Несущая хаос

— Владислав! Сколько раз я Вам говорил, не курите в помещении! Не все присутствующие в этом здании переносят табачный дым, это отвратительно! — Мужчина среднего возраста направлялся прямо к Череватому. В его руках находилась приличная стопка документов на каждого из участника шоу. Ноздри раздулись в стороны, когда учуяли едкий запах вишнёвых сигарет, а зелёные глаза с остервенением осматривали вальяжно развалившегося на стуле чернокнижника. «Ну и мерзавец же!». — Пронеслось в его мыслях. На что Влад облизал пересохшие губы и резким движением поднялся с насиженного места. Пальцы правой руки всё ещё держали в «заложниках» почти дотлевшую никотиновую палочку. Карие глаза сверкнули огоньком азарта. Ведь его так сильно забавляли ежедневные порицания этого старика.  — Ну что Вы, — хриплым голосом произнёс он. Владу внезапно захотелось плюнуть на новенькие лаковые туфли старика, которые тот натирал ежедневно, отдаваясь процессу сполна. — Мне лично никто не сказал ни слова, а значит, я могу курить здесь, — указательный палец левой руки поднялся вверх и быстрым движением очертил круг в воздухе, — сколько захочу. Уж извини, ста-ри-на.  — Да как Вы смеете! — Насупился, резко сокращая расстояние между ними. — Я немедленно…  — Что? Побежишь докладывать? Да мне плевать… Или ты хочешь лишиться работы? Что ж, а кто тогда будет кормить семью? — На последнем слове Владислав сморщился, словно на кончике языка оказалась неприятная на вкус микстура.        Этот мерзкий Лебедев. Как же он иногда ненавидел его всем своим нутром! Каждой клеточкой своего тела чувствовал это отвращение к себе, и, самое главное — уловимый в взгляде страх. Страх ощущается холодом, смертью в глазах, растворяющейся по венам человека. К счастью, Череватый был в хорошем расположении духа, значит продолжения этой «сценки» не будет.  — Прошу меня простить, мне пора. — Отчеканил мужчина и развернувшись на каблуках чёрных туфель поспешил прочь, скрываясь во мраке душного коридора. Лишь ухмылка озарила лицо чернокнижника в этот момент, и он безразличным взглядом уставился куда-то в угол помещения. С губ сорвался рваный полустон.  — Оох! Как ты его, Владюшка. Не боишься, что старикан вечером вздёрнется в своём скворечнике?  — Нет.        Сухо. Отчего бесовщина взвизгнула и подалась назад в темноту. Толику иногда казалось, что Череватый мог по силе сравниться с самим Хозяином, но мысли прерывало одно: он человек, а значит дышит и стареет — примитивный. Хотя в аду то и дело можно было услышать об этом мерзавце. Ох, какой же он даёт повод чертям понервничать. Кривая улыбка мелькнула на свет, этот сын Адама и правда внушал некий страх, хотя, какое он Божье творение? Сущий змей-искуситель! Бесформенное существо засеменило следом за своим человеком. Сейчас лучше не попадаться ему на глаза, вдруг тому взбредёт в голову обдать Толика святой водой. Бес внезапно покачался из стороны в сторону — уж слишком больно плоть затягивается от этой жидкости.        Костюм тройка смотрелся на Владе изумительно, отчего то и дело ощущались взгляды на статном теле кареглазого. С абсолютно дружелюбным видом и обворожительной улыбкой Череватый вышел в свет. Всё внимание вновь привлекло его появление.  — Господь, Владислав!  К нему в тот же миг подбежала рыжеволосая ведьма, немного помедлив, протянула бледные руки чтобы заключить того в объятия. Но, чернокнижник вовремя выставил ладонь вперёд, тем самым останавливая особу в полуметре от себя и вызывая недовольное бурчание. Он сжал губы и с брезгливостью отодвинулся в сторону режиссерского стола. Глаза то и дело бегали из стороны в сторону, осматривая всех присутствующих в главном зале съёмочной площадки. В нос ударил слащавый аромат полыни. Да, для него этот запах напоминал детство — когда тот ещё в юном возрасте босыми ногами пробегал всё поле вдоль речки. А когда соседская бабка вновь и вновь пыталась схватить мальчугана за воротничок домашней футболки, он звонко смеялся и кидался жёлтыми соцветиями лекарственного растения в морщинистое лицо ворчливой старухи.   — Ах и сукин ты сын! — Ворчала бабка Машка, хватаясь за костыль, и неуклюже кидая его в резвившегося мальчишку. — Убью сорванца! Убью негодника!        Все эти воспоминания иной раз навевали тоску, но погрузиться глубже не дала мелькнувшая средь массовки белокурая макушка. Всё нутро вдруг завыло, заверещало от прохладного дуновения воздуха с той стороны, где как раз мельтешила девушка.       Череватый сделал глубокий вдох. Лёгкие медленно наполнялись этим ароматным амбре с лёгкой горчинкой. Сколько ей лет, что она с такой лёгкостью использует такой тяжёлый для её возраста парфюм? Ненужные мысли вмиг отступили в сторону. Левое плечо тут же обдала жгучая боль от впивающихся обугленных когтей нечестивого. Хвала всем тёмным силам, что Толик был незрим для остального общества, ведь у некоторых лица бы застыли в немом ужасе. Существо заревело, запищало, да так, что мужчина сощурился и опустил голову вниз. Ощущение пульсации в висках было до безумия неприятным. Отчего же Толик вдруг начал биться в агонии и метаться по всему залу? Во взгляде карих глаз промелькнул багряный огонёк. «Убожество», — всё, что он мысленно высказал вслед убегающему бесу.  — Кто это? — Влад кивнул в сторону уходящей блондинки и вернул взгляд на лицо рыжей.  — Разумовская, — флегматично ответила женщина и пожала плечами, — наш чернокнижник заинтересован в «обычных» людях? — На предпоследнем слове ведьма сделала акцент, но её серые глаза недобро глянули на Влада. Она словно маленькая девочка наигранно надула губы и отпрянула в сторону, скрестив руки на немалых размеров груди.        Его улыбка была подобна звериному оскалу. Словно хищник, он оглядывал свою добычу оценивающим взглядом. Ему бы только личико увидеть, возможно, это была одна из давних знакомых, хотя фамилия блондинки не говорила ему ровным счётом — ничего. Юркий кончик языка скользил по обветренной нижней губе. А недавнее поведение Толика лишь раззадорило его сознание, вгоняя в неописуемый интерес к данной личности. Его ещё отдававшее пульсацией болью плечо вновь коснулась когтистая конечность так называемого «помощника», Влад приоткрыл уста, чтобы выразить своё недовольство, но вдруг ощутил на себе холодный, тяжёлый взгляд. Взгляд полный презрения, как ему показалось. Тёмно-голубые глаза смотрели на него то ли с восхищением, то ли с отвращением и брезгливостью. Немного погодя он понял: бес тому причина, и глаза цвета василька смотрели прямиком на черта позади него.  — Немыслимо! Тварь, она видит меня! Влад, эта девчонка определённо сверлит дыру именно во мне! Мерзкая шалава, как она может видеть…        Существо начало рычать. До адской боли вжимаясь в плотную ткань мужского костюма, а затем и в плоть несчастного Череватого. Кажется, Влад почувствовал как в нос ударил металлический запах, отчего в глазах предательски стало темнеть, но он предпочёл геройски выдержать этот непонятный всплеск агрессии со стороны Толика. Девушка пятилась назад, на её лице застыла гримаса ужаса, и она явно не понимала сути происходящего. Разумовская врезалась спиной в стоящую тёмноволосую женщину, а после виновато склонив голову, поспешила удалиться за двери. Он не мог её отпустить сейчас, тут. Хотелось задать множество вопросов: Кто она? Почему видит Толика? Тяжёлый шаг вперёд обрушился на холодное кафельный пол, и тот устремился за скрывающейся фигурой.  — Блядь, да куда же ты так бежишь? — Он выругался вслух, но внимание всех присутствующих было занято чем-то другим, вот и славно. До съёмок оставалось ещё примерно сорок минут, а значит, он сможет настойчиво расспросить эту особу обо всём интересующем.  — Тварь! Как? Как она меня видит? — Бес, кажется, рвал на себе волосы. Благо Влад этого не видел.  — Заткнись, Толик. Я и сам задаюсь этим вопросом! А вообще, вдруг ты перепутал? Может, она просто вспомнила, что забыла утром выключить утюг, ну или ещё что, —мужчина резко остановился, поправив воротник чёрной рубашки. — Не-е-ет. Ебаная сука видела именно меня! Я всем нутром своим гнилым это чую! Влад, я словно ощутил как она меня обратно изгнать хотела! Аж хвост, вон! Поджался у меня!   — Без подробностей… прошу!       Агата бежала, стремглав куда-то вперёд, куда глаза глядят, лишь бы скорее добраться до улицы и вдохнуть свежий воздух полной грудью. Ей стало дурно, когда она уловила взглядом это существо, если его вообще можно было назвать таковым. Как же сейчас хотелось вернуться обратно в свою уютную квартиру, которую она неделю назад обвесила всю крестами из церкви и запаслась немалым количеством святой воды. Дрожащие руки были холодными, но это было кстати в данную секунду, ведь прохлада позволила вернуть взбунтовавшийся разум обратно в реальность. Губы жадно хватали порции кислорода, ей не хватало этого компонента чтобы не сорваться вновь. Остановившись около винтовой лестницы, ведущей куда-то на крышу многоэтажного здания, она вдруг облегчённо выдохнула.  — Господь, надеюсь, мне всё это вновь привиделось. Это нереально, нет! — Голос предательски дрожал, слышались писклявые нотки, которые эхом отдавались вглубь тёмного коридора. Голубые глаза смотрели вниз, на свои пульсирующие от усталости ноги. Три верхние пуговицы белоснежной рубашки освободили её от чувства удушья, и девушка, обессилено скатилась по побелённой стенке вниз. Где-то вдалеке раздались приглушённые шаги.  — «Нет, нет, нет!». — Её разум бил тревогу. Нажал кнопку, и внутри раздался рёв сирены. Нельзя было видеть «это» ещё раз, иначе она точно с катушек съедет и завтра же отправится в поликлинику на приём к психиатру.  — Привет, — её предплечья коснулась сильная мужская ладонь, она тут же закричала от испуга. Череватый поморщился от девичьего крика и отвёл взгляд в сторону. Вдруг сейчас на этот вопль прибегут лишние уши? А этого как раз и не нужно было, — да не ори ты, я поговорить хочу! — Глаза возвращаются обратно. Но каково было удивление, а затем безумное недовольство, когда на руках уже лежало бессознательное тело.  — Дрянь! — Цыкнул демон и поспешил раствориться.  — Ммм… И что мне с тобой делать? — Он обречённо вздохнул, поспешно подхватив девушку под ноги, чтобы отнести в собственную комнату отдыха. Да, благо для каждого, она была отдельная.  — Придётся тебе долго объясняться после пробуждения, — Влад с наслаждением глянул в почти бескровное лицо светловолосой, а уголки губ растянулись в кривой улыбке, — Разумовская…