Глава 11
16 февраля 2026 г., 12:52
Прошло около двух недель, прежде чем они встретились снова. Кроули был занят в новом проекте и вновь пропускал психотерапию. Азирафель писал ему чаще обычного, во всех подробностях рассказывая о восторге, в котором пребывал заказчик, когда увидел преобразившуюся книгу, уделяя особое внимание мастерски выполненным рисункам. Азирафель даже предложил разделить поровну полученный гонорар, но Кроули настойчиво отказался, ссылаясь на свой незначительный вклад в реставрацию. Они условились о встрече и каждый испытывал в ожидании ее определенное волнение.
Вечерами возвращаясь домой, Азирафель доставал из стола папку, в которой бережно хранил все черновые варианты эскизов, сделанные рукой Кроули. Он смотрел на них, вспоминая последний совместный вечер, и чувствовал болезненные уколы собственной совести за то, что, похоже, оказался слишком жесток в своем желании разыграть этот маленький поучительный спектакль.
А Кроули ощущал внутреннюю замкнутость. Он был непривычно молчалив, мрачен и эмоционально отстранен, а это негативно сказывалось на его участии в проекте, которого агентство могло лишиться к нескрываемому неудовольствию Вельзевул. На сообщения Азирафеля Кроули отвечал односложно и с опозданием, но не из-за желания показаться глубоко обиженным, а лишь потому, что просто не знал, есть ли в них какой-то скрытый смысл, на поиски которого был совершенно не способен в нынешнем состоянии.
На улице шел мелкий дождь. Азирафель после окончания сеанса спустился вниз и остановился на ступеньках. Он искал взглядом черную Бентли, а когда увидел Кроули, который сидел за рулем и курил в открытое окно, улыбнулся и поспешил в его сторону.
— Привет, — тихо произнес он, закрывая дверь, и, немного замешкавшись, оставил мягкий поцелуй на щеке Кроули.
— Привет, — отозвался тот, отвечая едва заметной улыбкой.
В пятничный вечер и дождливую погоду пробки казались длиннее обычного, но Кроули сосредоточенно смотрел на дорогу, напряженно сжимая руль и молчал. Азирафель неловко теребил пальцами ремень безопасности, коротко поглядывая то на Кроули, то на размытые огни витрин за стеклом. И все же, собравшись духом, он осторожно предложил заехать в одну из своих любимых кофеен, на что Кроули, соглашаясь, кивнул.
Они провели там немало времени, чтобы перепробовать не один вид чая и пирожных, которые Азирафель выбирал с особой тщательностью и нескрываемым удовольствием. Он словно очень старался, чтобы они пришлись по вкусу не только ему, но и Кроули. А это оказалось непростой задачей, потому что Кроули никогда не испытывал слабости к сладкому, разве что к мороженному с соленой карамелью и этому новому для себя открытию Азирафель оказался неподдельно обрадован. Он мило улыбался, немного неловко глядя на Кроули, и заинтересованно расспрашивал о том, что послужило такому длительному отсутствию его на психотерапии. Кроули отвечал сдержанно и немногословно, ссылаясь на то, что не может рассказать больше, потому что связан договором о конфиденциальности будущего проекта. Но на деле он никак не ожидал такого участия со стороны Азирафеля и после недавнего конфликта не знал, как стоит реагировать на его внезапное внимание.
— Давай завтра отправимся куда-нибудь на пикник? — неожиданно предложил Азирафель, с чувством делая глоток чая и воодушевленно глядя на Кроули.
— Завтра? — с удивлением переспросил Кроули, слегка нахмурившись и кивая на дождь за окном.
— Обещали, что погода будет солнечной, — улыбчиво уточнил Азирафель и смущенно добавил, — если… ты, конечно, сможешь… если не будешь занят завтра, — он смотрел на Кроули с робкой надеждой.
Кроули улыбнулся, всматриваясь в тихие серые глаза, сведенные на переносице светлые брови и уголки полных губ, готовые незамедлительно приподняться, если ответ окажется положительным.
— Да, завтра я свободен, — ответил он, заметив, как Азирафель мгновенно оживился.
— Это замечательно, — с радостью произнес он, — у меня есть плед и корзина для пикника. Мы можем взять вина и что-нибудь съестное. Поехать… ну не знаю… в какое-нибудь отдаленное место, где…
Дальше Кроули уже не слушал, невольно залюбовавшись искренними эмоциями на восторженном лице Азирафеля.
Выходной день действительно выдался теплым и солнечным. Они поехали на пикник, забравшись в самую глушь Бакингемшира, где наслаждались только тихим шелестом листвы и компанией друг друга. Расположившись в тени раскидистого дуба, Азирафель жизнерадостно рассказывал о мистической истории этого места. Он мило улыбался и выкладывал из плетеной корзины сэндвичи, сыр и фрукты. Кроули закатал рукава черной рубашки и откупорил бутылку вина, медленно наполняя бокалы.
Обстановка своей легкостью и непринужденностью располагала к приятной расслабленности. Азирафель кокетливо смеялся и пил вино, рассматривая плывущие по небу облака. Кроули сделал глоток и закурил, расправляя плечи и упираясь спиной в шероховатую кору могучего дерева. Он задумался, пытаясь вспомнить, когда в последний раз вот так выбирался в лес на пикник, но казалось, что это было еще в детстве. В воздухе пахло цветущими травами и Кроули затушил сигарету, не желая, чтобы дым мешал вдыхать их сладковатый аромат. Он откинул голову назад, наблюдая, как в зеленых, резных листьях играют лучи солнца, но в спину то и дело упирались твердые края коры, причиняя дискомфорт.
— Тебе не совсем удобно, — услужливо заметил Азирафель и легко похлопал себя по бедру, — устраивайся, — улыбаясь, предложил он.
Кроули немного удивленно приподнял брови и ловко переместился, ложась на плед и вытягивая длинные ноги. Все его тело сразу же отозвалось благодарностью на это предложение и Кроули глубоко и расслабленно вздохнул. Азирафель тихо рассмеялся и забрал из его рук опустевший бокал, передавая взамен крупное красное яблоко. Время тянулось безмятежно. До слуха Кроули доносилось веселое щебетание птиц высоко в ветвях и мягкий голос Азирафеля. Он не особо вдавался в смысл его слов, слушая лишь интонацию, похожую на повествование старого доброго сказочника, и сжимал в ладонях круглое яблоко. Казалось, что он вскоре забудется блаженным сном, когда почувствовал, как Азирафель ласковым движением запустил пальцы в его волосы, бережно перебирая у самых корней. Кроули захотелось прикрыть глаза, отдаваясь этому приятному ощущению.
Азирафель осторожно снял с его лица темные очки и Кроули поднял глаза, увидев его ясный, улыбающийся взгляд. Черты лица Азирафеля были мягкими и понимающими, наполненными искренностью и добротой истинного всепрощающего Ангела, а светлые чуть растрепанные кудри сияли, словно нимб вокруг его головы. Кроули не мог отвести от него взгляда, находясь в какой-то божественной благодати. Он желал замереть в этом мгновении и раствориться навечно в этих глазах, которые, согревали его, кажется, совершенно незаслуженной теплотой.
— Ты так смотришь… — смущенно произнес Азирафель, — словно я и правда являюсь тем… кем ты меня иногда называешь, — он застенчиво покраснел.
Кроули ничего не ответил, лишь тонко усмехнулся и откусил сочное яблоко.
Солнце уже коснулось верхушек деревьев на другой стороне поляны, медленно устремляясь к горизонту, но было по-прежнему тепло и в высокой траве громко стрекотали кузнечики. Вино закончилось, как и сэндвичи, но собираться домой совсем не хотелось. Азирафель, увлеченно рассказывал о недавней стычке с Уриил, смакуя каждую деталь. Он не упустил возможности упомянуть и о случайно подслушанном разговоре, который, казалось, не оставлял сомнений в личных отношениях между Уриил и Гавриилом.
— Ну а ты? — заинтересованно спросил Кроули.
— Я намекнул, — ответил Азирафель, многозначительно приподнимая брови, — вот только до конца не понял дошел ли до нее скрытый смысл.
— И что она? — Кроули продолжал лежать, удобно устроившись на бедре Азирафеля.
— Замолчала и ушла, но выглядела крайне недовольной, — с оттенком гордости ответил Азирафель, — ведь с ее стороны было очень некрасиво загружать работой мою подчиненную, не согласовав это со мной.
— Согласен, — Кроули дотянулся до тонкого стебелька тимофеевки, сорвал его и медленно разжевал, — и все же, тебе стоит быть осмотрительным в своих высказываниях, — Азирафель лишь хмыкнул. — Сам же сказал, что она в любовницах у Гавриила и рано или поздно он найдет для нее теплое местечко в вашем гадюшнике.
Азирафель пожал плечами и снова заговорил после недолгой паузы:
— Кроули, до конца месяца осталось совсем немного времени… — он неопределенно отвел взгляд и мягко продолжил, — в Шекспировском театре уже открыли продажу билетов. Особого ажиотажа нет… но нам наверно стоит решить… пойдем ли мы на постановку, учитывая твою занятость.
— А когда у них премьера? — спросил Кроули, перекатывая травинку во рту.
— В выходные, в субботу или в воскресенье. Я могу уточнить, — ответил Азирафель, запуская руку в карман пиджака. — Конечно в театр всегда лучше ходить в выходные, потому что на сцене выступает самый именитый состав. Так, уже смотрю… — он чуть нахмурился, глядя на экран телефона, бликующий на солнце. — Премьера двадцать седьмого числа, в субботу. Ты же сможешь?
— Да, смогу, — произнес Кроули с тихим вздохом и посмотрел в глаза Азирафелю, который тут же счастливо улыбнулся.
Они возвращались домой, когда уже стемнело. Кроули гнал по автомагистрали, слыша гул мотора и монотонно кивал Азирафелю, который, забавно вздрагивая от каждого маневра, продолжал делиться своими планами на их ближайший совместный досуг.
***
Середина лета выдалась необыкновенно солнечной, и жители спасались от непривычной жары в зеленых парках большого города или под зонтиками на уютных верандах летних кафе. Но в стенах модельного агентства царила совсем другая атмосфера. Большинство помещений здесь были лишены окон, оставляя лишь ощущение замкнутого пространства, и поэтому время года, да и сама погода, казались чем-то далеким и несущественным. В съемочный павильон вошла группа крепких парней, которые собирались выполнить работы по смене декораций и Дагон объявила получасовой перерыв. Нина присела за гримерный столик и улыбнулась, быстро набирая сообщение. Кроули спустился с подиума и, посмотрев на нее, довольно хмыкнул. У него не было сомнений в причинах ее улыбки. Он поправил очки и закурил, задумчиво разглядывая пол у себя под ногами. Но стоило сделать последнюю затяжку, как его тонкие губы дернулись в дьявольской усмешке, и он, уже одержимый каким-то планом, стремительно направился к выходу. Полы белой рубашки распахнулись от его легких, пружинящих шагов, обнажая грудь и мышцы подтянутого живота, а широкие брюки с заниженной талией были готовы соскользнуть с узких бедер, но Кроули это абсолютно не смущало. Напротив, он ловил на себе восторженные, а порой и откровенно завороженные взгляды попадающихся на встречу людей — гримеров, костюмеров, статистов, — и в ответ лишь широко и нагло улыбался, словно наслаждаясь каждым мгновением этого внимания. Кроули, с присущей ему уверенностью, толкнул дверь в кабинет Вельзевул, даже не подумав о таком пустяке, как стук. Она встретила его недовольным взглядом, но он проигнорировал это, и не говоря ни слова, прошел, бесцеремонно опускаясь в кресло, напротив ее рабочего стола и, широко раскинувшись, вызывающе запрокинул голову. Вельзевул оценивающе оглядела его, вновь возвращаясь к изучению документов. — Что тебе нужно? — натянуто спросила она. — Я заебался, — устало выплюнул Кроули, уставившись в потолок. — Поздравляю. Это — твоя работа, — язвительно констатировала Вельзевул. — Мне нужны выходные, — Кроули было откровенно наплевать на ее тон. — У тебя есть выходные, — Вельзевул не обращала на него внимания, потому что в данный момент ее интересовали только цифры чистого дохода в ведомости. — Мне нужны выходные — в выходные, — пояснил Кроули так, словно считал любые объяснения верхом тупости. — Графики уже составлены на несколько месяцев вперед. Так что ничем не могу помочь, — категорично бросила Вельзевул, в надежде быстрее закончить бессмысленные пререкания. — А придется! — хамовато заявил Кроули. Вельзевул наконец оторвалась от бумаг и шокировано посмотрела на него. Кроули поднял голову, дерзко вскинув брови. — Это угроза? — едва сдерживая гнев, прошипела Вельзевул. — А это ты уже сама решай, — Кроули провокационно прищелкнул языком. Вельзевул нервно отбросила ручку на стол и выпрямилась, сложив руки на груди. — Давай я напомню тебе кто здесь … — повышая голос, начала она, но Кроули жестом прервал ее, приложив указательный палец к губам. Вельзевул непонимающе нахмурилась и замолчала, наблюдая за тем, как Кроули молниеносно поднялся с кресла и бесшумно в несколько ловких шагов оказался около двери. Он посмотрел на Вельзевул и игриво улыбнулся перед тем, как распахнуть дверь с такой силой, что она едва не слетела с петель. Послышался глухой звук удара и болезненные возгласы. Вельзевул вскочила со своего места, а Кроули издевательски рассмеялся, глядя в коридор. — Ты ебанутый ублюдок, — злобно воскликнул Хастур, распластавшись на полу и крепко сжимая ушибленное плечо, — ты … блядь… ты мне руку сломал… сукин ты сын… — Жаль, а целился в твою слабоумную физиономию, — едко усмехнувшись, произнес Кроули, — что удачно пошакалил, идиот? — Да пошел ты, — взвыл Хастур, пытаясь подняться на ноги. Несколько гримеров, вышедших на шум, помогли ему. — Кроули, ты… ты… запомни… — он силился продолжить, но ему явно не давали собраться с мыслями ехидные гримасы на лице Кроули. Вельзевул незамедлительно вмешалась, заталкивая Кроули обратно в свой кабинет. — Хастур, иди приведи себя в порядок, — требовательно произнесла она, — я скоро подойду. Вельзевул захлопнула дверь, бросив на Кроули уничтожающий взгляд. — Что ты вытворяешь? Совсем спятил? — яростно выкрикнула она. — Он первый начал, — Кроули по-мальчишески заносчиво вскинул подбородок. — А если у него перелом? Ты хоть представляешь какие для агентства могут быть последствия, если он не сможет работать? — Вельзевул вернулась на рабочее место, негодующе качая головой. — Да, брось, — отмахнулся Кроули, присаживаясь на край ее стола, — ушиб и не более того. Он сам напросился! — Убирайся! — гневно процедила Вельзевул. — Мы еще не договорили, — ровным тоном произнес Кроули. — Мне нужны выходные. — Или что? — Вельзевул подняла на него презрительный взгляд. Кроули лишь снисходительно улыбнулся на ее раздражение и продолжил самым располагающим тоном: — Разве за последнее время я доставлял тебе хоть какие-то проблемы? — Нет. — Может быть я срывал съемки? — Нет. — Или же психотерапевт, которого ты мне навязала жаловался на меня? — Нет. — Вот, видишь, я — идеален, — улыбка Кроули стала шире и обворожительней, — я работаю на износ. Я участвую в каждом проекте и приношу твоему агентству просто фантастическую прибыль. И все, что я прошу — это то, чтобы мои пожелания, при составлении этих гребанных графиков, учитывались. Иначе… — он сделал театральную паузу и пожал плечами. На лице Вельзевул появилось выразительно движение — ее брови взлетели вверх, придавая взгляду особую красноречивость. В нем безошибочно читалось то, что ее терпение находится на грани и готово вот-вот иссякнуть. Кроули в ответ лишь иронично усмехнулся, легко отталкиваясь от стола и самой развязной походкой, которую только мог изобразить, направился к выходу. — Двадцать седьмого я здесь не появлюсь. Чао! — непринужденно произнес он, не оборачиваясь, и покидая ее кабинет. — Если бы у меня было ружье, я бы выстрелила тебе в спину, — бессильно бросила ему вслед Вельзевул, и откинулась на спинку кресла. — Чертов ты мерзавец!***
Как не старался Кроули выжимать педаль газа на полную, он все равно опаздывал. Резко маневрируя и матерясь, то на незадачливых пешеходов, то на нерасторопных водителей, он написал короткое сообщение Азирафелю с просьбой не ждать его около входа в театр, а сразу занимать место в зале. Изначально Кроули решил, что этот день будет абсолютно свободен от посторонних дел, но неожиданный звонок от Скверны спутал все планы. Некоторое время назад ее номинировали на премию MTV EMA и очередное интервью с участниками и создателями нашумевшего клипа, сегодня изрядно затянулось. Кроули бросил машину среди домов на узкой улочке и помчался ко входу в Глобус, глядя на часы и понимая, что спектакль уже начался. Контролер строго посмотрела на него, проверяя наличие билета и, недовольно вздохнув, открыла дверь, ведущую на второй ярус амфитеатра. Он быстро нашел свое место и, тихо извиняясь за опоздание, опустился на деревянную скамью рядом с Азирафелем, который приветствовал его короткой, но приятной улыбкой. Теплый летний вечер окутал город своим нежным дыханием, и эта умиротворяющая атмосфера удивительно гармонично переплеталась с легким, комедийным действием, разворачивающимся на сцене. Казалось, само время замедлило ход, унося зрителей в золотые времена Шекспира. Публика смеялась и взрывалась аплодисментами, а зрители, стоявшие перед сценой, оказались настоящими участниками самого спектакля. Азирафель, с лучезарной улыбкой, полностью погрузился в происходящее. Его взгляд, устремленный на сцену, то и дело скользил к Кроули, словно приглашая его разделить этот восторг, оценить блестящую реплику или остроумную шутку актеров. Кроули, в свою очередь, отвечал ему одобрительным кивком и легкой улыбкой, расслабленно наблюдая за постановкой. Когда объявили антракт, театральный бар быстро заполнился людьми, которые шумно обсуждали спектакль, спорили и смеялись. Кроули и Азирафель сидели за маленьким столиком, наслаждаясь шампанским и легкими канапе. Азирафель был полон эмоций, делился впечатлениями и жестикулировал, цитируя особо понравившиеся моменты, пока не заметил, что за соседним столиком целая компания не сводит с них заинтересованных взглядов и активно перешептывается. Он резко замолчал и опустил взгляд, к удивлению, Кроули, который, повернул голову и увидел источник его замешательства, но лишь очаровательно улыбнулся, обращенным к ним лицам, явно узнавшим его. Антракт быстро закончился и Азирафель поспешил в зал, испытывая очевидное беспокойство от того, что некоторые из тех зрителей, которых они встречали по пути тоже с любопытством смотрели на Кроули, пытаясь узнать его. Кроули расковано улыбался, возвращаясь на свое место в то время, как Азирафель пытался отогнать тревогу и сосредоточиться на продолжении спектакля. Второе действие оказалось привычно короче первого, развенчивая все хитросплетения сюжета и приближая зрителей к долгожданной развязке. Зал ликовал, непрерывно аплодируя и не желая отпускать артистов, вновь и вновь вызывая их на поклон. Азирафель казался сдержанным в проявлении своей радости и осторожно смотрел по сторонам, словно ожидая какой-то неприятности, которая сразу обнаружилась, стоило им с Кроули спуститься в просторный холл. Эта улыбающаяся толпа надвигалась на них подобно снежной лавине или смертоносному смерчу. Рука Азирафеля мгновенно похолодела и стремительно выскользнула из ладони Кроули, который бросил на него недоумевающий взгляд, пока его не позвали по имени сразу несколько восторженных голосов. Толпа буквально сомкнулась вокруг Кроули с таким напором, что Азирафеля невольно оттеснили в сторону. Но он испытал ощутимое облегчение в отличии от Кроули, который попытался протянуть к нему руку, чтобы удержать рядом, но испуганные глаза Азирафеля просто умоляли, чтобы он отказался от этой идеи. И Кроули, молчаливо принимая эту мольбу, медленно отвернулся, вновь широко улыбаясь поклонникам, шутливо отвечая на их вопросы и подписывая все: от программки, мятой салфетки до случайного клочка бумаги. Азирафель, оставив Кроули, быстро прошел в мужской туалет и свободно вздохнул только, когда остался один. Он тщательно вымыл руки, судорожно поправил галстук-бабочку и огладил полы пиджака так, словно только что избежал погони и чудом спасся. Незаметно покинув театр в числе прочих припозднившихся зрителей, он вышел на улицу и попытался найти взглядом Бентли, но ее поблизости не оказалось. В кармане завибрировал телефон и Азирафель едва не подскочил от неожиданности. — Да, — тихо отозвался он, принимая звонок от Кроули, — нет, я уже вышел на улицу. Хорошо. Кроули показался за коваными воротами театра спустя несколько минут и, не увидев Азирафеля, осмотрелся. Он обнаружил его на другой стороне улицы через несколько домов от входа. Кроули насмешливо нахмурился, неспеша направляясь в его сторону. — Извини, что заставил ждать, — мягко произнес он. Азирафель беспокойно кивнул. — Я думал мы поужинаем здесь. На территории театра есть замечательный ресторан, тебе бы там понравилось, — продолжил Кроули. — Нет, сегодня, скорее всего, не стоит… Может быть в другой раз, —многозначительно произнес Азирафель, уже собираясь пойти дальше, но Кроули остановил его, легко коснувшись руки. — Что ж… ладно… Но моя машина в другой стороне, — улыбаясь, сообщил он и Азирафель понял, что придется вернуться к театру, и сдавленно вздохнул. Он посмотрел на Кроули и в свете уличного фонаря заметил бледно-розовый след на его щеке. — Тебе следует привести себя в порядок, — Азирафель протянул ему платок. Кроули непонимающе смотрел на него, засунув руки в карманы. — След помады. На твоей щеке, — натянуто пояснил он. — Что? Серьезно? — тихо рассмеялся Кроули, забирая предложенный платок, — спасибо, и когда только успели… Азирафель недовольно закатил глаза и пошел вперед, но Кроули очень скоро догнал его. Они дошли до машины и Кроули сел за руль, поворачиваясь к Азирафелю, который устроился рядом и напряженно молчал, глядя в другую сторону. — Я никак не думал, что эти случайные люди испортят тебе аппетит, — примирительно произнес Кроули. — Никто не портил мне аппетит. Но они словно толпа дикарей, совершающих варварские набеги, — с раздражением выпалил Азирафель, невольно краснея. — Да, брось, ну какая толпа, — насмешливо возразил Кроули, — всего человек десять и вполне воспитанные. Ты напрасно так испугался. — Я не испугался, — упрямо продолжил Азирафель, — просто не хотел… они же могли… — Да, могли сфотографировать нас вместе. Я понял, — с усталым вздохом произнес Кроули. — Нет… я не об этом… ну почти… — Азирафель покачал головой и добавил. — Они же могли принять нас за пару. Сам посуди — ну кто еще вместе ходит в театр и держится за руки. Если бы темные очки Кроули не скрывали его глаза, то можно было бы заметить, как потускнел его взгляд, медленно скользя по приборной панели. — Это проблема? — тихо спросил он после долгой паузы. — Не именно это… а все это вместе, — вздохнув, ответил Азирафель и отвернулся. Кроули замолчал, раздумывая некоторое время, а потом иронично хмыкнул, вновь обращаясь к Азирафелю: — Предположи, что на моем месте оказалась бы девушка, — полушутливо начал Кроули, — тоже популярная, узнаваемая, но… девушка. И как бы тогда… — Я не хочу ничего предполагать, — нетерпеливо перебил его Азирафель. — Нет, подожди, — запротестовал Кроули, — просто представь такую же ситуацию — театр, поклонники, фото, автографы. И чтобы ты сделал? Тоже сбежал? — Я не… — Азирафель запнулся, но быстро продолжил, — да… скорее всего… потому что это… это слишком. — Что слишком? Держаться за руки и быть парой? — усмехнувшись, спросил Кроули. — Ты передергиваешь! Я совсем не об этом, — несколько нервно вырвалось у Азирафеля. Кроули вновь замолчал, не желая развивать нарастающий конфликт, причина которого, по его мнению, вновь всплыла на поверхность и требовала профессиональной помощи, которую он оказать Азирафелю не мог. И поэтому спустя недолгое время Кроули накрыл своей ладонью руку Азирафеля и спокойно предложил: — Ангел, послушай, наверно, тебе будет легче, если ты решишься обсудить то, что тебя беспокоит с нашим психотерапевтом на индивидуальном сеансе. Она профессионал и … — А что мне стоит с ней обсудить? — Азирафель нахмурился, но Кроули все же решил закончить свою мысль. — Я говорю о внутренней гомофобии, которую… — Гомофобия? У меня? — нешуточно возмутился Азирафель, высвобождая руку. — Как такое возможно, если я встречаюсь с тобой? — Это вполне возможно, — терпеливо пояснил Кроули, — потому что как иначе объяснить твое нежелание… — Я просто не хочу работать на публику вместе с тобой. И мне не нужно доказывать себе кто я такой, целуясь перед вспышками фотокамер, — гневно выпалил Азирафель и запальчиво продолжил. — И если кому-то и нужны индивидуальные сеансы у психотерапевта, то точно не мне, — он с вызовом посмотрел на Кроули. В салоне Бентли повисло долгое тяжелое молчание. Азирафель покраснел и отвернулся, а Кроули коснулся затылком подголовника и прикрыл глаза. В окнах домов горел свет, а мимо проходили люди, беззаботно прогуливаясь и наслаждаясь чудесным летним вечером. Азирафель с грустью смотрел им вслед, словно они являлись частью того далекого счастливого мира, который был для него недоступен. — Наверно уже поздно что-то бронировать? — негромко спросил он, когда эмоции утихли. — Я бронировал нам здесь на сегодня, — ответил Кроули, не меняя позы и не открывая глаз. — Здесь? В ресторане «Лебедь» в самом Глобусе? — спросил Азирафель, переводя удивленный взгляд на Кроули. — Угу, — коротко прозвучало в ответ. — Но ты не сказал, — плечи Азирафеля поникли. — Почему? Я сказал, но ты ответил, что — сегодня не стоит, — монотонно процитировал Кроули. — Но я не знал… я бы тогда согласился… — упавшим голосом произнес Азирафель. — И как бы ты себя там чувствовал? — Кроули знал ответ заранее, но все равно спросил. Азирафель не ответил. Он лишь расстроено вздохнул, продолжая посмотреть в окно на город, утопающий в вечернем свете фонарей. Так в гнетущей тишине прошли несколько минут, пока Кроули не принял привычного положения и не включил зажигание, после чего Бентли выехала на дорогу, набирая скорость. Азирафель вздрогнул и все еще неуверенно посмотрел на него. — Поедем ко мне и закажем твои любимые роллы, — тепло улыбнувшись, произнес Кроули, — идет? — Идет, — благодарно ответил Азирафель и тихо улыбнулся.***
Осенью лондонская погода все же показала свой капризный, непредсказуемый характер и город накрывали ежедневные ливни. На небе висели низкие, серые тучи, а образовавшиеся лужи не успевали просыхать. Горожане старались не задерживаться на улицах и, выглянув из окна, можно было наблюдать внизу целое море из плывущих зонтов самых разных расцветок. До окончания рабочего дня оставалось еще полтора часа и Азирафель, покончив со всеми срочными делами, сидел за столом и сосредоточенно читал. Рядом с ним лежали несколько раскрытых книг, и он периодически отвлекался от одной и брал в руки другую. Когда информации становилось слишком много, Азирафель задумчиво смотрел в окно, размешивая сахар в чашке с горячим какао, и мысленно возвращался к психотерапии. В течении уже многих сеансов он ловил себя на мысли, что если раньше веселое легкомысленное поведение Кроули его даже забавляло, то сейчас оно стало порядком раздражать. Его несерьезное отношение, а временами эпатажное поведение, провокации и манипуляции смотрелись неуместно для того, кто знал правду о том, что на самом деле ему требовалась реальная помощь, но Кроули явно не хотел ничего менять. Конечно, Азирафель отдавал должное тому, что Кроули больше ни разу не подводил его. Он не отменял свидания, не переносил их культурные мероприятия, ссылаясь на свое несоответствующее состояние, но это совсем не означало, что он бросил свою пагубную привычку. Скорее всего, он просто ее искусно маскировал, потому что, когда они были у Кроули дома, Азирафель залез в тумбочку и снова обнаружил там такие же пакетики с белым порошком. Он сказал об этом Кроули, но тот лишь неловко извинился и похоже стал просто убирать их подальше от глаз Азирафеля. Он и не думал исправляться, продолжая употреблять, но так чтобы это было незаметно. Азирафель чувствовал себя обманутым, независимо от того, что Кроули проводил с ним все свои выходные, которые каким-то образом у них теперь совпадали, и ни в чем ему не отказывал. Он оставался внимательным, нежным любовником в постели и заботливым, добрым другом в любом ином деле, но Азирафеля мучали определенные вопросы, ответы на которые он отчаянно пытался найти в научной литературе. Он так углубился в чтение очередного медицинского издания, что не заметил, как в кабинет вошел Гавриил и, остановившись напротив стола, смотрел на него со снисходительной улыбкой. — Я вижу ты весь в заботах, — иронично произнес Гавриил и Азирафель судорожно оторвался от страниц. — Оу, извини… я тут… эммм… собирал данные, — засуетился Азирафель, поднимаясь и снимая очки, — что-то случилось? — Нет-нет, ничего такого, что могло бы отвлечь тебя, — Гавриил продолжал неестественно доброжелательно улыбаться. — Я всего лишь хотел напомнить, что наш коллектив — это единый, целостный механизм, где каждый, абсолютно каждый, заслуживает внимания и уважения. Азирафель сжимал в руках книгу, слабо улавливая суть этого разговора. — Я говорю о вежливости, Азирафель, — сладко уточнил Гавриил, — о простой вежливости в отношении коллег. И неважно кто в каком отделе работает. А если недопонимание все же произошло, то на это следует указать в самой доброжелательной форме, а не через неуместные намеки. У нас открытая, честная, дружная команда единомышленников и твоя завуалированная грубость просто недопустима. Будь любезен, учти это на будущее, пожалуйста. Азирафель мгновенно понял, что речь идет о его разговоре с Уриил и уже был готов прояснить ситуацию, но Гавриил опустил на книги на его столе более пристальный взгляд и, усмехнувшись, ехидно спросил: — Наркозависимость? Как интересно… — он с недобрым прищуром посмотрел на Азирафеля. — Кажется, раньше проблема была только в злоупотреблении алкоголем… а теперь… — он театральным жестом обвел весь стол, — еще и наркомания. Я смотрю психотерапия работает идеально. Гавриил улыбнулся своей дежурной ядовитой улыбкой и, не давая Азирафелю возможности хоть на какой-нибудь ответ, ухмыляясь, покинул его кабинет. Азирафель, задыхаясь от досады, захлопнул книгу и сел в кресло, ощущая как на него накатывает волна злости. — Вот же… чертовы наркотики… чертов Кроули, — сквозь зубы процедил он. Его настроение окончательно испортилось, когда на вечернем сеансе психотерапии Кроули снова саботировал все предложения Агнессы Псих вернуться к обсуждению новой темы, в своей обычной шутливой манере отвечая на заданные вопросы. Когда ему этого хотелось он становился мастером пустого разглагольствования и все его ответы не несли никакой информации о нем самом и его отношении к проблеме. А если надоедало и это, то Кроули поднимался со своего места и направлялся в сторону зеленых растений, уделяя им больше должного внимания, нежели психотерапии. Любые же попытки привлечь его обратно к процессу обсуждения он молчаливо игнорировал и Азирафель, наблюдая за ним, ощущал нарастающее раздражение. Когда сеанс подошел к концу Азирафель застал Кроули на ступеньках в компании Скверны, которая что-то ему оживленно говорила. — Ты можешь поехать с нами. Места полно. Бэзил заказал целый автобус, — предложила она, поглаживая пальцами мотошлем. — Спасибо, я подумаю, — произнес Кроули, размеренно покачиваясь. — Выезжаем накануне вечером, так что как решишь — дай знать, — Скверна улыбнулась и направилась к припаркованному мотоциклу. Кроули на прощание махнул рукой. — Все хорошо? — спросил Азирафель, остановившись на ступеньку выше. — Да, — Кроули повернул голову, встретившись с его заинтересованным взглядом. — Я же тебе говорил, что наш клип номинировали на премию? — Азирафель утвердительно кивнул. — В конце месяца мы едем в Манчестер на церемонию награждения, а потом сразу улетаем на конвенцию в Берлин. — Это надолго? — спросил Азирафель, когда они шли к машине. — На несколько дней, неделя — максимум, — ответил Кроули, усаживаясь за руль, и когда не услышал от Азирафеля никакого комментария, то повернулся и посмотрел на его слегка погрустневшее лицо. — Если хочешь, то мы можем полететь вместе? Я договорюсь, а ты возьмешь на работе короткий отпуск. — О, это не так просто, — возразил Азирафель, — у нас ведь тоже есть планы, а графики отпусков давно составлены. К тому же я выступаю с докладом и должен подготовиться надлежащим образом. Да и потом… — Что? — спросил Кроули, услышав в голосе Азирафеля сомнения. — Это не совсем уместно, — немного смутившись, произнес Азирафель, — ты вероятно будешь там постоянно… занят. — Я бы нашел для нас время, — Кроули игриво улыбнулся, потянувшись к Азирафелю и нежно целуя его в губы. Азирафель мягко ответил на его порыв и улыбнулся, когда Кроули отстранился. — А трансляция церемонии будет? — спросил он, как только они выехали на дорогу. — Конечно. Можешь посмотреть онлайн в интернете, — улыбнувшись, ответил Кроули, выстраивая маршрут до ближайшего ресторана. Вечер прошел чудесно, как и все последующие вечера до самого отъезда Кроули в Манчестер. Хотя Азирафель так и не утратил своей подозрительности. Он время от времени заглядывал в прикроватную тумбочку в квартире Кроули и присматривался к его состоянию с особой тщательностью, но не задавая никаких вопросов. Субботним вечером Азирафель допоздна занимался реставрацией новой книги у себя дома и читал сообщения, которые Кроули писал ему, находясь в дороге, а весь воскресный день провел в ожидании начала вечернего шоу. Он нашел в сети ссылку на трансляцию с красной дорожки и наблюдал за прибытием знаменитостей, которые фотографировались и давали короткие интервью прессе. Масштаб мероприятия был грандиозным, а количество именитых гостей, судя по эйфории фанатов, оказалось феноменальным. Азирафель узнал Кроули сразу, как только тот появился в компании Скверны и еще нескольких незнакомых мужчин. Он сиял ослепительной улыбкой, а от его стильного черного пиджака, искусно расшитого стразами, было невозможно отвести взгляд. Кроули держался привычно расковано и легко, фотографируясь, насмешливо отвечая на вопросы, заставляя смеяться представителей прессы и ликовать зрителей. Скверна благодарила фанатов за поддержку, а организаторов мероприятия на номинацию. Азирафель заметил, как она буквально не отпускала от себя Кроули, а некий неизвестным ему молодой человек из их коллектива весьма фривольно обнял Кроули за талию во время группового фотографирования. Но это вызвало у него лишь рассеянную улыбку, потому что сама трансляция даже через экран погружала в потрясающую атмосферу. Вечернее шоу и церемония награждения заставили Азирафеля отложить реставрацию, к которой он так и не смог полноценно преступить, потому что он был полностью поглощен ожиданием и чувствовал волнение от того, сможет ли видео Скверны победить в своей номинации. Она феерично выступила в первой части шоу, в числе других номинантов, и это было захватывающе и зрелищно, потому что фоном ее выступления служил нашумевший клип, который был встречен заслуженными овациями. На церемонии награждения камера то и дело выхватывала из зала лица звезд и Азирафель несколько раз увидел Кроули, который выглядел весьма довольно и расслаблено рядом со Скверной, ее музыкальным коллективом и продюсером. Азирафель еще раз подумал о том, сколь фотогеничным был Кроули, его улыбка, манера, осанка и весь его облик притягивали восхищенные взгляды совершенно оправдано. Когда же наконец объявили, что именно клип Скверны выиграл в номинации «Лучшее видео» Азирафель чуть не подпрыгнул на постели, испытывая неимоверную радость. Он схватился за телефон, но быстро остановил себя, понимая, что сейчас Кроули ему точно никак не сможет ответить. Под восторженные выкрики и шквал аплодисментов вся команда поднялась на сцену, и Скверна произнесла короткую, но эмоциональную благодарственную речь. Азирафель затаил дыхание и не сводил взгляда с Кроули, который выглядел шикарно и был, похоже, очень счастлив. Азирафель досмотрел всю церемонию до конца и все же решился написать Кроули милое, нежное поздравление. Он долго не мог заснуть от переполнявших его эмоций, но утром проснулся бодрым и в хорошем настроение. Рабочий день проходил размеренно и тихо, поэтому Азирафель уединился на рабочим месте и заглянул в интернет, желая снова пересмотреть видео с церемонии. Сеть была переполнена комментариями и обсуждениями, а также миллионами фотографий со всех этапов шоу. Азирафель завороженно листал ленту в поисках знакомых лиц. Он заглянул в телефон, обнаружив, что Кроули пока еще так не прочитал его сообщение и снова вернулся к просмотру фото, комментарии к которым всплывали сами собой. Помимо официальных Азирафель наткнулся на фото поклонников, блогеров, папарацци, которые снимали звезд со всевозможных ракурсов. Он заметил того же парня с красной дорожки, который обнимал Кроули, но теперь на нескольких фото, он смотрел на него с нескрываемым обожанием и кажется прижимал его к себе еще теснее. Азирафель пролистал дальше и увидел то, что было отснято уже после церемонии, а кто-то в сети подписал, что это фото с афтепати, которое прошло глубокой ночью. Эти снимки сильно контрастировали с теми, что были сделаны на официальной части мероприятия: участники и победители в неформальной обстановке с шампанским, обнимающиеся, целующиеся и улыбающиеся друг другу. Азирафель слегка нахмурился, но продолжал дальше смотреть на разгульное веселье знаменитостей, пока на фото вновь не появился Кроули, со Скверной и тем самым парнем в компании еще самых разных мужчин и женщин. Судя по всему, Кроули был далеко не трезв: без пиджака, в рубашке с закатанными до локтя рукавами и бутылкой шампанского. Скверна смеялась, обнимая его вместе с парочкой развеселых и пьяных девиц. А на следующем фото Кроули уже обнимал все тот же парень, которого в комментариях все называли Стив Стэн и он являлся тем, благодаря кому и появился всем известный клип. От одного его вожделеющего взгляда на Кроули у Азирафеля по спине пробежал неприятный холод. Он пролистал вниз и просмотрел несколько десятков комментариев, в которых поклонники делились своим восторгом и писали о том, что от этих людей на фото исходит столько мощной, бешенной энергии. «Бешенной энергии… — мысленно повторил Азирафель и выражение его лица внезапно изменилось.» От осознания того, какая именно это может быть энергия, он откинулся на спинку кресла и поджал губы, все еще продолжая рассматривать людей на фото, но уже совсем иначе. Теперь все они казались ему неестественными, а их яркие эмоции ни чем иным, как воздействием запрещенных и опасных веществ. Азирафель пролистал фото заново, словно сверяя увиденное с теми знаниями о наркозависимости, которые изучал в течение долгих месяцев. В конце концов он закрыл браузер и пришел к неутешительному для себя выводу, что похоже большинство участников этого грандиозного мероприятия, просто наркоманы. Азирафель вспомнил слова Скверны на одном из сеансов психотерапии, что выдержать такой плотный график репетиций, выступлений и промоушена без допинга просто невозможно. Кажется, что теперь все встало на свои места. Из глубокой задумчивости Азирафеля вернул звук входящего сообщения от Кроули, который запоздало благодарил его за поздравления и писал, что они в аэропорту на пути в Берлин. Азирафель бегло прочитал его и отложил телефон, ничего не ответив. Когда рабочий день подошел к концу он поехал на психотерапию и в отсутствии там Кроули, Скверны и Смерти отработал этот час с исключительным прилежанием и остался очень доволен собой. Все оставшиеся дни Азирафель провел в странных сомнениях, все сильнее углубляясь в чтение соответствующей литературы, но стараясь чтобы эти специфические издание больше не попадались никому на глаза. Он отвечал на сообщения Кроули более чем сдержанно, но тщательно следил за происходящим на конвенции, просматривая интервью и пристально вглядываясь в поведение Кроули. Он оценивал его состояние по манере речи, улыбке, языку тела и микровыражениям, о которых за эти дни прочитал более чем достаточно, чтобы считать себя, если не экспертом, то вполне компетентным человеком. Кроули позвонил ему сразу по возвращению и предложил встретиться у него на следующий день. Азирафель держался приветливо и согласился, понимая, что, не смотря на различного рода переживания, хотел бы увидеть его. Кроули встретил Азирафеля в прихожей, одетый в черную рубашку, узкие джинсы, босиком и без привычных темных очков. Он устало улыбнулся и заключил его в объятия, с нетерпением и трепетом прикасаясь к теплым губам. Азирафель невесомо обнял его в ответ и мягко ответил на поцелуй. — Проходи, — тихо выдохнул Кроули, отрываясь от нежных губ и помогая снять пальто. — Спасибо, — Азирафель разулся и неторопливо направился в гостиную. — У меня здесь только шампанское, так что мы можем заказать все, что захочешь, — предложил он пройдя следом. — Я не голоден, — спокойно ответил Азирафель, — но от бокала шампанского не откажусь. Кроули улыбнулся. Они устроились на полу перед панорамой большого города и пили шампанское, обсуждая события прошедшей недели. Кроули увлеченно рассказывал о церемонии, новых знакомствах и о Берлине, в котором он побывал впервые и, не смотря на плотный график, все же успел прогуляться по городу и ощутить его ритм. Азирафель молчаливо слушал рассказ и смотрел ему в глаза на редкость внимательно. Он сделал всего пару глотков и отставил бокал в сторону. — Что с тобой? — удивленно спросил Кроули и потянулся за пачкой сигарет. — Все нормально, — ответил Азирафель, — просто слушаю о твоих интересных приключениях и городе, в котором я тоже никогда не был. — Его обязательно стоит посетить, там было весело, — Кроули глубоко затянулся и подсел ближе к Азирафелю, продолжая говорить немного сбивчиво и сумбурно, потому что его впечатления от полученной награды, признания и посещения нового города были яркими и восторженными, не смотря на видимую усталость. Он сделал еще глоток и, расслабленно вздохнув, положил голову на плечо Азирафеля. Теплые губы потянулись к открытому участку шеи, оставляя нежные, щекочущие поцелуи. Азирафель коротко вздрогнул, когда Кроули накрыл его руку своей, переплетая пальцы, и тихо прошептал: — Я скучал… — Правда… — протянул Азирафель, — ты же только что рассказывал, как там было весело. — Да, весело, но все равно изматывающе, — ответил Кроули, не ощущая никакого подвоха, — мы совсем мало спали, все время куда-то переезжали и отвечали на сотни повторяющихся вопросов. Наши силы были на исходе уже в конце первого дня конвенции. — Дааа, очень странно… — рассуждал Азирафель, — а вот фанаты сошлись во мнении, что вы просто излучаете бешенную энергию. — Хмм, им легко говорить, — Кроули пожал плечами, — знали бы они ее цену… — Значит, ты даже и не пытаешься отрицать, — возмущение проскользнуло в голосе Азирафеля. — Отрицать что? — недоумевая, спросил Кроули, не поднимая головы с его плеча. — То, что на протяжении всей недели ты был «под кайфом». Ведь это так правильно называется? — Азирафель резко высвободил руку. — Прошу, перестань, — Кроули слегка нахмурился. — Как я могу перестать, если я уже ни в чем не уверен, — с раздражением продолжал Азирафель. — В чем ты не уверен? — спросил Кроули, медленно отстраняясь. — Вот именно, что ни в чем! — сердито вырвалось у Азирафеля. — Я только и делаю, что пытаюсь понять в каком ты находишься состоянии! Принял ты что-то или нет? Покурить ты вышел или за новой дозой? Искренен ты со мной или… — он нерешительно запнулся, краснея и сведя брови на переносице. — Продолжай, — Кроули напряженно смотрел ему в глаза. — Ты… — Азирафелю было нелегко выдержать этот пристальный взгляд, но он обвинительно продолжил. — Ты довольно часто находился в этом состоянии, когда я даже и не подозревал об этом. Ты и признался лишь потому, что я фактически поймал тебя с поличным! И все это время… — он едва не задыхался от негодования, — что было между нами? И как именно ты ко мне относишься, учитывая твои извечные состояния? Это реальность или твой наркотический бред? Я изучил все вопросы наркозависимости досконально и знаю, что она не только подрывает здоровье, но и меняет личность человека! И как после этого я могу верить тебе? Кроули ошеломленно молчал, опустив взгляд и медленно моргая. Он некоторое время сидел неподвижно, словно и вовсе перестал дышать, а после потянулся за сигаретой и щелкнул зажигалкой. — Ты хочешь знать о моем состоянии? — глухо произнес он, вновь глядя на Азирафеля, и выдыхая удушливый дым. — Я устал. Я чертовски устал от твоего недоверия, от твоих проверок и подозрений, от твоих осуждающих взглядов и домыслов. Чего ты этим добиваешься? — А что мне остается, — Азирафель выглядел оскорбленным. — У тебя есть все шансы завязать и вернуться к нормальной, полноценной жизни, но ты их намеренно игнорируешь. На сеансах ты совершенно не работаешь. Ты даже не пытаешься! А ведь психотерапия могла бы помочь тебе! Я же справился! Я стремился, старался и справился! — с гордостью заявил он. — Я излечился! По словам Агнессы Псих я проделал колоссальную работу над собой, пока ты кривлялся, насмешничал и занимался всем, чем угодно, но только не решением своей проблемы. Я уже подумываю отказаться от сеансов, а тебе стоит наконец осознать, что наркотики — это абсолютное зло, а не невинное развлечение! И злоупотребление алкоголем не идет ни в какое сравнении с наркоманией! — Так значит, ты справился сам, — Кроули говорил непривычно тихо. — Просто взял и разобрался во всем в одиночку? — Да, я справился, но конечно же не в одиночку. Мне помогла психотерапия, прилежная, осмысленная работа в группе и поддержка Агнессы Псих, к которой я прислушивался, потому что она действительно профессионал в своем деле, — с твердой уверенностью заключил Азирафель. Кроули опустил взгляд, затушив очередную сигарету, и едва заметно покачал головой, понимая бессмысленность всех тех слов, которые крутились у него в голове. Он промолчал. Они продолжали сидеть друг напротив друга, но между ними вдруг внезапно словно разверзлась пропасть. Бесконечная, ужасающая, она зияла, заполненная кипящей лавой и обжигающая адским огнем и Кроули чувствовал, что сидит на самом краю. Азирафель смотрел на него свысока, гордо вздернув подбородок, и в его глазах не было ни тени сомнений в собственной правоте. Неожиданно затянувшееся тягостное молчание нарушил телефон Кроули. Азирафель невольно вздрогнул, когда оглушительное вступление Queen обрушилось на них, но Кроули, погруженный в свои мысли, никак не отреагировал. Звонок повторился почти мгновенно. Кроули с явным нежеланием посмотрел на экран и ответил. — Что, — бесцветно произнес он и нахмурился, глядя в пол и выслушивая говорившего. Азирафель по голосу понял, что звонил мужчина. — Что? — лицо Кроули помрачнело и он отрывисто спросил. — Когда это произошло? — судя по беспокойному тону, звонивший нервничал. — Ты где сейчас? — Кроули стремительно поднялся на ноги. — Я понял. Да, я знаю адрес. Я сейчас приеду. — Что-то случилось? — озадаченно спросил Азирафель, поднимаясь вслед за ним. — Я пока не знаю… — лицо Кроули приняло тревожное выражение, и он быстро прошел в спальню, а вернулся уже в пиджаке и с ключами от Бентли. — Азирафель, — сосредоточенно обратился он, — мне нужно уехать. Не могу сказать как надолго. Сейчас уже совсем поздно, поэтому останься. Можешь лечь спать, если хочешь, но дождись меня. Ладно? — Хорошо, — машинально ответил Азирафель, растерянно глядя на него и собираясь спросить что-то еще, но Кроули, схватив с дивана темные очки, уже стремительно направился в коридор. Кроули гнал к агентству, как сумасшедший. Он не обращал внимания ни на что вокруг, пока около входа не заметил Лигура и не затормозил с такой силой, что находящиеся рядом люди в панике разбежались. — Садись, — выкрикнул Кроули в открытое окно и Лигур бросился в его сторону, мгновенно оказываясь на пассажирском сидение. — Так, теперь расскажи все с самого начала, — нетерпеливо потребовал он, с силой выжимая педаль газа. — Мне позвонил ребенок с телефона Шакс, — начал Лигур, его заметно потряхивало от волнения. — Он сказал, что мама закрылась в ванной и не открывает. Сказал, что звал ее и стучал, но ответа не было. Судя по голосу, он сильно напуган. Я спросил почему он позвонил именно мне, а он ответил, что просто нажал на последний звонок в списке входящих. — Когда ты с ней разговаривал? — спросил Кроули, не отрывая взгляда от дороги. — Сегодня днем. Мы обсуждали завтрашнюю съемку, — Лигур нервно перебирал пальцами. — А он не сказал тебе как долго пытался до нее достучаться? — Кроули выехал на встречку, совершая обгон, но это не мешало ему анализировать ситуацию. — Нет. Он не знал. Он лег спать, когда она пошла в ванну, — Лигур сжал кулаки, понимая, как плохо это прозвучало. — Блять, — процедил Кроули, прикусывая губы. Он прибавил скорости, хотя казалось, что это было просто невозможно, потому что Бентли уже неслась настолько стремительно, что огни фонарей за стеклами перестали мелькать отдельными точками и слились в единый световой поток. Ночной воздух пронзил резкий, оглушительный визг тормозов. Казалось, что этот звук среди ночи должен был разбудить весь квартал, но Кроули совершенно не обратил на него внимания. Он бросил Бентли рядом с домом и выбежал на улицу, заметив на парковочном месте машину Шакс. Лигур не отставал от него ни на шаг, следуя через входную дверь вверх по лестнице. Добравшись до квартиры, Кроули незамедлительно позвонил в дверь и несколько раз быстро втянул носом воздух и отрывисто выдохнул, словно пытаясь вернуть себе самообладание и чувство контроля над внутреннем волнением. Лигур позади тяжело дышал ему в спину. Вскоре дверь открылась медленно и осторожно, а на пороге показался мальчик. На нем была пижама, а руки нервно сжимали телефон. Он выглядел испуганным, заплаканным и немного сонным. — Привет, Адам, — ровным тоном произнес Кроули и присел на корточки, — помнишь меня? — Привет, — тихо отозвался Адам, — ты тот, кто всегда в темных очках, но я не помню, как тебя зовут. — Я — Кроули, а это — Лигур, ты звонил ему сегодня и рассказывал о маме. Что случилось? — терпеливо спросил Кроули, понимая, что медлить нельзя, но ему не хотелось пугать ребенка. — Я не знаю. Она мне не открывает. Идемте! — позвал Адам, потянув Кроули за руку. Мальчик подбежал к двери ведущей в ванную комнату и с силой постучал, а потом громко позвал, но ничего не произошло. За дверью по-прежнему было тихо. Он поднял на Кроули взгляд полный страха и беспомощности. — Адам, послушай меня, — пытаясь собрать остатки мнимого спокойствие, обратился Кроули, — спустись вниз вместе с Лигуром. Он покажет тебе мою машину, а я пока подумаю, как открыть дверь, хорошо? Адам недоверчиво посмотрел на Кроули, а потом на Лигура. — Пойдем Адам, — вмешался Лигур, добродушно улыбнувшись, — знаешь где здесь у вас круглосуточный магазин? — мальчик кивнул, — тогда давай прокатимся и купим тебе что-нибудь. — Лигур подмигнул Адаму, а Кроули протянул ему ключи от машины. В коридоре Лигур огляделся и снял с вешалку куртку. Он бережно накинул ее на плечи Адама и помог ему надеть кроссовки. Кроули ждал момента, когда они спустятся по лестнице вниз, чтобы вернуться к ванной комнате. Он одним ударом выбил дверь и бросился внутрь. Шакс лежала на полу в тонком черном пеньюаре. Ее глаза были закрыты. Кроули опустился рядом с ней на колени и с силой потряс ее, схватив за плечи, но она была без сознания. Ее тело безвольно обмякло, но еще оставалось теплым и Кроули проверил пульс, который чувствовался очень слабо, а дыхание было слишком редким. Зрачки карих глаз сузились до крошечных точек, но губы еще не посинели, хотя лицо казалось очень бледным. Кроули грубо выругался и, осматриваясь вокруг, вытащил из кармана телефон. На полу рядом с Шакс стояла наполовину пустая бутылка виски и стакан, клочки фольги с остатками смолы и свернутые из нее же трубочки валялись неподалеку. Также Кроули обнаружил зажигалку и остатки порошка. Он напряженно скривил губы и покачал головой, а когда ему наконец ответили на звонок, быстро произнес: — Мне нужна скорая. Квартира 2, 71 Арчер роуд, Лондон, Фулхэм, — он подавлял в себе нестерпимое желание закурить и продолжал отвечать на вопросы диспетчера. — Женщина без сознания. Передозировка героином. Пульс слабый. Дыхание редкое. Да, хорошо, я останусь с ней, — Кроули сбросил вызов и посмотрел на Шакс. Он сел на пол рядом с ней и с предельной осторожностью перевернул на бок. Ее голова податливо опустилась ему на колени — самое верное положение, если вдруг начнется рвота. Кроули вновь нащупал пульс, ощущая слабые, редкие толчки, и аккуратно убрал волосы с ее лица. Она была пугающе бледной, словно обескровленной и Кроули было не по себе видеть ее в таком состоянии, хотя, только услышав рассказ Лигура о звонке Адама, он был готов и к худшему. Не в силах больше сдерживать одновременно нарастающее напряжение и раздражение, он закурил, запрокинув голову и выпуская дым высоко в потолок. Кроули еще не успел докурить, когда услышал пронзительные звуки приближающихся сирен. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась, и в квартиру ворвалась бригада скорой помощи. Старший медбрат, ловко перешагнув через вытянутые ноги Кроули, мгновенно оценил состояние Шакс и, не меняя ее положения, немедленно начал респираторную поддержку, наложив кислородную маску. Тем временем медсестра готовила шприц, наполняя его необходимым препаратом. — Ваша подружка? — спросил медбрат и с подозрением посмотрел на Кроули, словно он тоже нуждался в помощи. — Знакомая, — неохотно ответил Кроули, наблюдая, как еще двое членов бригады раскладывают в гостиной медицинскую каталку для транспортировки. — После укола она может резко прийти в себя, — предупредил он, — может стать агрессивной, кричать или даже ударить. — Я справлюсь, — с уверенностью произнес Кроули и положил раскрытую ладонь на лоб Шакс, когда медсестра сделала укол. Потребовалась не более двух минут, чтобы Шакс распахнула обезумившие глаза и сделала судорожный, хриплый вдох. Она в замешательстве дернулась, но сильные руки Кроули удерживали ее на месте. Она еще не могла полноценно дышать, но уже отчаянно пыталась о чем-то сказать, срывая с лица кислородную маску. Медсестра набирала в шприц успокоительное, пока медбрат проверял пульс и сатурацию. — Шакс, — спокойно, но твердо произнес Кроули. — Все хорошо. Ты в безопасности. Врачи здесь, и они уже обо всем позаботились. Ты дома и все уже хорошо. И Адам… Адам в полном порядке. Они с Лигуром вышли в ближайший супермаркет. Не волнуйся. Поверь мне, с ним все хорошо. Шакс испуганно смотрела на него, но кажется, что смысл его слов постепенно проникал в ее сознания. Ее дыхание еще оставалось слабым. Она больше не пыталась подняться, а лишь цеплялась руками за отвороты пиджака Кроули, пока он успокаивал ее, бесконечно заверяя, что все будет хорошо. Ее хватка медленно ослабевала, но она продолжала смотреть на него, когда из глаз непроизвольно потекли слезы. Кроули осторожно сжал ее руку в утешительном жесте, а подошедшие медбратья бережно подняли ее и перенесли на каталку, но Шакс все еще искала его отчаянным взглядом. — Мы забираем ее для стабилизации, — сообщил старший медбрат, — но вам придется привезти для оформления ее документы. Кроули кивнул, провожая взглядом удаляющуюся бригаду скорой помощи и принялся осматривать пространство небольшой квартиры. Он не стал заходить в детскую и сосредоточил свои поиски на гостиной и прихожей. Его взгляд скользил по мебели, ища хоть какой-то намек на женскую сумочку и на удивление, поиски не заняли много времени. Он быстро убедился в наличии необходимых документов, нашел в коридоре ключи, закрыл дверь и спустился вниз в тот самый момент, когда Бентли подъехала к дому. Из машины выскочил Адам. Он увидел, как скорая собирается кого-то увезти и бросился в сторону медиков. Лигур был готов кинуться вслед за ним, но увидел Кроули. — Мама! — закричал Адам, пытаясь растолкать медперсонал. — Мама! Это моя мама! — надрывно продолжал он, всеми силами прорываясь к каталке. — Адам, все хорошо, успокойся, с твоей мамой все будет хорошо — Кроули остановил его, преградив путь и легко удерживая на месте. — Я с мамой! Я хочу с мамой! — рыдал Адам, не прекращая звать ее и рваться в сторону. Кроули резко присел на корточки, развернул его лицом к себе и крепко обнял. — Тише, Адам, тише, — отчаянно зашептал он и почувствовал, как дрожит его собственный голос. — Твоя мама жива и с ней будет все хорошо. Мы прямо сейчас поедем за скорой в больницу и обязательно дождемся, когда врачи разрешат тебе навестить ее. Только не плачь. Хорошо? — Адам продолжал всхлипывать, но больше не вырывался. Кроули осторожно отстранился и посмотрел в глаза мальчику. Слезы все еще стекали по щекам Адама, но он закивал с какой-то пронзительной решимостью и неожиданно обнял его в ответ. Кроули растерялся и на мгновение замер, но затем подхватил его на руки и направился к машине. Лигур вышел им навстречу. — Ты сядешь за руль? — спросил он. — Нет, садись ты, — приглушенно ответил Кроули и открыл заднюю дверь, помогая Адаму забраться внутрь. На лице Лигура промелькнуло удивление, но он промолчал и сел на водительское сидение. Они ехали следом за машиной скорой помощи, и Адам напряженно смотрел вперед, словно боялся потерять ее из вида. Он продолжал держать Кроули за руку и прижимался к нему, совершенно не замечая, как самого Кроули сотрясает дрожь. Что-то давно забытое, но такое живое и острое, не утратившее своей силы над ним, внезапно ворвалось в душу и изводило нестерпимой болью, заставляя вновь погрузиться в мучительные воспоминания. Он старался не думать, не поддаваться прошлому, но стоило только увидеть, как Адам вытирает остатки слез на лице его носовым платком и у Кроули перехватило дыхание. Невыносимо хотелось покурить, выпить или Бог еще знает, что сделать, лишь бы перестать чувствовать то, что никак не отпускало его. Кроули отвернулся и, нахмурившись, смотрел на ночной город, не замечая его. Машина скорой затормозила перед приемным отделением городской больницы, но Лигур проехал дальше на парковку и Адам тревожно приник к стеклу, оглядываясь назад. — Не волнуйся, врачи позаботятся о твоей маме, — совладав с собой, сдержанно произнес Кроули, — а ты держись рядом с нами. Адам сжал губы и кивнул, вылезая из машины. Все трое направились ко входу. Шакс отвезли в отделение неотложной помощи, пока Лигур и Кроули занимались оформлением необходимых документов. Адам присел на диван и затих, рассеянно наблюдая за тем, как в длинных коридорах мелькают врачи и медсестры, спешащие по своим делам. В какой-то момент Лигур обернулся и, заметив его, подошел и присел рядом. — У тебя все в порядке? — спросил он, внимательно глядя на мальчика. — Может ты проголодался? — Я смогу увидеть маму? — не ответив, тихо спросил Адам. — Конечно, сможешь, — мягко заверил Лигур, — но врач сказал, что для этого потребуется время, возможно даже несколько часов. Придется подождать. Давай все-таки перекусим. Я видел здесь недалеко торговый автомат. Пойдем, посмотрим? — он приглашающе протянул мальчику руку. Адам коротко вздохнул, но все же поднялся, взяв Лигура за руку. Он посмотрел на Кроули, но тот все еще продолжал общаться с медперсоналом, не обращая на них внимания и вряд ли сейчас мог составить им компанию, поэтому Адам пошел рядом с Лигуром по длинному коридору. Они вернулись через несколько минут с сэндвичем, газировкой и шоколадными батончиками. Кроули, наконец покончив со всеми формальностями, ждал их, устроившись на диване и размеренно покачивая ногой. Лигур с глухим щелчком открыл банку с энергетиком. — Может возьмешь себе кофе? Я видел, там есть любой, — предложил Лигур, сделав большой глоток. — Я бы лучше покурил, — устало проговорил Кроули и, посмотрев на Адама, который как раз возился с упаковкой сэндвича, спросил, — подождешь нас здесь? — Конечно, — легко согласился Адам, — мама тоже всегда выходит на улицу, чтобы я не дышал дымом. Кроули усмехнулся, повел плечами и поднялся с дивана. Он ласково потрепал Адама по голове и протянул ему сумочку Шакс. — Возьми ее и положи внутрь мамин телефон, только не потеряй, — он слабо улыбнулся. — И никуда не уходи, — добавил Лигур и Адам с готовностью кивнул в ответ. Они вышли из здания больницы и оказались в небольшом закрытом дворике, где кроме них находились еще несколько врачей. Кроули отошел подальше и нетерпеливо закурил, немного нервно прохаживаясь вдоль длинного ряда скамеек. Лигур сел, отставив банку с энергетиком и тоже закурил. Некоторое время прошло в молчании, пока Лигур не прервал его: — Ты так ничего и не рассказал. Что с ней случилось? — Алкоголь. Героин. А в остальном хер его знает, — неохотно ответил Кроули, выбрасывая одну сигарету и прикуривая следующую. Он продолжал хаотичное перемещение по дворику. Лигур покачал головой и глубоко затянулся. — Может неудачные отношения? У нее есть кто-нибудь? — задумчиво спросил он. — Мне то откуда знать, — Кроули остановился и удивленно поднял брови, — как очнется — спросишь. Лигур замолчал, глядя себе под ноги, а Кроули, не в состоянии оставаться на месте, сделал еще один круг, перед тем как они оба вернулись в отделение. Они застали Адама спящим на диване. Он скинул кроссовки и притянул ноги к животу, устроившись в самом углу и прижимая к груди мамину сумку. Кроули снял пиджак и осторожно подложил ему под голову, а Лигур улыбнулся и разыскал медсестру, чтобы она принесла плед. За окнами было еще темно, а время словно тоже застыло в тягостном ожидании. Адам тихо сопел во сне, а Кроули и Лигур устроились на соседнем диване. Еще несколько раз они выходили покурить и покупали горячий, крепкий кофе, пока врачи боролись за хрупкое равновесие жизни Шакс. Медсестры, будто тени, сновали между ее палатой и процедурной с капельницами, шприцами и препаратами. Они лишь изредка смотрели в сторону спящего на диване Адама и двух взрослых мужчин, расположившихся рядом. Но их мимолетные взгляды не выдавали никаких эмоций о состоянии Шакс, а лишь обозначали их безмолвное присутствие. Кроули устало вытянул ноги и полулежал, откинувшись на подушки, словно пытаясь отгородиться от реальности. Лигур склонился над экраном телефона и бессмысленно листал новостную ленту, но его взгляд был пуст. Изматывающее ожидание и тревожная неопределенность, казалось, нервировали их обоих, но ни один не позволял себе выдать ни малейшего признака слабости. — Скажи, ты спал с ней? — неожиданно спросил Лигур, поворачиваясь и глядя на Кроули. — Бляяять… Лигур… — с ироничным смешком протянул Кроули. — Ты явно бывал у нее в квартире и Адам узнал тебя, так что вопрос вполне закономерный, — уточнил Лигур, давая понять, что хочет услышать честный ответ. — Может я полку повесить заезжал, — хмыкнул Кроули, пытаясь отшутиться, но Лигур продолжал испытующе смотреть на него. — Ладно, хорошо — да, я спал с ней, но не при ребенке, конечно же. Так… было пару раз по пьяни… но давно. И не в ее квартире, если это так важно, — теперь он заинтересовано смотрел на Лигура, ожидая его реакции. Лигур слегка нахмурился и отвернулся. — Она мне нравится… — негромко признался Лигур после длительной паузы. — Я заметил, — ответил Кроули и насмешливо добавил, — точнее, я замечаю это уже на протяжении целого года. Лигур посмотрел на него исподлобья, в его темных глазах читалась неприкрытая тоска. — И … я хотел бы… с ней… — слова давались ему непросто, — так, чтобы было все серьезно, но… кажется, я ей не особенно интересен… — Лигур нерешительно замолчал, прикусывая губы. Кроули смотрел на него с некоторым удивлением. Он много раз видел, как девушки — гримеры, стилисты и ассистенты — флиртовали с этим спокойным, уравновешенным, брутальным и положительным парнем. Лигур был, пожалуй, единственным исключением в их склочной, сволочной и неадекватной компании. И вот сейчас он сидел, понуро опустив голову, и делился с ним своими накопившимися, неразделенными чувствами. — И чтобы все было серьезно… — вдумчиво произнося каждое слово, повторил Кроули. Лигур поднял на него пытливый взгляд. — Если хочешь, заинтересовать женщину, то позаботься о ее ребенке в трудный момент, — он мягко кивнул в сторону спящего Адама, — а не спрашивай меня про всякую хуйню. Они продолжали смотреть друг на друга, пока легкая улыбка не тронула губы Лигура в ответ на слова Кроули. Прошло еще два долгих часа в постоянных перекурах и утомительном ожидании, прежде чем из палаты вышел врач и окинул их внимательным взглядом. К тому времени Адам уже проснулся и, закутавшись в плед, сидел на диване с шоколадным батончиком в руках. Но стоило врачу направиться в их сторону, он поднялся вместе с Кроули и Лигуром и поспешил к нему со взглядом полным осторожной надежды. — Все не так уж плохо, — с усталой улыбкой сообщил врач и, обратив внимание на присутствие ребенка, продолжил без лишних подробностей. — Кризис пройден. Сознание ясное. Все показатели в норме, но я настоятельно рекомендую оставить ее здесь под наблюдением еще на сутки. Сейчас вы можете пройти в палату, но ненадолго, потому что маме требуется покой и сон, — он добродушно посмотрел на Адама, который улыбнулся впервые за долгую и тяжелую ночь. Он сжимал в руках сумку Шакс и был уже готов зайти в палату, но задержался, переводя взгляд с Кроули на Лигура. — Сходите вместе, она будет рада, — Кроули легко кивнул в сторону двери и Адам уже потянулся к ручке. — Да… ну… я… — невнятно начал Лигур, растерянно потирая шею. — Да иди уже, — шутливо шикнул Кроули и подтолкнул его к палате. Лигур подавил смешок и зашел вслед за Адамом. Кроули потянулся и, засунув руки в карманы, медленно подошел к окну. На улице уже светало и моросил мелкий осенний дождь. Он чувствовал усталость и опустошение от прошедшей бессонной ночи, которую собирался провести совсем иначе и подумал о том, чтобы написать сообщение Азирафелю, но решил, что еще слишком рано, чтобы потревожить его. При воспоминании о нем и их вечернем разговоре Кроули печально вздохнул, мысленно принимая тот факт, что в его словах было достаточно горькой правды. Вот только сама позиция Азирафеля и его отношение оставались неоднозначными, а сомнения в искренности, Кроули и вовсе находил обидными и несостоятельными. Адам показался в коридоре вместе с Лигуром и подбежал к Кроули. Он с его вновь обретенной радостью и счастливой улыбкой врезался в мрачную атмосферу размышлений Кроули подобно яркому солнечному свету. — Мама сказала, что чувствует себя хорошо и просила передать, что очень благодарна за все, — глаза Адама сияли. — Я отдал ей сумочку, чтобы ничего не потерялось, — добавил он с гордостью. — Ты — молодец, — мягко улыбаясь, похвалил Кроули, — все правильно сделал. Он посмотрел на Лигура, который выглядел немного смущенным, и, будь его кожа не столь шоколадной, на ней непременно выступил бы румянец. Кроули с трудом подавил возникшее желание подразнить его. В этот момент к ним подошла медсестра, приветливо обращаясь к взрослым мужчинам: — Врач рассказал, что пациентка останется здесь еще на сутки и я хотела бы узнать, нужно ли мне связаться с органами опеки, чтобы они обеспечили ребенка местом временного проживания? Или он останется с кем-то из вас? Адам широко распахнул глаза и, казалось, сжался всем телом. — Он останется со мной, — со спокойной уверенностью произнес Лигур и Адам тут же взял его за руку. — Очень хорошо, тогда, прошу пройдемте со мной. Вам необходимо подписать несколько документов, — любезно предложила она. Наконец, разобравшись с последними бумажными процедурами, они выбрались на парковку. Кроули молчаливо устроился за рулем и, стараясь соблюдать правила, повез их через весь город к квартире Лигура. Пока Бентли размеренно покачивалась в потоке машин, Адам снова погрузился в сон, а Лигуру пришлось взять на себя не самую приятную миссию: позвонить Вельзевул и деликатно объяснить сложившуюся ситуацию, чтобы договориться о переносе съемок. Даже находясь за рулем, Кроули отдаленно слышал ее недовольные возгласы. Возвращение домой застало его поздним утром. Только скинув ботинки в прихожей и сняв темные очки, Кроули почувствовал, насколько он изможден на самом деле. Азирафель вышел из кухни ему навстречу без привычного жилета и пиджака, в одной рубашке и брюках, из чего следовало, что он переночевал в квартире и всё же решил дождаться его. — Привет, — радушно произнес он, внимательно оглядывая Кроули, — я как раз завтракаю, присоединишься? — Привет, даже не знаю… — рассеянно ответил он, но все же прошел следом за ним. Ни кофе, ни сигарет не хотелось и Кроули налил себе воды, присаживаясь на барный стул. — Тебя не было так долго, — участливо произнес Азирафель, вдыхая сладкий аромат какао и разламывая шоколадный круассан, — что-то случилось в агентстве? — Не совсем… — Кроули сделал глоток воды и вымученно вздохнул, а его взгляд апатично застыл на поверхности стола. Азирафель терпеливо смотрел на него и не стремился разговорить. Кроули находился в состоянии крайней усталости и внутренней опустошенности. Оно внезапно обрушилось на него в полной мере, лишая способности смягчать или же приукрашать нелицеприятные факты, которые могли вызвать неоднозначную реакцию Азирафеля. Он просто последовательно рассказывал о том, что пришлось пережить всем участникам ночных событий. Его обычно живое и подвижное лицо, всегда мастерски выражающее тысячи оттенков сарказма и иронии, теперь казалось почти безэмоциональным. Плечи ссутулились под невидимым грузом, а во взгляде проскальзывала надломленность. Азирафель слушал его не перебивая, и с некоторой тревогой. Однако Кроули замечал на его лице непривычное выражение неумолимой закономерности, словно случившееся его совсем не удивляло. — Лигур забрал Адама к себе, а я довез их до его квартиры, — договорил Кроули и выпил оставшуюся в стакане воду. — И ему вот так вот просто отдали ребенка? — нахмурившись, спросил Азирафель. — Не просто так, а с согласия Шакс. И еще он подписал несколько каких-то бумажек. Я не особо вникал, — пояснил Кроули. — Боже, какая безответственность со стороны персонала больницы! — Азирафель возмущенно покачал головой. — Взять и доверить жизнь ребенка одному наркоману с согласия другого! Просто кошмар! — Лигур не принимает наркотики, — утомленно произнес Кроули. — И что надо было отправить мальчика в приют? По-твоему, это лучший выход? — Это спорный вопрос, — Азирафель многозначительно поднял брови, — то, что он уже находится в таких условиях абсолютно недопустимо. Неужели у вас там все имеют такие ужасные проблемы? — Шоу-бизнес живет по своим, непростым законам, — попытался объяснить Кроули, — и иногда требует от людей максимально отдачи, работы на грани своих возможностей и… — Все это пустые оправдания, — резко оборвал его Азирафель, — и внутренняя сторона вашего блестящего, гламурного мира при ближайшем рассмотрении — просто отвратительна! Он развращает людей, поощряя их зависимости, и они опускаются на самое дно. Что еще можно сказать о матери, которая готова расстаться с жизнью на глазах собственного ребенка?! — Да что ты об этом знаешь! — грубо взорвался Кроули. — Как можешь судить о тех, в чьей шкуре ни разу не побывал?! — Мне не зачем погружаться так глубоко, чтобы понять то, что и так лежит на поверхности, — самодовольно произнес Азирафель. — Такая жизнь — это ваш осознанный выбор: удобный, легкий, тщеславный. Я могу только посочувствовать этому несчастному мальчику, которому не повезло появиться на свет у матери-наркоманки! Видимо это произошло случайно на одной из ваших грязных вечеринок, полных наркотиков и алкоголя. Подобных той, которая состоялась после недавней церемонии награждения! — Оууу, ты считаешь, что, насмотревшись в сети фотографий и прочитав пару пыльных книжек, сидя в своей библиотеке, ты вдруг познал суть человеческой жизни?! — окончательно выходя из себя, выкрикнул Кроули. — Мне достаточно того, что я вижу тебя! А ты являешься частью того прогнившего, больного мира, которым слепо восхищаются миллионы, — яростно парировал Азирафель, продолжая развивать конфликт, который они прервали прошлым вечером. — Твои вечные заначки! Ты ведь не избавился от них, а просто спрятал подальше! Ты не стараешься измениться! Ты просто притворяешься и лицемеришь, что все хорошо, будто я слепой! Но ты ничем не отличаешься от своих друзей-наркоманов! Ты просто один из них! — припечатал Азирафель и его щеки запылали от гнева. Кроули побледнел, зрачки его янтарных глаз сузились, а дыхание участилось. — Если ты считаешь меня таким конченным мерзавцем, то что же тогда ты здесь делаешь? — взбешенно прошипел он. Азирафель отодвинул от себя чашку, демонстративно выпрямился и обидчиво поджал губы. Он незамедлительно поднялся из-за стола и, бросив на Кроули неприязненный взгляд, вышел из кухни. Кроули нервно закурил, но не попытался остановить его, услышав шорох одежды в коридоре и звук захлопывающейся двери. Он остался в тишине. И был физически истощен и морально раздавлен для того, чтобы в полной мере оценить то, что сейчас произошло между ними. Он продолжал курить, бессильно глядя в окно на серое небо и капли дождя, стекающие по стеклу. Прошло полчаса, прежде чем Кроули вышел из кухни и обнаружил в спальне на прикроватной тумбочке оставленный комплект ключей.
