Атараксия чувств

На высокогорьях еще задерживались снежные насыпи, венчая пики снежными коронами и укрывая пушистыми одеялами, однако в низовье снег давно растаял. Оголялись одинокие ветви деревьев, и ныне укутанные снегом деревни теперь выглядели желтоватыми пятнами потерянной осени. Все погрузилось в безмолвную спячку, покоящуюся под тяжелыми вихрями; замерло в ожидании легких празднеств, которые да разбавят однообразную серость. Сквозь непрозрачные облака иногда просачивались лучи солнца и тут же скрывались, принося прохладу. В эти морозные дни греться под теплым котацу было негласным удовольствием, как и кутаться в объятиях самурая, который только смотрел с долей ласки на его попытки подыскать удобное положение на его руке. Они засыпали вместе, а поутру парень исчезал, уходил в свои покои или прогуливался в саду на рассвете, когда морозные краски расступались перед алым благословением неба. Время тянулось безмерно долго, отсчитывая каждое молебное слово, произносимое монахами в горах, что день и ночь читали сутру. Всплывали в воздух пары зеленого чая, заваренного самураем с доподлинной точностью — Итэр только покорно наблюдал за его приготовлениями, одобрительно кивая. Горячая жидкость согревала горло, и, промёрзшее, оно после утренних прогулок отпускало. И вновь так день за днем, пока в очередной раз не пересекло солнце горизонт и не коснулось потерянными бликами напряженного выражения самурая. Зацепив лишь слегка глубокий взгляд, светило тут же скрылось за грузными перьями облаков и исчезло, словно подавленное морозными ветрами. Он стоял напротив плотно прикрытых сёдзи, держа в руках завернутую в фуросики коробочку с небольшим подарком. Волнение слегка отражалось сердцебиением в груди, и Сяо вновь нерешительно топтался на месте, точно выжидая подходящего момента — а он вовсе мог не подвернуться. Рука замерла над деревянными плетениями и мягко приникла к полупрозрачной васи, хотя стучаться он все равно не собирался. Он прекрасно осознавал, что тень его видна в комнате, и что нерешительность в конце концов проест его изнутри, но все равно боязно было делать этот шаг. И как будто хотелось увидеть его, услышать благодарность и нежный тембр — от одной только мысли распирало грудь сладостным чувством, — но он остерегался скорее себя, темного пятна на его статной фигуре. «Семья» — он вновь сжал пальцы и всë же постучался. Промерзшие деревянные плетения хрустели, и ломились позади ветки от тяжести недавно выпавшего снега — он стоял перед плотно задвинутой сёдзи и ожидал. «Мы семья» — всё еще не веря в сказанные ранее слова он прокручивал в голове разные плетения событий, пока не отворилась ведущая в комнату сёдзи. Оголенное бедро видно сквозь наспех завязанное белоснежное кимоно, обрамленное пушниной, что сползает по плечам. Он выглядит заспанно и нерасторопно, но все равно огибает его шею руками и мягко приникает к губам, оставляя слабый поцелуй — без взаимности, но Сяо просто не решается. Спрятанные за спиной ладони неподатливо дрогнули, а пальцы сильнее сжали маленькую коробку — самурай рассматривал неуклюжие движения Итэра, который спросонья скучающе жался к нему, вдыхая приятную морозную свежесть. — Доброе утро, — сонно шептал он и льнул к груди, тоскливо прикрывая глаза. — С днем рождения, мой господин… — горло сковали слова, и Сяо податливо прикрыл глаза, ощущая, как ласково коснулась ладонь его макушки. — Формальности излишни… — Пошептал он с ласковой усмешкой и вновь приник к нему губами, только теперь поцелуй остался на лбу, как отпечаток его благосклонности. — Всё хорошо, Сяо, не беспокойся… — Я боюсь, что мой подарок не ценен для тебя… — выдавил он с сожалением и невольно смял оберточную ткань, — прости… — Что бы это не было, для меня главное — твое внимание, — взгляд его, наполненный сладостным чувством признания, скользнул по напряженному выражению лица и более смягчился. — Сяо, посмотри на меня… — пальцы медленно обвили щеку и он приподнял его за подбородок и вновь нежно коснулся губ, оставляя потерянную сладость. — Не отнимай взгляд… хорошо? Ты не обязан дарить мне что-то исключительное, просто будь рядом со мной в этот день, договорились? Он мягко отнял ладонь от лица и проследовал внутрь, усаживаясь на колени перед маленьким зеркалом, в котором отражалась его умиротворенная улыбка. Самурай покорно устроился позади него, склоняясь к россыпи золотистых волос и прочесывая их пальцами. Подарок умещался в одной руке, до сих пор покоящейся за спиной в нерешительности. — Итэр, — смущенно начал он, — позволь мне… сделать кое-что для тебя. — Что пожелаешь, — он мерно склонил голову на бок и сквозь полог ресниц всмотрелся в отражение — самурай аккуратно развязывал ткань подарка и замирал в нерешительности. — Прикрой глаза, — настоятельно попросил Сяо, и парень покорно исполнил, ощущая, как пальцы вновь вплетаются в его пряди. За долгое время, проведённое с ним, он научился всякому разному, что раньше не использовал в жизни — волосы беспорядочно обрубал лезвием, приводил одежду в порядок лишь изредка, когда она, истертая и испорченная, изнашивалась. Сейчас всё казалось по-другому — новый чистый холст, разбавленный красками гардероба и вкусной еды, опрятной одежды и мягкой постели. Теперь все совсем иначе. Волосы просачивались сквозь пальцы и утекали подобно воде, но он старался бережно вплести в тонкие косы по бокам принесенную фиолетовую ленту, и закрепить небольшой пучок купленными серебристыми кандзаси, на концах которых отливали темные аметисты. Неиспользованная часть покоилась на плечах пшеничным отливом, и самурай вплелся в неё пальцами, замирая на доли секунды — мысли были слишком губительны и невыносимы, но вместе с тем сладки и прекрасны. — Можешь открывать, — терпко по горлу расползались эти слова, и он только сглотнул эту жгущее чувство, предоставляя волю сердцу. — Кандзаси… — он ласково усмехнулся и провел по волосам от макушки до плеч, вглядываясь в насыщенно-фиолетовый отлив лент. — Сяо… — бережно позвал он его, цепляясь за покоящиеся на плечах ладони, — ты знаешь, какое значение имеет этот цвет? — Нет, — он понурено запнулся и осторожно убрал ладонь с его плеч, — мне показалось, что тебе подойдет он… Надеюсь, ничего плохого? — Потом обязательно поделюсь, — лукаво он прикрыл кончиками пальцев улыбку и с небольшим поклоном выдавил: — спасибо… за этот подарок, Сяо, он очень ценен. — Правда? — сипло поинтересовался он. — Конечно, подарок ценен всегда из рук дорогого человека, каким бы не было содержимое, — голос успокаивал и убаюкивал, точно покрывало снежной колыбели, а между тем за полупрозрачной сёдзи расцветало благодатное утро. Гардероб его состоял из большого количества кимоно, каждое из которых было вышито на заказ из лучших тканей, привезенных из-за морей, но он выбрал то, что больше подходило под образ. С фиолетовым отливом, переходящим к низу в пестро-алый, где расцветали белоснежные хризантемы и пылали журавли, расправляя широкие крылья; белый мех обрамлял плечи и шею, и серебристые украшения спереди дополняли образ. — Сегодня ты выглядишь неотразимо… — тихо выдавил самурай, поравнявшись с ним взглядом, — впрочем, это твой праздник, ты должен наслаждаться этим днем. — Теряются только года постепенно, их ведь больше не вернуть, — он тоскливо обернулся назад, в надежде разглядеть ушедшую юность, но только тяжело выдохнул, обеспокоенным взглядом цепляясь за сведенные брови самурая. — Не беспокойся, со мной всё хорошо… просто мимолетная мысль. — Не думай ни о чем, только об этом дне, — он бережно прижал его за плечи и носом приник к макушке. — Я постараюсь сделать его незабываемым… хорошо, Итэр? Хрусталь слезы замер на кончике его глаза и сорвался, пропитывая ткань теплого хантена — нечитаемая улыбка, наполненная гаммой сладостной грусти, отразилась на его лице. Губы спешно дрогнули, и он сильнее вжался в плечи, пальцами цепляясь за ткань его одежды. — Мне, правда, приятно осознавать твои старания, — неслышно дрогнул его голос, — мне давно никто не был ближе, чем ты, Сяо… Твои объятия… они согревают душу…

***

Снег небольшими хлопьями стелился на крышах двухэтажных деревянных домов, облеплял красноватую ткань зонта, раскрытого над их головами. Они неспешно прогуливались по центральной улице города, наблюдая, как спозаранку выползают из тесных комнат люди и как жмутся друг к другу на лавочках, стараясь сохранить продовольственные товары в тепле, накрывая их покрывалами. Торговля неустанно продолжалась даже в подобный сезон, только теперь вместо ароматных ягод можно было увидеть вязанные шарфы и шитые утепленные таби. Во внутренних помещениях витал сладковатый запах приготовленных яств, приглашающий уставших путников отведать традиционных маринованных блюд, например, рэнкон, или отведать суп, настоянный на гобо. Они проходили мимо и в какие-то заглядывали, желая узнать меню у заспанного торговца за прилавком, отряхиваясь от снега на плечах. Лёгкий смех срывался с губ Итэра так ласково, что хотелось с замиранием сердца видеть его улыбку вновь и вновь. Она, казалось, согревала в эти ненастные дни, и Сяо по непонятным причинам прижимался к нему плечом, стараясь уловить отголоски его нежного тембра. А он рассказывал пусть и о пустяках, но с таким удовольствием, точно этот момент сплетал нити их жизней; вел повествование о том, как в тоскливую зиму мать разбавляла смуту на душе ласковой песней. Как они лепили в саду неуклюжие снежные статуэтки, которые таяли на следующий день — но это была память. Снежинки опускались на город легким круговоротом, топили в бытующей печали деревянные дома, подогреваемые лишь людскими телами. Облепляли заросли голых деревьев, что обрамляли небольшую площадь перед великолепным храмом у подножья — но они проходили мимо. Вперед вела мощенная дорога, увешанная плетенными красными лентами, и провожала в чащу леса, где возвышалось торжественно святилище, но они все еще следовали вскользь. Только косо он оглядывался на заснеженную тропу и безмолвно улыбался, точно ожидая благословение свыше. Но оно сторонилось его, точно пылкого костра, разожжённого средь привычной тьмы. — Сяо, — он звал его слегка хрипло и осторожно переплетал пальцы, согревая их в теплоте ладоней. — Куда мы идем? Только самураю было известно, куда держать путь, ведь именно по его инициативе они сейчас здесь вдыхают этот мороз, что пощипывает лёгкие, и следуют без оглядки вперед, приближаясь к бесконечной линии горизонта. На ней расплывались небольшие деревянные дома, цвели в стороне заснеженные площади небольшого района, мимо которого они следовали. По левую сторону прижималась к каменистым выступам река Такано, медленным потоком омывая возвышающиеся сквозь толщу камни. Тянулась небольшая мощенная тропа, и Сяо, недолго раздумывая, потянул его за собой, легко придерживая за талию. — Будь осторожен, — дыхание опалило ухо, и Итэр неловко усмехнулся, касаясь ладони на поясе. — Здесь может быть скользко. Крепко переплетая ладонь, самурай вел его в небольшой павильон, где проглядывали сквозь оголенные деревья небольшие чайные домики и на пригорке возвышались каменные торо. Зимой темнеет раньше, и пусть небо ещё не окрасилось в темные тона, но первый отблеск уже расплывался голубоватым пятном. Неуютный полумрак скрашивали только предварительно зажжённые фонари и деревянные статуэтки дарумы, причудливо раскрашенные в яркие цвета. — Прямо веет атмосферой о-сёгацу… — Он присел возле высокой неваляшки и мягко огладил её края. — Незабываемое время… — Мы создадим воспоминания не менее ценные, — пообещал самурай и нежно протянул ему руку. — Только оставайся рядом… Промёрзшие щеки заалели более, но сладковатая боль в груди вывернула фантазии наизнанку, и Итэр только тревожно опустил взгляд. Слова застряли в глотке противным комом, и он сильнее сжал его ладонь, порываясь что-то сказать, но тут же замолк, безуспешно опуская руки. От нелегких дум отвлекло слабое прикосновение — взволнованно Сяо дотронулся его лба и старательно ощупал, вопрошая: — Всё хорошо? — Глаза его беспокойно бегали по лицу, но парень только отмахнулся, утвердительно кивнув. — Всё в порядке. — Очередная фальшь, не так ли? — Безуспешно покачал головой самурай и обвил ладонью щеку. — Итэр… — Но тот только ласково потерся о неё, скрыв за ресницами тоскливый взгляд. — Итэр. — Вновь позвал и безрезультатно — он хранил молчание. — Давай не будем портить этот день излишнем волнением? Мне ведь не нужна почва для новых угрызений… — Его улыбка скованна, и безутешен взгляд, что касается его с долей ласки. Сяо подавляет внутри тревогу, однако безрадостные мысли все ещё цепляются за сознание, как легкая пушинка, но режут острее лезвия, и он до боли сжимает его ладонь. А Итэр будто не замечал, шел рядом с ним и натягивал улыбку, полную горечи, однако отчетливо понимал, что молчание — самый большой враг. — Столик на двоих? — дежурно к ним обратилась молодая девушка, пристально всматриваясь в дорогие одежды парня. — Да, — безразлично выдавил самурай и посмотрел сквозь нее, и девушка обратилась уже к Итэру, услужливо улыбаясь: — На втором этаже или на первом? Свободные столики есть с выходом на Такано, расположить вас там? — Да, пожалуйста… — неловко отвернулся он от такого пристального внимания, точно напоказ, вновь цепляясь за пальцы самурая. Мимолетный взгляд, переполненный сомнениями, коснулся расслабленной улыбки парня, и самурай тут же опустил голову. — Поднимайтесь на второй этаж и направо, крайний столик ваш. — И только скрылись на лестнице две фигуры, как любопытная девушка побежала на кухню и окликнула: — Дедушка! Похоже, кто-то пожаловал из знатного слоя… И, кажется, они встречаются? — шепотом добавила, но скорее для себя, неловко запинаясь. Меню пестрило разнообразием блюд, но они заказали не сильно изысканные и дорогие — два одэна и глиняные горшочки юдофу с ароматной зеленью. Вокруг не было ни души, и в холодные зимние сумерки люди предпочитали посещать храмы и готовиться к проведению о-сёгацу, проводя генеральную уборку. Только их путь имел здесь конечную точку, и вдвоем они наслаждались лишь тихим баюканьем Такано, что разбивалось о осунувшиеся каменные глыбы. Темнело рано, и небо погружалось в томительный сон под сотни фонарей, что зажигались где-то вдалеке. Быть может, колыбель пел мир, но только не люди в нем, что освещали эту крохотную землю всевозможными способами, пытаясь продлить миг солнечной поры. Медленно вкушали они сладость еды в безмолвии — на языке таяли рыбные тефтели и кусочки тофу, солоноватостью отдавали водоросли, но они только украшали одэн, настоянный на совершенно различных продуктах. Довольно сытно, и в конце они только с трудом выпивали бульон, попеременно обмениваясь короткими фразами. — Тебе понравилось? — Сяо подмостил ладонью щеку, наблюдая за юркими золотистыми глазами, что беспокойно бегали по его лицу. — Ты ожидаешь услышать от меня критику? — немного развеселившись, рассмеялся Итэр, и тут же опустил взгляд. — Всё было прекрасно, тебе не стоит переживать. По крайней мере это проведенный праздник… в компании с дорогим мне человеком. Разве это может не нравится мне? — Это еще не все, — искоса самурай глянул на озарившуюся фонарями площадь вдалеке. — Пойдем со мной… Итэр обвел его любопытствующим взглядом и одарил улыбкой, принимая протянутую руку и переплетая пальцы, — вдвоем они спустились по деревянной лестнице на первый этаж и оплатили счет. Девушка провожала их пытливым взглядом и дежурным поклоном, пока не скрылись за пологим занавесом их фигуры и не растворились во тьме. Их путь сопровождало только касание фонарей, стелившихся бликами на каменистой тропе, — они держались красных огней вдали, где расцветал красками район города. Там еще кипела жизнь и не смолкал гул голосов, резвились ребятишки, кидаясь меж толпы в попытке замести за собой следы и скрыться от преследования. Гуляли и взрослые, любуясь живой площадью, увешанной всевозможными флагами и украшенной ветвистой сакурой, которая покорно клонилась к земле. Мороз сковал ледяными вкраплениями, и в проблеске она казалось ряженным деревом с мельчайшими огоньками внутри. — Меня все не покидает мысль, что этот день я не праздную в одиночестве. Не сижу в стенах поместья, грустно встречая рассвет и провожая сумерки, — он улыбался с оттенком печали, слабо вдыхая колкий мороз. — Представляешь, сейчас я бы стоял возле дерева умэ и молился о том, чтобы следующий год не был столь бездушным. Чтобы его объятия не душили меня, не пытали бесконечно долгие дни, скрашенные лишь молитвами. — А чего ты желаешь сейчас? — самурай оглядел его пристально, всматриваясь в дрогнувшие ресницы и кончики улыбки. — Остаться с тобой чуть-чуть подольше, — терпкость расползлась по горлу, но он сглотнул её как яд, горестно кривясь. — Лишь на самую малость, разве я так много прошу? — Ты ведь о чем-то умолчал, я прав? — твердо настоял самурай, но Итэр только отвлек его сторонней мыслью, засматриваясь на протянувшуюся улочки со всевозможными ларьками. — О том, что замерз? — он выдавил это с долей сожаления, ресницами прикрыв нечитаемый взгляд золотистых глаз. — Я хочу купить шарф, пошли со мной. — Итэр, — мягко остановил его тот, но парень лишь умоляющим взглядом заставил его поменять мнение — сердце в груди учащенно забилось, и Сяо покорно последовал за ним, стараясь унять легкое волнение. Тянулись подобно ленте бесконечные ятай, от которых сладко веяло ароматами сладостей и теплом котлов, но соблазнам они больше не поддавались. За край рукава Итэр тянул его сквозь освещенные ряды, пока они не поравнялись с довольным старичком, что ощупывал козлиную бородку и перебирал изделия. — О, путники, интересует товар? Аксессуары из камней, теплая зимняя одежда и даже есть сделанные мастерами Эдо гэта, что вам необходимо? — поинтересовался он, вытягивая шею вперед. — У вас есть шарф? Шелковый, — уточнил парень, рассматривая предложенные варианты из небольшого ассортимента. — Вот этот, пожалуйста. Сколько будет стоить? — За десяток медных отдам, качество гарантирую! — Улыбочка его была пропитана чутьем выгоды, но долго задерживаться здесь Итэр не собирался и быстро вытянул из инро нужные монеты. — Тебе идёт, — скромно заметил самурай, когда они свернули на тихую улочку, на которой ютились небольшие домишки, — но почему именно фиолетовый? — Тебя ведь интересовало значение этого цвета. — Пальцами он вплелся в ткань нового аксессуара, что натянул на шею. — Вот и хочу поведать. — И более ничего ты не хочешь мне сказать? — сухо поинтересовался самурай, утягивая его в узкий переулок, где сплелись их тела в объятии. — Итэр… — жалостливо выдавил он и прижался к макушке с невесомым поцелуем. — Скажи мне… Ты ведь молчанием делаешь только больнее… — Ты правда хочешь знать? — голос его дрогнул в страхе и скрылся за пологом ресниц бегающий взгляд. — Итэр… — твердо перебил он, и тот горестно вздохнул, выдавливая: — Ты безнадёжен. Их губы сплелись в животрепещущем поцелуе, и Итэр силой прижал его к промерзлой стене каменного дома, ловко перехватывая его дыхание. Пальцы крепко перехватили чужое запястье и рывком завели над головой, руки путались в непослушных прядях. — Итэр, — шептал он отрывисто сквозь соприкосновения губ, но тот вовсе не слушал его, рьянее вовлекая в поцелуй. Жар расползался по телу до кончиков пальцев, и он чувствовал, как переплетается его прерывистое дыхание и как отпечатывается оно на коже. — Постой… Мягкие поцелуи теперь покрыли подбородок, и Итэр медленно опустился ниже, заставляя самурая вздрогнуть и вырваться из цепкой хватки. Колкий мороз раздирал легкие от прерывистого дыхания, и биение сердца шумом отдавало в ушах — взглядом Сяо скользил по его смятенному выражению. — Итэр, — он положил ладонь на золотистую макушку, не находясь со словами. И только взгляд его померк за пологом ресниц, как он ощутил прикосновение шелка к шее — шарф ещё хранил тепло, и пальцы парня крепко уцепились за концы. — Знаешь, фиолетовый — цвет бесконечной любви, — шепотом пояснил он, губами вновь приникая к нему, — поэтому мне невероятно приятно получить этот подарок от тебя, пусть даже особых символов ты не подразумевал… — На миг жалкая улыбка заиграла на его лице, и золотистые глаза пристально уставились на самурая. — Ты нравишься мне так сильно, что я схожу с ума… Слова так и застряли в глотке, и он не успел произнести конец фразы, как губы его оказались во власти самурая, что приник к ним с невероятным рвением. Тело обмякло в тяжелых объятиях, и сковало грудную клетку, которая вздымалась в такт рваному дыханию. Итэр расслабленно повис на его шее — ухватился крепче и сцепил ладони в замок — стараясь проникнуть глубже. Душа трепетала от легкого волнения, и гам улицы смешался в непонятный свист, который проносился в его голове подобно морозному дуновению. А потом становилось вольно и свободно, когда исчезало на коже стороннее дыхание и ласкала зимнее колкость, проникая сквозь толстые ткани кимоно. — Не жалеешь об этом? — тихо полюбопытствовал парень, и нежный взгляд вновь коснулся губ самурая. — Ты… — запинка, вызванная смущением, скрасила неловкость между ними, и Сяо негромко продолжил, отводя взгляд: — ты именно по этим причинам держишь меня рядом? Я не понимаю… Снова не понимаю тебя… Легкий прищур, и Итэр скрыл взгляд за ресницами, отстраненно выдыхая тепло в ладони. — Совру, если скажу, что в этом не будет доли истины. В тот дождливый день я и правда встретил тебя с надеждой, что судьба благословила меня. — Полные тоски глаза глядели куда-то на снежные ковры, которыми были увиты эти тонкие переулки. — Но я не желаю, что она сложилась немного иначе… — Я чуть не убил тебя!.. — Эмоции взяли над ним контроль, но только одобрительный кивок успокоил пыл, и Сяо продолжил: — в те дни я лишь грезил местью, старался распрощаться с опухолью прошлого… Я виноват… — Ты не виноват, — строго перебил его Итэр, цепляясь за кончики пальцев. — Ты не виноват в этом, не надо утверждать. Твои воспоминания ложны, в этом была суть — твое сознание просто боролось с плохими моментами твоей жизни. — Прости… — хрипло выдавил он, покорно опуская голову в извинении. — Сяо, — мягко выдавил он, — подними голову, не нужно склонятся передо мной, нет необходимости… — запротестовал он, однако губы все равно дрогнули. — Ха-а, любовь такое проклятое чувство… — Прости, я… еще не совсем понимаю его… Не совсем понимаю себя. — Самурай всё ещё неловко возвышался перед ним, осматривая переплетенные пальцы. — Я хочу, чтобы ты был рядом, не хочу отпускать твою ладонь. Я бы хотел наслаждаться твоей компанией, видеть твою улыбку — она прекрасна! — и радость даже в ненастные дни. Мне больно видеть твои слезы, и я хотел бы разделить эту горечь с тобой… — Сяо… — мягко вставил он, прерывая чувственный поток его речи. — Если тебе сложно дать определение любви, ты не обязан. — Он потянулся к нему и оставил невесомый поцелуй на промерзшем кончике носа. — Ты можешь трактовать ее по-своему, можешь не понимать вовсе. В любви слова не главное, важны действия… понимаешь? Скажи, почему ты защищаешь меня? — Я этого желаю… — покорно склонил он голову. — А прошлый ты холодно ответил бы, что это обязанность. — Милостиво напомнил Итэр, — ты изменился, Сяо, и кардинально. Раскрылся с чувственной стороны, стал примирительным и более откровенным, поэтому я люблю тебя. Я люблю того маленького мальчика, что видел однажды, который обнажил передо мной кошмары и слабости. Я люблю настоящего тебя, который не скрывается за честью и обязанностью. Таким, которым ты являешься.