, встав и подойдя к ней вплотную. Его раздражающе спокойный вид злил ее еще больше. Томность движений сытого Малфоя, проявлявшего игривость, будила в ней спящий вулкан.       — А ты бы предпочел умереть? — бросила ему в лицо, почти рыча.       — Я бы предпочел пойти за тобой хоть на тот свет, — проговорил он убежденно и нежно коснулся ее виска пальцами, провел линию до подбородка и накрыл скулу ладонью, — но, раз ты все еще на этом свете, — поцелуй меня.       Его холодные губы накрыли ее, даря остаточный вкус сладкой крови, более приятный, чем был у грубого пропитого мужчины с грязной улицы, и Гермиона застонала. Ее глаза закатились, а язык рефлекторно задвигался, жадно слизывая лакомство с подбородка, рта, пробираясь к небу, чтобы собрать божественный нектар до капли.       — Теперь ты понимаешь меня? — он нехотя отстранился, чтобы заглянуть в ее горящие янтарные глаза, искрящиеся вспышками возбуждения.       — Я была на твоем месте… проходила этот путь, — заговорила она тихо, с горечью вспоминая прошлое, которое ей хотелось бы навсегда стереть, — и пыталась уберечь тебя от своих ошибок. Я была одна. А у тебя…       — У меня есть ты, — договорил он за нее, порывисто прижав ее к себе. — И я никому тебя не отдам.       — Ты мог навлечь на нас охотников, — уткнувшись в его грудь носом, прошептала она еле слышно, словно боясь, что те услышат ее и немедленно придут за ними.       — Прости, это не повторится, — пообещал Малфой. — Меня как будто перемкнуло. Все произошло само собой. Я очнулся, только когда увидел тебя.       — Я знаю, как это бывает, — подтвердила она горестно и прикрыла глаза, обвив его плечи руками. — Нам нужно избавиться от тела.       — Что я наделал? — кажется, Драко наконец ударило осознанием, и его торс скрутило ощутимое напряжение. Сжав зубы, он горестно замычал, а Гермиона встала на носочки и положила голову ему на плечо.       Так они и стояли посреди гостиной: она успокоительно поглаживала его по спине, а он вжимался в нее в поисках поддержки.       — Скоро все наладится, — она знала, о чем говорила, и намерена была сама обучать Малфоя. — Ты привыкнешь к своей природе и научишься себя контролировать.       — Ты поможешь мне, любовь моя?       Что-то горячее вспыхнуло внутри нее, кроша твердый камень, в который она превратилась.       — Я сделаю все, чтобы твоя жизнь продлилась вечность.       — Вместе?       — Навсегда.