Хён, ты - мой омега.

Глядя на своё отражение в зеркале, Тэхён который раз поправлял блузу и стряхивал невидимые крошки с пиджака. Состояние нервное и ни идеальная причёска, ни идеально сидящая одежда не дают уверенности в себе. «Это последний шаг» — продолжает внушать себе омега. Но легче не становится. Становится только хуже, когда он подъезжает к зданию суда. Руки вспотели, и их бьёт мелкая дрожь. Кожу на лице словно колют тысячи иголок, вызывая неприятные ощущения стянутости и огня. Дыхание частое, и из-за этого мозгу словно не хватает кислорода. — Хён? — будто сквозь толщу воды Тэхён слышит голос Чонгука. — Хён, я здесь, с тобой. Пойдём, заседание скоро начнётся.

***

В зале суда царила напряжённая тишина. Лишь мерный стук каблуков адвоката Суна нарушал безмолвие, когда он вышагивал перед судейским составом, готовясь произнести речь. Ему категорически не хотелось защищать наглого сыночка господина Хвана, который не только изнасиловал омегу, но и сбежал из тюрьмы, чтобы явиться на выставку Тэхёна и напугать его, доведя до больничной койки. По поводу именно этого инцидента сейчас и слушается его дело. Понятно, что если бы не Минхо, Сун ни за что не взялся бы за его защиту, он сейчас едва сдерживал негодование в ледяном тоне. Он не старался обелить альфу, и это было видно. Хотя, как адвокат защиты, он всё же попросил суд о снисхождении, в том, как он это произносил, чётко слышался сарказм. А уж вышедший следом Чен Ён был неумолим — он рьяно требовал максимального срока для обвиняемого, ссылаясь на тяжесть побега и психологические травмы пострадавшего от его действий и также напомнил суду о минимальном сроке за изнасилование, что ранее был назначен альфе. Судья, выслушав первые выступления сторон, объявил выступления свидетелей и первого, для дачи показаний, пригласили Тэхёна. Хрупкая фигурка омеги, казалось, тонула в огромном кресле для свидетелей. Его лицо было бледным, и оно словно растворялось в обрамлении светлых прядей, губы подрагивали — Тэхён переживал, что этот опрос вскроет ещё не зажившие раны. Хван с ухмылкой смотрел на омегу, он был искренне уверен, что Сун размажет того, стоит ему только начать опрос, и альфа снова выйдет сухим из воды. Каково же было его удивление, когда Сун задавал вопросы Тэхёну так же аккуратно, как и Чен Ён: участливо, без нажима. Он видел, что его адвокат сочувствует омеге, словно не хочет причинить лишней боли. Он был взбешен! Он не понимал, что происходит! Он готов был закричать или рыком разорвать пространство судебного зала, но альфа только оголил десны в грозной гримасе, демонстрируя клыки. В это время адвокат попросил Тэхёна вспомнить свои чувства, которые тот испытал, когда увидел Хвана в галерее. Глаза Тэхёна увлажнились, но он собрался и стал говорить о своём страхе, о чувстве полной беззащитности и бессилия. Горе и тревога сочились с каждым его словом, но внешне он держался и не проявлял эмоций. Оба адвоката поддерживали его, Сун подал ему стакан воды, а Чен Ён участливо протянул коробку с одноразовыми платками. Никто не торопил, не пытался вытянуть лишние подробности. И Тэхён явно это чувствовал и был благодарен — его и без того растревоженное сердце не выдержало бы таких допросов… В момент, когда омега встретился взглядом с Хваном, он остановился, словно боялся произнести хоть слово. Оскал альфы ввёл его в ступор. Раздался звук, будто что-то упало, и Тэхён обернулся. Омега посмотрел в глаза Чонгука, который поднял ручку с пола, которую он явно случайно уронил. Увидев в глазах мужа поддержку и любовь, он продолжил с новыми силами: — Когда Хван появился в галерее… Я сначала подумал, что мне мерещится. Что это какой-то бред или кошмарный сон. Ведь он должен был быть в тюрьме. Но нет… Это был действительно он — я узнал его лицо, его бешеный взгляд… Мне стало по-настоящему страшно. Я вдруг почувствовал себя совершенно беззащитным, будто маленький зверек перед хищником. Я не мог пошевелиться, не мог ни слова сказать… А потом я почувствовал боль в животе и тяжесть в спине, и я упал без сознания, знаю, что мой муж меня поймал на руки. Тэхён благодарно и робко улыбнулся Чонгуку. А Чен Ён и Сун обменялись понимающими взглядами. — У меня нет вопросов, ваша честь, — слегка поклонившись, произнёс Сун. — У вас, господин Чон? — уточнил судья. — Нет. — Хорошо. Пригласите следующего свидетеля. Тэхён вернулся на свое место за столом обвинения. Сбито выдыхая, он сел на стул, вцепившись в сидение руками, да так сильно, что костяшки побелели на пальцах. — Хён, как ты? — спросил обеспокоенно Чонгук, наклонившись к нему и перехватывая его руку в свою, сплетая пальцы. — Всё в порядке, — выдохнул Тэхён. Он настолько выдохся, что перестал вникать в происходящее вокруг. Единственное, что он ощущал — это рука Чонгука, что мягко сжимала его пальцы. Омега погружался в себя, пытаясь почувствовать спокойствие. Последняя речь Чен Ёна заставила Тэхёна посмотреть вокруг, и он понял, что альфа ещё больше нагнетал атмосферу и разжигал негодование среди присяжных, добиваясь их полной поддержки. Всё почти закончилось, Тэхён понимал, что ещё какой-то час и всё решится, но сердце всё так же бешено стучало, отдаваясь грохотом в висках. И когда присяжные вернулись и передали конверт судье, Тэхён устало прикрыл глаза — хладнокровная логика Чен Ёна и его мастерство должны были повлиять на этих двенадцать человек. Напряжение в зале суда можно было пощупать руками, пока судья вскрывал конверт с решением. Тишина давила на уши, люди застыли в ожидании вердикта. И вот раздался приговор — виновен по всем пунктам. Последовала оглушительная тирада с перечислением всех деталей преступления, усугубляющих обстоятельств и отягчающих вину факторов. Голос судьи гремел подобно раскатам грома, а слова сыпались как град, бичуя Хвана, бледного, ошарашенного и злого. Прозвучавший срок лишения свободы удивил даже Тэхёна — тридцать лет; за подкуп должностных лиц, нарушение условий заключения, вред здоровью, как физическому, так и психологическому, шантаж, слежка и махинации с гражданскими службами безопасности. Родные Тэхёна радостно переглянулись, Сун и Чен Ён обменялись кивками — справедливость восторжествовала. А Хвана скрутили конвоиры и поволокли прочь, в его взгляде застыло осознание безысходности. Тяжкий приговор стал воздаянием за все муки, что он причинил невинной жертве своего безумия. Хван рассчитывал, что адвокат Сун, как и в прошлый раз, вытянет его, отмажет от наказания. Но он не знал, что на этот раз всё по-другому. Его собственный отец нанял Суна, чтобы тот проиграл дело, а Чен Ёну дал карт-бланш — главное посадить сына как можно на больший срок. Старший Хван всё предусмотрел. И вот, теперь, когда конвоиры волокли ошалевшего от шока Хвана-младшего прочь, он зло взглянул на Суна. В его глазах застыл немой вопрос: «Почему? Как ты мог?». И Сун лишь бесстрастно отвернулся, показывая — на этот раз никто не станет вытаскивать тебя из пропасти, куда ты сам себя загнал… Хвану оставалось лишь, сгорбившись, уходить под конвоем в своё мрачное будущее — отбывать наказание в полной мере за все содеянные злодейства.

***

В узкой комнате для свиданий Хван-младший бросился на отца с кулаками, едва сдерживаемый конвоем. Его лицо исказилось яростью, глаза полыхали безумным огнём. Он осыпал Минхо потоком оскорблений и проклятий, выплёскивая накопившееся раздражение. Он кричал о предательстве, об ударе в спину, о том, как отец выбросил собственного сына на растерзание правосудию. Ненависть и злоба сочились из каждого слова, Хван давился ими, задыхался, но продолжал изливать поток яда. А Минхо стоял спокойно, словно утёс в бушующем море, терпеливо дожидаясь, когда волны гнева схлынут. И когда Хван, наконец, выдохся, тяжело дыша, Минхо произнёс лишь одну фразу: — Я люблю тебя, сын. И сделаю всё, чтобы ты принял своё наказание и усвоил урок. И альфа вышел прочь, не взглянув больше на сына, давая ему вдоволь накричаться.

***

Тэхён и Чонгук шли к машине медленно, мягко обнимаясь. Суд вымотал омегу — слишком много болезненных воспоминаний всколыхнулось за этот день. Чонгук притянул Тэхёна поближе, согревая в своих объятиях, пока они двигались по парковке. Усадив мужа в авто, альфа сам занял водительское сидение, наклонился к Тэхёну и прикоснулся губами к его лбу — передавая свои силу и поддержку. Тэхён в изнеможении откинулся на спинку сиденья, и Чонгук укрыл его маленьким одеяльцем, которое он возил в машине специально для сына, а теперь использовал чтобы согреть дрожащее тело омеги. — Отдохни, мой хороший, — прошептал альфа, поглаживая супруга по голове. — Сейчас доберёмся до дома, я приготовлю тебе тёплый ужин и горячую ванну, хорошо? Тэхён благодарно опустил голову ему на плечо. Чонгук и так делал для него всё возможное, он отзывался на малейшие потребности омеги с неизменной заботой и нежностью. Дома его ждали уют и безопасность в объятиях любящего мужа — и этого было достаточно, чтобы восстановить растревоженную душу после бурь прошедшего дня. Пока они ехали по вечернему Сеулу, омега прокручивал в голове только одну мысль: «Всё закончилось. Теперь действительно всё закончилось». Он боялся поверить, что в его жизни наконец-то всё будет спокойно и стабильно. Что за год он, несмотря на ужас и панику, в результате получил так много… семью, что готова встать за тебя стеной, сына, на которого омега не мог наглядеться, и мужа, который его любит. Тэхён украдкой посмотрел на Альфу, что уверенно вёл автомобиль и серьёзно смотрел на дорогу. Этот юный альфа… он его? Полностью? Нет… это не так.

***

Когда пара зашла в дом, Чонгук, по традиции, помог Тэхёну снять пальто и обувь. А после подхватил под локоток, провел вовнутрь и усадил в гостиной, укрыв тёплым пледом. Сам же альфа прошёл на кухню готовить обещанный ужин. Он старался двигаться как можно тише, но время от времени Тэхён всё равно улавливал звуки его возни. Это умиротворяло. Через какое-то время Чонгук принёс поднос с едой и поставил перед омегой на журнальный столик. А сам устроился на полу рядышком, положив голову Тэхёну на колени. — Поешь. А я посижу так, хорошо? Тэхён с благодарностью опустил ладонь в чёрные вихры мужа и принялся за ужин. Аппетита почти не было, но ради Чонгука он заставлял себя съесть каждую ложку. Альфа же просто наслаждался близостью, даря своё присутствие, тепло и заботу. После такого тяжёлого дня этого было достаточно для восстановления сил его хрупкого омеги. В дверь позвонили. — Это папа, — тихо произнёс альфа и пошёл встречать Джун Хёна. В прихожей послышались тихие голоса, и Тэхён поднялся, чтобы встретить хёна. Старший омега привёз Сон-хо, который был у него на время суда. Малыш сладко спал в своей переноске, а Джун что-то тихо напевал, по-отечески поглядывая на ребёнка. — Спасибо вам огромное, Джун Хен! — прошептал омега, стараясь не разбудить сына. — Вы нас очень выручили, хён. — Это было не сложно, милый. Сон-хо — само совершенство. Весь в папу, — старший передал переноску Чонгуку, а сам обнял Тэхёна. — Ну как ты? Альфа ушёл в детскую, оставив омег немного поговорить наедине. — Я пока не знаю, — провожая взглядом мужа, произнёс омега, — внутри словно всё напряглось и будто сейчас взорвётся и разнесёт меня на мелкие части, — он сжал руки, что протянул к нему Джун Хён в попытке поддержать младшего. — Я не верю пока, что всё закончилось. — С каждым днём ты будешь всё больше привыкать к этому и однажды вздохнешь полной грудью с облегчением. А мы все поможем, — Джун Хён привлёк омегу в объятья. — Я никому не дам тебя в обиду, мой дорогой. Запомни, ты — мой сын, которого я полюбил так же сильно, как люблю родных сыновей. На меня всегда можешь рассчитывать. Джун Хён ласково потрепал омегу по голове и крепче прижал к себе. — Пойдём, я попрощаюсь с Чонгуком и нашим сокровищем и поеду, — он заговорщески подмигнул Тэхёну. — Мой муж сегодня выиграл в суде, у нас традиционное свидание с романтическим ужином и всем, что к нему прилагается. Омеги тихо рассмеялись, а Тэхён подумал о том, что не может желать лучшего свёкра чем Джун Хён. Старший омега поцеловал в щёку сына, провёл пальцами по щёчке Сон-хо и неслышной походкой выскользнул из детской. А Тэхён уже склонился над кроваткой, не в силах надышаться видом спящего сыночка. Альфа проводил папу и, вернувшись, обнял его, и в эту минуту вся боль и тревога дня отошли на второй план. Всё, что имело значение для Тэхёна, было здесь — это его ребёнок, его маленькое воплощение, и его муж, его стена, его дом, его надежда. И пока они рядом, ему хватит сил пережить любые невзгоды.

***

Стоя под тёплыми струями воды, Тэхён ощущал, как постепенно смывается напряжение последних месяцев. Боль уходила, уступая место облегчению и надежде. Перед глазами всплывали картины пережитого. Тяжёлые воспоминания об изнасиловании, когда его мир рухнул. Страшный день, когда он узнал о беременности — и это от чудовища Хвана. А затем появился Чонгук… Юный, искренний, такой преданный. С первой встречи Тэхён почувствовал, что этот альфа — особенный. И когда он помог ему в самолёте, когда на него напали, когда согласился стать его мужем… он понимал, что этот альфа был всегда рядом. Он вспомнил мгновение пробуждения в больничной палате, полубредовое ощущение чьих-то тёплых рук рядом, тихое мурлыканье над крохотным свёртком. И счастливые слёзы альфы, когда Тэхён открыл глаза. И сегодня… Альфа держал за руку, помогал взглядом, поддерживал словом, оберегал… Тэхён чувствовал себя омегой Чонгука душой и сердцем, и сейчас он понял, он готов отбросить последние сомнения и принять альфу до конца. Тёплая вода нежно окутывала кожу, и Тэхёну казалось, будто это ласковые руки Чонгука. Закрывая глаза, он представлял эти сильные ладони, скользящие по плечам, груди, животу… Альфа будет нежен, Тэхён знал это. Омега улыбнулся своим мыслям, надел на раскрасневшееся после душа тело шёлковый халат, тихонько вышел из ванной, прошел в детскую и проверил спящего Сон-хо. После он тихонько подошёл к двери в спальню Чонгука. Тонкая полоска света чертила линию у двери, а значит, альфа не спит. Омега закусил губу, закрыл глаза, медленно выдохнул и, нажав на ручку, открыл дверь. Альфа стоял посреди комнаты, видимо, он тоже только что вышел из душа. На нём были лишь лёгкие пижамные штаны, мягко обнимающие ягодицы. С мокрых волос капли воды стекали на широкие плечи и скользили по мускулистой груди. — Хён, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Чонгук, повернувшись лицом к омеге. Тэхён быстро подошёл ближе к Чонгуку и нежно прижался к нему всем телом. А затем поднял голову, заглянул прямо в глаза альфы и потянулся за поцелуем, мягко касаясь его губ. — Ты случился, — прошептал омега в слегка раскрытые от удивления губы. — Хён, ты… — Я готов стать твоим, Чонгук. Полностью твоим… Он внезапно стушевался, понимая, насколько смелым и откровенным было это признание. Щёки заалели румянцем. Но Тэхён знал, — это правильно. Омега снова прильнул к груди альфы, вдыхая его сгущающийся аромат и запуская пальцы в мокрые пряди волос и сжимая их с силой. Как же это приятно — чувствовать силу этого тела, ощущать его кожу. Руки Чонгука осторожно легли на талию Тэхёна, притягивая ближе. Их сердца бились в унисон всё быстрее от волнения и предвкушения. — Я буду нежен, обещаю, — прошептал Чонгук, зарываясь лицом в мягкие волосы омеги. — Скажи, если что-то будет не так. Просто будь честен со мной этой ночью… И Тэхён кивнул, отдаваясь во власть своего альфы. Ему хотелось принадлежать Чонгуку всецело и безоговорочно, только ему. Альфа нежно обнял лицо Тэхёна ладонями и вовлёк его в глубокий, сладкий и одновременно влажный поцелуй. Омега обмяк в его объятиях, приоткрывая губы и отвечая на поцелуй с такой страстью, что у Чонгука закружилась голова. Не отрываясь от податливых губ Тэхёна, альфа легко подхватил его на руки и отнёс к кровати. Опустив омегу на мягкое покрывало, Чонгук замер на мгновение, любуясь им. Румянец на щеках, припухшие после поцелуя губы, влажный блеск глаз… Тэхён был бесконечно прекрасен в своём желании отдаться альфе. Чонгук осторожно развязал пояс халата омеги и открыл взору его обнажённое тело. Бледная кожа, идеальные округлости, родинки, как конфетти, разбросанные на плечах… Альфа затаил дыхание от восторга и благоговения. Он склонился к Тэхёну и начал покрывать нежными поцелуями его плечи, ключицы, маленькие острые соски. Омега вздрагивал от каждого прикосновения губ и языка, издавая тихие стоны. Его тело изгибалось дугой навстречу ласкам альфы. Он проводил языком по бархатистой коже Тэхёна, сходя с ума от того, насколько отзывчивым на ласки был его омега. Каждое прикосновение вызывало волну мурашек, каждый поцелуй — сладкий стон. Тэхён извивался под губами и руками Чонгука, подставляясь под каждое касание. Омега как будто утопал и растворялся в объятиях своего альфы. Его тело плавилось от наслаждения, которое дарил Чонгук. Тэхён чувствовал себя беззащитно открытым, полностью отданным во власть этого альфы. И эта беззащитность не пугала, а напротив — кружила голову и заставляла жаждать ещё большей близости. Омега уже почти лишился разума от накатившей волны желания. Ему казалось, ещё немного, — и наслаждение сметёт его, как цунами. Тэхён стонал в голос под пытками нежных губ Чонгука… Крепкие бёдра альфы устроились между ног Тэхёна, и омега ощутил приятную тяжесть сильного тела, накрывшего его собой. Чонгук продолжал покрывать поцелуями его шею, ключицы, лаская руками бока и бёдра. Тэхён застонал в ответ на очередное прикосновение горячих губ к коже и впился ногтями в мускулистую спину альфы. Альфа скользнул ниже к мягкому животу омеги, приятный запах вишни стал ярче, и альфа хотел вновь ощутить этот вкус на языке. Чонгук чувствовал, что он сам еле сдерживается, так хотелось слиться с Тэхёном в единое целое как можно скорее. Но альфа заставил себя двигаться не спеша, даря омеге максимум наслаждения… Он провел языком вокруг головки, собрав языком прозрачные капли, и застонал от их приятного вкуса. Он взял член омеги в рот и, напрягаясь, губами прошёл по нему вниз, утыкаясь носом в гладкий лобок и вверх — выпуская член изо рта с мокрым звуком. Он широким мазком провел по стволу языком и снова вобрал его в себя. От каждого прикосновения языка и губ альфы по телу Тэхёна пробегала сладкая судорога. Он вцепился пальцами в мускулистые плечи Чонгука, притягивая альфу ближе. Хотелось ответить альфе, подарить ему удовольствие. Тэхён обвил ногами талию Чонгука и толкнулся бёдрами вверх, намекая альфе перевернуться на спину. Чонгук мгновенно понял намёк и качнулся в сторону, оказываясь под омегой и предоставляя тому полную свободу действий. Теперь Тэхён мог ласкать своего альфу, даря ему наслаждение. Омега склонился к его лицу, нежно целуя губы, щёки, подбородок. Он втягивал кожу на его шее, оставляя лёгкие отметины, что, наверняка, завтра станут ярче и насыщеннее. Тэхён мокро провел языком по кадыку альфы и поцеловал его. Одновременно он касался кончиками пальцев по широкой груди Чонгука, по впадинке между кубиками пресса, спускаясь ниже к резинке домашних брюк… Альфа застонал в ответ на прикосновения руки омеги к его возбуждению, откидывая голову на подушки. Прохладные пальчики ловко скользили по члену, даря новые ощущения за счёт разницы температур. Крепкие руки легли на ягодицы Тэхёна, притягивая омегу ещё ближе для поцелуя. Чонгук был полностью во власти своего возлюбленного, и эта власть кружила им обоим голову… Тэхён продолжал исследовать тело альфы губами и руками, доводя того до полного экстаза. Омега целовал и покусывал соски Чонгука, вылизывал рельеф пресса, спускался всё ниже к паху. Альфа метался, хрипло постанывая от наслаждения и впиваясь пальцами в простыни. Когда губы Тэхёна коснулись возбуждённой плоти Чонгука, альфа громко вскрикнул и инстинктивно подался бёдрами вверх. Омега принял его глубже, обволакивая нежным ртом и лаская языком. С каждым движением стоны Чонгука становились всё громче и отчаяннее. Ощущения накатывали, как волны в шторм. Тэхён чувствовал, что его альфа уже на грани, и сам омега изнемогал от возбуждения. Ему хотелось почувствовать Чонгука в себе, стать с ним одним целым. Тэхён отстранился и потянулся за поцелуем. Их губы сплелись в страстном танце, языки согревали друг друга. Чонгук перевернулся, подминая омегу под себя. Пришло время последнего шага… Чонгук нежно раздвинул колени Тэхёна и устроился между его ног. Омега обвил руками шею альфы, притягивая для очередного лихорадочного поцелуя. Чонгук провёл рукой по сжимающейся дырочке, собирая на пальцы вишневую смазку, слегка проникая вовнутрь, дразня своего омегу и тут же убирая пальцы, чтобы размазать её по своему члену. Он на секунду замер, давая омеге прочувствовать момент, и толкнулся вперёд бёдрами, начиная медленно проникать в Тэхёна. Омега протяжно застонал, ощущая, как тело наполняется плотью альфы. Было слегка больно от непривычного растяжения, но эта боль тонула в волнах удовольствия. Чонгук двигался нежно и осторожно, давая омеге привыкнуть к ощущениям. Постепенно Тэхён расслабился, начал подмахивать бёдрами навстречу движениям Чонгука. Их тела двигались в идеальном ритме, сливаясь в нежности и страсти. Комната наполнилась стонами, шлепками влажной плоти и шёпотом любовных признаний. Они забыли обо всём на свете, погрузившись друг в друга. Больше не было никого, кроме них во всей вселенной. И когда наслаждение накрыло омегу с головой, он почувствовал, как альфа, сделав ещё один глубокий толчок, вышел из него, изливаясь ему на живот, смешивая их сперму, находясь на грани сознания, он услышал вздох блаженства своего альфы. После бурной волны удовольствия наступила нега и истома. Тэхён лежал, распластавшись на кровати, мечтая прижаться к груди Чонгука и наслаждаться ощущением сильных рук альфы, обнимающих его, но пошевелиться сил не было. Они оба тяжело дышали, приходя в себя после шквала эмоций. Чонгук повернулся и нежно притянул Тэхёна к себе. Он мягко рокотал, поглаживая бёдра омеги и иногда оставляя лёгкие поцелуи на плечах и макушке. Тэхён улыбнулся и потёрся щекой о подбородок альфы, как довольный котёнок. Ему было так хорошо, спокойно и правильно в объятиях Чонгука. Наконец они полностью принадлежали друг другу телом и душой. Тэхён чувствовал невероятную близость с альфой. Омега счастливо вздохнул, повернулся лицом к альфе и приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза Чонгуку. Там плескалась такая же нежность и обожание, какая переполняла сейчас сердце Тэхёна. Они улыбнулись и нежно поцеловали друг друга, закрепляя то единство, что возникло между ними этой ночью. — Как ты, Тэтэ? — тихонько спросил Чонгук. — Я не причинил тебе боли? Тэхён улыбнулся и покачал головой. — Всё было идеально, — прошептал он. — Я так счастлив, мой альфа. Они переплели пальцы в нежном порыве. Чонгук поднёс руку Тэхёна к губам и поцеловал каждую костяшку. — Теперь ты полностью мой, — с обожанием произнёс альфа. — Как и я навеки твой. Тэхён счастливо вздохнул и приник губами к губам Чона в очередном мягком поцелуе. Они ещё некоторое время лежали в обнимку, наслаждаясь близостью и теплом друг друга. Но в конце концов сонливость взяла своё, и Тэхён зевнул, пряча лицо на груди Чонгука. — Кажется, мой омега готов ко сну, — ласково усмехнулся альфа, поглаживая его по голове. — Давай я отнесу тебя в душ, помогу привести себя в порядок, а потом мы укроемся одеялом и будем спать в объятиях друг друга? Тэхён кивнул и нехотя приподнялся, позволяя Чонгуку откинуть одеяло и подхватить его на руки. Быстрый душ, и вот они уже лежат в обнимку на кровати Тэхёна рядом с кроваткой мирно сопящего Сон-хо. Альфа лёг на спину, а омега тут же устроился рядом, положив голову ему на грудь и обнимая за талию. — Спокойной ночи, любимый, — прошептал Чонгук, накрывая их одеялом, крепче прижимая Тэхёна. — Спокойной ночи, — сонно пробормотал тот в ответ. Они лениво поцеловались и вскоре уже спали в тёплых объятиях друг друга, убаюканные счастьем и любовью.

***

В последние дни на Чонгука словно обрушился водопад задач. Выпускные экзамены высосали из него последние капли энергии, оставив лишь выжатую скорлупу. Казалось, ещё чуть-чуть — и он просто ляжет на землю, раскинув руки, да так и останется. Поэтому, когда Тэхён с лучезарной улыбкой предложил на выходные слетать всей семьёй в жаркий райский Тай, чтобы хоть немного отвлечься ото всего, Гук, не раздумывая, но из последних сил кивнул. Перед глазами тут же замаячили пальмы, голубизна бассейна и прохладные коктейли с зонтиками. Это было именно то, что нужно его измученной душе прямо сейчас. Лазурная гладь океана лениво покачивалась, отражая яркие лучи утреннего солнца. Пхукет остался далеко позади — сегодня их небольшой корабль направился к маленьким коралловым островам, разбросанным в морской дали, как изумрудные жемчужины. На первой же остановке Чонгук с восторгом подхватил на руки полугодовалого Сон-хо, чей веселый смех эхом разносился над волнами. Мягкий песок приятно грел босые ноги. Чонгук зашёл в море по пояс, позволяя ласковым волнам лизать ножки сына. Разноцветные экзотические рыбки, словно живые драгоценные камни, резвились вокруг, выписывая замысловатые узоры. Гук с умилением наблюдал, как глазёнки Сон-хо радостно заблестели от восторга при виде этого сказочного зрелища. Его маленькие пухлые ручки взволнованно замахали, пытаясь поймать ярких пловцов. Чонгук тихонько посмеивался и ласково целовал пушистую макушку своего чудесного малыша. Вдруг рядом раздался знакомый нежный голос: — Милый, вы забыли шляпы. Вот, держи. И тонкие пальчики Тэхёна аккуратно водрузили на голову альфы широкополую соломенную шляпу, тут же отбросившую прохладную тень на всех троих. Чонгук с улыбкой посмотрел на своего омегу, чьи щёки слегка порозовели от яркого солнца. — Ты большой пельмешек, — хихикнул Тэхён, ласково поправляя шляпу на голове Чонгука. — Значит, пельмешек? — с притворной серьёзностью произнёс альфа, пересаживая копошащегося малыша на левую руку. — Очень похож, — продолжал смеяться омега, отходя от альфы на пару шагов. Его глаза искрились весельем. — Ах, тебе смешно? Сон-хо, посмотри, наш папа над нами смеётся! — Чонгук подмигнул крохе и притворно нахмурился. — Держись крепче, сынок, мы атакуем! Чонгук хитро прищурился и, проведя широкой ладонью по поверхности тёплой морской воды, обдал своего омегу серебристыми брызгами. Те заискрились в лучах яркого солнца, осыпав Тэхёна миллионом сверкающих алмазных капель. — Ах, вы так? А я-то думал, мои альфы — мои защитники! — притворно возмутился Тэхён, отфыркиваясь и откидывая со лба мокрые пряди волос. Его глаза весело сверкнули в ответ, и он тоже плеснул в сторону своих любимых россыпь водяных брызг. Малыш Сон-хо радостно заверещал, хлопая пухлыми ладошками от восторга. Его кудряшки тоже смешно намокли. — Ну всё… Держитесь! Лови его, Сонхо! — расхохотался Чонгук и, крепко прижимая к груди дрыгающее ножками чадо, стремительно ринулся в сторону хохочущего омеги.

***

Вечером семья Чон вернулась в своё бунгало, уставшие, весёлые и загорелые. День выдался насыщенным — они успели устроить себе поездку на коралловые острова, где познакомились с весёлыми малазийскими морскими цыганами, позагорать на белоснежном песке, где Чонгук построил из песка хоть и кривой, но всё же замок, и даже слегка перекусить в местном ресторанчике, где продавали свежайшие морепродукты. Малыш Сон-хо, утомлённый впечатлениями, сонно жмурился на руках у Тэхёна. Омега с умилением поцеловал его пухлую щёчку и осторожно уложил в кроватку, накрыв лёгким полупрозрачным пологом от комаров. Тем временем Чонгук принёс из бара два высоких бокала с ароматными коктейлями, украшенными зонтиками и дольками фруктов. Кубики льда мелодично позвякивали о стекло. Альфа с наслаждением отпил глоток, наблюдая, как последние лучи заката золотят кожу его омеги. Идиллия.

***

Они сидели на песке, попивая коктейли, глядя на то, как солнце погружается в море. Ало-розовые лучи окрашивали воду в причудливые цвета, огненным золотом отражаясь от морской глади. Чонгук взял нежную ладонь своего омеги в свою большую руку и мягко переплёл их пальцы. — Я так счастлив, — тихо произнёс альфа, с любовью глядя на профиль своего возлюбленного. Его сердце переполняла благодарность судьбе за этот подарок, за его Тэхёна. — Я тоже, — эхом отозвался Тэхён, прижимаясь к его плечу. Чонгук ласково накрыл его губы нежным поцелуем, а последние лучи солнца золотом окутали их силуэты в объятиях друг друга на фоне, казалось, бесконечного моря.