Поводки и кольца

      Закрытие портала оказалось не столь сложной задачей, как Ацуши казалось. Дазай просто развел свои руки в стороны, а затем хлопнул в ладоши, словно лопал невидимый мыльный пузырик. Портал подчинился мгновенно, превращаясь в мириады искрящихся пылинок. Остатки его упали на землю, смешиваясь с только начавшей прорастать травой. Завороженный, Ацуши следил до тех пор, пока следы магии вовсе не пропали, будто их никогда тут и не было.       — Веди нас, Ацуши, — произнес Дазай, неожиданно резво оказавшийся рядом с тигром. — А ещё — никогда никому не доверяй свои личные вещи. Особенно — ведьмам.       С этими словами Дазай вручил Ацуши его поклажу, забранную у Акутагавы.       — Спасибо, — запоздало поблагодарил Ацуши и тут же принялся оглядываться, пытаясь понять, в какой именно части деревни они находятся.       Ориентиром ему стала башенка дома местного купца, возвышавшаяся над всеми, как маяк. Рядом время от времени крутились заблудшие души, просящие милостыню или хотя бы места для сна в конюшне на одну ночь. У Ацуши каждый раз сердце кровью обливалось, стоило кому-то начать завывать о несправедливой судьбе перед воротами богача. Домик семьи Накаджима был совсем недалеко: их с купцом разделяло всего четыре здания, поэтому как бы фамильяру не хотелось не слышать прошения нищих и несчастных, приходилось. Никуда не деться.       — Нам до самого конца улицы, вон к той башенке, — указал он вверх, на купеческий особняк. — А потом вниз по улице, почти до самого конца. Наш дом чуть ли не на самом отшибе.       Все четверо последовали за Ацуши, не задавая лишних вопросов. Краем глаза юноша видел, с каким неподдельным интересом Акутагава крутил головой. Может быть, ему и хотелось выглядеть незаинтересованно, даже высокомерно, когда он вглядывался в начинавшие зеленеть поля и всматривался в разноцветные домики соседей Ацуши, фамильяр все равно заметил восторг в его глазах. Зеркало души не спрячешь, а равнодушие вместо радости не изобразишь. Акутагаве очевидно нравилось то, что он видел. Вокруг — настоящая сказка, Ацуши понимал его чувства. После пыли и грязи города, заполненного самыми разными звуками и оттенками серо-бурого, Миядзаки казалась ведьме мечтой. Ацуши не смог сдержать улыбку, когда подумал о том, какая эмоция проявилась бы на лице вечно хмурого напарника, если бы тот увидел водопад Кристару Курико. В народе — Хрустальный Ручей, одна из основных достопримечательностей городка. Наверное, что-то близкое к восторгу, если такое вообще может изобразить лицо Акутагавы.       Новые лица в деревне неизменно привлекали внимание. Ацуши беспокоился, что вести о том, что он привел в Миядзаки подозрительных чужаков разнесется быстрее, чем они смогут добраться до дома Накаджима. Несколько старушек действительно начинали странно перешептываться, стоило Ацуши пройти мимо. Он, разумеется, не забывал вежливо здороваться, к тому же ему вторил Дазай, однако женщины все равно почему-то недовольно поглядывали вслед.       Чуя, пребывая в прекрасном расположении духа, громко разговаривал с Дазаем, отвечая на безобидные подколы такими же безобидными подколами. Они смеялись на всю округу, привлекая ещё больше внимания. В какой-то степени Ацуши чувствовал себя неловко, но потом подумал: да какая, собственно, уже разница? Ему предстояло покинуть отчий дом и отправиться обратно в город, чтобы вместе с Акутагавой получить магическое образование, о котором ещё неделю назад он даже и не мечтал. Вся его жизнь должна была пройти в Миядзаки. Спокойно, без душевных потрясений, как у всех. Он планировал вместе с Кенджи заниматься огородничеством и садоводством. Когда-нибудь в будущем хотел попробовать продавать фрукты на рынке. Может быть, получилось бы расширить дом родителей. А что сейчас? Неизвестность пугала и манила одновременно. Ацуши никогда не считал себя амбициозным, но разве он отказывался когда-нибудь от возможности улучшить своё положение? Если бы он не потянулся обниматься с незнакомой женщиной тогда, в приюте, после недолгого разговора, скорее всего, до сих пор бы сидел забитый в четырех стенах. Но он переборол страх быть отвергнутым, и, желая получить хоть кроху тепла от пахнущей выпечкой незнакомки, обнял её. Теперь же Ацуши гордо зовет её своей матерью… Сделает ли его родителей счастливыми тот факт, что Ацуши отправляется на другой конец страны учиться управлять своей второй ипостасью? Они ведь совсем не молоды, не стоит ли как-то попытаться убедить их переехать вместе с тигром в город, чтобы Ацуши все еще имел возможность помогать им по хозяйству? Может быть, есть какой-то выход, чтобы мама и папа не остались в одиночестве дожидаться своего сына из магической академии?       — Мы разве уже не пришли?       Ацуши обернулся на голос Акутагавы и понял, что тот прав. Они действительно прошли уже четыре дома. Но Накаджима так увлекся грустными мыслями, что просто пропустил нужный дом.       — Ой, да. Задумался, простите.       Прижав к себе покрепче подаренную Чуей книгу, Ацуши шагнул к калитке и осторожно отворил её. Несмазанные петли скрипнули, и парень тут же отметил про себя, что до отъезда нужно их помаслить. Калитка не была закрыта на защелку. Хозяева дома всегда были рады гостям. И стоило только Ацуши переступить порог, как из окна высунулась полуседая голова матушки.       — Ацуши! Свет мой! Ты вернулся!       И с этим криком немолодая женщина бросилась к сыну через весь дом, пока не оказалась, запыхавшаяся, в объятиях Ацуши. А тот чуть не расплакался, вдыхая полной грудью родной запах. Он и не подозревал, что может так скучать. За несколько лет он ни разу надолго не покидал родных. Все проблемы, казавшиеся камнем в несколько тонн на плечах, отошли на второй план. Главное, что он дома. Главное, что мама здесь, рядом, её можно обнять, расцеловать в красные, теплые от слёз щеки, почувствовать, как вздымается грудь от быстрого бега.       — Я дома, мам.       Наблюдать на нежными проявлениями чувств Акутагаве стало неловко. Он в принципе не любил нежности, а уж когда дело касалось родителей, ему становилось до тошноты грустно. Он не видел мать уже несколько месяцев, и с того момента не получил от неё ни весточки. Гин лишь писала о её самочувствии, которое не улучшалось.       — Добрый день, молодые люди, — Акутагава обернулся вовремя.       Перед ними стоял полный мужчина, с седыми усами и бакенбардами. Судя по лучикам морщин, расходившимся в уголках глаз, он был очень добрым и улыбчивым. Однако сейчас был серьёзен.       Позади него Акуши закричал, стараясь выпутаться из рук матери:       — Папа, это мои друзья! Они приехали из Салема, чтобы поговорить об одном важном событии. Не переживай, пожалуйста!       Лицо мужчины тут же подобрело и он широко ухмыльнулся:       — Из самого Салема, значит?       Первым поклонился, на удивление, Дазай.       — Здравствуйте, меня зовут Осаму Дазай. Я — старший ведьма. Со мной прибыли мой фамильяр — Чуя Накахара и мой ученик Рюноске Акутагава.       Все представленные по очереди склонились, отдавая дань уважения отцу семейства.       — Приятно познакомиться, — кивнул отец Ацуши. — Меня зовут Кииоши Накаджима. Мою жену зовут Узэджи Накаджима. Мы рады приветствовать вас в нашем доме. Друзья моего сына — наши друзья. Добро пожаловать.       За этим он указал в сторону дома и попросил гостей пройти внутрь, чтобы выпить традиционный сакэ и поговорить. Отказываться никто и не планировал и все направились за хозяином, полные надежд на хорошую беседу.       Ацуши было странно видеть Дазая, который по какой-то причине очень уважительно общался с его роднёй. Не то чтобы он очень хорошо знал наставника Акутагавы, однако он почему-то ожидал совсем другого поведения. Конечно, старший ведьма не стал бы травить несмешные анекдоты, как он делал всю дорогу, желая вывести из себя Чую, но Ацуши то и дело ловил себя на мысли, что ожидает этого.       Специально для гостей разложили стол. Теперь за ним могла уместиться вся компания и ещё осталось бы место для Кенджи, например, если бы он захотел сейчас заглянуть в гости. Ацуши усадили по правую руку от его отца, мать села по левую. Дазай сел напротив Накаджимы-доно, по правую его руку оказался Чуя, а по левую – Акутагава. Таким образом, младший ведьма и его фамильяр сидели рядом друг с другом. Напряжение, исходившее от Акутагавы, вводило Ацуши в заблуждение: парень не мог понять, почему тот так нервничает. Все-таки родители приняли незнакомцев, чужаков из далекой столицы, радушно, накрыли стол и даже предложили ночлег, если гости решат остаться. Дазай вежливо намекнул, что к этому вопросу он ещё вернётся, а пока намерен обсудить более важные вещи.       – Ацуши уже давно не мальчик, господин и госпожа Накаждима. Для вас не секрет, что время от времени Ацуши превращается в тигра, однако не может контролировать себя в таком состоянии. Пришло время ему научиться управлять своей способностью, а потому я, как представитель Салемской Академии ведьминских и волшебных искусств, предлагаю ему место ученика в нашем учебном заведении.       Пока Дазай говорил, Акутагава никак не мог унять свои руки и постоянно вращал кольцо вокруг пальца. Ацуши невольно залюбовался этим и так и застыл с чашкой в руках, не донеся её до губ. Пусть Акутагаве и нервно, но Ацуши в разы страшнее за исход беседы. Родители слушали внимательно и серьёзно. Матушка сложила руки на коленях, лицо её выражало крайнюю степень обеспокоенности. У папы же брови сошлись на переносице, а уголки губ были опущены. Ацуши прекрасно знал, что это означает – папа мучительно думает, какое решение принять. Что ж, судя по поведению Дазая, разрешение родителей действительно многое значило. Он описывал перспективы, которые ожидали их сына при успешном прохождении всех курсов, рассказывал о возможностях в большом городе, заверял, что вся необходимая поддержка будет Ацуши оказана. И под конец кивнул в сторону Акутагавы:       – Я уже представлял вам Акутагаву, моего ученика. Он и есть ведьма Ацуши.       – Этот мальчик? – встрепенулась госпожа Накаджима и будто только что увидела Рюноске. – Такой юный... Сколько тебе лет?       – Шестнадцать, – твёрдо произнес Акутагава, выпрямляясь. – Недавно исполнилось.       – И что же, как так вышло, что именно ты предназначен нашему сыну? – с интересом спросила единственная женщина за столом.       – Это довольно долгая история, – с улыбкой вставляет свой комментарий Дазай. – Но если кратко, то такова воля Богов, разве позволено нам противиться?       Чуя рядом отчего-то фыркнул, но быстро уткнулся взглядом в дно чашки и ничего не сказал в своё оправдание. Но госпожа Накаджима уже его заметила.       – Господин Накахара, я правильно понимаю, что вы – фамильяр Дазай-сана? Давно ли?       – Всё верно, мы с ним с детства вместе.       – Вы встретились в том же возрасте, что и Рюноске и Ацуши?       – Нет, госпожа. Так получилось, что Дазай вызвал меня гораздо раньше, чем я готов был с ним встретиться.       Разговор зашел о взаимоотношениях старших юношей и у Ацуши было время подумать о своём будущем. В очередной раз он мысленно клал на одну чашу весов своё спокойное и предсказуемое будущее в деревне, в кругу родных и близких, а на другую полное неизвестности будущее в чужом огромном городе рядом с ведьмой, которая его не переносит. Вероятно, если бы у Ацуши была возможность посоветоваться хоть с кем-нибудь до этой беседы, он смог бы точно сказать, чего хочет. Но её не было, и поэтому юноша колебался.       – Разумеется, важнее всего нам мнение самого тигрёнка, – ласково произнесла мама Ацуши. – Мой хороший, ты сам-то хочешь поступать в академию?       Ацуши встрепенулся, от неожиданности стал вертеть головой в поисках подсказки и не придумал ничего лучше, кроме как уставиться прямо на Акутагаву. А ведь у него есть довольно поэтичное имя – Рюноске. Странно, что Накаджима даже не подумал спросить, как зовут его ведьму. Но ведь, с другой стороны, Акутагава сам не представился, как полагается.       – Я... Я даже не знаю, честно говоря. Я останусь ведь совсем один...       Дазай вмешался:       – Акутагава будет жить с тобой в одной комнате в общежитии. И у тебя будет возможность познакомиться с кем-то из других фамильяров, когда начнутся занятия. Поверь мне, один ты не будешь.       Ацуши пожал плечами, равнодушно отнесясь к новым знакомствам, а про Акутагаву он и так знал. Старший ведьма это понял и поспешил добавить:       – А на каникулы ты сможешь приезжать домой.       – Я никогда не оставался один так долго.       Чуя вздохнул, прекрасно понимая чувства фамильяра. Да и его страх одиночества появился не без причины. Поведение Акутагавы, холодного, почти морозного юноши, натолкнуло Ацуши на такие мысли. В первую очередь ведьма и фамильяр обязаны стать друзьями, на этом базируется всё дальнейшее развитие их способностей. Без животной силы Ацуши Акутагава никогда не достигнет вершины своих возможностей, а Накаджима вообще потеряет в себе всё человеческое, если не будет под контролем своего ведьмы.       – Нужно понимать, – произнёс Чуя, поднимая к губам чашку с ароматным чаем, – что Ацуши в любом случае необходимо обучение. Не хочу пугать, но лишённые влияния ведьм фамильяры постепенно сходят с ума, сливаясь со своей второй ипостасью. Я объяснял это Ацуши, он знает, какие будут последствия. Поэтому, полагаю, вопрос сейчас стоит не в том, будет ли ваш сын учиться в нашей академии, а как он будет в ней учиться.       Господин Накаджима понимающе кивнул, затем перевёл взгляд на жену. Её мнение имело вес, и Дазай даже удивился этому. Обычно женщин не спрашивали, когда речь шла о каких-то важных делах. Всё-таки решение принимает глава семьи.       – Ацуши, мы с мамой поехать с тобой не сможем, ты понимаешь это?       – Понимаю, – грустно откликнулся Ацуши, чувствуя, как внутри всё замирает от предстоящей разлуки.       – И что тебе нужны знания, которые в нашей деревне никто не сможет тебе дать?       – Понимаю, папа.       – Возможно, тебе придётся подрабатывать, если средств, которые выделим мы с мамой, будет недостаточно. Ты готов будешь к этому?       – Да, я справлюсь.       – И, конечно, если что-то пойдет не так, ты всегда можешь вернуться и никто не станет тебя осуждать за это. Ты знаешь об этом?       – Да, папа, спасибо!       – Тогда, думаю, вопрос решён, Дазай-сан, Накахара-сан?       Дазай с улыбкой поднялся из-за стола и поклонился, то же самое сделал Чуя. В этот момент что-то металлическое стукнулось о пол, и Акутагава мигом нырнул вниз. Ацуши догадался, что это было кольцо. Неодобрительный взгляд, который метнул после этого на своего подопечного Дазай, был ожидаемой реакцией.       – Поскольку нам с Накахарой необходимо завершить некоторые свои дела, в том числе, разобраться с документами Ацуши, мы бы хотели просить вас на три дня принять в качестве гостя Акутагаву-куна.       – Мы будем только рады! – воодушевленно откликнулась госпожа Накаджима.       На этом разгор прервался. Дазай высказал желание переговорить с хозяином дома наедине, и остальным ничего не оставалось, кроме как покинуть небольшую кухоньку.

***

      В комнате у Ацуши пахло чем-то древесным. Как будто здесь недавно занимались вырезкой фигурок из дуба. Акутагава неловко встал в дверях, не решаясь пройти внутрь. Здесь было по-домашнему уютно, для мальчишеской комнаты очень чисто. Рядом со входом стоял внушительный комод, напротив, у окна, такого же цвета стол, заваленный горшками с цветами и садовыми инструментами. Полупрозрачные шторы трепал ветер, а на кровати дремал огромного размера кот.       – Проходи, чего ты встал? – раздался за спиной Акутагавы голос его фамильяра. – А то мне с одеялами не пройти.       На полу лежал тёплый самотканный ковёр, в котором утопали пальцы ног. Акутагава уставился на покрытие так, словно видел его впервые. В его комнате в доме матери ни о каких коврах даже речь не шла. Ковры – удовольствие не из дешевых. Тот, что лежал у Ацуши, был одним из самых дешевых и простых вариантов. Просто чтобы ночами и суровыми зимами не промерзал пол. Коврик в комнате в Салеме у Акутагавы был подарком от Чуи, чуть подороже, чем здешний. Но разница все равно ощущалась. Акутагавин ковёр никто не вышивал с такой любовью, желанием сделать приятно и позаботиться о близком человеке.       – Я постелю тут. Ты можешь занять мою кровать, если хочешь.       – Зачем? – недоуменно спросил Акутагава.       – Потому что так принято, – важно ответил Ацуши. – Гостям нужно предлагать самое лучшее.       – Я обойдусь, – отрезал Акутагава.       Фамильяр только пожал плечами и расстелил матрас и одеяла на полу, ближе к шкафу с коллекцией личных безделушек.       – Сейчас вернусь.       Акутагава кивнул и подошёл к окну, выглянул во двор. За стёклами находился сад, только-только начавший пробуждаться. За невысоким забором можно было разглядеть холмы и дороги, что простирались до самого горизонта. Где-то там должен быть лес, додумал пейзаж Акутагава. Не хотелось признавать, но до чего же ему нравились спокойствие деревни, непривычный для города воздух, наполненный какой-то особой освежающей сладостью, и щебет птиц, пробудившихся ото сна. Всё здесь было так органично, естественно. Ни единой щепки, неприятно выбивающейся из общей умиротворяющей картины. Рюноске позволил себе прикрыть глаза и насладиться деревенской тишиной.       Ацуши вернулся, оповещая ведьму громким стуком о косяк. Видимо, кто-то не справился с управлением собственным телом. Акутагава повернулся на звук и не упустил возможность усмехнуться.       – Сама грация.       – Ой, заткнись. Я просто поспешил.       В руках Ацуши держал подаренный Чуей томик с историей Салема. Пройдя в комнату, он подошел к стеллажу с горшками и поставил его к нескольким другим книгам.       – Не густо, – прокомментировал Акутагава. У него у самого на полках места не хватало, так много было литературы.       – Я не очень люблю читать, – ответил сухо Ацуши. – Мне больше нравится заниматься растениями и животными.       – Для любого занятия нужны знания, которые можно подчерпнуть только из книг.       – До этого я как-то справлялся и без них! – Ацуши огрызнулся, но затем быстро пришел в себя и поспешил добавить: – Давай не будем об этом. Тебе показать деревню?       Они вышли во двор как раз в тот момент, когда Дазай и Чуя уже прощались с родителями Ацуши. Рюноске в присутствии Дазая как-то мигом подрастерял весь гонор.       Старший ведьма, заприметив Рюноске, подозвал его к себе. Они о чем-то вполголоса переговаривались у ворот, а по губам Акутагавы Ацуши мог без проблем прочесть "да, Дазай-сан". Чуя лишь похлопал Накаджиму по плечу и ничего ему не сказал.       Прощались недолго. Дазай без особых усилий провел тот же ритуал, что и несколько часов назад, открыл портал и, махнув на прощание, исчез вместе с Чуей за цветной стеной искр.       У Ацуши было всего лишь три дня, чтобы успеть насладиться жизнью, которую он должен оставить на долгие несколько лет, а у Акутагавы было целых три дня, чтобы полюбить это место и понять, почему его фамильяр так жаждал вернуться.