Хён, ты - мой омега.

— Алло, Хён? Намджун-хён. Прошу приезжай, забери меня отсюда. «Это не может быть правдой!» — пролетело в голове Чона. Это был голос того самого омеги, он был уверен. — «Значит, он знаком с директором Кимом? Медвежонок? Он — Медвежонок директора!» — Чонгук почувствовал резкий укол ревности и закипающую внутри злость. А главное, теперь всё становилось понятно! — «Вот почему запаха альфы не было, его альфа женат и не хочет ставить метку, несмотря на то, что омега в положении. И в отпуск ему пришлось ехать без мужа, потому как его просто нет, а есть безответный альфа — Ким Намджун!». Из размышлений его вырвал всхлип, раздавшийся на том конце трубки. Омега сильно плакал, от чего сердце Гука обливалось кровью. — Нам, ты здесь? Хён? — голос в трубке дрожал. — Директор Ким в отъезде, будет наверное через час, — странным механическим голосом ответил Чонгук. — Он оставил телефон в кабинете. Я скажу, что вы звонили. — Хорошо, — снова раздался всхлип и следом за ним гудки. Омега сбросил звонок. Альфа сел на первый попавшийся стул. В его голове крутилось столько мыслей и вопросов, что он не сразу заметил директора, который зашёл в кабинет. — Чон Чонгук. Я к кому обращаюсь? — Ким Намджун стоял над учеником и с интересом его разглядывал. Молодой альфа поднял голову. И, посмотрев в глаза директору, задал вопрос, который его сейчас мучал больше всего. — Директор, вы изменяете своему мужу? Чонгук смотрел на старшего альфу и боролся с желанием накинуться на него. В голове пульсировало: «Как он мог так поступить с этим чудесным омегой?! С моим омегой!» Директор Ким от неожиданности приподнял брови и уставился на Чонгука в изумлении. — Что за вопрос, Чонгук? — сурово бросил он, сжимая губы в тонкую линию. Чонгук вздохнул и, понизив голос, стал объяснять ситуацию. — Вы оставили здесь телефон. Он звонил без остановки. Я вынужден был зайти и ответить вашему «Медвежонок Тэ», — он увидел испуг в глазах старшего альфы, который услышав про звонок, и того, кто звонил, встрепенулся. Его лицо побледнело, а глаза расширились от тревоги. Дрожащими пальцами он схватил телефон и быстро набрал номер. — Медвежонок, что случилось? — его голос, несмотря на беспокойство, стал мягким и тихим. — Расскажи, где ты? — он старался говорить как можно спокойнее, хотя его пальцы нервно постукивали по столу. — Айщ! Зачем ты вообще поехал? Тем более один? Почему не позвонил мне?.. — тут директор понял, что перегнул с возмущением и резко остановился. — Медвежонок, прости, я не хотел… Нет, я не ругаюсь, милый… Это «милый» директора заставило сжать кулаки младшего альфу. Резкий приступ ревности и ярости буквально душил его. Он нахмурил брови, чувствуя, как лицо краснеет от гнева, а сердце стучит все быстрее. Чон понимает, что злость начинает захлестывать его с головой и внутренне приказывает своему зверю взять себя в руки. Он делает глубокий медленный вдох и медленный выдох, чтобы успокоить дыхание. Расслабляет сжатые кулаки, разжимает пальцы, опускает руки. Напряжённые плечи и шея постепенно опускаются. Глядя на директора, который пытается успокоить омегу по телефону, Чонгук медленно выдыхает, берёт себя в руки, пытаясь снова вникнуть в разговор. — Медвежонок, подожди минутку. — Директор прикрыл трубку и посмотрел на Чонгука, в глазах его загорелась искорка надежды. — Ты на машине? — парень кивнул. — Отлично! Поедешь со мной, — и он вновь вернулся к разговору с омегой. — Медвежонок, я сейчас приеду. Жди меня и попробуй успокоиться. Хорошо? Старайся глубоко дышать. Чонгук смотрел на директора, пытаясь вникнуть в диалог и вообще в ситуацию. Ярость сменилась на беспокойство, которое передалось от старшего альфы Чонгуку. Слезы, что он слышал в трубке, когда сам говорил с этим чудесным омегой и которые отчетливо слышал в трубке сейчас, доставляли юному альфе практически физическую боль. Он чувствовал себя таким беспомощным, ведь омеге, который ему так дорог, плохо, а он… Сейчас Чонгуку больше всего хочется примчаться туда, где находится омега, обнять его, как когда-то в море и самолёте и снова спасти, защитить его, сделать все, чтобы он улыбнулся. Из мыслей его вырвал Намджун, который уже сбросил звонок и повернулся к Чонгуку. — Так! Давай расставим все точки над «i»! Во-первых, я не изменяю своему мужу! Во-вторых, это очень странный и неуместный вопрос от ученика. Не находишь? А в-третьих, — он положил телефон в карман и, развернувшись, пошёл к двери. — Догоняй. Мне нужна твоя помощь. Они быстрым шагом спустились на парковку. Директор кому-то позвонил и начал обсуждать ситуацию, хмуря брови и кусая губы от волнения. Чонгук понял, что не сможет объяснить, почему он подумал то, что подумал. Да и в целом ситуация странная: омега, что ему так нравился, оказался… а кто он Ким Намджуну? Альфа и так много себе напридумал, поэтому, пока они шли к парковке, молчал, не пытаясь что-то выяснить. Намджун остановился у своего внедорожника и почти спокойным голосом сказал Чонгуку: — Медвежонок Тэ — мой давний друг, мы знакомы ещё со школы. И сейчас ему нужна моя помощь. Поэтому я еду за ним, а ты едешь со мной. — Старший говорил чётко, словно отдавал команды. — Мы поменяемся машинами. Ты поедешь на моей с моими детьми, они тебя знают и будут рады с тобой пообщаться, — это раз. Я поеду на твоей машине и заберу Тэ, дети его любят, и они не должны видеть своего дядю таким, — это два. Я буду ехать впереди и сначала доставлю его домой, после чего мы с тобой снова поменяемся, — он открыл дверь в свой джип, где на заднем сидении сидели его дети. — Ребята, поздоровайтесь с Чонгуком. — Привет, малыши, — сказал, улыбнувшись детям, альфа. — Как ваши дела? — Гуки! — заголосил маленький омега, — я так рад тебя видеть. У меня зуб выпал! — гордо сообщил он. — Смотри! Мальчик с гордостью открыл рот и указал на дырку на месте, где скоро вырастет клык. — О, ты совсем большой стал, — сказал Гук и подарил ребёнку самую теплую улыбку, на которую был сейчас способен, чем вызвал милый румянец на щёчках маленького омеги. — Брат, сядь уже! Не мельтеши! — одернул его брат. Альфочка был старше на год, и старался вести себя как настоящий взрослый. — Привет, Гук, — важно выдохнул мальчик и протянул руку для приветствия. — Ребята, как насчёт того, что Чонгук сегодня побудет вашим водителем? — Дружное и громкое «ура» сотрясло воздух, а весёлый и резкий прыжок двух непосед качнул внедорожник. — Вот и ладненько. Держи! Старший альфа вручил Чону ключи от машины и открыл ладонь в ожидании ключей от седана Гука. Альфы сели по машинам. Старший поехал вперёд, а младший за ним. Чонгук был напряжен. Он хмурился, нервно постукивая пальцами по рулю. Он буквально впился взглядом в свой седан, что ехал впереди и которым сейчас управлял директор Ким, гадая, что ждёт их по приезду.

***

Уже второй день Юнги работал в своей музыкальной студии над новым треком. Погрузившись в работу, он полностью отрешался от мира, посвящая всего себя музыке. Его студия — его гордость, она продумана им до мелочей, потому что место, где рождается его музыка, трогающая сердца, не может быть другой. Когда он искал помещение, требования были минимальны: просторное, с высокими потолками и, желательно, со светлыми стенами, окрашенными в нейтральный бежевый цвет. Все остальное не имело значение, потому как Юнги планировал создать свой маленький мир, наполняя его постепенно тем, что ему было необходимо. Первым появился огромный микшерный пульт последней модели. Его панель была утыкана сотнями регуляторов, кнопок, энкодеров и сенсорных дисплеев. Светодиодные индикаторы мерцали разными цветами, отображая уровни сигналов. Он был первым и поэтому занял центральное место. Слева и справа от пульта стоят стеллажи с профессиональным звуковым оборудованием, именно такие, как нужно, чтобы смогли вместить на своих полках все его усилители, синтезаторы, процессоры эффектов, анализаторы спектра, студийные мониторы, звукосниматели, предусилители. Со временем всё это стало обрастать соединяющими технику змеящимися кабелями. У свободной стены, созданная постепенно, настоящая оркестровая яма, здесь располагались музыкальные инструменты, — гитары, синтезаторы, барабанная установка и, ещё одна любовь Юнги, — рояль кофейного цвета. Микрофоны на гибких держателях, как стайки серых цапель, кучковались в разных, порой неожиданных, местах этого пространства. Картину дополняли большие звукоизолирующие окна, что скрывали жалюзи, создавая приглушенный свет, который мягко настраивает на нужный лад. Эти два дня Юнги ночевал здесь на уютном диване, что стоял в дальнем углу рядом с небольшим холодильником с напитками. Эти два дня студия была его домом, он даже одет был в удобную домашнюю одежду, мягкие штаны и лёгкую, слегка растянутую футболку. Всё для того, чтобы ничего не отвлекало от процесса, а помогало работать в комфорте. Юнги сидел в удобном кресле, его волосы слегка взъерошены, глаза прикрыты, он максимально сосредоточен, прислушиваясь к внутреннему слуху. Пальцы порхают по клавишам синтезатора, настраивая нужное звучание. Он то наклоняется ближе, вслушиваясь в музыку и выискивая нюансы, то откидывается на спинку кресла, обдумывая дальнейшее развитие мелодии. Иногда Юнги брал гитару и наигрывал аккорды, проверяя, как они впишутся в композицию. Затем снова возвращался к синтезатору, добавлял новые треки на микшере, экспериментируя с ритмами и звучаниями. Его пальцы пробегали по регуляторам эффектов, добавляя эхо, искажение, реверберацию. Закончив с инструментами, он подъезжал на кресле к пульту, где продолжал работу. Он полностью погрузился в творчество, шлифуя мелодию и аранжировку до совершенства. Юнги почти закончил и сейчас сидел в кресле, слушая в наушниках песню. По мере того, как нежный голос исполнителя лился в уши, лицо Юнги разглаживалось, на нём появилось умиротворённое выражение. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, наслаждаясь приятной мелодией, которая плавно окутывала его, как мягкий плед. Тихая грусть проскользнула в чертах его лица, когда в песне появились нотки меланхолии. Губы сложились в слабую улыбку от нахлынувшей ностальгии по чему-то важному из прошлого. А вот припев словно не вписывался совсем, и Юнги снова увлеченно погрузился в творческий процесс. В его голове роились новые идеи для песни. Вдруг раздавшийся звонок оторвал его от работы. На дисплее высветилось имя папы. С легким раздражением Юнги взял трубку и, переключив телефон на громкую связь, услышал взволнованный голос родителя. — Юнги, малыш, прости, что отвлекаю, но мне нужна твоя помощь. — Да, пап. Что-то срочное? — Я понимаю, что ты закопался в своей музыкальной берлоге, но… можешь съездить домой к менеджеру Ким Тэхёна и привезти мне картину, что он для меня подготовил? — Ты не можешь отправить курьера? — Юнги надеялся, что эта, мягко говоря, несвоевременная задача с него будет снята. Но нет. — Сынок, — голос папы стал немного обиженным. Он не любил напрягать просьбами сыновей, но сегодня и правда вариантов не было. Да и картина была слишком важна для будущей выставки. — Прошу тебя Юнги, выручи меня разок. Заодно воздухом подышишь, а то все два дня поди не выходил из студии. — Хорошо, пап. Пришли мне адрес. — Спасибо, ребёнок. Адрес уже скинул. Передай от меня привет мистеру Паку. Юнги тяжело вздохнул, неохотно откладывая любимое дело. Но, как бы то ни было, папа редко просил его о чем-то, поэтому для него его просьба была важнее собственных амбиций. Садясь в машину, он пообещал себе, что после посокрушается по поводу того, что был вынужден прервать работу. А когда увидел адрес, то понял, что вернётся в студию он не скоро. — Айщ! Ехать через весь город! Чтоб тебя! Ким Тэхён, ты не мог выбрать другое место для жизни и работы? — бурча и возмущаясь, он выехал с парковки и направил машину по нужному адресу.

***

Дорога к дому художника показалась Юнги бесконечной. Он собрал, пока ехал сюда, все пробки и красные светофоры и если бы верил в знаки, то посчитал бы, что дорога ему даже не намекает, а четко говорит: «Юнги, тебе туда не нужно!» Когда он прибыл на место, на часах уже было четыре часа, а со студии он выехал в час! — Три часа в никуда! — Юнги правда не любил впустую тратить время, поэтому он, торопясь, вышел из авто и направился к интересующему его дому. Тот напоминал собой дома из американских сериалов: свежеподстриженный газон и вымощенная камнем дорожка, ведущая к уютной веранде. На выстроенной из белых реек, оплетенных плющом, веранде Юнги заметил широкую белую лавку-качелю с забытым на ней пледом. Она заставила парня улыбнуться. — Как же мило здесь. Эльфов не хватает для полной картины, — произнес вслух альфа. Он подошёл к двери и замер. — Шнурок? Серьёзно? — он с удивлением смотрел на необычный дверной звонок и не решался за него дёрнуть. — Молодой человек, здравствуйте, — раздался голос за спиной Юнги. — Вы к нам? С каким вопросом? Альфа повернулся. Перед ним стоял омега возраста его папы. Он был среднего роста и слегка располневшим, но при этом очень приятным и кого-то сильно напоминающим. Сдерживая волнение, Юнги представился и объяснил причину визита. — Картина. Ну как же. Сейчас-сейчас, — омега впорхнул на веранду и легко, словно вода, обогнув Юнги, подошёл к двери и отворил её. — Проходите Юнги, — пригласил Тэмин парня в дом. Сделав шаг в дом. Юнги почувствовал яркий аромат корицы, вишни и выпечки. Живот альфы тут же отреагировал громким рыком, давая понять, что жить два дня на одной воде и кофе ему не понравилось и ему нужно что-то более существенное. — У вас очень интересный дверной звонок, — Юнги решил отвлечься на светскую беседу и, возможно, попробовать обмануть свой желудок, который уже порядочно свело от ароматов. — Спасибо. Приятно, что вы на него обратили внимание. — Просиял омега. — Я люблю всякие такие штучки, — а вот мальчики мои не ценят, — омега поджал губы и расстроено вздохнул. — Юнги, может быть, чаю? Альфа чуть было не сказал «да», но вовремя себя остановил, понимая, что ему, по непонятной причине, нравится в этом доме, что пропах корицей и сладостями, и он здесь точно может застрять на не один час. — Спасибо большое, но папа ждёт картину, да и мне нужно вернуться на студию. — Хорошо. Но, — омега хитро посмотрел на Юнги, — Джун Хён говорил, что ты большой любитель сладкого, а я сегодня испек чудесные булочки с корицей и вишней. Так что без них я вас, молодой человек, не отпущу. Альфа только хотел возразить, но омега уже скрылся в глубине дома, оставив его рассматривать темно-зеленые обои с мелкими белыми цветочками, которыми была оклеена гостиная. — Вот, Юнги, это лично вам, — он протянул альфе крафтовый пакет. — А за картиной пойдёмте в кабинет. Тэхён её приготовил ещё с вечера. Омега провел Юнги в небольшую, но светлую комнату, которая почему-то ему напомнила его студию. Да, кабинет художника был не таким большим, но видно было, что хозяин все здесь предусмотрел. А главное видно, что тут работает и творит настоящий мастер. Взгляд Юнги скользнул по картинам, стоящим вдоль стены, и они отозвались в нем яркими чувствами, он будто почувствовал то, что чувствовал художник, его боль и отчаяние, а главное сильное желание жить, несмотря на то, что происходит в его жизни. Картины, их сюжеты, цвета отзывались в нем мелодией, которую Юнги захотел тут же записать. — Работы Тэхёна такие… — он пытался подобрать слово. — Вдохновляющие? — уточнил тихонько омега. — Да, — выдохнул Юнги. — В них такая глубина… — Я обязательно передам ему ваши впечатления, — Тэмин улыбнулся и коснулся упакованой картины, что стояла на мольберте. — Вот картина, которую просил Джун Хён. Юнги бережно взял её в руки, как хрупкое произведение искусства. Его разрывало от желание снять упаковку и рассмотреть работу, но ещё больше ему хотелось вернуться сейчас в студию и приступить к работе. Он чувствовал, что вдохновение возвращалось к нему с новой силой. Он был готов творить с удвоенной энергией. Он понял, чего так не хватало песне, над которой он работал. Попрощавшись с мистером Паком, он отправился в галерею папы, напевая под нос новый вариант припева, вдохновленного картинами Тэхёна. Ты — моё спасение, Словами это не объяснить. Прошу тебя, живи; Пожалуйста, живи.

***

Тэхён лежал на кровати в больничной палате и бесцветным взглядом блуждал по оконной раме. Помощник По сидел на стуле рядом с ним и тихонько набирал что-то в телефоне. Оба вздрогнули, когда дверь резко открылась, и в палату вошёл высокий и крепкий альфа. — Хён, — просипел Тэхён и тут же заплакал. — Ну-ну. Не разводи сырость, я же уже здесь, и мы сейчас поедем домой, — Намджун говорил тихо и спокойно, он подошёл к кровати, сел на неё и притянул омегу к себе. — Медвежонок, я рядом, — он гладил его по вздрагивающим плечам. Почувствовав, что Тэхён пытается его слабо обнять, альфа понял, что его друг совсем без сил. — Давай я отнесу тебя в машину и отвезу домой. Хорошо? — Намджун смотрел в глаза Тэхёна и видел в них страх. — Мы с детьми о тебе позаботимся. Сказав это, альфа встал и поднял омегу на руки вместе с пледом, которым тот был укрыт. — Вы можете уладить вопросы с поликлиникой? — спросил он, посмотрев на По. — Да, конечно, — пискнул тот и открыл дверь в палату, пропуская альфу вперёд.

***

Чонгук напряжённо смотрел на двери приёмного отделения, за которыми минут двадцать назад скрылся директор Ким. В машине раздавались звуки какого-то аниме, что дети Намджуна включили на телефоне Чонгука, который у него ловко выпросил младший альфа, авторитетно сообщив, что только так Чон избавится от назойливого внимания его брата-омеги. Это и правда сработало, и теперь Чонгук мог переключиться на то, что беспокоило его больше всего — Медвежонок Тэ. Двери приёмного отделения скользнули в разные стороны, и Чонгук увидел директора Кима. Мужчина нежно нёс на руках кого-то, кто был укутан в больничный плед. Чон понял, кого Намджун крепко, но аккуратно прижимал к груди. Он видел, что омега выглядит очень слабым и истощенным, словно после долгого лечения. Сердце сжалось от этой картины так, что руки машинально сжали руль до скрипа оплетки. Желание рвануть из машины, чтобы оказаться рядом было просто нереальным, но альфа смог удержаться от этого шага и остался просто наблюдателем. За Намджуном спешил молодой мужчина, очевидно расстроенный состоянием омеги. Чонгук видел, что тот будто что-то пытается объяснить директору Киму, но Намджун резко одернул его, и парень остался стоять у капота машины. Намджун кивает на дверь машины и толстячок быстро подбегает, чтобы открыть дверь. Директор аккуратно усаживает омегу в машину и пристегивает ремнем безопасности, чтобы тому было удобно и безопасно в пути. Перед тем как сесть за руль, он смотрит на парня и что-то говорит ему, от чего тому явно неловко. Чонгук очень чётко прочёл по губам старшего альфы «Вы уже всё, что могли, сделали. Теперь я позабочусь о нем». Затем директор Ким посмотрел на Чона и махнул ему головой, после он сел в машину и осторожно тронулся, везя к себе домой своего дорогого друга. Чон тут же завёл внедорожник и поехал за ним.

***

Он не помнил, как он оказался в больнице, не помнил, кто вывел его из комнаты для встреч, не помнил, зачем он вообще туда поехал. Зато он прекрасно помнил слова, что сказал альфа, и боль, что пронзила тело. До сих пор Тэхён не мог справиться с этой болью. Не помогли справиться с ней ни капельница, что поставили ему, когда он еще был без сознания, ни лекарства, что он принял, когда пришёл в себя, ни дыхательные упражнения, что нашёл в интернете сердобольный и винивший себя во всем, что случилось, помощник По. Боль не отпускала. Когда врач, пришедший его проверить и сообщить результаты анализов, узнал обстоятельства произошедшего, он слегка удивился. — В моей практике это впервые, когда ребёнок в утробе, да ещё и на таком небольшом сроке, отвергает своего отца-альфу, — он поправил сползшие очки, вернув их обратно на переносицу. — Запах отца ребёнка наоборот должен успокаивать и приносить комфортное состояние. В любом случае вам, господин Ким, нужно поберечь себя от стресса. Сейчас я вам пропишу курс успокоительных, а вы, как приедете домой, обязательно его принимайте, — врач строго посмотрел на совершенно отрешенного Тэхена и сразу смягчил взгляд. — Вам нужен полный покой. Больше радостных эмоций, гуляйте чаще, общайтесь с друзьями, займитесь творчеством, — он хлопнул себя по лбу. — Рисование очень помогает при стрессе. Цветотерапия — это прям то, что нужно… — Он художник, — буркнул помощник По и снова уставился в телефон. — О как, — врач замешкался, но снова затораторил. — Тем более прекрасно. Видя, что Тэхён все ещё не реагирует, он сдался. — Я пойду. Подготовлю рецепт на препараты. — А потом он наклонился к По. — За ним приедут или мне оформлять его в палате? — За ним скоро приедут. Спасибо. Потом приехал Намджун. Когда он сел рядом и обнял, Тэхён втянул носом в себя его запах, который всегда успокаивал, но ничего не изменилось, наоборот, боль словно усилилась, заставляя омегу тихонько постанывать. Тэхён не мог двинуть ни одной конечностью, живот свело резким спазмом, а дышать стало намного тяжелее чем до этого. Он сжался в комочек и тихо молился, чтобы это все скорее закончилось Намджун не стал ждать врача и, оставив урегулировать все вопросы паренька, что был тут же, он подхватил на руки Тэхёна, будто тот ничего не весил и вынес его из палаты, а после и из поликлиники. Воздух на улице стал настоящим спасением для омеги, выгнав все запахи, что так досаждали Тэхёну, из лёгких и позволил вдохнуть полной грудью. Но свое настоящее спасение омега получил, когда альфа опустил его на кресло в незнакомый ему автомобиль, салон которого был пропитан запахом шоколада. При первом же вздохе этот запах заполнил собой легкие, принося за собой такое долгожданное расслабление и облегчение. Вдыхая и выдыхая этот аромат, омега отпускал боль и тяжелые мысли. Он почувствовал, как матка расслабилась и тонус, что окольцовывал её, отзываясь острой болью в пояснице, ушёл. Почувствовал, что ребенок внутри его тоже расслабился, даря своему папочке полное успокоение. Боль отступила, и Тэхён уже мог почти трезво мыслить. Сегодняшний день принёс ему новую порцию страха. Мысль о том, что этот страшный человек не был тем, кем его представлял Тэхён, давила собой. Он все это время думал, что альфа сорвался случайно, что находился под воздействием гона, что он, — Тэхён, случайная жертва. В суде адвокат подсудимого строил всю защиту на этом, и сам Тэхён в своих показаниях не один раз говорил о благонадежности альфы. Поэтому приговор не был таким жёстким — пять лет. Но все на самом деле было совсем не так. Тэхён поежился, вспомнив, как и что говорил сегодня альфа. Он все продумал! Он все сделал намеренно! Он не тот человек, которого можно было защищать, забыв о поруганной чести. Но теперь уже ничего не сделаешь. Сумерки медленно опускались на город. За окном автомобиля мелькали огни улиц, а в вышине расплывалось серое вечернее небо. Тэхён смотрел на него сквозь стекло, всё глубже погружаясь в себя. Небо было словно огромное полотно с мазками серых и стальных тонов. Высоко в затянутом облаками небе едва угадывались перья розового заката. Но розовый свет быстро гас, уступая серой мгле надвигающихся сумерек. Городские огни зажигались внизу яркими пятнами. А в вышине тускнели последние отблески дня. Кое-где в серой массе проглядывали просветы, и сквозь них можно было разглядеть бледную луну и робкие искорки первых звёзд. Небо казалось таким далёким в этот вечерний час. Оно словно отступило от земли, оставив Тэхена в сумерках под собой. И только редкие проблески света напоминали о том, что где-то там, за пеленой облаков, всё ещё есть солнечный свет. Омега смотрел на это серое зрелище и ему казалось, что небо сейчас полностью отражает его собственное состояние. Закрывая глаза, он поудобнее устроился на кресле, немного отклонив его спинку. — Медвежонок, тебе легче? — тихо спросил Намджун. — Да. Спасибо тебе, хён, — всё еще слабым голосом сказал омега. — Вот и хорошо, — он погладил омегу рукой по голове нежно и невесомо, словно своего ребёнка. — Ты поспи. Нам ещё долго ехать. — Позвони Чимину. — Позвоню, милый, позвоню, — ласково ответил альфа. Тэхён поёрзал, кутаясь в плед и вдыхая аромат шоколада, которым была пропитана обивка кресла. Он будто уносил его в Таиланд, где юный альфа с таким же запахом обнимал его и заботился о нем. Рядом с которым он, Тэхён, чувствовал себя в безопасности. — Хён, мне нужен адвокат, — произнес Тэхён, не открывая глаз. — Мне нужен самый лучший адвокат, — он положил ладошки на свой живот. — Я найду самого лучшего, ТэТэ. Не беспокойся, — помощник По рассказал Намджуну в двух словах, что произошло сегодня на свидании с осужденным альфой, и он уже знал, к кому он обратится. Но, пока, самое важное — это состояние Тэхёна. Со всем остальным они обязательно разберутся позже. В этих думах альфа не заметил, что омега, что свернулся калачиком на кресле, уткнувшись в него носиком, наконец расслабился и уснул. — Вот и хорошо. Поспи, Медвежонок.

***

— Папа, я привез картину, — крикнул Юнги, войдя в кабинет папы. На дворе уже вечер, он полдня провел вне студии и явно торопился туда вернуться и продолжить работу. — Юнги, пройди сюда, — услышал он голос папы из хранилища, — и картину неси. Передав картину папе, он уже собрался бежать, но папа схватил его за руку и произнес заговорщески: — Ты разве не хочешь посмотреть, что скрывается за этой упаковкой? — он ткнул на бумагу, в которую была упакована картина, что папа поставил на мольберт. Конечно же Юнги хотел, любопытство никто не отменял. Да и после увиденных картин Тэхёна оно подогревалось новой порцией вдохновения. Папа аккуратно, словно под бумагой находится невероятно хрупкий артефакт, развязал шпагат и начал разворачивать слои бумаги. Вот показалась рама и немного холста, на котором Юнги увидел так восхитившие его цвета. — Это портрет его менеджера, — восхищенно произнес папа, что сейчас стоял прямо перед картиной и закрывал её собой. — Боже! — он не мог сдерживать свой восторг. — Это что-то запредельное. Тэхён, ты сделал большее, чем я мог ожидать. Смотри, Юнги. И папа, легким движением коснувшись рамы, сделал пару шагов назад и открыл взгляду Юнги портрет. Взгляд Юнги сразу упал на глаза юноши с холста. Воспоминания нахлынули нежданной волной. Чимин… Как это может быть?.. Очевидно, печальный взор пронзал Юнги насквозь. Лицо вновь пленяло хрупкостью своего существования. Ровные брови очерчивали бездонные глаза, легкие пряди волос мягко обрамляли его лицо. Чуть раскосые глаза под длинными ресницами были полны глубокой задумчивости и грусти. Аккуратный нос с маленькой горбинкой дарил чертам очарование. А пухлые розовые губы, казалось, вот-вот произнесут тихие, грустные слова. Юнги понимал, что он только казался хрупким, картина раскрывала его внутреннюю силу. Печальный взгляд написан так, словно Чимин погрузился в свои мысли. И эта печаль в его глазах коснулась сердца Юнги, заставляя его трепетать. Казалось, что он сойдет с холста как прекрасный призрак, и снова растворится, оставив после себя лишь тоску по недосягаемой красоте. Юнги не мог оторвать взгляд от портрета. Перед ним предстало настоящее произведение искусства, заставившее сердце вновь забиться чаще от воспоминаний о несбывшейся любви… Юнги видел человека из своего прошлого, который когда-то тронул его сердце и понимал, что он до сих пор не отпустил Чимина, и рана в душе, что всё ещё сочилась болью, заживёт только рядом с этим омегой. — Тэхён потрясающий! — прошептал папа. — Да, я с тобой полностью согласен, — произнес Юнги, не отрывая взгляд от холста. — Я говорил, что пригласил его вместе с Чимином и мистером Паком к нам на ужин на следующей неделе? — Нет, — Юнги понял, что это его шанс, который он теперь точно не упустит. — Сообщи мне заранее когда определитесь с датой. Я буду рад познакомиться с ними. А сейчас мне пора, — Юнги обнял папу за плечи и поцеловал в висок. — Твой Тэхён вдохновил меня, и я просто обязан всё это выразить в музыке. — Конечно, милый. Будь осторожен на дороге. — Буду. Люблю тебя. Альфа выбежал из галереи и прыгнул в свое авто. Сердце не успокаивалось, отбивая свой собственный ритм, а с лица не сходила улыбка. Альфа понимал, что второй шанс он не упустит.

***

Чонгук протянул ключи от внедорожника директору Киму, который вышел из дома, куда уже отвел омегу и отнес уснувших детей. — С вашим другом всё в порядке? — поинтересовался Чон. — Нет. Но он сильный, — старший альфа глубоко вздохнул и, сжав пальцами виски, зажмурился. — Ему нужно быть сильным. — Он один? Где его альфа? — Чонгук поймал на себе удивленный взгляд директора. — Простите, но я заметил, что он в положении. — Айщ. Чонгук, у тебя сегодня день неуместных вопросов о личной жизни других людей? — Намджун ухмыльнулся. — Не забивай свою голову чужими заботами. Взрослые сами разберутся. — он протянул Чонгуку ключи от его седана. — Машина у тебя отличная. Люблю BMW, — перевёл альфа тему. — Спасибо. Это подарок отца на годовщину работы в его фирме. — Точно! — Намджун вспомнил, что мистер Чон ему был нужен как юрист. — Ты можешь мне устроить встречу с отцом? Нужно срочно. Лучше завтра. — Я уточню и напишу вам. У отца плотный график. — Да. Да. Конечно. Что ж, доброго вечера тебе Чонгук. И спасибо тебе за помощь. — Директор Ким пожал руку младшему альфе и пошёл в дом. — До свидания. Директор Ким. Чонгук ещё немного постоял у дома директора, разглядывая окна в надежде увидеть омегу, но, так и не дождавшись, он сел в свой автомобиль. После тяжёлого дня усталость давила на плечи, мысли текли вяло. Он хотел поскорее оказаться дома. Но стоило ему закрыть дверь, как в салоне разлился едва уловимый аромат. Аромат такой знакомый, такой желанный… тонкий запах вишни, что смешивался с его собственным и наполнял салон автомобиля. Запах мгновенно вернул воспоминания. В памяти всплыл образ омеги, разговор в салоне самолёта, мимолётные прикосновений рук и неловкие объятия в воде. Сердце защемило от нежности и грусти. Гук глубоко вздохнул, словно пытаясь удержать аромат вишни ещё ненадолго. Глаза заволокла пелена, на душе потеплело и заныло одновременно. Как же он скучает все эти долгие дни вдали от этого чудесного омеги! Как же тяжело было увидеть его сегодня таким. Что произошло? Кто мог сделать с ним такое? Как же хотелось оказаться рядом прямо сейчас, коснуться, услышать его голос, защищать его, оберегать, сделать все, чтобы на его губах играла улыбка. Чонгук представил, как зарывается лицом в его волосы, вдыхая такой родной аромат, как обнимает его крепко, спрятав ото всех. Но приходилось лишь мечтать об этом. С грустью и нежностью парень завёл мотор. Аромат вишни словно обнимал его в пустом салоне. И хотя на душе была грусть, эти мимолётные ощущения приносили и радость, — ведь любовь уже жила в его сердце. И он был готов открыто говорить о ней. Он точно знал, кто может его выслушать, поэтому направил свой BMW в сторону студии брата.