Хён, ты - мой омега.

«Здравствуйте, Хён. Надеюсь, вы хорошо добрались домой и уже отдыхаете. Вам необязательно мне отвечать сейчас. Я просто хочу, чтобы вы знали, я рядом, если вам нужна помощь. Любая. Просто сообщите. И ещё. Меня зовут Чонгук. Очень приятно познакомиться, Ким Тэхён». Тэхён сидел на кухне в предрассветных сумерках, уткнувшись взглядом в окно. За стеклом шелестел моросящий дождь, барабаня по пожелтевшим листьям. Хмурое небо понемногу светлело. Там неспешно разгорался новый день, полный серых будней, так не похожих на яркие фантазии… Взгляд Тэхена зацепился за букет красных и белых хризантем в простой стеклянной вазе посреди стола — эти осенние цветы как нельзя лучше отражали его мысли сейчас. Омега подпёр щёку рукой, машинально покусывая губы. Это внезапное сообщение от альфы звучало в голове на репите. «Хм. Просто сообщите… " — Тэхён посмотрел на экран. — Чонгук… — едва слышно прошептал Тэхён, будто пробуя имя альфы на вкус. Оно казалось нежным и бархатистым, с лёгкой хрипотцой, словно терпкий шоколад. Приятное покалывание разлилось по языку, заставляя кончик чуть подрагивать. Это имя было как его любимое лакомство — такое же сладкое и манящее. Хотелось повторять его снова и снова, наслаждаясь каждой ноткой, каждой буквой. Он снова посмотрел на телефон, улыбнулся и погладил пальцем экрана телефона там, где теперь значилось «Чонгук». Благодаря фантазии было легко представил себе, как эти буквы очерчивают контуры лица молодого альфы — его прямой нос, полные губы, острые скулы… тёмные и такие страстные глаза. Внизу живота разлилось приятное тепло, а в груди томилась нежность. «Чонгук…» — снова тихо произнес Тэхён, будто разрешая себе что-то. Это имя стало для него олицетворением сладостной тайны, которую он боялся разрушить… — А если мне прямо сейчас нужна помощь? — Тэхён тяжело вздохнул, отгоняя опасные мысли. Он опустил взгляд на свой, слегка заметный, животик и провел по нему ладошкой. — Твой папочка наверное сошёл с ума. Тебе так не кажется? — он прислушался к ребёнку внутри, получив в ответ мирную пульсацию под ладонью. — Ты такой смирный, когда речь заходит об этом альфе. — О каком альфе? Тэхён подпрыгнул на стуле от резкого звука. — Чима, ты напугал меня. — И неудивительно, — хмыкнул омега. — Так о ком ты? На кого так хорошо реагирует наша авокадинка? Чимин подошёл к Тэхёну, нежно обнял его за плечи и спустил руки к его животику. — Привет, мой сладкий. Поздороваешься с дядей Чимином? Оба омеги замерли и не дышали, ожидая хоть одного толчка. Но малыш не отвечал. — Капризничает? — предположил Чимин — Просто ещё рано. Потерпим немного. Доктор же сказал, что этого можно ожидать в ближайшее время, — Тэхён погладил себя по животу. — Не торопись, моя любовь, мы подождем, когда ты будешь готов. Мягкая улыбка коснулась его губ. — Твой папочка может и подождёт, а вот я в нетерпении. Поэтому, авокадинка моя, не сдерживай себя, пинай сильнее, — прошипел Чимин в район живота Тэхёна. — Ну он же тебя уже слышит! А ты его пугаешь, — Тэхён легонько щёлкнул друга по макушке. — Ай! — Чимин наигранно скорчился от боли и обошёл стол. — Тогда давай поговорим о том альфе, что так его успокаивает, — омега плюхнулся за стол перед Тэхёном и одним глотком допил его остывший чай. — Боже, что за… Лицо Чимина скривилось, а Тэхён встал, покачав головой. — Я сейчас сварю тебе кофе. — Не отмалчивайся. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и мирным шумом кофеварки. Вдруг раздался сигнал входящего сообщения на телефоне Тэхёна. «Доброе утро, хён. На улице прохладно, одевайтесь потеплее. Берегите себя». Глаза Чимина увеличились от удивления, а Тэхён застыл от ужаса. — Хён? — переспросил Чимин с удивлением. — Ч-чимин… Это не то, что ты… — Погоди, — омега поднял ладонь, останавливая поток оправданий. Он встал, подошёл ближе и мягко сжал руки друга в своих. — Я вижу твоё смущение. И мне жуть как интересно, почему сообщение заставило тебя так растеряться, — лукаво прищурился Чимин. — Это просто гормоны. — Ага. Ага … А я — отец римский. Тэхён прикусил губу, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Это… ну… просто один парень, мы случайно встретились в Таиланде, — начал мямлить он. — Он младше меня и… Чимин, не смотри так! Я сам запутался в этом… Просто он… такой… Я не знаю, что делать. И Тэхён закрыл ладошками краснеющее лицо, а Чимин сочувственно сжал его плечи. — Рассказывай всё как есть. И мы вместе разберёмся.

***

—… А я сел в машину и рванул домой. А он стоял и вслед смотрел. — Закончил Тэхён. Чимин долго молчал, переваривая услышанное. Его переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, он искренне радовался, что Тэхёну, пережившему такие ужасы, удалось сблизиться с кем-то. Пусть даже с совсем юным альфой. Это было настоящим прорывом для друга. Но с другой стороны, разница в возрасте и опыте немного смущала. Тэхён уже не ребёнок, а этот Чонгук и вовсе старшеклассник… Тэхён сидел, потупив взгляд и нервно ковыряя ноготь. Он явно ждал какого-то знака, совета или хотя бы слов поддержки от Чимина. Тот тяжело вздохнул и мягко коснулся его руки: — Напиши ему, — и пододвинул телефон к Тэхёну. — Что? Зачем? Почему? — Потому что ты с ума сходишь. А если не напишешь, так точно сойдёшь! — Это не повод. Он совсем ребёнок, Чим. — Он половозрелый девятнадцатилетний альфа с разгоряченным либидо! А ты омега, на втором триместре, которому даже врач на последнем осмотре прописал секс. — Да вы что, с Намджуном созваниваетесь перед сном что ли? — возмущенно вскрикнул Тэхён — Это почему? — Да потому, что он сразу про секс заговорил, как узнал про альфу! Тэхен повернулся к окну, тяжело дыша и раздувая свои ноздри от злости. — Ментальное «дай пять» Намджуну от меня. А тебе реально не помешает, если за тобой поухаживает альфа. Чего ждать? — Кто бы говорил! — фыркнул Тэхён и, сложив руки перед собой на столе, прилёг на них подбородком. — А кто десять лет ждал? — Хм. Когда это было? Зато со своим альфой я провел прекрасный вечер в доме его родителей. А вчера полдня гулял в парке, держась за его теплую руку и ловя на себе нежные взгляды. Оба резко выдохнули и отвернулись друг от друга. Чимин посмотрел косо на Тэхена и решил повторить попытку, снова подвинув пальчиком телефон к нему ближе. — Напиши ему. — Нет. Но я подумаю над этим. Тэхён взял в руки телефон и вновь пробежался глазами по тексту сообщения. «Береги себя…». Такое короткое сообщение, но каждый раз эти слова отзывались трепетом в груди. В них было столько нежности, заботы, обожания, — что от волнения перехватывало дыхание. Пальцы так и тянулись набрать ответ. Поблагодарить за теплые слова. Спросить, как дела у альфы. Просто поговорить — обо всём и ни о чём. Тэхён то сжимал телефон в ладонях, то откладывал в сторону, сдерживая этот порыв. «Он ещё слишком юн… Это неправильно». Но с каждой минутой терпение таяло, — омега знал, рано или поздно сдастся, и напишет Чонгуку, чтобы почувствовать ту связь, что вспыхнула между ними с первого взгляда. Связь, от которой так сладко тянуло под ложечкой в предвкушении чего-то большего… Размышления обоих прервал звонок телефона Чимина. — Джун Хён, доброе утро… Нет. Что вы… Встретиться в торговом центре? — Чимин испуганно посмотрел на Тэхёна, тот прыснул от смеха, прикрывая рот ладошкой. — Да. Мне удобно… хорошо, до встречи, — он положил трубку. — У тебя свидание со свёкром? — Тэхён уже не сдерживался и смеялся громко и от души, держась за живот. Чимин резко встал, залпом выпил остывший кофе и фыркнул. — У меня встреча с владельцем галереи, в которой ты выставляешься! — он, гордо подняв голову, прошагал к выходу из кухни. — Про нас с Юнги он не знает. Да там пока и нечего знать. Поэтому это чисто бизнес-встреча. — Ага. Ага. А я — отец римский, — вернул ему шутку Тэхён.

***

— Доброго утра, семья, — Юнги зашёл на кухню, а точнее вбежал, что совсем для него не свойственно. Он выбрался домой на завтрак и забрать, подготовленные отцом документы, а после вернуться в свою студию. — Так. Молодой человек. А ну-ка вышел из моей кухни и зашёл сюда спокойно, — строго, но с огоньком в глазах сказал Джун Хён и ткнул в его сторону деревянной ложкой на длинной ручке, которой он орудовал в сковороде. — Ну, пап… мне уже тридцать, — буркнул Юнги. Он знает правило папы: кухня — святое место, и оно не любит спешки. Он развернулся, вышел и снова вернулся. — Доброе утро, котёнок, — папа потянулся к старшему сыну и поцеловал его в щёку. — И я знаю, что тебе тридцать, но это не значит, что ты освобождён от правил. Юнги покачал головой и сел за стол, заметив погруженного в свои мысли Чонгука. Он наблюдал за ним со вчерашнего вечера и заметил, что с братом творится что-то неладное. — Эй, все в порядке? — он бросил в брата скомканной салфеткой. — Чего замер, а ну колись? — Что? — встрепенулся альфа. Ему, похоже, нужен был этот жест от брата, чтобы вернуться в реальность. — Чего замер? Чонгук смущенно улыбнулся. — Ты знаешь, я всегда готов выслушать. — Давай потом, не при папе? — Чонгук с опаской посмотрел в сторону папы, который, что-то напевая себе под нос, продолжал готовить завтрак для любимой семьи. — Как скажешь, — Юнги взял стакан с соком и сделал большой глоток. — Я после завтрака буду работать в кабинете отца. Поговорим там? Младший кивнул головой и снова провалился в свои думы, уставившись в экран телефона. Он явно ждал чьего-то ответа. Юнги хмыкнул и принялся за завтрак.

***

— Юнги-хён, я могу зайти? Юнги облегчённо отодвинул юридические бумаги, когда Чонгук заглянул в дверь. Работа с документами была не для него — слишком скучная и сухая. — Заходи, я как раз решил сделать перерыв, — он приглашающе похлопал рукой рядом с собой на диване. Чонгук опустился и сцепил руки в замок, глядя в пол. Казалось, он собирается с духом, чтобы начать непростой разговор. Юнги терпеливо ждал, наблюдая за ним, ласково улыбаясь. Было очень заметно, что ему нравилась роль старшего брата, к которому приходят за советом. Он бесконечно гордился доверием Чонгука. — Хён, скажи, у тебя были омеги старше тебя? Вопрос удивил Юнги, и он с интересом посмотрел на брата. — Кхм. Были, конечно. — честно признался Юнги. — Ты о своём омеге? Вы встретились? Он внимательно посмотрел на залившегося румянцем брата. Тот явно собирался с духом перед важным признанием. —… Да, хён, — выдохнул Чонгук. — После этой встречи я почувствовал, что не только меня тянет к нему. Я почувствовал, что он отвечает… И теперь я знаю, что у него нет альфы, — он запустил пальцы в волосы и провел рукой по голове. — Но он явно боится… А я ведь всерьёз к нему неравнодушен. — Гук, знаешь, — он ободряюще сжал его плечо. — Главное — это искренние чувства, а со всем остальным можно разобраться. Что ты сейчас хочешь делать? — Я не знаю. В этом и проблема. Я не знаю, что мне делать и как себя вести. Радует хотя бы то, что теперь я знаю его имя. — Ого! Я тебя поздравляю, — Юнги вдруг вспомнил, что ему рассказал Чонгук, когда они в первый раз говорили об этом омеге. — Тебя не смущает, что у него будет ребёнок? — Когда я только понял, что он в положении, то напрягся, а теперь нет. Если это ребёнок любимого человека, то я всегда его приму и постараюсь полюбить. — Постараешься? Чонгук, ты это серьёзно? Ты думаешь, что сможешь полюбить чужого ребёнка? — Я же люблю детей директора Кима. — Это другое, Гук. — Для меня это не важно. Я приму всё, что связано с Тэхёном. — Гук-а, я просто не хочу, чтобы тебе было больно. То, что ты сейчас описываешь… это что-то нереальное. Он взрослый человек, он ждёт ребё… — Юнги замолчал и ошарашенно посмотрел на Чонгука. — Как ты сказал его зовут? — Ким Тэхён, — Юнги будто молнией прошибло. — Я всё понимаю, хён! Но ничего с собой поделать не могу. Если он позволит мне быть рядом, то я буду рядом. — Сейчас — стоп, — он резко поднялся и распахнул настежь окно, впуская свежий воздух. Ему нужно было прийти в себя после такого открытия. «Этого не может быть! Возможно ли, что это тот самый Тэхён? Неужели Чонгук влюблён именно в него?» — мысли в голове носились с бешеной скоростью. — Брат, ты чего? Что не так? — растерянно спросил Чонгук. Юнги медленно выдохнул, успокаиваясь. Ему стало немного не по себе — Где ты с ним встретился, Гук? — У отца в офисе. Он приезжал к нему. Отец занимается… — Его делом… — продолжил Юнги. — Ты знаешь, в чем его суть? — Да. Я помогаю отцу с документами. Если ты переживаешь о том, знаю ли я, что случилось с Тэхёном… Я — знаю, — в голосе альфы появились металлические нотки, Юнги удивлённо моргнул от такой резкой перемены в младшем брате. — И это ничего не меняет! Поверь, я готов буквально удавить этого недоальфу за моего омегу! — За твоего омегу? — Юнги вложил руки в карманы и подошёл к брату. — Да, Чонгук, этому хрупкому омеге действительно не помешает защитник в твоём лице. — Ты знаешь Тэхёна? — Да, познакомился на званом ужине. Более того, он — друг Чимина. — Брат, прошу, не говори о нас с ним никому. Я сначала завоюю его, а после представлю родителям, как своего омегу. Я не хочу, чтобы его репутация пострадала из-за меня или моих действий. Юнги с гордостью посмотрел на брата, такого рассудительного, такого заботливого и такого влюбленного. На его глазах Чонгук превращался во взрослого мужчину. Настоящего альфу семьи Чон. — Ты можешь на меня рассчитывать. Ни единой душе не расскажу, пока вы сами не решите это сделать, — пообещал Юнги. — Я искренне желаю, чтобы у вас всё сложилось. Просто продолжай в том же духе — ухаживай за ним, опекай, показывай свои чувства. И его сердце не сможет устоять! Чонгук с облегчением выдохнул и благодарно сжал плечо брата. С такой поддержкой он готов был свернуть горы ради своей любви.

***

В камере царил полумрак, она представляла собой узкое каменное помещение, освещённое тусклой лампочкой под потолком. Потрескавшиеся стены отдавали сыростью, а затхлый запах забивался в ноздри въедливой пылью. Вдоль стен тянулись металлические лежаки, накрытые тонкими продавленными матрасами. Несчастные прутья впивались в истощённые тела заключённых. Половина нар была занята понурыми фигурами в запылённой тюремной робе. Один из заключённых лежал на своей жёсткой постели и мечтательно смотрел в потрескавшийся потолок. Едва заметное дыхание поднимало его грудь. Он был спокоен и расслаблен. Неделя в тюрьме пролетела незаметно. Сокамерники держались особняком от новичка, — каждый был погружён в свои мысли. Но Хвана это устраивало. Пять лет для него — не срок, чтобы гнить в одиночестве. Он был уверен, свобода ждёт его впереди. А там — ребёнок Тэхёна, опеку над которым Хван собирался получить. И, конечно, сам омега… Воображение услужливо рисовало картины их будущей «счастливой» совместной жизни. Хван видел, как Тэхён встречает его из тюрьмы — хрупкий, беззащитный, с дитём на руках. Как омега жмётся к нему в ночи, отдаваясь со слепой покорностью и выполняя любые прихоти. Хван чувствовал, что от одних этих фантазий кровь приливает к паху. Ему хотелось впиться зубами в нежную кожу Тэхёна, оставить свои метки. Жаль, что он этого не сделал! Так бы все знали — этот омега принадлежит ему одному. Больное воображение рисовало, как готовит для него Тэхён по утрам в одном фартуке поверх обнажённого тела. Как они втроём играют с ребёнком у камина зимним вечером. Представлял стоны наслаждения омеги под ним… Эти сладостные видения как яд разливались по венам, заставляя сердце стучать чаще. Хван с наслаждением погружался в них с головой — оставалось лишь дождаться воли… И воплотить фантазии в реальность. «Забрав ребёнка, я фактически поставлю Тэхёна в безвыходное положение. И он пойдёт за мной, куда скажу, ради дитя», — рассуждал Хван. Эта мысль грела его в холодных стенах камеры. — Заключённый номер семьсот сорок восемь, на выход. Хван поднялся на локтях и хмуро посмотрел на конвоира. — Иду, начальник, — он быстро поднялся и зашуршал подошвами ботинок по направлению к двери. ****** Мужчина сидел на металлическом стуле за таким же металлическим столом и закрывал носик платочком. В помещении жутко воняло, и от этого у мужчины болела голова, и слезились глаза. Но омега готов был это все терпеть ради того, к кому он сюда пришёл. Хван Джун — его сыночка, его маленький альфочка, попал сюда из-за какого-то мерзкого и не умеющего держать свою жопу в штанах омеги. Хван Ли Сон видел это подобие омеги на суде и просто мечтал его разорвать. И если бы сын не остановил, он бы так и сделал. Так оболгать его святого ребёнка! Да как он мог!!! Адвокат семьи Хван предоставил кучу доказательств, что омега крутил хвостом перед сыном, и все равно суд встал на его сторону и посадил сына. На целых пять лет! Дверь напротив открылась, лязгнув замками, и за решёткой показался его сын. Сдерживаемые до этого слезы тут же полились рекой отчаяния и горя. — Сыночек. Моё сокровище, — Ли Сон потянул к сыну руки. — Па. Ну хватит соплей, — фыркнул альфа, и его лицо перекосило от неприязни. — Да, да, сыночка. Конечно, моё сокровище. — Почему ты здесь? Где адвокат? — Милый, твой отец отказывается и дальше оплачивать услуги адвоката, — омега снова всхлипнул. — Но я что-нибудь придумаю. Отец Хван Джуна давно отказался от сына, который, по его мнению, был никчёмный. Бросивший учёбу и прожигающий жизнь сын был вычеркнут отовсюду. Старшего альфу не интересовало, где он и чем зарабатывает на жизнь. А после случившегося он и вовсе предпочёл бы его забыть. — Продай свои цацки! — взревел альфа, от чего омега сжался в комочек, что, кажется, стал в два раза меньше. — Мне он нужен! Этот парень ушлый, и только он сможет мне помочь! — С чем помочь? — омега вдруг выпрямился и подался вперёд всем телом. — Может я сам могу справиться? Хван посмотрел на папу презренным взглядом и сплюнул на пол. — Тэхён беременный, — начал тихо он. — Эта шлюха хочет повесить на тебя свое отродье? — лицо омеги перекосило. — Я не позволю! Я знаю, где он живёт! И самолично выскребу из него этого ублюдка своими руками! — Па. Заткнись! Это мой ребёнок, и мой омега! Ты понял?! — рыкнул альфа. — Хоть волос упадёт с его головы, ты мне ответишь. Понял? — Сыночка, ну не рычи. Моё сокровище, папа сделает всё, как ты захочешь. Хорошо? Альфа провел ладонью по лицу и крепко сжал свой подбородок. — Найди деньги и найми этого же адвоката. Пусть он займётся вопросом опеки. Как только он родится, мы его заберём. — А эта шлюха? — А Тэхён сам за ним приползет, никуда он не денется, — и потрескавшиеся, покрытые белесыми ошметками отошедшей кожи губы альфы расплылись в пошлой улыбке.

***

— Чимин, мальчик мой, я так рад тебя видеть. Спасибо, что согласился меня выручить. Я надеюсь, нам будет весело! Джун Хён радостно улыбался молодому омеге, что шёл ему навстречу и одновременно разглядывал его. «Как он хорошо выглядит и такой красивый!» — думал про себя Джун Хён. — «А мой Юнги знает, кого выбирать. Но уж очень он медленный. И если я им не помогу, они ещё год будут ходить за ручку по парку!» — Здравствуйте, мистер Чон. А я надеюсь, что смогу вам помочь. — Я тебя не отрываю от дел? — Что вы. Папа уехал в Пусан. А Тэ, он работает дома. Там он в безопасности и справится один. — Вот и хорошо. Просто замечательно, — омега радовался искренне, ведь теперь его план мог сработать на сто процентов, — пойдём? — Куда? — Я недавно был в студии у Юнги и заметил там совершенно неприглядный диван. — У Юнги? — омега замедлил шаг, что тут же заметил Джун Хён и подхватил его под руку. — Да. Я кое-как уговорил этого паршивца на то, что привезу к нему подушки и пледы, чтобы хоть как-то этого монстра облагородить. — Омега почти бежал в сторону магазина с разными домашними безделушками и за руку тащил за собой младшего. — И потому, как он в свою берлогу редко кого пускает и охраняет как дракон свое подземелье… надо пользоваться моментом. — Мистер Чон, вы потрясающий! И так похожи на моего папу. Он никогда не упустит момента, если ему что-то разрешить. — Я не удивлён. Поэтому-то мы с ним так легко нашли общий язык. Надеюсь, как и наши дети, — намного тише произнес Джун Хён. — Что? — Я говорю… смотри какие пушистики, — он схватил максимально лохматую подушку мятного цвета. — Очень похожа на котика. Правда, мятного. — Юнги любит котиков! Возьмём три! — и в корзину полетели две мятных и одна ярко-рыжая пушистые подушки. — К ним, наверное, нужно взять парочку простых с нейтральным цветом, а пледа два или комбинированный? — предложил Чимин. — Мистер Чон, смотрите, там на стеллаже белый пушистый. Каким цветом стены в логове у Юнги? Чимин, неожиданно для себя самого, увлекся подбором элементов декора, а Джун Хён остановился и с нежностью посмотрел на него. Сердце старшего омеги наполнилось теплом. Он аккуратно взял Чимина за руку и мягко сжал его ладонь. — Чимин, знаешь, я всегда был счастливым папой — два сына альфы, чудесные мальчики, заботливые, добрые… но сейчас я понял, какое это чудо, когда твой сын омега. — Мистер Чон, я… — Милый, не надо звать меня мистером Чоном. Называй меня хён и, пожалуйста, обращайся на ты. Это очень серьёзный шаг доверия со стороны Джун Хёна по отношению к Чимину, и омега это прекрасно понимает. — Папа? Чимин? Омеги повернулись. На них удивлённо смотрела пара лисьих глаз. — Юнги, ты так вовремя! Держи тележку, а мы с Чимином пробежимся по рядам. Джун Хён не думал, что сын так рано приедет, и ему нужно было срочно придумать, как разыграть новые карты. Через ещё три часа хождений по магазинам и лёгкого раннего ужина, они вышли из ТЦ и направились к машине Юнги. Джун Хён, загрузив все покупки, скомандовал садиться в авто. Посадив Чимина на заднее сидение, чтобы сыну было приятно смотреть в зеркало заднего вида, а омега смог налюбоваться на его широкие плечи и руки, что сейчас одеты в легкий синий джемпер, рукава которого подняты до локтя и открывают такие рельефные предплечья. Сев рядом с Юнги, он скомандовал вперёд, и у сына не оставалось вариантов, чтобы не выполнить то, что говорит папа. Джун Хён барабанил пальчиками по подлокотнику, слегка выдавая свое волнение. Он ждал удобного момента, когда сможет провернуть задуманное. Вибрация в сумочке. Старший омега берет трубку. — Да… Что? — он рукой просит Юнги остановиться. — Как же так получилось!.. Послушай… Юнги виновато смотрит в зеркало заднего вида и встречается взглядом со смущенным Чимином. Они даже не слышат, о чём говорит Джун Хён, потому как заняты немым разговором глазами. — Так, Юнги, мне срочно нужно в галерею. Мы ждём здесь, когда за мной приедет водитель. — Что случилось, хён? Может, нужна наша помощь? — Нет, милый, в галерее я справлюсь. Но ты мне можешь помочь с Юнги. — Со мной? — альфа почувствовал, как нервная дрожь охватывает его тело. — Пап, ты что задумал? — Ничего такого. Не пугайся, — старший омега ласково погладил альфу по щеке. — Не зря же мы столько времени потратили на покупку всего этого. — Пап, зачем напрягать Чимина? Я сам справлюсь. — Мне несложно, — тихонько прошептал Чимин. — Справишься! Знаем! Плавали! — Джун Хён всплеснул руками. — Чимин, милый, он в прошлый раз все привёз домой, и его диван-монстр остался не тронут прекрасным текстилем! — Пап, ну зачем? — Чимин, милый, пообещай мне, что ты не испугаешься этого дракона, войдёшь в его подземелье и сделаешь его прекрасным! Он смотрел на Чимина, а тот виновато глянул на Юнги и, одними губами произнеся: «прости», кивнул головой. — Вот и ладненько. О! Мой водитель! — и омега выпорхнул из машины, помахал им на прощание. — Ты прости папу. Он бывает похож на торнадо со своими идеями. — Что ты. Твой папа замечательный, — Чимин говорил искренне, и альфа это чувствовал. — Поедем? Или я не вхожу в число тех, кто может посещать твою студию? — омега улыбнулся. — Я… я буду не против. Омега чувствовал, как альфе было неловко согласиться, но отказываться от того, чтобы посетить его логово, он не собирался.

***

Юнги, весь завешанный пакетами, пыхтя, поднимался по лестнице в свою студию. Папа накупил столько, что это была уже третья ходка. Чимин уже был в студии, всё раскладывал и отправлял фотоотчёты Джун Хёну. «И для чего мне столько всего? Я же жить здесь не собираюсь!» Юнги зашёл в студию и увидел растерянного омегу. — Что-то случилось? — Батарейка села, — печально произнес омега, показывая альфе свой телефон. — можно с твоего отправить еще пару фото? — Конечно. Юнги ставит пакеты на пол, запускает руки в карманы… — Я, наверное, оставил его в машине. Сейчас принесу. Он поворачивается и только хочет сделать шаг, как за окном мелькает молния, после пролетает раскат грома, а следом за ними в здании гаснет свет, погружая в темноту все: здание, улицу за окном и все ближайшее кварталы. — Чимин. Не двигайся. Я сейчас схожу за телефоном и и приду за тобой. Хорошо? — Нет, Юнги, не уходи. Гроза — это единственное… — голос омеги дрожал. — Я… я боюсь грозы. Очередная вспышка осветила студию, и Юнги быстро наметил себе путь до омеги через все инструменты и мебель, что их разделяли. — Чимин, я сейчас подойду. Не двигайся и не пугайся. Он аккуратно двинулся в сторону Чимина. В кромешной тьме студии Юнги осторожно двигался на звук частого дыхания Чимина, вытянув руки вперёд. Холод молнии коснулся пальцев, — вот он, родной, напуганный. Альфа скользнул ладонями под куртку омеги, ощущая напряжённые мышцы. Прижал к себе, успокаивая. — Я здесь, Чимини… Не бойся. Тот судорожно вздохнул и уткнулся носом ему в шею — жест такой доверчивый и интимный, что сердце Юнги дрогнуло. Хрупкое тело в его руках вздрагивало от пережитого страха и адреналина. — Тише… Всё хорошо, — Юнги гладил напряжённую спину, успокаивая. Мягко целовал макушку, вдыхая прекрасный запах. Чувствовал, как постепенно омега расслабляется в его объятиях, прижимаясь всё крепче. Их сердца бились в унисон в этой тёмной комнате, полной волнения. Но страх понемногу отступал, уступая место долгожданной близости двух родственных душ… Сильные руки прижимали Чимина к крепкому телу, и он почувствовал жар пробуждающегося возбуждения. Член альфы упирался в бедро омеги, заставляя проснуться ответное желание. Пьянящие поцелуи опалили губы, заставив прерывисто выдохнуть и прикрыть глаза от нахлынувшей истомы. У Чимина на мгновение сверкнула мысль о том, чтобы остановиться. Но тут же, как гром, в голове пронеслось: «Ты хотел этого десять лет!». И омега отпустил себя. Чимин потерялся в этих ласках, — время остановилось, оставив лишь их с Юнги в темноте студии. Куртка соскользнула с плеч, но омега этого даже не заметил. Были только жадные губы на его шее, сильные руки на талии и невыносимое, опьяняющее желание… Альфа поднял его руками за бедра и опустил на диван, где ещё несколько минут назад омега любовно раскладывал подушки, а сейчас на нем раскладывают его. — Чимин… Я хочу, чтобы ты стал моим, — хрипло выдохнул Юнги, обжигая кожу горячим дыханием. Омегу пробрала сладкая дрожь от этих слов. Распахнув глаза, он утонул в лихорадочном взгляде альфы напротив. Еще немного, — и между ними вспыхнет настоящее пламя… Одно неверное движение, — и они сгорят в нём без остатка, отдавшись друг другу. Со вкусом Чимина на губах Юнги потерял последние крохи контроля над собой. Омега будоражил все чувства: его запах, его полустоны, его мягкая кожа под пальцами… — Я уже такой мокрый для тебя, альфа — выдохнул Чимин, вызвав низкий рык. Их тела и правда горели от возбуждения. — Чимин~а, что же ты… блять! — Юнги сочно мазанул языком по шее и подбородку и снова накрыл сладкие губы омеги своими. Поцелуи становились всё более страстными. Чимин тёрся бедрами о пах альфы, обжигая даже сквозь ткань. Юнги чувствовал, — ещё чуть-чуть, и он взорвётся. — Тебе может… быть неприятно, — выдавил он, — то, что мы здесь… в студии? Но омега лишь укусил его за нижнюю губу и заглянул в глаза. Его взгляд был полон желания. — Мне комфортно… я же с тобой, альфа… А тебе? — Да… Более чем. — выдохнул Юнги. — Хочу тебя прямо сейчас… Он порывисто притянул Чимина для нового поцелуя. Альфе казалось, что он сходит с ума от возбуждения. Наконец, омега полностью его и позволяет зайти дальше… И Юнги собирался доказать, насколько сильно хочет сделать его своим. Сдерживаемое долгие годы желание вырвалось наружу, сметая все преграды. Юнги едва мог соображать от горячечного возбуждения. Пальцы омеги сомкнулись на талии, пробуждая мурашки. Опаляющие прикосновения скользили по груди, задевая соски, и Юнги не сдержал хриплого стона. Чимин немедля замер, чувствуя, что пересёк границу. Но альфа лишь глубоко вздохнул и повёл его ладонью ниже. Рука омеги послушно скользнула по накачанному прессу. Пальцы замерли было на ремне брюк, но Юнги накрыл его ладонь своей, подталкивая. И Чимин проник под пояс, нащупывая крепкий, упругий член. Юнги с шумом выдохнул от прикосновения, бёдра невольно дёрнулись навстречу, потираясь о заветную ладонь. Брови омеги дрогнули: он явно не ожидал такой реакции. Но потом решительно сжал член у основания. Повёл раскрытой ладонью вверх, ощупывая набухшую вену. Вниз к тяжёлым яйцам, — и вновь к алой, блестящей от смазки головке. Круговыми движениями большого пальца размазывая белесую жидкость по уздечке. Юнги едва сдерживал стоны, подаваясь к этим ласкающим движениям. Его руки жадно сжимали округлую задницу омеги, прижимая к себе. Чимин чуть ускорился, — и уверенность в его прикосновениях возбудила не меньше… — Чё-ёрт… Чимин! — сорвалось на выдохе с его пухлых губ, что сейчас влажным блеском мерцали в темноте. — Боже… — мурлыкнул омега в ответ. Поцелуи опьяняли их обоих — мир растворился, а тела потянулись друг к другу, желая слиться. Юнги впился в губы Чимина, проникая языком глубже, будто в последний раз, пытаясь утолить голод по этому омеге. Тяжело дыша, они вжимались друг в друга всеми частями тела, ища ласки и нежности. Ощущая, как от близости вспыхивают искры на каждом миллиметре обнажённой кожи. Ладони Юнги блуждали по телу омеги, обводя изгиб талии, дразня острые бёдра… Чтобы тут же накрыть щёки Чимина, заставляя взглянуть себе в глаза. Лицо омеги пылало жаром, волосы взмокли и прилипли ко лбу. Но в глазах плескался тот самый омут, в который Юнги был готов нырнуть с головой. Хотел затеряться в нём, целиком растворившись в своём возлюбленном. Они оба чувствовали, что ещё немного, — и это случится… Их сердца бешено грохотали в такт, готовые взорваться от переполняющей нежности… Юнги медленно, почти благоговейно стянул последние лоскуты одежды с омеги. В полумраке он чувствовал, как Чимин весь подобрался в предвкушении, когда прохладные пальцы коснулись разгоряченной кожи. Альфа огладил нежную икру, мышцы дрогнули под ладонью. Он поднялся выше по ноге омеги, ощущая исходящий от тела жар. Склонился, втягивая терпкий аромат с придыханием почти благоговейным. Завёл руки Чимину за спину, прижимая к себе вплотную. Они оба тяжело дышали, и этот звук заглушал собой даже отдаленные раскаты грома. Юнги не видел лица омеги, но чувствовал его сердцебиение рядом со своим собственным. Этой близости было достаточно, чтобы кровь кипела в венах, а по коже бежали электрические разряды предвкушения. Юнги чуть повернул голову, нашарив губы Чимина для неторопливого поцелуя. Их языки сплелись… — Ты такой аппетитный, — прошептал Юнги, получив в ответ томное мурлыкание, отчего завёлся ещё больше. Юнги снова затянул омегу в жаркий поцелуй и одновременно с этим потянулся и прижался пальцем к горячему колечку мышц. Поначалу Чимин дёрнулся от контакта, но затем удивил альфу, когда сам опустился на его палец. — Вот чёрт! — Чимин хотел этого и не скромничал. Отчего голова альфы пошла кругом. Ощущений было слишком много — омега так крепко сжимал пальцы альфы изнутри, а низкие, сладостные стоны, которые он издавал, заполняя ими рот Юнги, были самым сексуальным звуком, что тот когда-либо слышал. Когда пальцы Юнги коснулись его простаты, задержка в дыхании омеги и движение его бёдер были красноречивее слов. И Юнги хотел в это тело, не думая срывая с себя брюки он наконец-то провел рукой по своему уже готовому взорваться оргазмом члену и подвёл головку к мягко толкнулся в Чимина. Их глаза не отрывались от взгляда друг друга, когда омега двинул бедрами и принял в себя головку, что сочилась своим соком. Она вошла медленно, с лёгким давлением на пульсирующее кольцо мышц. Губы Юнги, по мере проникновения вглубь, раскрывались с замершим дыханием на них. Он был счастлив, наконец-то ощутив внутреннее тепло Чимина. Мышцы сладостно сжимали член альфы, путая все мысли. Его тело двигалось лишь на инстинктах, лбом прижавшись к плечу омеги. Запах Чимина, его сбившееся дыхание, трепет рук на спине альфы — все это слилось в единый водоворот невыразимого блаженства. Юнги вдруг резко напрягся и забеспокоенно задышал. — Чимин, прости, я сейчас кончу, — еле выговорил он. Но тут же почувствовал, как Чимин крепко обвил его ногами, максимально притягивая к себе. — Чимин, я не могу…сдерживаться. — Все нормально, — омега принялся нежно поглаживать альфу по спине, продолжая размеренно двигать бедрами навстречу его толчкам. — Не нужно терпеть. Я тоже близко — Я не в силах больше… — Тогда кончи для меня, мой альфа. Узел быстро набух, вырвав из глотки Юнги протяжный рык. Последним отчаянным движением он вошел так глубоко, как только было возможно. И кончил — обжигающей, всепоглощающей волной экстаза, впервые ощутив, как сокращается чужая плоть изнутри в ответ. Имя Чимина застыло на губах протяжным стоном. Изматывающая нега скрутила пальцы на ногах в сладкой судороге. Чимин выгнулся дугой, изливаясь вместе с альфой, но Юнги едва это осознал, поглощенный пьянящей эйфорией слияния. Когда опустошающая волна чувственности немного отступила, альфа с трудом разлепил веки. И наткнулся на нежную, ободряющую улыбку своего омеги. От переполняющей его нежности к Чимину в груди болезненно защемило. — Ты молодец… мой альфа, — едва слышно выдохнул Чимин. Лучшей похвалы Юнги и представить не мог в этот момент. Теперь этот удивительный, манящий омега принадлежал ему целиком и полностью — во всех смыслах, как он всегда мечтал.

***

Чёрный седан медленно полз по ночной улице, лишь редкие вспышки молний выхватывали дорогу из темноты. Из дверцы автомобиля показался стройный силуэт омеги. Цокая каблуками, он решительно направился к входу в дом. Тонкая белая рубашка и тёмный пиджак четко обрисовывали хрупкую фигуру. Ветер трепал его аккуратную причёску. Несмотря на ливень, походка не отличалась поспешностью, — омега двигался грациозно и плавно. Поднявшись по крыльцу, он на миг задержался, проведя ладонью по лицу. Что-то в этих белых стенах и ливне студёной воды за шиворот заставили печально улыбнуться. Но омега быстро взял себя в руки и решительно позвонил, сжимая тонкие пальцы в кулак. Вспышка молнии озарила его лицо, полное решимости…

***

Тэхён зашёл на кухню, подсвечивая себе дорогу телефоном, чтобы налить воды в графин и отнести в комнату, когда раздался дверной звонок. Омега улыбнулся. — Чимин, ты забыл ключи? — Тэхён радостно открыл дверь. Но в свете очередной молнии он увидел лицо не Чимина. — Простите, чем могу помочь? — Не прощаю! — прошипел омега и схватил Тэхёна за ворот халата. — Ты, мерзкая шлюха! — он перехватил одной рукой волосы и сильно потянул их вниз. — Решил не только наказать моего сына за свою же грязную игру, но и выродка своего ему на шею повесить?! — Я не понимаю, о чём вы. — Не понимаешь? — омега ударил омегу по лицу наотмашь, и тот упал, отлетев к стене. Сон подошёл к Тэхёну и схватил его за подбородок двумя пальцами: — Радуйся, что мой сыночек не разрешил тебя сильно трогать, — он оттолкнул лицо Тэхена. — Завтра мы начнём процесс передачи опекунства. А ты, инкубатор на ножках, молча подпишешь документы и не будешь тявкать. Ты все понял? Омега пнул Тэхёна в бок, развернулся и быстро скрылся в темноте, бросив на прощание обидное «шлюха». Тэхён лежал на полу перед открытыми дверьми и печально смотрел куда-то в потолок. Слабые ноги не могли поднять тело, чтобы хотя бы сесть и прижаться к стене. Поэтому, нащупав в кармане халата телефон, он положил его рядом с собой на полу и тут же набрал Чимина. «Абонент не доступен»… Жгучая боль обиды стянула грудь… кому написать, кому позвонить… Мысль пролетела в голове внезапно и показалась самой правильной. Он собрал последние силы. Нашёл нужный контакт и зашёл в сообщения. «Ты мне нужен, приезжай». Тэхён нажал отправить, и сознание его покинуло.

***

Чонгук взлетел по ступенькам к открытой двери окрыленный. Всего за десять минут он домчал на байке к своему омеге. Но, когда он увидел Тэхёна на полу, его пробил озноб. Он зашёл в дом, снял ботинки, закрыл дверь. Поднял омегу на руки и пошёл прямиком на второй этаж, чтобы найти его комнату. Омега тихо дышал и легонько всхлипывал. Сердце Чонгука сжалось от такого Тэхёна. Да кто посмел тронуть это нежнейшее создание? Он аккуратно положил омегу на кровать. Проверил пульс, дыхание и температуру, слегка надавил на животик и, убедившись, что тонуса нет, хотел было убрать ладонь, но вдруг почувствовал мягкий толчок изнутри. — Привет, маленький, — лицо Гука окрасил свет нежной улыбки. — Давай не будем шалить? Твоему папе нужно поспать. — Ещё один мягкий толчок, видимо, в знак согласия. — Вот и хорошо. — Чонгук… ты здесь? — Я с тобой, — он бережно прижал омегу к себе. — Всё хорошо. Представляешь, малыш толкнул меня в ладонь, — он в порядке. — Толкнул? — слабо улыбнулся Тэхён. Эта улыбка заставила сердце Чонгука дрогнуть. — Да… Он, похоже, тоже рад меня видеть, — тихонько рассмеялся альфа. Он осторожно погладил выпуклый животик. — А теперь отдыхай, Тэхён. Я с тобой… — Ты не уйдёшь? — робко спросил омега. — Нет, Тэхён. Ты проснёшься рядом со мной. Чонгук не мог насмотреться на тихо посапывающего во сне омегу. Такого трогательного, хрупкого… И невыразимо дорогого. Альфа бережно убрал прядку волос со лба Тэхёна, любуясь идеальными чертами. Аккуратно погладил щёку кончиками пальцев, едва касаясь, будто боясь спугнуть это волшебное видение. Тэхён что-то пробормотал и придвинулся ближе, утыкаясь носом в шею Чонгука. Тот замер, чувствуя тепло его дыхания на своей коже. Сердце пропустило удар от нежности и щемящего счастья. Омега доверился ему настолько, что заснул в объятиях — и это было драгоценней любых сокровищ. Чонгук клялся самому себе — он всегда будет рядом, чтобы оберегать и лелеять своего хрупкого ангела. Защитить его и нерождённого малыша от всех бед этого жестокого мира. Лишь бы вот так засыпать каждый вечер с его тёплым дыханием на шее и просыпаться под нежный взгляд любимых глаз… Чонгук готов был ради этого на всё.