Вне Времени

Монотонный шум ламп заглушал все звуки. Он раздавался в голове, вытеснив собой всё, и отделаться от его нарастающей непрерывности было невозможно. Взгляд, застывший в глубокой задумчивости, был прикован к полу и от того казался более непривычным. Избавившись от возникшего наваждения, маг скептически оглядел собеседницу и со сквозящей в голосе раздражительностью уточнил: — То есть ты хочешь сказать, что меня спасла беременная женщина-маг? — Именно так. Нервно передёрнув пальцами, словно встряхивая невидимый окурок, Сёко спрятала руки в карманах халата и отвернулась к окну. — Она пришла в штаб, будто знала, куда идти. И она вылечила тебя одним касанием. Но это была не обратная проклятая техника. Я бы её узнала. Попытавшись уложить услышанное в голове, Годжо прошёл в центр комнаты и задал очевидный вопрос, который напрашивался с самого начала разговора: — Почему ты не рассказала? — И что я должна была, по-твоему, рассказать? — обернулась она, всего на мгновение потеряв самообладание. — Никто бы не поверил. А если бы и прислушались к моим словам, у меня бы не получилось отвертеться от расспросов. Устало вздохнув, она посмотрела ему в глаза и не нашла в них осуждения за своё молчание. — Я рассказала всё, что знаю. Больше мне ничего неизвестно. Собирая полученную информацию по крупицам, Годжо начинал приходить к сумасшедшей догадке, которой не спешил делиться, но которую упорно держал в голове. — Ты когда-нибудь видела мага, ожидающего ребёнка? Да ещё и такого сильного? — Нет, никогда, — покачала головой Иери. — И надеюсь, что больше не увижу. Эта женщина была жуткой. Тела помощников, найденные у входа в штаб, всё ещё стояли у неё перед глазами. Отпустив их с магом, который спас обречённого на гибель друга, она потеряла бдительность и допустила напрасные смерти, которые можно было избежать. Помня их воодушевлённые лица перед тем, как они ушли, она так и не смогла подавить в себе чувство вины, которое напоминало о себе каждый раз, когда кому-то требовалась её помощь. Рассказав о случившемся Сатору, она смогла облегчить душу, на которой и так было слишком много пятен. Отпустив когда-то Сугуру, она спокойно приняла предложение Оккоцу о перемещении в тело Сатору. Безучастность, с которой она смотрела на друзей, становилась частью её личности, столь инертной и не проявляющей интерес. Столкнувшись с событиями, которые могли оставить на ней след, она научилась закрывать глаза и делать вид, что её нет. Научившись справляться с проблемами таким образом, она смогла выстоять. И только дистанцирование от принятия важных решений удерживало её на должности, которая давно перестала приносить удовлетворение. — По этой причине ты бросила курить? — спросил он вдруг, прислонившись к противоположной стене. Отогнав тяжёлые воспоминания, Сёко взглянула на друга и ничего не ответила. Очевидное не требовало объяснений. — Пусть всё остаётся, как есть, — произнёс Годжо, размышляя о чём-то своём. — Пусть все думают, что меня спасла ты. Согласившись без лишних слов, Иери вернулась к отчётам, разбросанным на столе, и больше не поднимала своих глаз. Остановившись у рабочей зоны и загородив собой весь свет, Сатору предельно ясно дал понять: — Моё доверие никуда не исчезло. И неважно, что было в прошлом, и какие решения были приняты. Ты остаёшься моим другом. Не лучшим, но единственным выжившим. Оставив Иери обдумывать его слова, Сатору вышел за дверь и привычным жестом опустил повязку на глаза.

***

Звон крыльев, льющийся чарующей мелодией, затихал. Свет, рассеивающийся перед темнотой, отпускал на свободу. Удержать душу, выбравшую иной путь, он был не властен. Темнота и тишина, наступившие за мгновение, подобно первой капле дождя, упавшей с тусклого неба, пробуждали от долгого сна. Глаза, зажмурившиеся от необъяснимых ощущений, медленно открылись. Белизна, представшая перед взором, казалась продолжением пустоты, но после долгих секунд, прошедших в неподвижном любовании, стало ясно: перед ней всего лишь белый потолок. Скользнув взглядом по стенам, Эвиллит приподнялась и молчаливо рассмотрела знакомую обстановку. Очнувшись в похожей палате несколько недель назад, она запомнила строгость этого места, его чистоту и безмолвие, встретившее её в прошлый раз. Схватившись за голову, она поморщилась от неприятных ощущений, не покинувших после пробуждения, и неожиданно заметила на руке незнакомую вещицу. Изменения покрупнее, бросившиеся в глаза только сейчас, завладели её вниманием. Не обнаружив на себе чёрного платья, ставшего для неё особенным, она занервничала. Сорочка странного кроя с короткими рукавами казалась чуждой и неприятно липла к телу. Взгляд, снова упавший на руку, прояснился. Ремешок на запястье, отдалённо напоминавший украшение, был незнаком, но написанное на его белой поверхности слово оставило девушку без чувств. — Проклятие, — прочитала она, не узнав собственный голос. «Учитель считает, что нет проклятия страшнее любви…» Слова Юты, невольно всплывшие в памяти, пробрали до самого сердца. Дотронувшись до рукописных букв, она затаила дыхание и обратила взгляд в пустоту, словно подобравшись к чему-то важному и сокровенному. Прижав руку с посланием к груди, она растерянно заморгала. Могло ли всё складываться так, как она думала? Или мысли, норовившие вогнать в краску, были всего лишь пустым воображением? Переволновавшись из-за собственных догадок, Эвиллит решительно коснулась ногами пола и едва не вскрикнула, ощутив его холод. Чувства, вернувшиеся столь неожиданно, нахлынули бурным потоком, сметая всё на своём пути. Пытаясь совладать с эмоциями, она сминала ткань одеяла и размеренно дышала, чтобы не сойти с ума от наступивших изменений. Привыкнув к холодной поверхности, она постаралась встать на ноги, но едва устояла, держась за спинку кровати. Ослабевшие после долгого сна ноги почти не слушались. Она ступала, не торопясь, и давала телу время проснуться. Не зная, сколько пролежала в беспамятстве, девушка ощущала истощение и упадок сил, но продолжала идти, помогая себе руками. Преодолев всю палату, она обернулась на кровать со смятыми простынями и, открыв себе дверь, вышла в коридор. Она продвигалась без шума и держалась за стену, не зная, с чем может столкнуться. Голова, опустевшая в один миг, не подкидывала тревог. Её не беспокоили мысли, порой бравшие над ней верх. Следуя необъяснимому порыву, она неумело продвигалась вперёд, словно впервые встала на ноги, и не останавливалась, лишь изредка вздрагивая от холода. Дойдя до поворота, ведущего в приёмный покой, она осторожно выглянула из-за угла, и взгляд её застыл, подобно вечности, заглянувшей в саму душу. Не отпуская единственную опору, которой для неё была стена, она сделала шаг, и её заметили. Маг, стоявший к ней спиной и беседовавший всё это время с персоналом, неожиданно выпрямился и, оборвавшись на полуслове, обернулся на девушку. Стянув повязку, скрывавшую его глаза, он устремился прямиком к ней. Наблюдая за тем, как к ней приближаются, Эвиллит ощущала недостаток воздуха. Отпустив стену, она сделала неосторожный шаг и едва не оступилась, но подхватившие её руки не дали упасть и помогли встать во весь рост. Касаясь рук, которые стали для неё опорой, Эвиллит не верила своим глазам. Исходившее от них тепло передавалось к ней, вызывая приятный трепет. Но самым удивительным было то, что её прикосновения не наносили вреда и не имели последствий. Заглянув в голубые глаза, неотрывно следящие за её взглядом, она ощутила, как теряет способность говорить. И лишь немой вопрос, застывший на её лице, был выразительнее всех слов. Взволнованно высвободив руки, она отстранилась на шаг и непонимающе залепетала: — Что ты сделал? Почему… Что ты ему отдал? Приблизившись к запаниковавшей девушке, Сатору постарался успокоить: — Всё хорошо. Ты в больнице техникума. Всё позади. Пытаясь донести, что она в безопасности, он не нарушал дистанцию и больше не старался до неё дотронуться. — Ты заключил с ним клятву? Но зачем? — спрашивала Эви, начиная задыхаться от досады. Поспешив взять её под руку, Годжо не спеша направился с ней в палату. Работники, заставшие необычную сцену в стенах больничного отделения, оборачивались им вслед, но маг игнорировал все косые взгляды. Единственное, чего он желал, — помочь Эви дойти до палаты и заверить, что всё будет хорошо, и что она в безопасности. Сёко, обнаружившая пустую постель, выдохнула с облегчением, увидев их плетущимися в конце коридора. Придержав для них дверь, она вошла следом и готовилась отчитать за несоблюдение покоя, но, увидев состояние Эвиллит, без слов помогла залезть под одеяло. — Так, вижу, двигательные функции в порядке. Но это не значит, что ты можешь бродить по больнице в таком виде, — предупредила Иери, записывая что-то в журнал. — Ничего не болит? Как себя чувствуешь? — спросил Сатору, не отнимая глаз от Эви. Растерявшись от такого внимания, девушка прикрылась одеялом и ответила: — Всё хорошо. Не разрывая зрительного контакта с магом, она чувствовала повисшую в воздухе неловкость и не могла привести мысли в порядок. Вклинившись в их безмолвный диалог, Сёко перетянула всё внимание на себя: — Твоё возвращение — это чудо. Но мы должны убедиться, что твоему здоровью ничего не угрожает. Будет лучше, если ты пройдёшь обследование. — Это обязательно? — перебил Годжо, вскинув бровь. Осадив друга одним взглядом, Иери повернулась к Эви в ожидании ответа. Не до конца понимая всё происходящее, Эвиллит молча кивнула. — Будь добр, оставь нас, — попросила Сёко, приблизившись к пациентке. Передумав спорить и препираться, Годжо бросил обеспокоенный взгляд на Эвиллит и вышел из палаты, оставив девушек наедине. Опустившись на край постели, Иери безустанно вертела в пальцах ручку и не знала, с чего начать, пока притихшая в миг пациентка не подала голос: — Где моё платье? Вопрос, прозвучавший неожиданно в сложившейся ситуации, позволил врачу собраться и дать простой ответ: — Пришлось его разрезать, чтобы переодеть тебя. Не волнуйся, этим занималась я. Сатору ждал снаружи. — Ждал? — ухватившись за слово, завладевшее всем её вниманием, она взглянула на врача с притаившимся в глубине глаз удивлением. — Да. Всё это время он ждал твоего пробуждения. Приходил каждый день и проводил у твоей кровати не менее часа. С его графиком это внушительные изменения в его распорядке дня, — улыбнулась Сёко, наблюдая за тем, как приливает краска к бледному лицу пациентки. Растерявшись от услышанного, Эвиллит постаралась успокоить забившееся сердце и не нашла слов, чтобы выразить своё волнение, очевидно читавшееся на её лице. — Тебе нужно отдохнуть. Я загляну к тебе в скором времени. Удостоверившись, что девушка в относительно неплохом состоянии для человека, очнувшегося спустя несколько дней, она оставила её одну и поспешила к другим пациентам. Странное ощущение, пришедшее на смену абсолютной растерянности, привело в замешательство. Жажда, которую она не чувствовала долгие годы, дала о себе знать в самый неподходящий момент. Закусив губу, Эвиллит осмотрела палату и, заметив на подоконнике сосуд с водой, бросилась к нему в нетерпении. Вцепившись в него обеими руками, она сделала несколько жадных глотков и блаженно прикрыла веки, недоумевая, как все эти годы выживала без этой потребности. — Кажется, я забыла у тебя журнал. Вернувшаяся неожиданно Сёко застыла в дверях, наблюдая за тем, как пойманная врасплох пациентка неловко отстраняет от лица графин. С присущей ей выдержкой она подавила смешок и отметила: — Это была вода для растений. — Простите. Поставив графин на место, Эви обратилась к ней с просьбой: — Не могли бы вы показать мне, где сейчас моё платье? Пожалуйста. Забрав забытый на столике журнал, Сёко удивилась прозвучавшей просьбе, но не подала виду. — Да, конечно. Насколько я знаю, его ещё не выбросили. Я провожу. Не став помогать девушке, чтобы не ставить её в неловкое положение, она шла рядом с ней и останавливалась, если это было необходимо, чтобы перевести дух. Указав на дверь, за которой её ожидало разрезанное на лоскуты платье, она осталась дожидаться в коридоре. Заглянув в тесное помещение со специфическим запахом, едва освещаемое тусклым светом, она тут же нашла своё платье и, оказавшись рядом, коснулась приятной на ощупь ткани. Подаренное Сатору оно оставило в ней след. Платье, показавшееся поначалу неподходящим, стало самым значимым и расставаться с ним было непросто. Присмотревшись к воротнику, она с зародившейся в душе радостью, взяла в руки чёрную ленту, чудом сохранившуюся в целости. Обёрнутая вокруг её шеи она была особенным атрибутом и дополняла её скромный образ. Она стала такой же неотъемлемой частью её внешнего вида, как повязка, которую носил Сатору. Повязав ленту на запястье, на котором кто-то оставил браслет, выбивший из равновесия, она улыбнулась впервые с момента пробуждения. Вернувшись к стоявшему за дверью врачу, она послушно проследовала в свою палату. Оставшись одна в окружении белых стен и странного запаха, преследовавшего с первых секунд, Эвиллит прилегла отдохнуть и, несмотря на проведённые во снах дни, незаметно заснула под тяжестью пережитых эмоций. Она не помнила, что ей снилось. Лишь короткий промежуток, переместивший её во времени. Таким был её сон. И для неё это было даром с небес. Проснувшись через пару часов, она не застала ни сосредоточенной Иери, ни обеспокоенного, как ей показалось, Сатору, и пролежала несколько минут, прежде чем услышала стук в дверь. Не успев собраться с мыслями, она увидела на пороге знакомое лицо с выразительными глазами и выжидающе затаилась. Закрыв за собой дверь ногой, он с предвкушением положил перед ней поднос и отошёл на приемлемое расстояние. — Сёко сказала, теперь тебе можно есть. Не лишай её растения воды, лучше попробуй это, — предложил он в привычной ему манере и улыбнулся. Взглянув на принесённые магом блюда, Эви озадаченно поднесла к ним лицо и принюхалась. Разложенные по разным тарелкам и блюдцам они источали незнакомый запах и не вызывали аппетита. Появившаяся вовремя Иери застыла в том же недоумении и разочарованно взглянула на друга, не сообразившего, в чём его просчёт. Бросив оценивающий взгляд на поднос, содержимое которого ей, как японке, было знакомо, она устало вздохнула и присела к Эви. Сашими из лосося, темпура из овощей и морепродуктов, тофу с двумя перцами и синий чай казались жительнице Англии совершенно внеземной пищей, от которой не веяло чем-то съестным. — Сатору, скажи, зачем ты притащил сюда сырую рыбу и соевый соус? — спросила Сёко, терпеливо ожидая очевидного ответа. — Но… ты же сказала, — промямлил он, пытаясь найти поддержку в глазах Эви. — Это вкусно. Если что. — Сатору, она не ела два века. И не привыкла к нашему рациону. Она не выйдет из уборной до завтрашнего утра, если съест то, что ты принёс, — пояснила Иери, поднявшись с места. — Я вам благодарна, — вмешавшись в разговор магов, Эвиллит постаралась смягчить обстановку. — Нет ли у вас молока и хлеба? Этого будет достаточно. Взглянув на Годжо, она тут же отвела взгляд, но для мага, искавшего встречи с её глазами, были приятны такие моменты. Заинтересовавшись необычным оттенком чая, она осторожно взяла чашку в руки и подула на горячий напиток, прежде чем сделать глоток. Мысленно порадовавшись своей маленькой победе, Сатору улыбнулся шире. Припоминая успокаивающий эффект синего чая, Сёко оставила девушку допивать напиток, а всё прочее вернула Годжо и без зазрения совести выставила его за дверь, как провинившуюся горничную. — Иногда он такой идиот, не обращай внимания, — запричитала она, вероятно, вспоминая все его безрассудные идеи. Оставив замечание врача без комментариев, Эви поднесла чашку к губам. — Сообщи мне, если он будет тебя донимать. — Он… не донимает, — ответила Эви, глядя на собственное отражение в чае. — Сатору привык, что всё в этом мире ему по плечу. Он делает только то, что хочет сам. И мало к кому прислушивается. Он добивается своего, потому что никто в этом мире не может сказать ему «нет». Откровения Иери стали неожиданными и заняли все мысли. Отложив чашку, Эви опустила глаза и заметившая это Сёко приободрила пациентку: — Он может быть невыносимым, но он не навредит тебе. Ты всегда можешь прийти ко мне, и мы выпьем по чашечке чая. Заодно научишь меня заваривать самый вкусный. Взгляд понимающей женщины, столь необходимый в трудную минуту, стал спасением и вернул Эвиллит уверенность. Оставив пациентку набираться сил, Иери вышла из палаты и с необъяснимым беспокойством за дальнейшее развитие событий поспешила по своим делам. Навестивший на следующий день Идзити нерешительно топтался на пороге, пока девушка, перед которой он чувствовал непомерную вину, не развеяла наступившую неловкость мягкой улыбкой. Передав ей небольшой подарок, он поспешил исчезнуть, разволновавшись от случайного прикосновения к её рукам. Робость мужчины, которую подметила Эви с первой встречи, придавала ему особое очарование. Переглянувшись с Сёко, она не сдержала смешка, когда заметила у неё ту же реакцию. Но заглянувший после полудня Годжо отреагировал иначе, явно не оценив чужого подарка. Увидев на подоконнике прибавление в виде маленького кактуса в неказистом горшке, он недоверчиво сузил глаза и поинтересовался: — Что-то не припомню его в твоей коллекции. — Это подарок Идзити для Эвиллит, — объяснила Иери со скучающим видом, даже не догадываясь о бурлящем негодовании в душе друга. Сообразив, что незаметный и не пользующийся популярностью Идзити не терял времени зря, он многозначительно промолчал, не переставая бросать хмурые взгляды на уродливый, по его мнению, кактус, который по неизвестной ему причине нравился Эвиллит. Он не понимал его ценности. Одаривая других девушек пышными букетами, он не ожидал встретить особу, для которой красота содержалась не в помпезности и цене, а в самом обыкновенном горшке с колючим недоразумением. Нахождение в больнице под присмотром врачей благотворно сказывалось на самочувствии. Перестав считать дни, каждый из которых был похож на предыдущий, Эвиллит стойко переносила незнакомые ей процедуры и терпеливо проходила назначенное обследование. Позволив взять все нужные анализы, она прошла всех врачей за исключением гинеколога, убедившись, что за непримечательной дверью, ведущей в кабинет доктора, скрывается настоящая пыточная. Постепенно возвращаясь к привычному питанию, она старалась напоминать себе о необходимости поесть и ощущала себя должной за всё, что с ней происходит. Сохраняя доброжелательность ко всем, кто оказывал ей помощь, она испытывала неловкость и желание исчезнуть. Затруднённое дыхание и дрожь в пальцах, остававшиеся для многих незаметными, выдавали волнение, которое она тщательно скрывала за спокойным выражением лица. Непринуждённая при свете дня она менялась, когда солнце садилось за горизонт, и на город опускалась ночь. Накрываясь одеялом и надеясь, что оно защитит от кошмаров, она сворачивалась в клубок и с ужасом осознавала своё шаткое положение, которое не могла предвидеть. Зная, каким будет её конец, она не утруждала себя мыслями о будущем, о том, что будет, если она останется жива. Закрывая глаза перед неизвестностью, поджидавшей её во сне, она ощущала тяжесть всех последствий, обрушившихся по её же вине. Скрытая от всех глаз она позволяла себе бояться и дрожать от холода, от которого ничто не спасало. Оказавшись под струями воды в уже знакомой душевой, она едва не подпрыгнула от ледяной воды, к которой была невосприимчива в прошлый раз. Покрутив краны в разные стороны и потратив на настраивание комфортной температуры не менее пятнадцати минут, она шагнула к потоку воды над головой и простояла около часа, вслушиваясь в звук разбивающихся капель, единственный, что мог заглушить её мысли. Подставляя лицо под струи воды, она ощущала желанное тепло и не хотела уходить. Заставив себя прекратить подачу воды, она вздохнула с тяжелейшей подавленностью и вернулась к себе. Накинув на плечи длинное кимоно, любезно выделенное врачом, она затянула его вокруг талии широким поясом и пригладила ткань, подмечая её необыкновенный цвет, такой же белоснежный, какими были её волосы. Оставшись довольной тем, что оно скрывает руки и грудь, она не смогла отделаться от ощущения дискомфорта, понимая, что традиционное одеяние японок ей не к лицу. Оно было таким же чуждым, как их кухня, их язык и многое другое, что ей предстояло для себя открыть. Единственным, кто выделялся в незнакомой для неё среде, был Сатору, непохожий ни на кого из тех, кто его окружал. Он отличался от всех в своём обществе, как отличалась Эви в своём. И это сходство грело ей душу, вызывая доверие. Выглянув в безлюдный коридор, она бесшумно закрыла за собой дверь и не спеша прошла к кабинету врача. Осмотрительно постучавшись, она прождала не меньше минуты, прежде чем взяться за ручку. Отсутствие Иери на рабочем месте окончательно убедило Эвиллит в правильности своего решения. Оставив позади лабиринт из коридоров, она направилась к выходу, желая вдохнуть свежий воздух после долгих дней изоляции. Ощутив прикосновение солнечных лучей, она замерла на лестнице и закрыла глаза, стараясь запомнить это мгновение. Наслаждаясь теплом, которым одаривала природа, она улыбнулась и тут же распахнула глаза, услышав чей-то кашель. — Прости. Кажется, я тебя отвлёк. У подножия лестницы, переминаясь с ноги на ногу, стоял знакомый ей маг и виновато улыбался в ответ. — Вовсе нет. Спустившись к нему, она не заметила видимых изменений на его лице и в манере речи и немного расслабилась. — Снова встречаемся на лестнице, — подметил он, кивнув на ступеньки. Стечение обстоятельств и вправду казалось забавным. Решив не упоминать, что направлялся к девушке, чтобы навестить, Юта предложил прогуляться и, получив молчаливое согласие, показал самую живописную тропу. Воцарившееся безмолвие, поддерживаемое Эвиллит, вызывало беспокойство. Бросая мимолётные взгляды на идущую рядом девушку, Оккоцу подмечал её болезненный вид и задумчивость, которая порой отрывала её от реальности. Дойдя до одинокой скамьи посреди зелёных насаждений, он предложил присесть и заметил, как далеко отсела Эвиллит, не подняв даже глаз. Разглядев на тонком запястье браслет с необычной надписью, он поспешил отвести взгляд и весь подобрался, словно увидел то, что не предназначалось для его глаз. Сглотнув образовавшийся в горле ком, он постарался поддержать девушку, которая, как он считал, была втянута в страшные обстоятельства не по своей воле. — Я должен был быть там. Должен был уберечь всех этих людей и помочь сенсею. Взглянув на Эви, чей взгляд был неподвижен и бесцветен, он напомнил самое важное: — В этом нет твоей вины. Оставив слова мага без ответа, она посмотрела ему в глаза и спросила: — Так почему я не погребена с ними? Почему выжила, а они — нет? Растерявшись от простых, на первый взгляд, вопросов, он запнулся и не нашёл нужных слов. Он не знал всех подробностей и не мог утверждать, что именно сделал Годжо-сенсей, чтобы сохранить Эвиллит жизнь, но, возможно, начинал понимать, почему он это сделал, и какими были его мотивы. — Может, он увидел нечто большее? Не понимая, к чему тот клонит, Эви заинтересованно прислушалась к Оккоцу и незаметно для себя увлеклась беседой. — Порой его сложно понять. Он производит впечатление беззаботного человека. Но это не так. Его волнует то, что происходит с окружающими, даже если он этого не показывает. Если бы он допустил твою смерть, он бы перестал быть тем, кем является. Думаю, это одна из причин, почему ты здесь. — Одна? — О других лучше спросить у него самого, — отступил он, понимая, что может зайти слишком далеко. Возвращаясь глазами к браслету на её руке, он с трудом осознавал простую истину, которая всё это время была на поверхности. Девушка, которую он видел перед собой, могла занимать особое место в сердце сенсея. И одна только мысль об этом приводила в изумление. Зная Годжо, как человека не обременяющего себя отношениями, Юта не мог представить его в роли партнёра и с трудом допускал возможность его связи с Эвиллит. Поглощённая своими мыслями она отличалась от большинства девушек, которые могли нравиться сенсею. Подступиться к ней казалось большим достижением. Поджимая пальцы от холода, Эвиллит мучительно приходила к осознанию неизбежности и смерти, что прячется в её тени. Лишь приняв их, у человека, попавшего в водоворот из вины и ненависти к себе, могла появиться возможность преодолеть их все. И, вероятно, с этого начинался её путь к тому, чтобы учиться жить дальше. Она была уверена, маг, взявший на себя всю ответственность за свершившееся, жил по такому же принципу и никогда не позволял себе сдаваться. Поднявшись с места, она поблагодарила составившего компанию Юту и с улыбкой приняла его предложение проводить до больницы. Возвращаясь той же дорогой, она украдкой наблюдала за шагающим рядом юношей и не могла отделаться от мысли, что за короткий разговор, сумев разглядеть в нём доброту и искренность, она начинала видеть в нём брата, которого у неё никогда не было.

***

Склонившись над отчётами, Иери не поднимала головы и терпеливо игнорировала заглянувшего с утра Годжо, выпроводить которого оказалось сложнее, чем отработать чудовищную смену во время битвы. — Ты ведь знаешь, где можно закупиться. Просто своди её туда. Пусть выберет на свой вкус. Да и тебе не помешает развеяться, — попросил он, сопроводив предложение обезоруживающей улыбкой. Дописав последнюю строчку, она подняла глаза на друга и скрестила руки на груди, совершенно не понимая его логику. — Сатору, я не могу всё бросить и пойти с Эвиллит по магазинам. У меня ещё много дел. Решив, что разговор окончен, она вернулась к отчёту, но Годжо не спешил сдавать позиции и бесцеремонно приблизился к её столу: — Всего один день. Считай, что у тебя выходной. Я приеду, когда закончите. Проведу ей экскурсию. Прошлая не задалась, — улыбнувшись собственным мыслям, он выжидающе затих, уверенный в своём умении убеждать. — Попроси Кугисаки. Она больше смыслит в покупках. — Точно, и её возьмите. Пожалев о собственных словах, она хмуро уставилась на довольного собой мага и устало вздохнула. Протянув ей банковскую карту, зажатую между пальцев, он непринуждённо добавил: — Берите, что нравится. Не думайте о деньгах. — Я в состоянии заплатить за себя, — отклонила предложение Сёко, вернув взгляд к бумагам. — Ах да, чуть не забыл, — пошарив в карманах, он достал неприметные серёжки и оставил их на столе рядом с картой. — В них содержится особая магия. Они позволят Эви понимать японскую речь. Думаю, в торговом центре найдётся салон, где смогут проколоть уши. Обыкновенные, на первый взгляд, чёрные клипсы магически сверкнули, чем привлекли внимание врача. — И как они помогут другим понять её английский? Вопрос, оставшийся висеть в воздухе, не принёс никаких ответов и не прояснил ситуацию. Исчезнувший в мгновение ока маг не сказал больше ни слова, рассчитывая на подругу, которой доверял. Новость о незапланированном выходе в свет стала для Эвиллит неожиданностью. Решив, что отказываться будет невежливо, она согласно кивнула и поторопилась привести себя в порядок. Настроив себя на уединённую прогулку на свежем воздухе, она не предполагала очутиться в огромных павильонах среди бесчисленного количества людей, где было сложно оставаться незамеченной. Отстав от идущих впереди Иери и Кугисаки, она напряжённо сжимала ладони и стойко выдерживала взгляды прохожих. Присоединившаяся к ним Кугисаки сумела удивить и разогнать ставшую повседневной скуку. Видеть её в добром здравии за пределами больничной палаты было отрадно. — Я сразу поняла, что ты не отсюда. Ты не похожа на студентку. Издалека приехала? — спросила она вдруг, сбавив шаг, чтобы поравняться с новой собеседницей. Дотронувшись до уха, побаливающего после прокола, Эви ответила весьма уклончиво, в очередной раз убедившись в эффективности магических серёжек: — Издалека. Переведя лаконичный ответ Нобаре, не владеющей английским, Сёко остановила спутниц перед входом в очередной магазин и попросила не отходить слишком далеко и быть в зоне видимости. — Я вижу, тебе некомфортно в этом. Подбери то, что будет тебе по душе. Всё за счёт Сатору, — распорядилась она и, обратившись к Кугисаки, напомнила. — Тебя это тоже касается. Только не переусердствуй. Засияв от радости, она бросилась к рядам, расположившимся в самой дальней части, и позабыла обо всём, что заботило её до этого момента. Проводив её взглядом, девушки прошли к отделу с платьями и расстались с обещанием встретиться на том же месте. Задержавшись у огромного зеркала, Эви всмотрелась в собственное отражение и крепче стиснула собственную ладонь. Облачённая в белое она не признала собственный облик, столь утончённый и хрупкий. «Когда вырастешь, сошью белое платье на твою свадьбу…» Слова матери из далёкого детства полоснули по сердцу и вынудили отойти в сторону, подальше от безжалостных воспоминаний, что бередили душу и не давали покоя. Она плавно перемещалась между рядами, стараясь не привлекать внимания, и пыталась выцепить самое неприметное и недорогое платье, стыдясь собственного положения. И когда попытки оказались тщетны, на помощь поспешили вернувшиеся Кугисаки и Иери. Набрав огромное количество одежды, они передали её в руки растерявшейся Эвиллит и с нетерпением ждали её выхода, расположившись в удобных креслах напротив примерочной. Удержав в руках несколько нарядов, она едва протиснулась в небольшую кабинку и, осмотревшись, принялась примерять выбранные девушками образы. — Отпад! Берём! — запищала Кугисаки, хлопнув себя по колену. Задремавшей Сёко понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в вышедшей к ним девушке Эвиллит. Примерив брюки впервые за свою жизнь, Эви ощущала небывалый дискомфорт и не могла смириться с их теснотой. Чёрный топ на тонких бретельках непривычно обнажал плечи и грудь, от чего девушка невольно прижимала к себе руки, надеясь прикрыться любыми способами. — Какая ты миниатюрная, — заметила Сёко, оживившись после первого выхода девушки. — Я не одета, — возразила Эви, нахмурив брови. — Ты в джинсах и в топе, — вмешалась Нобара, не понимая, в чём проблема. — Я не одета. Оставшись непреклонной в своём мнении, она скрылась в примерочной и с большим облегчением стянула с себя неудобную одежду, к которой не решилась бы притронуться даже под угрозой смерти. Перемерив половину из принесённых вещей, она так и не смогла остановиться в выборе и, поблагодарив девушек за старания, прошлась вдоль рядов в одиночестве. Касаясь повязанной на запястье ленты, она пыталась отыскать платье, похожее на то, что когда-то выбрал для неё Сатору. Связанные с ним воспоминания вызывали приятный трепет и улыбку, которую она пыталась скрыть. Заметив край ткани, выглядывающий из укромного уголка, она осторожно вытянула вешалку с чёрным платьем, надёжно спрятавшимся за светлым разнообразием. Закрытое и с длинными рукавами оно заинтересовало Эви с первой секунды, а вышитый узор на груди и вовсе восхитил её тонкую душу. Проведя рукой по ткани, она предпочла закрыть глаза на длину и порадовалась своей находке, тотчас поспешив найти примерочную. Выпорхнув из кабинки в хорошем расположении духа, она не могла нарадоваться и рассматривала себя со всех сторон, кружась перед зеркалом. Подвязав волосы лентой, она отправилась на поиски девушек, но неожиданно остановилась у возникшей перед глазами витрины. Великолепие усыпанных камнями украшений лишило Эвиллит дара речи. Разглядев среди множества изящных изделий заколку в виде серебряной стрекозы, она затаила дыхание и с неподдельным интересом рассматривала её издалека. Прозрачные крылья, поблёскивающие на свету, выглядели настоящими, а тельце, по соображениям Эви, могло поместиться у неё в руке. — Мы думали, что потеряли тебя. Подкравшаяся из-за спины Иери скользнула взглядом по заинтересовавшей Эви вещице и тут же вернула взгляд к новому платью, похвалив её выбор: — Соответствует твоему вкусу. Больше ничего не приглянулось? — Нет, благодарю, — поспешила заверить Эвиллит, отступив от яркой витрины. Бросив последний взгляд на выставленные на продажу безделушки, Сёко суетливо прошла к кассе и поторопила скупившую половину магазина Кугисаки. — Так быстро? Я до новой коллекции ещё не добралась! — возмутилась она, высунувшись из-за вороха выбранной одежды. Мысленно пожелав себе терпения, Иери расплатилась за все покупки и покинула магазин одной из первых, точно узник, дождавшийся свободы. Дотащив покупки до такси собственными силами, Нобара не прекращала нахваливать свой вкус, а когда настало время прощаться, коротко поблагодарила Иери за возможность обновить гардероб без каких-либо трат, при этом не упомянув Сатору, за чей счёт и был устроен поход по магазинам. — Я провожу тебя до кафетерия. Дождавшись Эви на лестнице, Сёко показала идти за ней. Вернувшись в торговый центр, она быстро отыскала приятное на вид заведение и оставила Эвиллит за одним из дальних столиков, отписавшись Сатору о том, где следует их искать. — Боюсь, что мне пора. Сатору уже в пути, — сообщила она, пряча телефон в сумку. Обернувшись вполоборота, Эвиллит прислушалась, но ничего не ответила. Остановив взгляд на сосредоточенном профиле девушки, на безупречной осанке и собранности, что сквозила в каждом её движении, Иери застыла на месте. Мороз, прошедший по коже, привёл в чувство, подобно разряду тока. Продолжая смотреть на девушку, с которой провела немало времени, Сёко вдруг осознала, что видела ту же стать и лёгкость в день битвы с Сукуной в женщине, что явилась спасти Сатору. Сбросив с себя наваждение, она отдышалась и поспешила взять себя в руки. — Мне пора. Он придёт. Дождись его здесь, — проговорила она второпях и поспешила уйти до его появления. Едва успев попрощаться, Эвиллит осталась одна и с заметной растерянностью глядела вслед удаляющейся Сёко, которая так и не обернулась. Выпрямив спину, Эви осмотрела светлое помещение и со скребущимся в душе страхом ожидала появление мага. Она сидела, опустив глаза, и старалась отвлечь себя мыслями о лугах и просторном небе, которое оставалось неизменным. Она пыталась подавить дрожь в руках и представляла безмятежную пустоту, что отгоняла страх перед толпой и множеством глаз, направленных на неё с неистовым желанием расправиться. Закрыв глаза, она попыталась вдохнуть и вздрогнула, ощутив чужое присутствие. — Надеюсь, я не заставил тебя ждать. Не заметив приближения оказавшегося за спиной мага, она повернулась к нему и, не успев вымолвить ни слова, засмотрелась на его вид, который отличался от привычного. Белая рубашка, чёрные брюки и верхняя одежда, накинутая на одно плечо, преображали закрытого и недосягаемого мага, каким его представляла Эвиллит. Заняв место напротив, он подозвал официанта и лёгким движением руки снял чёрные очки, за которыми скрывались незабываемые глаза. Напомнив себе о приличиях, Эви отвела взгляд и пропустила мимо ушей большую часть разговора с официантом. — А ты что будешь? Встрепенувшись от неожиданного обращения, она постаралась придать голосу убедительности: — Я не голодна, благодарю. Отказавшись от завтрака ещё в больнице, она ощущала подступающую слабость после нескольких часов, проведённых на ногах, но силой воли продолжала держать лицо и не думала жаловаться. — Тут и правда скучно. Не хочешь прогуляться? Поменяв планы, он встал с места и замер в ожидании. — Простите, но ваш капучино, пирожные и чизкейк… Мне отменить заказ? Вспомнив об официанте, который успел слиться со стеной, Годжо красноречиво вздохнул и поспешил увести ничего не подозревающую Эвиллит из заведения. Оказавшись за пределами давящих стен, она смогла расслабиться и вдохнуть полной грудью. Ощущая запахи весны, она неторопливо шагала рядом с магом, который впервые не спешил оставлять её за спиной. Он шёл рядом с ней, и для неё это многое значило. — Не стану нагружать тебя информацией. Ты можешь увидеть всё сама. Жизнь в Токио разнообразна. Люди здесь всегда в движении. Каждый спешит по своим делам. Главное — не останавливаться. Слушая мага, рассказывающего о Японии, Эви замедлилась и с замиранием остановилась перед лицом невообразимой красоты. Дерево, раскинувшееся на глазах у всех, намертво завладело её вниманием и не позволило идти дальше. Розовые лепестки, падающие к её ногам, непринуждённо кружили в воздухе, завораживая своим естеством. Наблюдая за их пленительным коротким полётом, она не могла найти слов, не могла пошевелиться и не могла оторваться от созерцания уникальной природы. Бесшумно приблизившись к зачарованно застывшей девушке, Сатору раскрыл рот, собираясь рассказать об особенностях сакуры, но передумал и неподвижно смотрел на ту, что затмевала собой природную красоту. Стоя под необычайно прекрасным деревом, осыпающим их дивными лепестками, они не спешили уходить, не нарушали завораживающей тишины и знали, что навсегда сохранят в памяти этот миг, что связывал их воедино. Отступив на шаг и едва не наткнувшись на мага, Эвиллит обернулась и с благоговейным трепетом произнесла: — Бесподобно. — Да… — согласился он, поймав её взгляд. Догадавшись, что засмотрелась в голубые глаза, Эви отстранилась и прошла несколько шагов, прежде чем вновь взглянуть на мага, без которого не знала, куда идти дальше. Невольно улыбнувшись, Сатору догнал ожидающую его девушку и осознал, что будет вспоминать с теплотой экскурсию, окончившуюся под сакурой. Пробираясь сквозь толпу, окружившую на пешеходном переходе, они держались рядом и не теряли друг друга из виду. Пробегая глазами по незнакомым лицам, Эвиллит ощущала значительный дискомфорт и не сразу заметила несущегося навстречу мужчину. Задев её плечом и оттеснив в сторону, он обернулся на замешкавшуюся девушку и бросил через плечо: — Смотри, куда идёшь! Скривив лицо от злобы, он моментально переменился, увидев за её спиной того, кто источал опасность холодным неподвижным взглядом. Того, кто был готов заступиться и напугать одним видом. И никаких действий для этого не требовалось. Вжав голову в плечи, незнакомец промямлил извинения и скрылся от чудовищных глаз, что могли присниться только в кошмарах. Пообещав себе быть внимательнее, Эви перевела взгляд на мага, тут же изменившегося в лице, и продолжила путь, не догадываясь, что возведённая вокруг него бесконечность была расширена в радиусе и теперь укрывала её от случайных прикосновений с прохожими. Шум города оставался позади. Лес у подножия гор Муширо величественно возвышался в естественной тишине. Расступившись перед тропой, ведущей в техникум, он сопровождал на протяжении всего пути. Ветер, шумевший в его кронах, долетал до путников слабыми отголосками. Казалось, сам воздух был пропитан историей, написанной за много веков. Статуи незнакомых божеств, святыни и тории, встречавшиеся на подступах к главному зданию, непритязательно приковывали взгляд. Желание рассмотреть их ближе было очевидным и несбыточным. Растворяясь в атмосфере нерушимого покоя, Эвиллит ступала по проторённой дороге, изредка закрывая глаза. Стараясь не натолкнуться на идущего впереди мага, она сохраняла дистанцию и умиротворённо прижимала к себе руки, переплетя пальцы по привычке. Свернув к зданию больницы вслед за магом, Эви очертила взглядом показавшиеся изогнутые крыши домов и с грустью опустила глаза, пряча свои эмоции. Взойдя по лестнице, она остановилась и не сделала больше ни шага, наблюдая за магом, распахнувшим перед ней дверь. Ощутив, что девушка за спиной остановилась, он застыл на месте и обернулся, не понимая, в чём дело. Вдохнув поглубже, Эвиллит посмотрела ему в глаза и сообщила очевидную весть, которую рано или поздно пришлось бы услышать: — Сегодня последний день. Моё нахождение в больнице больше не требуется. Отпустив дверь с промедлением, он спросил, желая уточнить очевидный факт: — Сёко сказала? Подтвердив догадку мага, Эви осталась невозмутима и лишь незаметно опустила плечи, чувствуя усталость. День, который должен был когда-то настать, приблизился невидимой поступью и теперь нависал над ними неотвратимостью, за которой скрывалась неизвестность. Необходимости в наблюдении за состоянием восстановившейся пациентки больше не было. А, значит, и причин задерживаться в техникуме для неё не оставалось. Эвиллит была вольна выбирать, что делать дальше. Она была свободна. Принять этот факт оказалось сложнее, чем мог предположить маг, готовивший себя к такому исходу. — Куда пойдёшь? — спросил он в лоб, не собираясь откладывать вопросы, которые напрашивались сами собой. Помедлив с ответом, Эви сказала правду, которая была известна им обоим: — Моего дома больше нигде нет. Осознавая, что ей некуда идти, Эвиллит не позволяла себе склонить голову и продолжала смотреть в голубые глаза, что неустанно наблюдали за ней и пытались прочесть её чувства. — Как далеко мы от Англии? — спросила она вдруг, впервые поинтересовавшись своим местонахождением. — Хочешь вернуться? — Нет. Решительный отказ заинтересовал Сатору и приподнял его дух, слегка угасший за последние несколько минут. Решив, что момент, который он откладывал со дня происшествия в Харадзюку, может уже никогда не представиться, Сатору преодолел ненужное расстояние и, оказавшись в непосредственной близости, предложил: — Хочу тебе кое-что показать. И бесстрастно двинулся в известном ему направлении, оставив переставшую дышать Эви в растерянности. Отмерев после его ухода, она последовала за ним, не зная, что её ждёт, и какой это оставит в ней след. Догнав мага без каких-либо усилий, она снова зашагала рядом с ним, что вызвало на его непривычно сосредоточенном лице довольную улыбку. Приближаясь к месту, к которому её вели, Эвиллит начинала понимать, что последует далее, и её глаза постепенно наполнялись слезами. Кладбище, показавшееся издали, притягивало взгляд и укромно ожидало своих гостей. Затерянное среди лесов, оно не попадалось на глаза другим и оставалось серым пятном на территории техникума. Маги не посещали мёртвых. Проводив товарищей в последний путь, они продолжали нескончаемую борьбу и возвращались к тем, кто успел обрести покой, в землю, что принимала их искалеченные тела без слов. Поражённая количеством надгробий Эвиллит терялась в пространстве и, не отставая, следовала за магом, который закрывал своей спиной от чужой скорби. Пробираясь сквозь каменные изваяния, оставшиеся последним напоминанием павших магов, Сатору не задерживал взгляда на высеченных именах, избегая встречи с теми, кого знал и помнил. Он оставался холодным и непроницаемым, каким должен был оставаться выживший маг, продолжающий вести за собой. Сбавив шаг, он остановился в задумчивости и отошёл в сторону, позволяя Эвиллит увидеть то, к чему они шли в тишине, которую не смели нарушить. И когда её взгляд скользнул по чёрному надгробию, что отличалось от всех, она затряслась от пробравшего холода и сжалась от боли, проникшей в кровь. Имя наставницы, высеченное на его поверхности, разрывало сердце, не давая отвести взгляд. Не двигаясь и не решаясь вдохнуть, она смотрела на могилу, которая оставалась пуста, но которая была живым напоминанием бесстрашия перед лицом смерти.

Ева Биновиль.

Мать.

Наставница.

Маг.

Решив возвести надгробие на кладбище магов, Сатору желал сохранить память о человеке, который был дорог для Эви и помогал всеми силами даже после смерти. Прожившая достойную жизнь она заслуживала своё место в мире живых. Как заслуживала Эвиллит возможность её навещать. Приведя девушку к могиле близкого человека, Сатору оставался в стороне и всеми силами убеждал себя в том, что не пытается удержать её памятью о наставнице. Понимая, что другого шанса могло и не быть, он решился показать то, что откладывал со дня происшествия в Харадзюку, о чём молчал, ожидая подходящего момента. И надеялся, что его действия не огорчат Эвиллит. Стоя перед могилой Евы, она не находила слов, не ощущала прикосновений ветра и не слышала криков ворон, проносившихся над кладбищем тягостным набатом. Боль потери, словно разверзшаяся под ногами пропасть, лишала опоры и смысла цепляться за край. Но Эви продолжала стоять. Окружённая страшным безмолвием она снова справлялась в одиночку. Сдерживая слёзы, ученица ведьмы не опускала головы и держалась с достоинством. Стойкость духа и поразительное самообладание, заключённые в хрупком теле, вызывали молчаливое уважение. Наблюдая за тем, как неподвижны её глаза, и как сильно сжимаются её пальцы, вцепившиеся в запястье, Сатору подошёл ближе. Бесконечность, послужившая объятиями в прошлый раз, отступила, не оставив между ними препятствий. Сняв с себя лёгкую куртку, он опустил её на плечи той, что нуждалась в тепле больше, чем он. Ощутив, как руки мага задержались на её плечах, Эви вдохнула поглубже и ведомая необъяснимым чувством накрыла его руки своими, не позволив отстраниться. Почувствовав осязаемую поддержку впервые за сотни лет, она не понимала, как продолжает стоять на ногах и почему всё ещё дышит. Но точно знала, кому обязана жизнью и кому будет благодарна до самой смерти. — Я никогда не забуду того, что ты сделала для меня. Моя Ева. Моя наставница. Моя мама. Слова, которые, как она думала, могли даться с трудом, слетели с губ стремительной птицей. Обретя свободу, она упорхнула в небо, забрав с собой скопившуюся на сердце тяжесть. Прощаясь с Евой, Эвиллит отпускала её в тот мир, где её душа, яростная и любящая, могла воссоединиться с близкими и обрести покой. И пусть её время ещё не пришло, Эви знала, что там её непременно встретят и примут к себе. Её жизнь продолжалась. Отпуская прошлое, она начинала жить настоящим. Под пристальным взглядом мага, которому оказалось по силам её спасти. Освободив руки Сатору из-под своих, она отстранилась и повернулась к нему лицом. Скромная благодарность, читавшаяся в её глазах, была исчерпывающим и важным признаком того, что всё идёт так, как и должно быть. И маг был рад поспособствовать неторопливому исцелению, через которое она проходила. Но оставалось то, к чему они не спешили возвращаться. Покидая кладбище, они не спеша подбирались к разговору, который оттягивали с момента пробуждения. Поговорить о том, через что им пришлось пройти казалось страшнее, чем пережить это вновь. Отбросив все прелюдии, Сатору взял слово первым: — Ты бы ничего не рассказала, ведь так? Помолчав секунду, Эви подтвердила его предположение: — Я не думала, что пострадает кто-то ещё. Придя к простому выводу, что себя девушка не учитывала, маг шумно вздохнул: — Значит, не зря отсиживался в тесной исповедальне. Согнав с лица непроизвольную улыбку, Эвиллит придала голосу серьёзности: — Чем тебе пришлось пожертвовать? Техникой? — Ничем, что представляло бы важность, — отмахнулся он, беззаботно откинув голову. Маг был уверен, Безграничность, как и Шесть глаз были бы недостаточной платой за жизнь девушки, которую по неясным причинам переместили во времени. Жизнь, что была несоизмерима, могла возродиться лишь жизнью другого. Утаив правду от Эви, Сатору не обращал внимания на стремительно уносящееся время. Прогуливаясь с девушкой, которая была жива и могла познать новый неизвестный ей мир, он был счастлив проживать отмеренный ему день и быть частью жизни Эвиллит. Остановившись на полпути, она укуталась в куртку и, подняв на мага печальные глаза, призналась: — Там был мальчик. Он дотронулся до моих волос и исчез. Сгинул в хранилище проклятия. По моей вине. Вспомнив угрюмого мальца из Харадзюку, маг поспешил успокоить напрасно терзавшую себя девушку: — Он жив. Всё хорошо. Его забрал… отец. Услышав о том, что тот остался жив, Эвиллит едва устояла на ногах и отдышалась. Камень, упавший с её души, был столь велик, что не давал спать по ночам, вызывая мучительную горечь. Тревожась о судьбе мальчика, которого считала мёртвым, она наконец обрела спокойствие и смогла свободно вздохнуть. Совладав с эмоциями, она продолжила путь в хорошем расположении духа и не думала этого скрывать. Заметив изменения, отразившиеся на её лице, Сатору не удержался от безобидной шутки: — И всё ради того, чтобы заслужить английские моти. — Не припомню, чтобы обещала их приготовить, — попыталась возмутиться Эви. — Нет, но надеюсь, ты передумаешь. Решив не поднимать тему с родителями Эви, маг заговорил о насущной проблеме, требующей внимания: — Что насчёт ночлега? Лишившись жилья на территории техникума, девушка не имела ни малейшего представления о том, где остановиться и что делать дальше. Обдумывая собственные предложения, Сатору колебался между тем, чтобы пригласить её домой, и тем, чтобы оставить на ночь в комнате, которую ему выделили в техникуме, и в которой он часто оставался после утомительного рабочего дня. Полагая, что девушка очевидно выберет второй вариант, он тотчас поделился своей идеей: — В самой дальней части техникума есть комната, которая принадлежит мне. Сегодня она твоя. Если захочешь. Кивнув в знак признательности, Эвиллит постаралась унять трепет и бесшумно взошла по лестнице: — Мне нужно будет кое-что забрать. Подождёшь здесь? — Постараюсь не отлучиться за моти, — ответил он и тут же добавил. — Я рад, что ты здесь. Застыв на месте от признания, девушка с трудом заставила себя опомниться: — И я. Рада. Поспешив скрыть неловкость, она нырнула в здание больницы и быстрым шагом направилась в свою палату. Научившись ориентироваться за несколько дней, бывшая пациентка с лёгкостью отыскала нужную дверь и торопливо вошла без стука. Устремившись к подоконнику, она прихватила своего колючего друга и собиралась уже уходить, но, заприметив медицинский браслет, лежавший рядом, помедлила и, недолго думая, взяла его с собой. Проходясь глазами по оставленной на нём надписи, она невольно улыбалась и украдкой смотрела по сторонам, надеясь остаться незамеченной. Спрятав его под рукавом, она поторопилась вернуться и покинула светлую палату, приютившую её на недолгое время. Достигнув стойки регистрации, она замешкалась с застёжкой на обуви и принялась скорее её поправлять. Стоявшие в нескольких шагах медсёстры окинули появившуюся девушку взглядом и спокойно продолжили говорить в её присутствии, не догадываясь, что их понимают. — Наконец её выписывают. Сколько же из-за неё возни, — недовольно буркнула одна из них, скосив взгляд в сторону девушки. Задержавшись у стойки, Эвиллит прислушалась к разговору, сделав вид, что занята своими делами. — Откуда она вообще взялась? Как снег на голову. Она ведь не студентка. Даже не маг, — согласилась вторая, раздражённо скривив губы. — Говорят, её привёз Годжо. Так и носится с ней. И что он только в ней нашёл? Невзрачная. Ещё и ходит, как призрак. Только людей пугает. — А сколько надменности… — Иностранка. Что с неё взять? — И правда. Бедняжка. Ни слова не понимает и всё равно на что-то надеется. Скорее бы уже вернулась к себе. Глаза только мозолит. Услышав достаточно, девушка выпрямилась и прошла мимо работниц, одарив их искренней и прощальной улыбкой. Не выдав себя ни одной эмоцией, она оставила их за спиной и медленно выдохнула, достигнув выхода. Серьги, позволившие узнать о себе много нового, привычно заблестели в лучах солнца. Не заметив, как оказалась на улице, она встретилась глазами с магом и крепче сжала горшок с кактусом. Заметив незначительные изменения, произошедшие за несколько минут, он поинтересовался: — Ну что, идём? Или ты передумала? Слова медсестёр, прочно укрепившиеся в памяти, не отпускали и начинали давить. Не позволив им возобладать над разумом и диктовать, что ей делать, Эвиллит дала окончательный ответ: — Не передумала. И была бы очень благодарна. Получив желаемое согласие, Сатору повёл её за собой. Разгуливая по длинным коридорам техникума, он вдруг осознал, что Эви была первой и единственной девушкой, которую он собирался привести в своё укромное место, в котором коротал недолгие часы перед работой. Открыв дверь ключом, он впустил её первой и лишь тогда сообразил, что следовало думать не о глупостях, а о том, какой бардак мог её там ожидать. Предвещая застать первобытный хаос, он с замиранием включил свет и выдохнул с облегчением, когда его опасения не подтвердились, и в комнате царил сравнительный порядок. Шагнув в просторную комнату с занавешенными окнами, Эвиллит осмотрелась и, отыскав для кактуса место на подоконнике, остановила взгляд на Сатору, который не спешил заходить следом. — Можешь быть уверена, здесь тебя не побеспокоят. Ключ только у меня. Оставив его на видном месте, он добавил: — Закрой дверь изнутри. Вернусь утром. Растерявшись от такого стремительного прощания, девушка сняла с себя куртку и протянула её магу, забывшему свою вещь. — Оставь у себя. Тебе она понадобится, — ответил он, заметив, что, кроме платья, она не решилась взять что-нибудь ещё. Просунув руки в рукава, она снова укуталась в куртку, ощутимо сохранявшую тепло, и осознала, что это лучший момент, чтобы сказать пару слов, которые следовало сказать раньше: — Благодарю за платье. И за прошлое. За всё. Спасибо. Выразив искреннюю благодарность, на которую только была способна, Эви, однако, прекрасно помнила, что доставила немало хлопот своим присутствием. Застыв на несколько секунд, Сатору натянул на лицо привычную улыбку и постарался скрыть возникшее в глазах удивление: — Не стоит. Мне было несложно, — зная о своём паршивом гостеприимстве, он попытался исправить ситуацию, напомнив о самых очевидных вещах. — Можешь воспользоваться шкафом. Там точно найдётся что-нибудь для сна. Не ручаюсь за свежесть, — он криво улыбнулся. — Вряд ли тебе удастся чем-то себя занять. По крайней мере, здесь можно выспаться. Приняв к сведению, что комната в её распоряжении до самого утра, Эви поблагодарила мага ещё раз. Вспомнив о чём-то важном, он остановился в дверях и вдруг произнёс: — Если станет холодно, можешь погреть руки в карманах. Запомнив странный совет, Эвиллит проводила его взглядом и осталась одна. Прокрутив ключ в замке, она оставила его на прежнем месте и задумчиво прошла к окну. Наблюдая за пасмурным небом, затухающим, подобно свече, Эвиллит безрадостно следовала за мыслями, набегающими тревожными волнами, которые стремились забрать её за собой. Подозревая о причинённых неудобствах работникам техникума, она давно считала себя лишней в его стенах и не планировала задерживаться надолго. Вынужденная находиться в обители магов Эви не находила это место близким по духу. Настороженное отношение к магам, сложившееся после кровавой ночи в родной деревне, не могло исчезнуть в один миг. Желание держаться подальше от всего магического казалось закономерным. И Сатору был единственным исключением, к которому тянулась её душа. Заставив себя не думать о нём слишком часто, она подошла к небольшому шкафу и осторожно распахнула дверцы. Гардероб мужчины, состоявший преимущественно из чёрного, ничуть не удивил девушку. Выудив из развешанной одежды чёрную футболку, она озадаченно уставилась на лаконичную надпись. «Big dick is back in town» Прочитав её глазами и всецело поняв её смысл, она изумлённо уставилась на футболку и, запихнув её обратно, плотно закрыла дверцы шкафа. Набрав побольше воздуха, она прошлась по комнате и решила больше ни к чему не притрагиваться. Чувствуя неестественный холод от усталости и голода, начинающего напоминать о себе, она снова вернулась к окну, за которым властвовала глубокая ночь. Вспомнив тёплые руки Сатору, она непроизвольно опустила руки в карманы его куртки и неожиданно для себя нащупала что-то в одном из них. Вытащив из кармана неизвестный предмет, она задержала дыхание. Серебряная стрекоза, приглянувшаяся с первого взгляда, покоилась на её ладони, совсем как живая и готовая вот-вот взлететь. Тронутая до глубины души она осторожно коснулась её крыльев и улыбнулась. Запомнив это мгновение на всю оставшуюся жизнь, она забралась в кровать и постаралась уснуть, любуясь серебром её хрупких крыльев.