Ноктюрн на флейте водосточных труб

«Не могу уснуть. Рядом с вами хорошо было, даже слишком. И руки у вас приятные. И глаза красивые. Да вы вообще должны были быть на этих фото. Почему ваш друг вас не фотографирует?» Уже давно за десять вечера, луна мягко выглядывает в окне, словно пытается добраться до Тецуро через спящего Бокуто, но не дотягивается. Сейчас ему комфортно в темном углу, теплом спокойствии с трепетом в груди от простых слов. Что сейчас чувствует Цукишима? Спит ли или занят чем-то до безумия важным? Так же ли вспоминает их встречу с приятным теплом? «Кстати да, Теру, кажется, понравился ваш друг, сказал, что тот красивый, правда мой друг не привык к стабильности, играться любит, а я волнуюсь и за него, и за зеленого. Передайте Ямагучи, чтобы осторожен был, сразу не подпускал.» «Я читаю. Каждый день. Ради вас. Надо было это сказать на выставке, но момент был как-то не тот» «Надеюсь, однажды, я тоже смогу оставлять вам визитки или карточки. Это… очень мило. Я все их собираю и пересматриваю часто.» Конечно, Куроо предпочитает умолчать, что иногда неловко касается губами чужих посланий, чувствует тот самый аромат парфюма и кладет ближе к сердцу, когда не может заснуть, свято веря, что визитка принесет покой беспокойному сердцу. Он просто помешан и влюблен, а может просто сошел с ума, но от простой мысли, что где-то там находится невероятный ангел, который, кажется, правда упал с небес на землю, все сжимается. Может не стоило так откровенничать? «Вы же спите, да? Было бы неловко получить ответ прямо сейчас» «Зачем вообще я все это написал…» Правда ответ приходит значительно быстрее, чем получается удалить все сообщения. Не спит. Заметил. Прочитал и что-то пишет в ответ, наверняка сидя за рабочим столом и подняв ноги с холодного пола… а может у него есть особые милые носочки с какими-нибудь котятами?

«Два часа ночи, тебе точно пора спать, Тецуро.»

«Доброй ночи.»

Теперь точно пора спать. Остается только отложить телефон в сторону и пропустить самое важное сообщение, которое уже не увидеть на утро.

«Луна к тебе сегодня благосклонна»

***

Неделя затишья. Все больше похоже на большую карусель усталости: школа, работа, Дайчи попросил посидеть с младшей дочерью и помочь ей с выступлением на утренник… Сил действовать осознанно нет, только забросить что-нибудь в желудок с утра, чтобы не отключиться на полпути, и дальше бежать-бежать-бежать. Надоедает быстро, особой выдержкой Куроо никогда не отличался, да и монотонность всегда была особо противной, но и выбраться из круговерти дел не выходит. Только перед сном совсем недолго и наполовину закрыв глаза получается немного почитать, а после вспомнить о чем-то более важном, чем оценки и деньги. Цукишиме хочется писать чаще, больше и грамотнее, вот только руки доходят уже вечером, когда сил на мысли не остается совсем. Удается выдавить только пару слов о книге, о себе, об усталости и воспоминаниях о прошлой встрече, не более, но и ответ такой же маленький, как будто Кею либо не хочется говорить совсем, либо у него тоже все идет не гладко. Непривычно. Видимо, говорить серьезно и не торопясь они могут только при личной встрече, но даже сейчас ребенок внутри просто ликует от простых рассказов о чужой жизни. Точно не все в порядке, Куроо болен на всю голову, потому что хочется снова увидеться наедине, как на балконе, вновь слышать спокойный голос Кея и наблюдать за каждым движением. Продумать новое «НЕсвидание» тяжело, любое место кажется недостаточно хорошим: выставка уже была, Кею наверняка не понравится повторяться, простая прогулка слишком мала для нынешних обстоятельств, на кафе или, упаси господь, ресторан нет денег, и если не претендовать на особую оригинальность, но хотя бы немного оставаться романтичным, остается только один вариант. «Вы же не против открытого пространства? На крыше ветренно, зато вид красивый. Мы принесем одеял и чего-нибудь перекусить» «И я был бы рад, если бы мы были уже только вдвоем…»

«Место принимается. Со вторым вынужден оказать. Причины предпочту не раскрывать.»

«Хорошо, как скажете» Что ж, попробовать стоило. Может быть однажды все изменится, в глазах Кея получится разглядеть что-то больше похожее на чувства, а не простой интерес, и тогда все будет по-другому. Будет хорошо. Пока нужно только позаботиться о каждой встрече, не выглядеть невероятным идиотом и наконец проводить время с удовольствием и восхищением. Стоит взять чай, может шаурму или что-то такое же быстрое, но по-особенному домашнее, чтобы обстановка была если не приятной, то хотя бы более сносной. Может нужно достать еще пару книг в библиотеке, чтобы- — Какого черта нет еды?! — бешеный пьяный рев обрывает размышления на полуслове. Повторяется, все повторяется раз за разом, выступая ночным кошмаром наяву. Крик отца отражается от стен, моментально заполняет всю комнату, забирая воздух, и давит. Прямо в грудь, не дает вдохнуть или выдохнуть, как будто уничтожая изнутри. На пару секунд Тецуро вновь становится ребенком, напуганным настолько, что ногти впиваются в ладони почти до крови и сердце замирает, но дальше воспоминания отступают. Теперь он другой, сильнее и смелее, чем тот мальчишка. Это всего лишь отец, пьяный он точно слабее, едва на ногах стоят ровно может, сейчас немного побуянит и успокоится… Правда язык за зубами удержать не удается. — Тебе надо — ты и приготовь, а для начала пойди и денег заработай. Удобно наверно, сидеть на моей шее и пить до посинения, да? Что, от водки голод не пропадает? — наружу выбирается бешенство. Бесит. Просто раздражает эта посиневшая рожа, которая не выражает ничего, кроме желания снова напиться. Почему живет он, почему живет мать, а хорошие люди умирают в расцвете сил? Зачем Богу, если он есть, оставлять таких, как это животное? Зачем? Почему? Злость уже не сдержать, хочется бить, убивать и снова бить до тех пор, пока не останется и мокрого места от того, кто рушит каждый чертов день своим присутствием. Тело само поднимается с кровати, само хватает ржавый канцелярский нож со стола и приближается. Сейчас все может закончиться, не будет никаких бутылок, вечного звона, синяков и криков… да вообще ничего не будет! Исчезнет все, к чему хотя бы немного причастны эти бездушные звери. Дышать точно станет легче, нужно сделать всего лишь один удар, отец точно не сможет увернуться. Всего один удар, ну же, Тецуро! Шаг, еще шаг, разбежаться и… Сознание проясняется всего в сантиметре от чужой груди, на место злости приходит сожаление. Нож падает на пол. Нет, два раза одну и ту же ошибку Куроо не совершит, не справится, если еще хоть кто-то умрет по его вине. Дедушка… Хотя бы ради него стоит остановится, остался всего год. Всего один чертов год… — Ах ты неблагодарный ублюдок! — снова крик, но в этот раз еще и прилетает прямо в голову. В момент мир теряет равновесие, все мутнеет, а сам Тецуро валится на пол. Ребра. Знакомый удар, дышать становится в разы труднее, а все силы сопротивляться вмиг пропадают. Дальше только хуже. Что там следующее, господин судья?.. Нос. Туда прилетало всего раз, когда пару лет назад старшеклассник подумал, что Куроо хочет увести его девчонку. Хорошо приложил тогда мальчик, проучил как надо, а друзья только смеялись потом, прикладывая лед, мол отделался легкой кровью, а могли и до самого выпуска издеваться. Пара ударов в сравнении такая мелочь… Дальше отец переключается на лицо и вновь прилетает прямо в скулу. Затем ниже, пробивает до зубов, один, видимо, обещает долго жить и раскрошится спустя всего пару ударов. Дорого вставлять, дорого в принципе лечиться, придется ходить молодым с дырой где-то с краю видимой челюсти и еще больше стесняться, благо следующего удара в слабое место не следует. Дальше только меткое попадание в глаз. Опять все опухнет, придется сдвигать встречу где-то на пару недель, пока не сойдет. Цукишима не должен видеть это, не должен жалеть или пытаться помочь. Просто не должен обращать внимания на Тецуро. Единственное, что ощущается ясно наравне с болью, это скрип досок на полу. Громко, надрывно, как будто их самих волнует судьба Куроо. Ремонта тут давно не было, еще с советских времен, а все еще держат и тяжесть шкафов, и целую кучу проблем.Хорошо раньше делали, на века… Дедушка говорил, что раньше все делали хорошо, только сейчас все пошло не так: войны кризисы всякие… Только как высокие дядьки в костюмах повлияли на его, Куроо, жизни? От них что ли болит все тело? Нужно уходить, пока не отключило совсем. Стоит написать Дайчи. Только спустя пару минут получается соскрести себя с пола и задавить слабость внутри. Сейчас отец снова сотрет майкой следы крови на костяшках, добьется финальной рюмкой и спать завалится, тогда можно и выдвигаться. Натягивать одежду тяжело, дышать тоже, в итоге Куроо просто плюет на носки, иначе рисковал бы откинуться прямо здесь, и тянется к телефону. «Дядь, можно я приду?»

«Опять?»

«Ага. Кажется, надо будет с утра до больницы сходить. Ребрам пиздец, глазу тоже, зуб на соплях держится»

«Сейчас найду аптечку»

Хотя бы одному человеку он может доверять. В футболке холодно, но ни времени, ни сил надевать что-то еще просто нет, кроссовки натянуть тоже кажется невозможным, поэтому приходится быстро засунуть ноги в тапки и пошатываясь выйти из квартиры. Близится к трем, осталось спать всего ничего, а завтра еще целый рабочий день… Нужно поскорее покончить со всем этим и вырубиться, завтра может будет лучше. Хотя бы раз должно все измениться. — Только тихо, мелкие спят уже, — у Дайчи уютно, чай на столе, аптечка рядом и беспокойство в глазах. Такое родное и… домашнее что ли? Вот сюда хочется возвращаться, хочется не быть частым гостем, а полноценной частью этого небольшого уголка. Тецуро практически не ребенок, но чертовски хочет внимания и заботы. — Сегодня на кровати поспишь, чтобы ребра не тревожить. Даже не пытайся спорить. Как будто бы он пытался. «Спасатель», перекись, пластыри, бинты. Без этого он уже не представляет обычной жизни, без заботливых рук Савамуры тоже. Совсем тяжело без них. — Спасибо, пап. В который раз. — Пустяки, как родной уже, как мы без тебя. Пока это место существует, у будущего есть шанс стать хорошим.