Хён, ты - мой омега.

Сун стоял возле дверей кабинета, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Два влиятельных и могущественных мужчины сидели друг напротив друга, точно два бойца на ринге, готовые вступить в схватку. С одной стороны — Хван Минхо, бизнесмен с железной хваткой, владелец финансовой империи, имя которого гремело на всю страну. Казалось, его воля и авторитет способны сокрушить любого на своём пути. А напротив него — Чон Чен Ён, легенда юриспруденции, у которого за плечами сотни выигранных дел. Его острый ум, безупречная репутация и ораторский талант заставляли суды прислушиваться к каждому его слову. Это была словно битва титанов — поединок мировоззрений, интеллектов и амбиций. И Сун ощущал себя единственным свидетелем грандиозного зрелища, разворачивающегося на его глазах. Чен Ён был спокоен, и лицо его не выражало ни единой эмоции. Его наставник всегда был таким? Сун был поражён. Он неотрывно смотрел на Чен Ёна, потрясённый его невозмутимостью. Лицо альфы было бесстрастным, ни одна эмоция не отразилась в чётких, острых чертах. «Словно высечен из мрамора» — подумал Сун. И эта холодная, породистая красота неудержимо манила его, заставляла сердце трепетать и глухо стучать где-то в горле. Он вспомнил их первую встречу — защиту диплома в университете. Как Чен Ён безжалостно разнёс его работу, хладнокровно вскрыв все слабые места, словно нарывы острым скальпелем. Как Сун умолял его взять себя стажёром, дрожа от волнения. И как альфа молча кивнул в знак согласия… Вспомнил, как Сун жадно ловил каждое слово наставника, каждый взмах бровей, изучая все тонкости его блестящего ума. Пьянящий аромат Чен Ёна заставлял кружиться голову, стоило только оказаться рядом. И Сун медленно, неотвратимо погружался в это опасное, сладкое безумие… резко прерванное Чен Ёном в момент, когда тот его выгнал из своей фирмы. Мрачное величие Чен Ёна сейчас, в этот момент, остужало всё внутри и взрывало сознание, выжигая всё холодным огнём. Сун сглотнул подступивший к горлу ком тревоги и ещё раз скользнул взглядом по лицу наставника. Как же он не распознал своих чувств к нему тогда? Как он не понял, что тот комок эмоций и ощущений в нём был ничем иным, как первой любовью? Его взгляд перешёл ко второму мужчине. Минхо. Он совсем не похож на Чен Ёна внешне. Невысокий, крепкий, с мягкими чертами лица… Но с такой же сносящей всё на своём пути животной аурой. При том, что внешне он совершенно расслаблен и даже как-то по-домашнему вальяжно расположившийся в кресле. Сун нервно поправил галстук и несколько раз моргнул, пытаясь скинуть с себя наваждение. Минхо выражал собой чистую силу, уверенно растекающуюся по кабинету. Но он явно не хотел задавить ею сидящего напротив. В Чен Ёне он видел равного. А Сун видел в Минхо того, кто помог ему осознать и принять себя полностью. Минхо — тот, кто помог ему понять чувства, что он когда-то испытывал к Чен Ёну. Сун наблюдал за молчаливым поединком двух альф и чувствовал, как горячий вязкий трепет окутывает всё его тело. «Ты сам альфа! Соберись!» — Он мысленно дал себе пощёчину. Но это не помогло. Он всё также в полном оцепенении стоял и смотрел на двух альф, двух гладиаторов, что изучали друг друга словно перед боем.

***

Хван Минхо понимал, что сейчас он является просящей стороной, и поэтому чувствовал себя не в своей тарелке, сидя напротив Чон Чен Ёна в его кабинете. Он не привык просить. Не привык ходить к кому-то на поклон… но сейчас, если он хочет всё исправить, нужно этому учиться. Он пробежал взглядом по кабинету и отметил для себя не только лаконичный дизайн и убранство, но и уютные детали, коих в его кабинете не было. Фото семьи в смешной, явно сделанной детскими руками рамке, фото мужа в строгой золотой, стикер, приклеенный на трубке телефона, с надписью, сделанной тонким изящным почерком и с пририсованном рядом сердечком. Этот альфа — семьянин, который любит свою семью и не боится это демонстрировать. Чен Ён смотрел прямо в упор и явно не хотел торопить собеседника. И Минхо был ему благодарен за это. — Я… эм… благодарен вам за то, что вы согласились встретиться, — начал альфа. — Адвокат Сун сказал, что у вас есть предложение к Тэхёну, и вы хотите встретиться со мной, как с его представителем, — Чен Ён старался быть приветливым, но на самом деле сдерживал себя, чтобы не сорваться и не высказать всё, что думает о предложениях семьи Хван. Да, с семьёй Хван он был знаком только по материалам дела Тэхена и по информации, предоставленной Каном, но этого было достаточно для неприязни. А что касается её главы — Минхо Хван представлялся ему чистым злом. Он сам никогда бы не встретился с этим человеком, но, понимая, что ребёнок Тэхёна по закону тоже Хван, он принял предложение о встрече с Минхо. — Позволите мне начать? — Минхо сложил руки в замок и подал тело вперёд. — Я хочу расставить все точки над «и» в наших, эм… взаимоотношениях. Для начала, я хочу вас заверить, что не собираюсь потакать своему бывшему мужу и… — альфа скривился, —… сыну. И я не позволю им забрать ребёнка у омеги. Эти слова удивили Чен Ёна — Интересное желание. И неожиданно его слышать от вас… Но есть нюанс, над которым я как раз работаю… в рамках имеющегося закона и судебных прецедентов… ребёнок должен остаться с альфой. — Чен Ён поправил очки, а потом и вовсе снял их. — Вы же их не оставите? — Конечно нет. Я буду бороться и противостоять вашему сыну. И всей вашей семье! — резко добавил Чен Ён. — Я хочу, чтобы вы поняли… я сделаю всё, чтобы малыш остался с Тэхёном. Минхо выдохнул и расслабленно откинулся в кресле. Он поманил к себе Суна, что всё это время стоял у двери. — Вы, наверное, благодаря моим род… представителям семьи Хван, думаете, что я к вам приехал ставить условия и угрожать? Но, поверьте, я на вашей стороне. Альфа кивнул адвокату, и тот положил перед Чен Ёном конверт. — Что это? — А вы полюбопытствуйте, — Минхо грустно улыбнулся. Чон открыл конверт и достал оттуда фотографии. Увидев на них сына Минхо, он взорвался. — Вы знали, что он едет в галерею, и не остановили его?! — Я бы попросил вас поумерить пыл, господин Чон, — Минхо сверкнул глазами, но при этом ни один мускул на его лице даже не дрогнул. — Хотя… когда я увидел эти фото и узнал о последствиях, я взорвался так же. В кабинете повисла тишина. Чен Ён перевёл взгляд на Суна. — Он здесь зачем? — Позвольте мне начать с начала, и всё прояснится, — Минхо встал, подошёл к стеллажам с книгами и провел пальцами по тиснениям на корешках. — Юриспруденция… всегда было скучно на лекциях по праву. Но, зная законы, можно вывернуть всё так, как тебе выгодно. Правда, Сун? Младший альфа молчал, но коротко кивнул. А Минхо продолжил: — Я очень сильно отличаюсь от вас, Чен Ён. У меня на столе нет фотографий семьи в смешных рамках, и мужа своего я не любил. Я вообще редко интересовался, чем живёт моя семья, — он поджал губы и резко вдохнул. — Омега родил мне сына, и на этом наши отношения были закончены. Он спал со своим бетой, я занимался бизнесом, мальчик рос среди откровенного холода между родителями. Я его не оправдываю, нет. Но факт остается фактом — любить его никто не учил. До пятнадцатилетия сына была надежда на то, что у меня есть наследник, и как только он закончит школу, я возьму его в бизнес и обучу всему, — альфа медленно шёл вдоль шкафа к окну. Двое мужчин молча за ним наблюдали. — Знаете, что я получил в результате?.. Разочарование… Господин Чон, вы же знакомы с ним, с этим чувством? Когда ваши надежды разбиваются вдребезги? Минхо посмотрел на Чен Ёна, вопросительно подняв бровь. — Я не о ваших сыновьях. Уверен, они ваша гордость. Я о нём, — альфа кивнул в сторону Суна, и тот словно сжался под взглядом, который поднял на него Чен Ён, — вы же тоже это чувствуете, глядя на него? Разочарование… — К чему вы ведёте? — К моему сыну. И к себе. Я разочаровался в себе, как в отце. Я не смог дать сыну любви, заботы и должного воспитания. Я разочаровался в нём, как в сыне, и бросил его, — Минхо вернулся к креслу и вновь устроился с нем поудобнее. — Теперь я намерен наказать его. И, как отец, я намерен взяться за его воспитание. — Не поздно? — Никогда не поздно показать своему ребёнку, что он для тебя имеет значение, господин Чон. Вам ли этого не знать? В кабинете снова повисла тишина. Каждый думал о своём. — Так вот… я прошу вас начать судебное дело против моего сына на основании моих показаний и всех тех документов, которые мои ребята для вас подготовили. Чен Ён удивлённо посмотрел на Минхо. — Я прошу вас добиться максимального срока для него. Единственное, о чём прошу, это не вовлекать во всё это моего бывшего мужа. — Но это не реально, — Чен Ён просматривал бумаги, фото и банковские выписки. — Он организовал и оплатил вылазку вашего сына в галерею. Кто за это ответит? — Мы над этим подумаем. — Найдёте козла отпущения? — Вы, возможно, удивитесь, но в мире много людей, готовых за небольшую сумму понести наказание за вас. — Вы, возможно, удивитесь, но я против таких методов. Да и как вы себе это всё представляете? — Поверьте, мой бывший муж не тот человек, кто должен сидеть. Более того, это лишь сломает его, но никак не даст ему понять свои проступки. Он виноват лишь в том, что слишком сильно любит сына, который этого не достоин. — Я даже не знаю. — Сына в суде будет представлять Сун, — продолжил альфа, закрывая тему о муже. Младший альфа вздрогнул от этих слов. Его самый жуткий кошмар на глазах становился явью. Выступать против Чон Чен Ёна в суде! Он не выдержит… да его сейчас паническая атака накроет. — Всё будет идеально. Он проиграет, а вы блестяще закончите это дело. — Хорошо. То, что вы просите, это, по-хорошему, нужно и нам, — Чен Ён оперся локтями на стол и посмотрел на Минхо в упор. — Чего вы хотите на самом деле? Минхо снова встал, но вид его был больше умоляющий, чем напористым, как минуту назад. — Я прошу вас поговорить с Тэхёном о моей возможности видеться с внуком, — руки альфы безвольно повисли вдоль тела, а на лице застыла надежда. Чон переглянулся с Суном, словно не верил в происходящее. — Простите. Только поговорить? А если он откажет? — Это его право, — уверенно произнёс Минхо, — однако я бы хотел, чтобы мой внук знал меня и в будущем стал моим наследником. — Я поговорю с Тэхёном и объясню ему вашу позицию. — Мне этого достаточно, — альфа подошёл к столу и протянул руку Чен Ёну. — Что ж, надеюсь, что он согласится, и мы с вами сможем вместе дать этому ребёнку всё, чего он заслуживает. Альфы пожали друг другу руки. — Забавная рамка, — Минхо кивнул в сторону фото, не выпуская ладонь Чен Ёна из своей, — ручная работа? Чон понял, что в голосе Минхо нет сарказма, а только грусть, и сердце альфы дрогнуло. — Да. Младший сын сделал на день отца лет двенадцать назад, — тихо произнёс Чен Ён. — Вы счастливый человек, господин Чон, — Минхо направился к двери. Поравнявшись с Суном, он посмотрел на младшего и, увидев его состояние, повернулся к Чону. — Вы не против по делу моего сына встретиться с Суном позже? Например, в понедельник? Он мне сегодня ещё нужен, — Чен Ён кивнул. — Вот и хорошо. Ещё раз благодарю вас за встречу. Всего доброго, господин Чон. Идемте, Сун. И мужчина вышел за дверь. — Удачи, Сун, — тихо произнёс Чен Ён. — А? Да, хён. Спасибо. И он вышел следом за Хваном.

***

Джун Хён впорхнул в кабинет, энергичный и задорный как всегда. Но стоило ему увидеть посетителей, как его весёлость мгновенно сменилась раздражением. — Это ещё что за компания? — бросил он настороженный взгляд в спины Минхо и Суна. — Это дед нашего внука. Сун теперь его адвокат, — пояснил Чен Ён. — Явился предъявить права на ребёнка?! Какая наглость! Джун Хён всегда был горяч и импульсивен. Чен Ён ласково притянул омегу к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Он лишь просит поговорить с Тэхёном, больше ничего. Успокойся, любовь моя. Чен Ён ласково поцеловал омегу в макушку. Как же ему нравились эти искорки в глазах Джун Хёна! — Ты ко мне по делу или..? — Чен Ён многозначительно приподнял бровь. — Ах. Да. У меня машинка барахлит. — Машинка значит? — улыбнулся Чен Ён. Он обожал игривость своего омеги. — Да, — Джун Хён надул губки. — А мне во столько мест надо. Водителя галереи я вчера отпустил в Пусан. Поэтому мне просто необходима твоя помощь. Он прижался вплотную и игриво потёрся носом о скулу альфы. Тот приобнял его за талию. — И что мы будем делать? — Чонгук сказал, что Тэхёна и малыша выпишут через недели две. А у нас ещё ничего не готово! — Например? — Нужно две детских! У них и у нас. Нужно заказать полный клининг, выбрать декор, мебель, игрушки… — Так, пошли, расскажешь по дороге. Чен Ён нежно чмокнул омегу в щёку и ласково подтолкнул к дверям. Джун Хён радостно защебетал, увлекая альфу за собой — его энергичности хватило бы на десятерых.

***

— Сун, вы в порядке? На вас лица нет, — Хван Минхо обратился к адвокату, внимательно всматриваясь в его отражение в зеркальной глади лифта, где отчетливо виднелось серое, как тусклый осенний день, лицо. — Да. В порядке, — произнёс Сун едва слышно, словно слова с трудом пробивались сквозь гнетущую тяжесть, и его взгляд был прикован к носкам собственной обуви, будто там крылся ответ на все вопросы. Минхо сделал шаг вперед, нарушая хрупкое равновесие, и нажал кнопку аварийной остановки лифта. Время вдруг замерло, застыло подобно воздуху в этой маленькой стеклянной клетке. Сун ощутил, как альфа приблизился к нему, и его древесный аромат проник в лёгкие, разлился по венам, дойдя, казалось, до самого сознания. Его тихое, но глубокое дыхание Сун почувствовал слишком близко, и это вызвало внутреннюю дрожь. Он сделал шаг назад, упираясь спиной в прохладную стену в поисках хрупкой опоры. — Прости за прямой вопрос… — Минхо посмотрел на младшего слегка прищуренным, пристальным взглядом и сделал ещё один шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. — Ты влюблён в своего наставника? Сун поднял голову, встречая пронзительный взгляд Минхо своими глазами. — Был… — прошептал он едва слышно. — Был? Вот как? А он знает? — продолжал допытываться Минхо. — Нет. Я сам только понял, что испытывал к нему, — ответил Сун, понимая, что его долго сокрытые чувства, словно тайна, запечатанная в глубинах сердца, вдруг обнажились перед Минхо, подобно драгоценному самоцвету, извлеченному из недр земли. — Испытывал? Теперь нет? — голос Минхо звучал мягко, почти вкрадчиво, контрастируя с пронзительным взглядом его глаз. Он медленно провёл пальцами по острой линии подбородка Суна, словно очерчивая контуры его лица, и спустился на шею. Молодой мужчина вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился. Хван улыбнулся необыкновенно мягко, в его глазах плескалась нежность, когда его взгляд, следя за пальцами, гулял по коже младшего, обжигая её. Сун шумно сглотнул, чувствуя, как напряжение между ними сгущается подобно пару над горячим источником. Рука Минхо скользнула на затылок Суна, притягивая его ближе, и альфа прижался губами к губам младшего. Его тёплые, сухие губы не давили, не терзали, своими мягкими, почти невесомыми касаниями они словно обещали: «Я не обижу». Сун замер, ощущая каждое движение губ Минхо, каждый вдох и выдох, смешивающиеся в этом интимном танце. Минхо отстранился, и Сун почувствовал странную пустоту, будто что-то оборвалось внутри. Альфа отжал кнопку аварийной остановки, и лифт снова тронулся с места, возвращая их в реальный мир. — Ты проиграешь ему в суде, и страх уйдёт. — Я… я рядом с вами не боюсь, — выдохнул Сун и улыбнулся в отражение. — Хороший мальчик.

***

Как давно он здесь не был… он бесконечно скучал по этому запаху краски и лака. Скучал по шуршанию кисти по холсту, по игре света на мазках масляной пастели. Заходя в мастерскую, он ощутил дрожь волнения — наконец-то он вернулся в место, где рождается волшебство. Оглядев знакомые стены, заваленный этюдами стол, разбросанные тюбики с красками, он почувствовал, как в груди разливается тепло. Как же ему не хватало этого ощущения. И вот, наконец-то, он дома. Тэхён подошёл к мольберту, на котором стоял холст с неоконченным портретом мужа. Он провел кончиками пальцев по холсту. На картине его муж был изображен в профиль, задумчиво глядя вдаль. Тэхён любовался переходом света и тени на высоких скулах, четкой линией подбородка, идеальном изгибе носа. В полутьме мастерской угадывались искорки в глубоких глазах Чонгука. Тэхён нежно улыбнулся, проводя пальцами по нарисованным пухлым губам, которые так хотелось поцеловать. Портрет был полон жизни, словно Чонгук вот-вот повернет голову к нему и ослепительно улыбнется. — Хочешь его закончить? — голос Гука был бархатистым и нежным. Тэхён почувствовал тепло объятий альфы, ощущал, как подбородок Гука мягко опустился на его плечо. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этой близостью, и покачал головой: — Нет. Я хочу, чтобы он остался таким. — Почему? — в вопросе альфы слышалось лишь нежное любопытство. Губы Гука коснулись шеи омеги, оставляя поцелуй. Он вдохнул аромат, который так любил. — Потому, что он говорит мне о том, как я ошибался, не видя тебя полностью. Придумав для себя образ юного, ещё неопытного альфы, я словно не видел твоих граней, — Тэхён погладил ладонями руки, что сейчас обнимали его. — Тот образ был похож на подмалёвок, едва прописанный бегло намеченными линиями. Я не уловил всей твоей глубины, — омега вздохнул и сильнее прижался спиной к альфе. — Мне слышится, будто это повод продолжить работу над портретом, — прошептал Гук, и Тэхён уловил в его голосе нотку озорства. Омега повернулся к нему лицом и положил ладони на широкие плечи альфы. Как же долго он не понимал, что любит эти сильные надёжные плечи! — Я должен видеть разницу, — произнёс Тэхён, потянувшись к Гуку и мягко касаясь губами кончика его носа в невесомом поцелуе. — Я хочу каждый день, глядя на этот портрет и на тебя, открывать новую грань твоей души и снова влюбляться в тебя. В ответ на лёгкий поцелуй альфа также нежно коснулся губами носа своего омеги. — Боюсь, у меня не окажется столько граней, чтобы удивлять тебя ежедневно новыми оттенками моей натуры, — с улыбкой ответил Гук. Тэхён погладил пальцами гладкую щеку любимого. — О, Чонгук, ты ошибаешься, как и я когда-то. Выходит, и ты себя совсем не знаешь. Омега снова прильнул к сильному телу альфы, чувствуя тепло и защищенность в его объятиях. Он будет создавать портрет Гука всю свою жизнь, постигая его всё глубже и открывая в нём новые грани, сияющие и прекрасные, как драгоценные камни. С трепетной нежностью Тэхён осознавал, что его муж, тот самый человек, который буквально каждым своим поступком, каждым сказанным словом, каждым взглядом и прикосновением вдыхал в омегу жизнь. Он никогда не разочарует его. Гук был словно клей, собравший осколки его души в единое целое, или, скорее, словно вошедший в самую его суть и соединивший изнутри всё то, что было разбито. Альфа был огнём, что согревал и топил остатки льда в сердце Тэхёна, наполняя его существо теплом любви и счастьем быть рядом. — Пойдём покормим тебя. И поедем за сыном.

***

Сегодня был невероятно важный и волнующий день для Тэхёна — он наконец-то забирал своего сына домой. Целую неделю, прошедшую после того, как самого омегу выписали из больницы, каждое утро он садился в машину и ехал туда, словно на работу. Приезжал около семи утра, а уезжал глубоким поздним вечером. Он тихо сидел у бокса, переодевал малыша, кормил… и очень много разговаривал с ним. Его страх о том, что он не полюбит малыша, или что он будет ему напоминать о том страшном дне, улетучился в тот же момент, как омега увидел ребёнка. Этот маленький гномик лежал в руках Чонгука и не вызывал никаких эмоций кроме всепоглощающей любви и нежности. Его маленький альфа, его сынок, его чудо. Тэхён тогда заплакал и потом плакал каждый раз, когда нужно было уходить домой, оставляя малыша в больнице. Но сегодня… Сегодня всё изменится! Сегодня он едет забирать своего малыша домой! Тэхён буквально места себе не находил от нетерпения и предвкушения. Ему казалось, что время тянется невыносимо медленно, и он то и дело поглядывал на часы, ожидая, когда же вернётся домой Чонгук. Всю дорогу до больницы он сидел на краешке сидения, нервно барабаня пальцами по бедру и отстукивая ритм в такт мыслям: «Скорее, скорее!». Томительное ожидание его измучило, и он весь изнывал от желания прижать к себе свою крошку. Когда, наконец, они вошли в больничный бокс, Тэхён мигом очутился у кроватки малыша. Его руки безотчётно потянулись к сыну, осторожно подхватили хрупкое тельце. Омега замер, с благоговением вглядываясь в личико Сон-хо, как завороженный считывая каждую родную чёрточку. Он уловил тончайший младенческий запах, прижавшись к нему носом, словно голодный, и закрыл глаза, позволяя лёгкому головокружению поглотить себя целиком… «Мой мальчик… наконец мой мальчик у меня на руках», — наслаждался Тэхён, раскачиваясь из стороны в сторону, словно убаюкивая крошку. До этого момента он и сам не понимал, как сильно на самом деле тосковал по сыну. За всё невероятно длинное время разлуки, как много дней он провел в больничном кресле, ожидая с трепетом, когда же наконец доктор объявит, что всё позади! И вот, теперь Сон-хо тихо сопел у него на руках, доверчиво уткнувшись носиком в грудь омеги. Тэхён не мог насмотреться, боясь хоть на миг выпустить малыша из объятий. Только когда Чонгук коснулся его плеча, он очнулся от сладкого оцепенения. — Пойдём, хён, нам пора домой, — услышал он негромкий голос альфы. Тэхён кивнул, но выпустить сынишку из рук никак не хотелось. Казалось, отдай он его хоть на секунду, и малыш исчезнет навсегда. Видимо что-то такое промелькнуло на его лице, потому что Гук аккуратно взял ребёнка на руки, бережно перекладывая в специальное кресло в автомобиле. А дома Чонгуку пришлось взять Тэхёна за локоть и отвести от колыбели, потому что омега никак не мог от неё оторваться. Тэхён плохо помнил, как они ужинали, — взгляд и мысли были с Сон-хо. Омега не мог наглядеться и надышаться ребёнком, не обращая внимания на то, что сам совсем не отдыхает. Поэтому Чонгук решил взять всё в свои руки. И, когда уложил малыша в кроватку, он отвёл омегу в гостиную. Тэхён сначала сопротивлялся, но, оказавшись в гостиной, ощутил невероятную усталость, словно напряжение недели вдруг сняло блок, и он разом обессилел. Облокотившись на Гука, Тэхён прислушался к его мерному дыханию, биению его сердца, это так успокаивало. Улыбка тронула его губы, когда он наблюдал, как альфа ласково поглаживает его по руке. Счастье казалось таким хрупким и нереальным в этот вечер! Но, несмотря на одурманивающую сонливость, Тэхёну не хотелось уходить в мир грёз. Его место было здесь и сейчас — рядом со своей семьёй. В комнате, где раньше жил омега, Джун Хён организовал детскую, убрав оттуда кровать Тэхёна и создав там настоящую сказку для маленького принца. Неделю назад, когда омега вернулся домой, он испугался, что его лишили спальни, поэтому альфа тут же вернул кровать на место. Он понимал, что его омега не готов сделать последний шаг в их отношениях и переехать в его комнату, и не хотел давить. Кроме того, после того, как они забрали Сон-хо, спали они все вместе в детской. Омега не мог оставить малыша ни на минуту. Он даже душ принимал на такой скорости, что Чонгук не замечал, как тот это делал. Разве что мокрые волосы свидетельствовали, что омега там был. А альфа не мог оставить омегу наедине с заботами о сыне. Гук вставал к малышу по ночам, давая Тэхёну выспаться. Следил, чтобы омега вовремя ел, чтобы гулял, чтобы отдыхал. Альфу до мурашек и рокотания радовало то, что Тэхён принимает его заботу. Его омега был в тепле, уюте, он был сыт и здоров. И всё это делал для омеги он. Когда Тэхён начал набирать вес и постепенно возвращаться к прежним формам, когда на его щечках вновь появился румянец, а волосы наполнились блеском, Гук был до того рад, что хотел устроить семейный праздник. Но, конечно же, сдержался, оберегая своих не окрепших омегу и ребёнка от лишнего внимания. Время летело стремительно, наполняясь новыми хлопотами и радостями. Тэхён и не заметил, как за заботами первых изнурительных, но блаженных дней пришла новая неделя. И вот, в назначенный день к ним вновь явился доктор, всё это время ведший наблюдение за развитием крохи Сон-хо. Строгий, но добросердечный врач с умилением оглядел семью, точно заботливая квочка своих бравых цыплят. — Ваш малыш заметно прибавляет в весе, движется и чувствует себя хорошо, — произнёс он, сверяясь со своими записями. — Сосательный рефлекс укрепился, стул наладился. Да, пока Сон-хо ещё маловат по сравнению со своими ровесниками, но каждый день заметны его перемены к лучшему. Это говорит о силе его организма и отменном здоровье. Врач оглядел молодую семью и кивнул с одобрением: — Вы справляетесь просто отлично! Похвалить вас мало. Думаю, настало время передать вашего сына на попечение коллег из детской клиники. Моя миссия здесь завершена. Чонгук выдохнул с явным облегчением, но Тэхён по-прежнему выглядел встревоженным даже после отъезда врача. Как будто что-то продолжало его беспокоить. И альфа решил выяснить причину. — Гук, а вдруг доктор что-то упустил? — начал омега. — Ведь Сон-хо такой маленький и хрупкий. Как можно быть полностью уверенным, что теперь всё будет хорошо? — Тэхён обеспокоенно заглянул в глаза мужа. Чонгук протянул руку и мягко привлек омегу к себе, усадив на свои колени. Он почувствовал, как Тэхён доверчиво прильнул к нему, и это наполнило его сердце нежностью. — Ты прав, хён, мы не можем быть абсолютно уверенными, что всё будет гладко, — тихо произнёс он, обнимая Тэхёна. — Наверняка что-то выйдет из-под контроля… — И вот зачем ты так говоришь? — воскликнул встревоженно омега, и Чонгук увидел, что на его глазах уже заблестели слёзы. Альфа поцеловал мягкую щёчку Тэ и заглянул в его прекрасные глаза. — Потому что это правда, хён. Мы не в силах предусмотреть все сложности. Но есть кое-что, в чём я совершенно уверен, — он потянулся и заправил прядку волос за ушко омеги. — Я уверен, что мы справимся с любыми неурядицами. Веришь мне? Тэхён кивнул, и по его щекам покатились тихие слёзы. Чонгук ласково вытер их большими пальцами. — Я буду рядом с тобой. Я не отпущу твою руку, — он переплёл их пальцы в нежном рукопожатии. — Сон-хо — мой сын. Я принял его осознанно, а не по детской глупости. Его здоровье и счастье, теперь это — моя забота. Он притянул лицо Тэхёна ближе, коснувшись кончиками пальцев его подбородка. — Хён, ты — мой омега. Я люблю тебя по-настоящему, глубокой любовью, а не юношеской влюбленностью. Твоё счастье, твоя жизнь, твоя улыбка — тоже моя ответственность и забота. И Чонгук нежно поцеловал своего драгоценного омегу, пытаясь вложить в этот поцелуй всю свою преданность, надежность и любовь.

***

Месяц спустя

— Кто вообще решается провести свадебную церемонию в столь короткие сроки? — взволнованно вопрошал Омега, готовый метать громы и молнии. — Ну, им уже не по девятнадцать лет, потому для них всё представляется простым делом, — отвечал Альфа, пытаясь остудить пыл своего спутника. — Простым? Простым?! — вскипел Омега, чувствуя, как раздражение бурлит в его жилах подобно вулканическому потоку. Подготовить свадебную церемонию за столь краткий срок — это не просто, это нечто сверхъестественное, непостижимое для разума! — Они познакомились пару месяцев назад! А уже и свадьба! — продолжал изливать свои мысли Омега, словно река, вышедшая из берегов. В этот момент его отвлек телефон, завибрировавший в руке. — Да! Цветы? Боже милостивый! Нет. Зачем вы их привезли в дом Чонов? Везите их в Hotel PJ Myeongdong. Так. Я скоро буду, — скороговоркой выпалил он в трубку. Омега тяжело вздохнул и посмотрел на Альфу умоляющим взглядом. — Я понял, — тот поднял руки в примирительном жесте. — Сейчас мы мчимся решать вопрос с цветами? — Знаешь, ты самый лучший, — с нежностью промолвил Омега, глядя на своего спутника. — Я знаю. Поэтому ты и со мной, — с лукавой усмешкой отвечал Альфа, чувствуя, как тепло разливается в его груди.

***

Операция «приготовить небольшую свадьбу за пару недель» началась стихийно, словно ураган, ворвавшийся в размеренную жизнь влюблённой пары, в виде Джун Хёна. В тот вечер альфа решился сделать предложение омеге. Набравшись храбрости, он опустился на одно колено. И, к его огромной радости, омега согласился стать его мужем, но при условии, что они просто распишутся и тихо поужинают вдвоём. Однако этим планам не суждено было сбыться, потому как именно Джун Хён стал невольным свидетелем их милой беседы. — Вдвоём?! Поужинаете вдвоём? — возмущённо всплеснул руками омега, уставившись на двух ошарашенных его появлением людей. — Ну нет! Это же первый и самый важный день в вашей совместной жизни! От полноценной свадьбы вы не можете отказаться! Нам всем нужен праздник! Я вам не позволю лишить нас его, — омега топнул ножкой. И вот, уже неделю Джун Хён напрягался по задачам организации свадьбы, которую он, казалось, хотел больше, чем сами вступающие в брак. Он метался как ужаленный, выбирая украшения, меню и декор помещения, пока его муж не остановил его и не посоветовал обратиться к тому, кто почти профессионально готовит небольшие торжества с размахом. — Ты вспомни Хэллоуин, — продолжал подбрасывать аргументы Чен Ён. — Сокджин — гений. Он — тот, кто тебе нужен. — Хорошо. Возможно, ты прав, — согласился омега. И это решение оказалось чертовски верным. Ким Сокджин оказался тем, кто спокойно и размеренно всё распланировал. Он провел беседу с омегой и альфой, вступающих в брак, и умудрился вытянуть из них массу информации. Теперь у них с Джун Хёном была тема этой милой кулуарной свадьбы. Осталось подобрать то, что создаст эффект викторианской эпохи в современной трактовке. Его работу оценили все, кто сейчас находился в зале для бракосочетания. Взгляды гостей, затаив дыхание, скользили по изысканным деталям декора, отдавая должное безупречному вкусу и мастерству Ким Сокджина. Он словно сплёл воедино нити прошлого и настоящего, создав волшебную атмосферу, в которой царили очарование и величие викторианской эпохи, облачённые в современную элегантность. Каждый элемент, от блестящих канделябров с зажженными свечами до тонких кружевных скатертей, от благородной бутоньерки для альфы до великолепного букета для омеги, излучал утонченность и гармонию. Цветы, подобранные со вкусом истинного флориста, создавали богатую палитру оттенков и ароматов, наполняя пространство живым дыханием природы. Сокджин словно одарил этот день магией, превратив обычное помещение в волшебную сцену, на которой разыгрывалось торжественное действо соединения двух любящих сердец. Его талант и чуткое понимание пожеланий молодожёнов позволили создать атмосферу, в которой их бракосочетание обрело ауру особенной значимости и красоты.

***

— Тэхён, ты мне срочно нужен! На лице Чимина застыло выражение паники, и оно стало белее атласа его идеально сшитого костюма. Казалось, все краски мира вмиг поблекли, уступив место мертвенной бледности обречённого. — Боже мой, я как раз тебя искал! — Тэхён подошел к другу и крепко обнял его, чувствуя, как дрожат его плечи. — Ты волнуешься? — Конечно! Ещё спрашиваешь! Это же свадьба! Всё так быстро! Я в ужасе, меня трясет как в лихорадке! Кажется, я вот-вот упаду в обморок! — Хочешь бокал игристого? Станет чуточку спокойнее, — ласково промурлыкал Тэхён, нежно поглаживая напряжённую спину друга. — Думаешь, поможет? Давай! Я согласен хоть на каплю умиротворения сейчас! Тэхён быстро принёс два бокала игристого вина и протянул один Чимину. Тот с благодарностью осушил его в несколько глотков, чувствуя, как пузырьки приятно щекочут горло. — Ну как, полегчало? — заботливо поинтересовался Тэхён. — Пока нет, — грустно усмехнулся Чимин. — Просто у меня такая безумная мысль промелькнула — а что, если что-то пойдет не так? Если, например, жених сбежит прямо перед церемонией? — А он сбежит? — Тэхён озабоченно посмотрел в глаза Чимина. — А ты что-то знаешь? — О боже! Не смей! — воскликнул Тэхён. — Как ты можешь?! У меня теперь тоже паника! Он снова наполнил бокалы друга игристым напитком. — Выпей и представь, какой теперь будет наша жизнь… — Да уж. Сегодня всё кардинально поменяется. В дверь постучали. — Ну, — Тэхен приобнял друга за плечи. — Готов? — тот махнул головой. — Вот и хорошо. Не забудь букет и коробочку. Чимин прижал букет к груди и сжал его с такой силой, что костяшки побелели. Он выдохнул и шагнул вслед за Тэхёном.

***

Изящные колонны зала для церемоний были увиты гирляндами белых роз, а роскошные хрустальные люстры озаряли пространство мягким светом. Гости, словно ручейки, стекались по проходам и рассаживались за столы, украшенные букетами пионов и лилий. Справа устроились друзья и родственники семьи омеги, а слева — близкие семьи альфы. Впереди всех в зал вошёл Джун Хён — грациозный, изящный, в костюме цвета слоновой кости. Подойдя к алтарю, где ждали две золотистые свечи, он зажёг фитили, — и мерцающие огоньки заплясали, превращая этот момент в таинство. Замерев от волнения, гости взглянули на вход — и увидели альфу. Он шёл по невысокому подиуму уверенно, мужественно расправив плечи, одетый в классический смокинг. Его фигура резко выделялась на фоне нежно-розовых гладиолусов, устилающих его путь мягким ковром. Дойдя до середины подиума, он остановился, и его сердце забилось чаще. И вот, на пороге зала возник омега — прекрасный и трепетный, в облегающем костюме из шифона. Его под руку вел Чимин, гордый и счастливый. Передав руку омеги альфе, он отошёл в сторону, уступая место волнующей магии этого момента. А пара направились к алтарю, где их встречал ведущий церемонии. — Ты отлично справился, — прошептал Тэхен Чимину, обнимая его и прижимая к себе. — Осталось не расплакаться. — Это точно, — сдерживая слёзы, прошептал в ответ Чимин.

***

Прошло около четырех месяцев с того памятного дня, когда Кан Муёль впервые увидел Пак Тэмина — и сердце его дрогнуло. В первую их встречу омега был резок, язвителен, горяч, словно пламя. Но уже через неделю Кан понял, насколько этот человек силён духом, мужествен, честен и…прекрасен. Его стремление защитить близких вызывало в Кане благоговейный трепет. А ещё через месяц альфа почувствовал — он уже не может дышать полной грудью без этого упрямого, постоянно фыркающего на него создания. Колючесть Тэмина лишь подстёгивала нежность Муёля, заставляя сердце трепетно сжиматься в груди. Ему нравилось в омеге абсолютно всё, рядом с ним Кан чувствовал себя не пожилым альфой, а робким юнцом, переживающим первую влюбленность. Он волновался, терялся, бледнел… Но в какой-то момент решил взять крепость по имени Пак Тэмин тихой, постепенной осадой. Тем более обстоятельства сложились таким образом, что альфа оказался в доме омеги — и теперь имел возможность день за днём дарить ему заботу, внимание, понемногу согревая озябшее сердце. И вот, благодаря аккуратным, ненавязчивым ухаживаниям, тихим вечерним разговорам, омега наконец уступил напору этой обволакивающей нежности и принял альфу в свою жизнь. А сейчас, стоя у алтаря, Кан с трепетом произнёс: — Ты, как никто, знаешь, что я не особо умею говорить. Но сейчас, глядя в твои глаза и держа тебя за руки, мне хочется, чтобы ты услышал, что у меня на сердце. Пусть наша встреча была словно взрыв, от которого я ещё долго был словно контужен, а чувства между нами вспыхнули стремительно, как удар молнии… Я не сомневаюсь в силе чувств к тебе ни на миг. Я обещаю идти с тобой рука об руку долгий путь, деля радости и невзгоды. Тэмин, я дарю тебе своё сердце сегодня и навеки. Я беру тебя, Тэмин, в мужья. Позволь мне навсегда стать твоим оловянным солдатиком. Тэмин счастливо улыбнулся. Если бы ему сказали, что всё так сложится, он бы никогда не поверил. Да, уже в первую встречу между ним и Муёлем пробежала искра — яркая, мгновенная, неотвратимая; искра резкой неприязни. Омега нарочито предвзято реагировал на альфу, фыркая, язвя и нелестно отзываясь. Если спросить Тэмина, он, честно, не вспомнит момента, когда всё изменилось. Но альфа стал для него чем-то вроде родного плеча, которое всегда было рядом. Тэмин помнит каждый приготовленный альфой ужин, каждую истерику, что альфа выдержал, каждый его взгляд, что согревал. Он помнит тот момент, когда впервые проснулся рядом с Каном и чуть не сгорел от стыда. Помнит, как тот потом весь день старался не мешать принять ему факт свершившейся близости, не давя, но и не исчезая из поля зрения. Да, их души не сразу узнали друг друга, но за каких-то сто дней с момента встречи они поняли, что нашли друг друга среди миллионов людей и не готовы больше отпускать. У Тэмина не было сомнений, когда альфа, пусть и достаточно быстро, стал его мужчиной. Не было сомнений, когда Муёль сказал, что хочет видеть его своим мужем. И сейчас у него тоже не было сомнений. — Это так трогательно, что теперь я сомневаюсь, что умею красиво говорить, — Тэмин промокнул слезинку, соскользнувшую по щеке, и вновь погрузился взглядом в любимые глаза напротив. — Муёль, наш союз зародился стремительно, словно вихрь ворвался в нашу жизнь. Но он так же быстро обрёл силу и глубину, принеся с собой душевное тепло. Я бы никогда не поверил, что способен так безоглядно отдать своё сердце. Но рядом с тобой мне не страшно шагнуть в неизведанное. Рядом с тобой всё встаёт на свои места, будто так было задумано судьбой изначально. Ты — моя гавань, мой маяк в бурном море жизни. Муёль, я клянусь лелеять нашу любовь, идти с тобой рука об руку сквозь штормы и засухи. Я стану для тебя верным спутником, твоим камертоном, по которому ты всегда сможешь настроить свою душу на волну нежности и покоя. Кан с волнением посмотрел на омегу, каждое слово Тэмина было пропитано искренностью и звучало трогательной музыкой для его сердца. Они обменялись кольцами… и в тот же момент зал наполнился бурными аплодисментами гостей, и счастливые супруги скрепили свой союз поцелуем.