Хён, ты - мой омега.

— Насколько все плохо? — У него сотрясение мозга, сломана правая рука, два ребра, вывих лодыжки, гематомы по всему телу. Внутри все разорвано, потребуется не один месяц, чтобы он восстановился физически. Про психологическое состояние я вообще молчу. — Врач положил на тумбу назначения, и папка издала резкий звук пластика о деревянную поверхность, от чего омега на кровати дернулся. — Бедный мальчик, он настолько напуган, что вздрагивает при каждом звуке. Мне страшно представить, что с ним делал этот монстр. … Тэхён вскрикнул и резко сел на кровати. Пытаясь найти в темноте выключатель от ночника на тумбе, он хватал воздух ртом, пытаясь прийти в себя. Снова его мучили сны-воспоминания, принося боль. Выключатель щелкнул, и комната наполнилась тусклым светом. Здесь омега жил уже четыре месяца, с момента, как Чимин забрал его из больницы и привез домой. Милая комнатка напоминала резную шкатулку для всяких мелочей. Пыльно-розовые стены, французское окно, украшенное гирляндой, и легкие многослойные шторы. Помимо большой двуспальной кровати в ней стояли белый шкаф с резными вставками и небольшой столик, и два миниатюрных кресла, они настолько были маленькими, что Чимин в шутку называл их «сидушки не для наших жоп». На полу лежало несколько пушистых розовых подушек, и зелёный чемодан с наклейками из аэропорта, который омега до сих пор не разобрал. Эта комнатка в доме семьи Пак стала маленьким убежищем Тэхёна. Здесь он мог себе позволить все, включая крики во сне и истерики днём. И если дневные истерики почти сошли на нет, то крики от кошмарных снов, полных воспоминаний, не собирающихся уходить, стали постоянными спутниками омеги. — Тебе приснился плохой сон? — зевая, спросил Чимин, входящий в комнату и, практически не открывая глаза, плюхнувшийся на кровать. Он привычно потянул Тэхена на себя и, опутав его руками и ногами, уложил с собой рядом на подушку. — Время пять утра, еще совсем рано, засыпай, тигрёнок. Я рядом. Я всегда буду рядом и не дам тебя в обиду. Омега легонько покачивался, держа друга в объятиях и позволяя ему чувствовать себя точно в колыбели. Тэхён потихоньку начал дремать в его объятиях, но одна мысль заставила открыть глаза. — Чим-Чим… — Да, мой хороший. — Я… — Тэхён старался подобрать слова, чтобы озвучить то, что мучило его несколько месяцев. — Я не мешаю вам? Я боюсь, что я для вас — обуза. Омега даже глаза открыл от этих слов и уставился на друга так, будто видит его в первый раз. — Ты чего это придумал? Даже не смей так говорить! — Пак подвинулся к спинке кровати и потянул на себя Тэхёна. — Ты мой самый родной человечек! Ты для меня — семья, как папа. А в семье никто, слышишь, никто не может быть обузой. Тэхён молчал. — ТэТэ, ты не виноват в том, что произошло. Ты стал жертвой обстоятельств. Но это не значит, что ты останешься жертвой навсегда. — Чимин гладил омегу по мягким волосам и ещё крепче прижимал к себе. Он прекрасно понимал, что Тэхёну сейчас нужно крепкое плечо, и он готов им быть. — Я, знаешь, как думаю? Ребёнок, что сейчас растёт в тебе — это возможность проявить силу, Тэхён. Возможность закрыть полученную боль любовью. Омега всхлипнул и поднял голову с груди старшего. — Чима, я боюсь, что когда он родится, я увижу в нем его… — Давай договоримся, что мы не будем переживать о том, что ещё не случилось? Хорошо? — Чимин поцеловал Тэхёна в висок. — Я, например, думаю, что малыш будет похож на тебя. Такая красота просто должна передаться по наследству. Тэхен смущенно улыбнулся. Чимин, заметив это, понял, что вот она — его возможность сменить тему. — Тигрёнок, я не шучу… глядя на тебя, я частенько думаю, что если не найду к тридцати своего альфу, то непременно соблазню тебя. И мы поженимся на радость папе. — Чимин легонько щёлкнул Тэхёна по его аккуратному носику и улыбнулся. — У нас даже ребёнок есть. — он нежно коснулся слегка округлившегося животика друга. — Чимин, я же вообще-то по альфам… был по крайней мере. — Ещё больше смущаясь, произнес Тэхён. — Ну ничего… У тебя есть ещё годик, чтобы об этом подумать, а у меня есть годик, чтобы найти бурчащего и холодного альфу, чтобы он мой характер уравновесил и на ручках носил, как принцессу. — Омега уже смеялся в голос, рискуя разбудить своего папу, что спал в соседней комнате. — Если не получится, то у нас не останется выбора. — Это ты не оставляешь мне выбора. — Омега сверкнул глазами. — Придётся тебе продемонстрировать, какой будет совместная жизнь двух таких огонечков, как мы. — Тэхён сел сверху на друга и принялся его щекотать, от чего Чимин рассмеялся ещё громче, стараясь аккуратно и мягко отбиваться от рук беременного друга. — Я правильно понимаю, мы уже не собираемся спать? — в дверях стоял папа Чимина. В своей розовой пижаме и с растрепанной причёской он был похож на плюшевого сонного мишку. — Папа. — хором произнесли парни. — Прости нас, мы тебя разбудили. — Ну нет. Нет вам прощения! — обиженно буркнул старший омега, но, тут же улыбнувшись, прыгнул на кровать к ребятам. — Помогите! Нападение плюшевых мишек. — Закричал Чимин, попадая в объятия папы. А Тэхён смотрел на них с обожанием, он понимал, что эти люди — самая большая драгоценность в его жизни. — К вам спешит команда шелковых тигров. — Произнес он, притягивая к себе омег семейства Пак.

***

— Мальчики, какие у вас планы на сегодня? — мистер Пак раскладывал кашу по тарелкам и ставил их на стол, где уже стояло блюдо с венскими вафлями, баночка с конфитюром, креманка со взбитыми сливками, нарезанный сыр и ветчина. Завтрак должен быть плотным — это правило папы Чимина. Особенно, когда твоё утро началось в пять утра, благодаря этим двум, что, зевая, сидят сейчас за столом, до ужаса похожие на двух взъерошенных воробушков. Вот даже не скажешь, что каждому из них скоро тридцать… они для мистера Пака все ещё малые дети. — У меня сегодня встреча в галерее. Мы с Джун Хёном утверждаем план выставки. — Чимин сделал большой глоток кофе и закатил глаза от удовольствия. — Тэхён, кстати, нам нужно с ним встретиться вместе с тобой. Вы же так и не познакомились лично тогда. Как насчёт совместного обеда или ужина завтра? — Конечно. Это такая честь! — младший омега воодушевился. — Для меня это до сих пор невероятно, то, что именно в галерее Чон Джун Хена я буду выставлять свои работы. Тэхён был поклонником работ мистера Чона. В них он видел столько света, тепла, невесомости и свободы, они вдохновляли его, и не раз становились тем, что помогало омеге в трудные моменты. В галерее художника он тоже бывал, но вот возможности встретиться и познакомиться лично с мастером не было. Чимин назначал встречу летом, но… обстоятельства тогда сложились не лучшим образом. — Вот и договорились, я приглашу его пообедать. Может тот французский ресторанчик, где тебе так понравилось? Что скажешь? — Я… — А почему не у нас? — вмешался старший омега. — Я приготовлю обед не хуже, чем в ресторане. Да и тут будет спокойнее, без лишних людей. — Он явно был доволен своим предложением. — А в кабинете есть новые работы Тэхёна, их можно будет показать нашему гостю. Чимин задумался. — Хен, это отличная идея! — Тэхён так обрадовался шансу познакомиться с мистером Чоном в такой кулуарной обстановке и показать свои работы, чтобы услышать комментарии от мастера. — Чимин, как думаешь, он согласится? — Думаю да. Джун Хён — настоящий семьянин и такой вариант встречи его, наверняка, обрадует. — Вот и отлично! — старший омега захлопал в ладоши. — Я тогда в магазин. В холодильнике так пусто, что даже перед мышами неудобно. И он, закинув в рот кусочек вафли, послал парням воздушные поцелуйчики и покинул кухню. — Ну, каков же молодец, твой будущий свекр! Такой замечательный вариант придумал. — Хихикнул Чимин. — Почему же свекр? Может быть тесть? — он ущипнул Чимина за его шикарную попку и с визгом выбежал из кухни. — Вот же ж… Беги, Вишенка! Беги! — и, смеясь, сорвался вслед за Тэхёном.

***

В семье Чон были традиции, которые никогда не нарушались. Например, семейный ужин в среду. У каждого были свои обязанности в этот день. Папа готовил свои коронные блюда, которые так сильно любили его мальчики. Отец пораньше приезжал с работы, чтобы поставить стол в гостиной и помочь супругу накрыть ужин. Юнги выбирал какую-нибудь киноновинку, чтобы вместе посмотреть после ужина. А Чонгук был всегда ответственным за десерт. Сегодня он искал кое-что особенное, а именно, — сливочное мороженое с вишней. Он тщательно исследовал лари в магазине, в надежде найти его. А когда он увидел то, что искал, оказалось, что не только его интересовал этот десерт. Коробочку с такой желанной сладостью он взял одновременно с миниатюрным мужчиной-омегой. — Ой. Простите. — Альфа немного смутился, но коробку не отпустил. — Не уступишь его мне? — с улыбкой произнес омега. — Я… я. — Гук не мог подобрать слова, чтобы как-то обосновать свое первенство на мороженое, тем более, что в ларе такого больше не было. Кроме того, воспитание не позволит ему вырвать контейнер у мужчины. Тем более перед ним стоял омега, да ещё и возраста его папы. Гук с грустью выпустил десерт из рук. — Благодарю, молодой человек. — мягко произнес омега и повернулся, чтобы уйти. Парень расстроено смотрел в спину уходящему омеге и думал о том, что времени, чтобы ехать в другой магазин, у него нет, поэтому, схватив первое попавшееся мороженое, Чонгук направился к кассам. В это же время в кармане завибрировал его телефон. Он достал гаджет, на экране высветилось сообщение от папы «Сынок, купи салфетки, не могу их найти на нашей кухне». И снова вибрация. «Отец и Юнги уже дома. Ждем тебя». Вздохнув, Чонгук отправился в отдел хим.быта, быстро найдя нужный товар, и пошёл к кассам. — Молодой человек, простите. — Услышал Гук голос за спиной и почувствовал, как чья-то рука коснулась его спины Обернувшись, он увидел омегу, который «похитил» его мороженое. — Я так рад, что снова вас встретил. — Мужчина даже покраснел от волнения. — Простите? — Чон не понимал, зачем он понадобился этому мужчине и его внимание парня удивило. — Вот. — Омега протянул ему контейнер мороженого. — Я случайно увидел другое, то, что мне нужно — Вишня-шоколад. Поэтому сливочно-вишневое возвращаю вам. — Спасибо. — Робко произнес альфа и принял контейнер от омеги. — Что ты! Я-то понимаю, что такое любимая сладость. Видел, как ты расстроился. — Омега легонько коснулся плеча альфы. — Один из моих проказников без этого мороженого, — он указал на коробочку в своей тележке. — и дня прожить не может! Вишня-шоколад — его любимое сочетание. — Мне оно тоже нравится, но в последнее время больше склоняюсь к сливочной вишне. — Мечтательно улыбнулся альфа. Очередь продвинулась, и кассир начал пробивать покупки альфы. — Вот и хорошо, всем досталось то, чего хотелось. И моя совесть тоже спокойно спит, а не готовится съесть меня по дороге домой за то, что лишил ребёнка мороженого. Омега начал выгружать свои сто-пятьсот товаров на ленту. А Гук сложил все в пакет и направился на выход. Однако остановился и вернулся. — Давайте я вам помогу? У вас слишком много пакетов, и они явно тяжёлые. — Он с лёгкостью перехватил три огромных пакета из рук омеги и пошёл с ним рядом на парковку. Подойдя к автомобилю и загрузив пакеты в багажник, он помог омеге сесть в авто, придержав и закрыв за ним дверь. — Спасибо, молодой человек. — Сказал омега, опустив стекло. — Так приятно встретить воспитанного парня. — Старший улыбнулся. — Передай своим родителям благодарность за то, что воспитали такого внимательного альфу. — Спасибо вам за мороженое. — Ну что ты. Хорошего тебе дня. И омега, крутанув руль, выехал с парковки. Чон же, сел в автомобиль. Этот мужчина с мороженым выбил почву из-под ног, напомнив ему о море, Таиланде и невероятном омеге. Возбуждение неконтролируемой волной охватило альфу. «Так, Чонгук, соберись. Такие мысли оставь до момента, когда останешься в душе!» Гук завёл авто, пристегнулся и нажал на газ. Через двадцать минут он припарковался во дворе, войдя в дом, Гук услышал голос папы, который выглянул из гостиной: — Зайчик, это ты? Мы тебя ждали. — Па, я быстро, переоденусь и спущусь. — младший Чон молнией взлетел на второй этаж. — В пакете десерт, положи в холодильник, а то растает. Уже через минуту альфа стоял в душе под струями прохладной воды и дрочил, вспоминая тонкие изящные пальчики и пухлые губы совершенного прекрасного омеги, его морского чуда.

***

Не изменяя традиции в среду вечером семья Чон в полном составе сидела за столом. — Так, мальчики, а вот и главное блюдо, можно приступать, — папа поставил в центре блюдо с тушеным мясом, которое все это время держал укутанным в одеялко, «чтобы не остыло», как его учила бабушка. Да, у всех сейчас есть микроволновки, но Джун Хён предпочитал сохранять тепло, а не разогревать остывшее. И это правило касалось не только еды. — Папа, как всегда, — все так красиво и потрясающе вкусно пахнет! — Юнги — большой любитель папиных блюд, Гук искренне не понимал, как брату удавалось сохранить фигуру при таком количестве еды, что он поглощал. Он мог каждый час устраивать себе перекусы из папиных закусок. По правде говоря, он сам неплохо готовил и иногда радовал семью своими кулинарными экспериментами, когда оставался в родительском доме, а не окапывался в своей студии. — Я специально вчера и сегодня не ел много, в ожидании твоих шедевров. — Да, папа. Ты у нас настоящий волшебник на кухне. — Подхватил Гук старшего брата, накладывая мясо в тарелку. — Захвалили вы меня, мальчики. — Щеки омеги залились румянцем. — Ты этого более чем достоин. — Произнес старший альфа, целуя руку мужа и крепко её сжимая. — Ты — настоящее сокровище семьи Чон. Омега взял бокал с вином и поднес его к губам. — Для вас, мои мальчики, я готов стараться не покладая рук. — Сделав глоток, он улыбнулся и приступил к еде. После ужина семья Чон расположилась на двух удобных диванах, что стояли напротив большого экрана для проектора. Гостиная погрузилась в мягкий полумрак, когда Юнги щелкнул пультом, и изображение ожило, заполняя комнату мерцающими красками. Гук разложил по пиалам холодное, манящее своими переливами мороженое и принес его в гостиную. — Гуки, что у нас сегодня? Мороженое? Интересный выбор, — улыбнулся отец, принимая свою порцию из рук сына. Его глаза сияли теплотой, когда он вдохнул сладкий десертный запах. — Спасибо, после плотного ужина действительно хочется чего-то освежающего. Прекрасный вечер семьи Чон продолжался в импровизированном домашнем кинотеатре. Все увлеченно смотрели фильм, сосредоточенно работая ложечками и время от времени тихо обсуждая сюжет. Лишь один из них, казалось, по-настоящему смаковал и наслаждался таким любимым в последнее время вишнево-сливочным вкусом. — Кстати, помните, я вам рассказывал летом о прекрасном молодом даровании? — вдруг оживился папа, даже слегка подскочив на диване от волнения, вспомнив новость, которой он хотел поделиться до того, как отвлекся на домашние дела. Его щеки порозовели, а глаза сверкнули восторгом. — Это тот, о котором ты говорил… как же… — старший альфа щелкал пальцами правой руки, пытаясь припомнить детали. — «Светлые тона», «легкие мазки»? Ты о нем? — Да, да, да! — закивал головой Джун Хён, будто излишняя экспрессия могла помочь ему донести нетерпение. — Я давно о нем не слышал от тебя. Вы разве не встретились? — нахмурился Чен Ён, отставляя пиалу с недоеденным десертом. — Тогда у него что-то случилось, и мы не смогли встретиться, поэтому сотрудничество отложили. Но завтра я приглашен к нему домой на обед, — папа прямо светился весь от счастья, едва сдерживая ликующую улыбку. Он давно ждал возможности заполучить к себе в галерею этот самородок талант. — Я чувствую твое волнение, милый. И я рад, что все так складывается, — промурлыкал Ён, обнимая мужа за плечи и целуя его в раскрасневшуюся щечку. Атмосфера в комнате наполнилась теплом и уютом семейного очага. — Да, Чимин — это его менеджер, сегодня подтвердил выставку, и мы согласовали условия. А завтра я, наконец, познакомлюсь с мистером Ким Тэхёном. Я в предвкушении, милый. Он очень одаренный мальчик, — щебетал отец, его глаза сияли ярче самых прекрасных звезд на небосклоне. Родители так были увлечены беседой, что не заметили, как изменилось лицо одного из сыновей, когда тот услышал имя, которое произнес папа. Зато это заметил второй сын и очень удивился, ведь не замечал за братом таких резких перемен в настроении. Он решил, что спросит у старшего, что случилось, но позже и наедине, и продолжил наблюдать за тем, что происходило на экране.

***

Чонгук заглянул в полутемную комнату брата. Лунный свет, пробиваясь сквозь незанавешенное окно, выхватывал из мрака очертания книжных полок, письменного стола и маленьких безделушек на нем. Юнги сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью и поджав под себя ногу. Рядом лежала раскрытая книга. Услышав шаги, он поднял глаза от страниц и удивленно нахмурился. — Хён, прости, что отвлекаю. Можно тебя на пару минут? Чонгук прошёл в комнату, присел на самый край кровати, теребя пуговицу на рубашке. Юнги отложил книгу в сторону и повернулся к брату. — Конечно. Что-то случилось? Чонгук опустил глаза и нахмурился, его пальцы продолжали теребить пуговицу. Юнги с беспокойством посмотрел на младшего. — Эй, что стряслось? Ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной любыми переживаниями. Чонгук кивнул и повернулся к Юнги, встречаясь с ним взглядом. — Хён, ты тоже знаешь, что можешь ими со мной поделиться. Но почему-то сегодня я почувствовал, что это не так. Ты не доверяешь мне, Хён? — Почему ты так решил? — удивленно спросил Юнги, все ещё не догадываясь, о чём говорит Чонгук. — Не хочешь мне рассказать, на чьё имя и почему ты так бурно отреагировал сегодня вечером? Старший снова удивился, но теперь внимательности брата. Альфа запустил пальцы в волосы и слегка сдавил ими голову в попытке успокоиться. Рассказать то, что его беспокоит не так легко… Тем более, когда ты хранишь это в себе под семью замками много лет. Хотя … если не с братом, то с кем ещё он может поделиться? Его младший брат — кремень, дальше него это все не уйдёт. Юнги нахмурил брови, и морщинка залегла между его бровями. Он тяжело вздохнул и пересел на край кровати, где уже устроился Чонгук. Комната наполнилась напряженной тишиной, нарушаемой лишь тихим гулом уличного шума за окном. — Я уверен, что папа говорил не о том человеке, о котором я подумал, — едва слышно произнес Юнги, опустив взгляд. Его пальцы сами собой сцепились в замок, и большие пальцы принялись нервно тереть друг друга. — Но он назвал его имя… и оно разрывает мое сердце, — альфа повернулся лицом к брату, его глаза блестели от подступивших эмоций. — Гук, у тебя было так, что ты лично не знаком с человеком, только раз его увидел издалека, а он уже занимает все твои мысли? — Юнги вглядывался в лицо брата, ища в нем понимание и поддержку. Уголки его губ дрогнули в грустной полуулыбке. — И вот ты вроде понимаешь, что нужно подойти, поговорить… хотя бы обозначить свои намерения. Но… — Понимаешь, что ты с ним — персонажи из разных историй, — тихо выдохнул Чонгук, кивая. В его голосе звучали нотки горечи и сожаления. Юнги посмотрел на брата с теплой улыбкой, сейчас он искренне радовался тому, что у него есть такой близкий человек, который его понимает без слов. — Вот вот… и с Чимином было так, — произнес он, прикрыв глаза и откидываясь на подушки. — Это случилось на первом курсе. Я тогда увидел его впервые. Это было, знаешь, как выстрел. Один его взгляд — и меня не стало, — Юнги замолчал, позволяя воспоминаниям вновь нахлынуть. — Я думал, что медленно схожу с ума, ведь с того дня все мои мысли занимал он. В моих мечтах, в моих снах, — альфа глубоко вздохнул, его грудь вздымалась в такт дыханию. — Я слышал его голос, его смех и не мог двинуть ни одной мышцей. Он меня парализовывал. Да только его имя могло ввести меня в ступор. А его запах! Это вообще не объяснить, как он на меня действовал! Что-то запредельно наркотическое, приводящее в моментальную зависимость. Юнги произносил эти слова с такой нежностью и страстью в голосе, что Чонгук, сидящий рядом, понимал — все это он чувствует и переживает прямо сейчас к своему вишневому омеге. Тоска по нему сжимала грудь тисками. — Хён, он знал о твоих чувствах? — тихо спросил Чонгук, не отрывая взгляда от лица брата. — Нет, — Юнги покачал головой, его взгляд потух. — Мы не общались. Где был он, и где — я. Разные лиги, — горько усмехнулся он и почесал переносицу, будто желая стереть внезапно нахлынувшие воспоминания. — Мы пересеклись только один раз. Один раз я держал его в объятьях, — альфа снова сел и уставился на свои ладони, будто пытаясь удержать ускользающие крупицы того единственного мгновения близости. — Как так получилось? — Чонгук заворожено наблюдал за братом, ловя каждую эмоцию, промелькнувшую на его лице. — Я нашел его в спортзале после лекций. Я как будто почувствовал, что ему нужна моя помощь, — глаза Юнги затуманились, а голос смягчился от нежности. — Он лежал в позе эмбриона на матах, обхватив руками колени. Его волосы были мокрыми от пота, а тело сотрясалось мелкой дрожью, — лицо брата исказилось от переживаний, как будто он заново проживал те моменты. — У него был жар, а тело сковала боль, я понял, что у омеги началась течка. — Боже, как он оказался в такой ситуации? Да еще и один, — пробормотал Чонгук, потрясенный словами брата. Его сердце сжалось от сочувствия к тому парню, о котором рассказывал Юнги. — Он испугался, когда увидел меня. Но я убедил, что не трону, что просто доставлю туда, куда он скажет, — на лице альфы заиграла нежная улыбка, а в глазах промелькнули искорки восторга. — Когда я поднял его на руки и прижал к себе, его ручки обхватили меня за шею, и он уткнулся носиком мне вот сюда, — Юнги легонько коснулся места на шее пальцами, словно пытаясь ощутить призрачное прикосновение. — Гуки, это было самое прекрасное, что происходило со мной когда-либо. — он вздохнул. — Потом, доставив его домой, я уехал, чтобы снова стать призраком, которого он больше не увидит и не заметит. Атмосфера в комнате сгустилась от эмоций, повисших в воздухе. Чонгук прикусил губу, не зная, что сказать. — Как ты сдержался рядом с ним, хён? — наконец выдавил он, заворожено наблюдая за братом. — Чимин — ангел, — произнес Юнги с такой нежностью, что у Чонгука перехватило дыхание. — Я бы отрубил себе обе руки, но не тронул его. Я любил его и люблю до сих пор. Старший встал с кровати, и простыни зашуршали, когда его тело покинуло их объятия. Юнги подошел к столу, на котором стоял рабочий ноутбук, и нажал клавишу на клавиатуре. Комнату наполнили звуки мелодии — нежной, трепетной, от которой у Чонгука побежали мурашки по телу. Казалось, каждая нота была пропитана эмоциями, рожденными в глубинах души альфы. — Все, что я делаю, Гук, все для него: песни, музыка, лирика… — Голос Юнги был едва слышен, и в нем звучала грусть, окутанная флером нежности. — Делаю, понимая, что он никогда об этом не узнает, — брат вернулся на кровать и откинулся на подушки, закрывая руками лицо, будто пытаясь спрятаться от собственных чувств. — Ты молод, Гук, ты еще не понимаешь, каково это… любить. — Ошибаешься, брат, — с горечью произнес Чонгук, не отрывая взгляда от фигуры старшего. — Что? — Юнги от удивления поднялся на локтях и уставился на брата, его брови взметнулись вверх. — Выкладывай. Чонгук сглотнул ком в горле. Он бессознательно принялся теребить нижнюю пуговицу на рубашке, словно этот жест мог придать ему сил. — Я встретил омегу… разница только в том, что ты знаешь имя своего ангела, а я… — младший замолчал, опуская взгляд. Юнги не торопил его, лишь положил ладонь на плечо Чонгука, легонько сжимая в знак поддержки. Старший отлично знал эту черту брата — сначала долго обдумывать все про себя, прежде чем озвучить проблему. Ему нужно было дать время собраться с мыслями. — Ты влюбился? — наконец тихо спросил альфа, заглядывая в глаза младшего. — Да, хён. И у меня, на сто процентов, нет даже малейшего шанса, — горько усмехнулся Чонгук. Он лег головой брату на колени, позволяя тому взъерошить свои волосы в успокаивающем жесте. — Он настоящий бог, рожденный морем. Он такой прекрасный, его глаза, губы… — Чонгук снова сел, подгибая одну ногу под себя и обхватывая колени руками. — А его кожа… Хён, она как шелк, — младший опустил голову, пряча эмоции. — А я даже не спросил его имя. — М-да… Может, составить фоторобот? — попытался разрядить напряженную атмосферу шуткой Юнги, но вышло у него не очень. — Он беременный, хён, — выпалил Чонгук, поднимая взгляд. В его глазах плескались страх и отчаяние. — О как?! От тебя? — Юнги напрягся, его тело буквально замерло. Его брат не мог так поступить с омегой, Юнги знал, что Чонгук слишком осторожен и во все свои связи, что у него были, вступал с холодной головой. — Нет, что ты? — Чонгук даже подпрыгнул на месте от возмущения. — Я бы не поступил так с омегой. Он старше меня, хён, и скорее всего замужем, но я не могу выкинуть его из головы, — младший запустил пальцы в волосы, пытаясь успокоиться. — Юнги, как быть? Как забыть? Старший посмотрел на брата с бесконечной нежностью и грустью в глазах. — Прости, брат, но тут я тебе не помощник. Сам уже почти десять лет без сердца хожу и без надежды на то, что встречу его, — тихо произнес он. — Хён, я знаю одно: этот омега здесь, в Сеуле. Знать бы, где именно? — с надеждой спросил Чонгук. — Зачем? Он же не свободен, — нахмурился Юнги, не понимая замысла брата. — Мне достаточно будет знать, что он рядом, и что у него все хорошо, — выдохнул младший, опуская плечи. Если бы Чонгук только знал, насколько он близок к своему омеге…

***

В уютном доме семьи Пак царила атмосфера теплоты и радушия. Они были любителями спонтанности и непринужденности, готовыми превратить даже официальную встречу в маленький праздник. Мистер Пак порхал по гостиной, словно воздушная бабочка над цветущим лугом, взволнованно поправляя кружевную скатерть на идеально накрытом столе. Его карие глаза блестели от волнения и предвкушения. — Мальчики, у меня все готово! — воскликнул он, бросая взгляд на свое отражение в зеркале и нежно поправляя идеальную прическу. Новый льняной костюм бежевого оттенка обнимал его фигуру, делая образ невероятно уютным и домашним. Как же прекрасно, что появилась возможность устроить теплый прием для дорогого гостя! Мелодичный звон дверного колокольчика нарушил тишину. Мистер Пак поспешно сбросил фартук и устремился к входной двери. На пороге стоял изящный омега, чуть моложе самого хозяина, в классическом сером костюме. Короткое белое пальто идеально подчеркивало его стройную фигуру. В руках он держал коробочку, несомненно с десертом, и нежный букетик из ромашек и васильков. — Добро пожаловать! — мистер Пак ярко улыбнулся, его глаза засияли. — Я Тэмин, отец Чимина. Прошу, проходите! — Благодарю за приглашение, — омега мягко кивнул, слегка покраснев. — Меня зовут Джун Хён. А это, должно быть, Ким Тэхён? Он повернулся к парням, которые спустились со второго этажа, обмениваясь взволнованными взглядами. Тэхён подошел и робко пожал протянутую руку гостя, заглядывая в его теплые глаза. — Так рад нашему знакомству, мистер Чон, — проговорил он дрогнувшим голосом. — И я очень рад, милый Тэхён, — Джун Хён мягко сжал его ладонь в ответ, и уголки его губ чуть приподнялись в едва заметной улыбке. Волнение охватило Тэхёна, когда он оказался так близко к своему кумиру. — Для меня это огромная честь! — выдохнул он, покраснев. — Я с нетерпением ждал нашей встречи, милый Тэхён, — промурлыкал омега. — И так благодарен Чимину за приглашение. — Он кивнул Чиме, бережно поправляя выбившуюся прядь его волос. — А особенно за то, что встреча проходит в такой домашней и уютной обстановке. — Ну что ж, тогда пройдемте к столу? — Радушный хозяин дома обнял гостя за плечи, увлекая в гостиную, где их ждал праздничный ужин.

***

Джун Хён стоял перед полотном, на котором видел все те же мазки, но теперь они были тяжёлыми и резкими. В картине почерк Тэхёна был узнаваем, но цвета, концепт, — все изменилось. — Тэхён, твои работы сильно изменились. Поменялась динамика. — Старший омега внимательно рассматривал новые полотна Тэхёна. — Сколько боли и глубины в цвете! Я думаю, эти работы достойны отдельной выставки. Это определённо гениально, но совершенно другое, Тэхён. — Он продолжал всматриваться в картины, и легкая дрожь пробегала по его телу. «Бедный мальчик, что же с тобой произошло? Что ты пережил, раз так изменился твой взгляд на мир?» — думал омега. — Вам действительно нравится? — Да, Тэхён! Это огромный творческий рост! Ты правда настоящий клад! — Ну что вы… — смущенно пробормотал юный художник. — Позволь мне изменить концепт выставки? Сейчас в голове что-то вроде «Чёрное и белое. Периоды Тэхёна». Но я ещё подумаю и обсужу с Чимином. — Я думаю, что можно над этим подумать. — Я так вдохновлен, мой мальчик. — Джун Хён светился от идеи, что в нем сейчас загорелась. — А пока вернемся в гостиную. Нас там заждались. Омеги прошли к столу, где Тэмин уже наливал в кружки свежезаваренный ароматный цветочный чай. — Тэмин, это все ваших рук дело? — восхищенно спросил Джун Хён, указывая на нежнейшие слойки с разными начинками, которые лежали в ажурной белой корзинке. И, получив утвердительный ответ, прижал руку к груди. — Я совершенно не способен на такое! Выпечка — это не моё, от слова совсем. А если бы умел, то еще больше баловал старшего сына. Юнги — большой любитель сладостей, а сладкой выпечки с корицей особенно. — Юнги?.. — едва слышно пискнул Чимин.