Для резонанса нужны двое

      — Вот, Алиса, а ты переживала, что ты одна девчонка в компании. Фая теперь с нами, теперь всех поровну, — всё шутил Василий.       — А ты ей уже рассказал все страшные тайны своего обучения в этом вузе? — усмехнулась Алиса. Фаина чуть прищурилась, не понимала, о чём речь.       — Не надо пугать новых людей в самом начале знакомства! — заступился Роман.       — Даже не знаю, что такое я должна услышать, что бы меня напугало, — посмеялась Фаина.       — Вася кучу раз ходил в деканат за свои выходки на парах. Скандальный парень, — Роман хитро глянул на Василия. — Но не переживай, теперь он стал чуточку поскромнее.       — Не назвала бы комплименты преподавателям чем-то скандальным, — возразила Алиса. — Но только если их не кричат с последней парты в лекционной аудитории.       — Лекторша по электротехнике не оценила, — как-то расстроено произнёс Василий. Вздохнул и уставился в пол. Но тут же поднял голову и улыбнулся: — Ну, не отчислили же меня. Всё хорошо.       — Манул не оценит, наверное, таких порывов, — усмехнулась Фаина.       — Вот если я крикну, что он великолепный, тогда меня точно отчислят. Я сменю тактику. Буду навязываться на научную деятельность. Чтобы он растаял от того, что кому-то интересна его работа, — находчиво произнёс Василий. — Тебе, наверное, тоже надо найти какого-то преподавателя, с которым можно писать статьи и говорить о вечном. Особенно, если хочешь в аспирантуру. Алиса, наверное, может к любому подойти и сказать, что хочет в науку. Любой заберёт с руками и ногами, — усмехнулся, глянув на Алису.       — Не надо преувеличивать. Валерий-радиотехник сказал, что пристроит в аспирантуру хоть куда, если я ему помогу. И Фае обещал то же самое. Цена уговора — лабораторные занятия у второго курса, — ответила Алиса.       — Он мощный дядька так-то, даже мощнее Манула, — закивал Василий. — Его любая херня расстроить может, поэтому он мне не нравится. Вечно смотрит таким взглядом, будто ты прямо сейчас будешь умирать за грехи всего человечества…       — Он просто не любит парней-неформалов. Вот снимешь серьги, оденешься в костюм с галстуком, придёшь ему лабораторные защищать, он тебе просто так зачёт поставит, потому что будет очень шокирован, — рассмеялся Роман.       — Не собираюсь отказываться от своего образа ради какого-то дядьки-доцента, — хмыкнул Василий, почесав свою голову с растрёпанными во все стороны отросшими русыми волосами. — Он же ставит зачёты, просто спрашивает много. А я учусь хорошо, так что мне не страшно.       — Интересный ты человек, Вась. Только всё ещё одинокий одиночка, — всё подшучивал Роман.       — А ты черноволосый безнадёжный романтик, — обиженно бросил Василий. — Фая, не верь его красивым речам, он никого не любит больше радиотехники, — посмеялся, глядя на одногруппницу.       Фаина улыбнулась, а Роман смутился, отвернулся в сторону.       — Я понял, Рома. В присутствии твоих интересов про твою натуру мы не шутим, — добавил Василий. — Проводишь даму, а, Рома?       — Провожу… — смущённо произнёс Роман.       — Раз проводишь, то пойдём. Мне надо столько всего к завтрашнему дню успеть сделать, не могу засиживаться допоздна, — усмехнулась Фаина. — Это вы люди прожжённые, всё понимаете, а мне каждое слово приходится выискивать и изучать, что оно значит.       — Фая, мы тут три отличника сидим, спрашивай любую хрень, всё расскажем, — оживился Василий.       — Завтра практика по статтеории, попробую объяснить по пути, — улыбнулся Роман.       — Оригинальная идея для свидания, не все оценят. Я бы оценил, — посмеялся Василий. — Серьёзно, что ли, уходите? Ну до завтра, что ли…       Роман выбежал вперёд Фаины, до того смущали его слова Василия. Фаина же тяжело вздохнула и пошла следом. Свиданием она это не считала, потому и не обращала внимания на речи одногруппника. Только Роман уже вторую неделю как-то ненавязчиво предлагал помощь с учёбой, провожал до дома и рассказывал разные истории про себя, про окружение. Кажется, намекает на что-то. Фаина решила, что выяснит это при удобном случае.       Алиса смотрела в свой стакан. Кофе она так и не начала пить, и вся пена латте упала. Девушка всё слушала разговоры своих друзей и сама пыталась принимать в них участие, чтобы не погружаться с головой во мрак, который дышал в ухо. Может, стоит хоть раз открыться, выложить всё, с чем так неуютно оставаться один на один? А если Василий и отвернётся, узнав то, что тщательно скрывалось все эти годы, то, наверное, он не такой уж и хороший друг.       — Ты так и не выпила свой кофе? — заметил Василий. Даже удивился. — А я вот ещё хочу. Тебе, может, десерт какой-то взять?       — Спасибо, Вась, мне ничего не нужно… — ответила Алиса. Прикусила губу, обхватила себя руками. Смотрела на упавшую кофейную пену и думала, каким на вкус будет остывший латте.       — Понял, возьму просто воды, — Василий встал из-за стола и пошёл заказывать себе ещё один раф, попутно строя глазки очаровательному бариста с проколотыми ушами. Уж очень парню понравились серьги работника кофейни, решил выяснить, где можно приобрести подобные.       Алиса высыпала в кофе ещё один пакетик сахара. Размешала его пластиковой палочкой, выполнявшей функции ложки. И, сделав усилие над собой, хлебнула кофе. Который, остыв, на вкус стал крайне отвратительным и горьким, словно туда совсем не добавляли молоко.       — Алиса, как думаешь, если я приду с радужными серьгами, меня отчислят? — смеясь, поинтересовался Василий.       — Смотря, какие они. Если такие же маленькие, как твои серьги-кольца, то ничего страшного. Под волосами не видно, — улыбнувшись, ответила Алиса.       — Отлично, можно разбавить свой образ панка и стать радужной феей, — посмеялся Василий. Но тут же сделал серьёзное выражение лица. — А теперь позволь узнать, что сегодня произошло? Я чего-то остался с вещами сидеть, а сейчас сижу как аутсайдер и вообще не в курсе. Может, Фая с Ромой конец света остановили, пока я сидел и слушал, какие у нас все преподы уроды.       — Меня как-то в дрожь бросило, дышать стало тяжело, и я вообще не понимала, где я и что со мной, — ответила Алиса. — Александр Сергеевич, благо, мимо проходил, сразу сообразил, что что-то не так.       — Охренеть, — выдохнул Василий. — И это всё из-за твоей подруги? Ну, из-за того, что ты за неё переживаешь. Я бы не выжил с такой эмпатией, честно. Такие люди, как ты, Алиса, очень редко встречаются, но так ярко горят в этой тьме. Только ты про себя не забывай, не пытайся прожить чужие чувства в своей шкуре…       — Вася… — Алиса тяжело вздохнула. Сжала руки замком. Подняла взгляд на друга. — Этой подругой была я…       Василий широко раскрыл глаза. Чуть не выронил стакан кофе, слабеющей рукой поставил его на стол.       — Как… Что… В смысле… — только и смог выговорить Василий.       — Я лесбиянка, Вась. Да, это мой каминг-аут. Прости, что так поздно, — продолжала Алиса. Снова опустила взгляд в пол, замолчала. Чувствовала себя неловко. Но решила всё же закончить свою исповедь. — Я не могу спокойно жить с этой частью меня, когда каждый день мне приходится изображать из себя порядочную, по мнению моей семьи, девушку. И в то же время слушать, что я бракованная и превращаю парней в геев, поэтому я всё ещё не в отношениях и не замужем, как мои одноклассницы. Мой отец всерьёз считает, что моя инженерная специальность делает меня мужеподобной. Мать говорит, что парням не нужны умные девушки, как я, и нужно быть проще. Бабушка просто смотрит федеральные каналы и жалуется на меня своим подружкам. Я устала уже от всего этого. Не хочу поддерживать этот образ сложной и одинокой девушки из высшего общества. Просто хочу, чтобы от меня все отстали…       — Алис, спасибо, что сказала. Горжусь хорошими людьми в радужных рядах, — ответил Василий. — Ты не боишься, что твоя семья выставит тебя из дома за каминг-аут? Судя по тому, что ты сказала, это пиздец, а не семья. Я бы не захотел рисковать. У меня, конечно, мама супер понимающая оказалась и не оттаскала меня за волосы за мой имидж, за мою ориентацию. Но на твоём месте я бы просто свалил нахер, как только появилась бы возможность.       — Даже если и выставят, мне всё равно. С этими людьми меня ничего не связывает духовно. Я совсем не та Алиса, которую они себе выдумали и пытаются во мне увидеть, — грустно вздохнула Алиса. Закрыла лицо руками, стиснула зубы.       — Ты всегда можешь положиться на меня. Если тебе и правда наговорят всякую дичь в плане «тупая Гейропа развратила нашу милую девочку», я готов вместе с тобой сидеть и ругаться на их недалёкость. Если тебя выставят с вещами, ты можешь переночевать у меня или вообще жить, пока не встанешь на ноги, у меня места много. Главное не убеждай себя в том, что ты неправильная. Ты хороший человек, Алиса. Самый лучший вообще. А ориентация — это не повод для ненависти к себе и окружающим. Все мы люди, — Василий обнял Алису.       — Спасибо, Вася. Ты настоящий друг.

***

      Алиса вернулась домой. Тишину, которая обычно царила в восьмом часу вечера, разбавлял орущий телевизор. Отец снова смотрел любимые политические программы. Снова люди, считающие себя сливками российского общества, поливали грязью всё то, что не понимали и не старались понять. Снова во всех бедах родной страны были виноваты представители квир-сообщества и НАТО.       — Пидарасы ебаные! — ругался отец.       По интонации Алиса поняла: он пьян. Сердце болезненно сжалось в грудной клетке. Хотелось расплакаться и закрыться в ванной под предлогом ухода за волосами. А самой сидеть на кафельном полу и всхлипывать, как летом из-за каминг-аута друга, за которого родня пыталась выдать Алису замуж.       — Алиса! Где тебя черти носили? Разве у магистров столько занятий может быть? — это мать охала из кухни.       — С друзьями в кафе сидела, — огрызнулась Алиса. Прошла в свою комнату.       В рюкзак Алиса накидала только учебники и тетради на завтра. И пару юбок. Вместе с тетрадью по радиотехнике смахнула со стола и расчёску.       — Коля, Алиса, идите ужинать! Как за смертью посылать, честное слово! Третий раз уже зову! — крикнула мать с кухни.       «Сейчас или никогда. Сейчас или никогда», — думала Алиса. Скрестила пальцы и пошла на кухню.       — Эти пендосы в край охуели! Детям в школе внушают, что ЛГБТ это норма! — возмущался отец за столом. — А нормальных учителей, которые в эту повесточку не вписываются, увольняют! Пидарасы!       — Коля… — взывала к рассудку мать.       — Папа, ты ненавидишь людей по признаку ориентации? Серьёзно? Что тебе геи сделали? — резко вмешалась Алиса.       — Какая блять разница, что они сделали? Больные люди! Изолировать надо от общества и истребить! — воинственно продолжал отец.       — Гитлер рассуждал так же, как и ты, — процедила Алиса.       — Значит, у нас с ним похожие мысли! — гордо произнёс отец.       — Прадед в гробу вращается от твоих слов, папа, — упрекнула Алиса.       — Алиса, не дерзи отцу, — шикнула мать.       — Алиса, блять, ты в кого такая выскочка? Че ты этих конченых защищаешь? Я думал, у меня нормальная дочь! — ругался отец. Пилил взглядом свою дочь.       — Ошибался, значит, — закатила глаза Алиса. — Мама, папа, я ненормальная. Как вы любите говорить про всех, кто к двадцати двум ещё не вышел замуж и не родил пятеро детей, хотя я у вас почему-то единственный ребёнок. Я никогда не выйду замуж. А ещё мне нравятся девушки. И всегда нравились, — твёрдо произнесла она. А сама ногтями ковыряла заусенцы на пальцах, раздирая их до крови.       Мать схватилась за сердце. Отец покраснел от злости. Махнул кулаком прямо перед лицом Алисы, что та вздрогнула.       — Позволяешь дочери поступить на мужскую специальность, а потом пожинаешь плоды, — процедил отец. — Поколение долбоебов. Им внушат, что быть среди радужных — норма, а они сразу верят! Правильно традиционные ценности защищают! С такими детьми враги не нужны! — встал из-за стола.       — Коля, я тебя прошу… — мать пыталась остановить отца.       — Юль, не мешай. У тебя, блять, дочь лесбиянка! А ты внуков хотела! Позволила ей учиться в этом дрянном вузе! — отец отпихнул мать. И замахнулся на Алису.       Алиса почувствовала, как из резко заболевшего носа закапала кровь. Закапала прямо на белую рубашку. Девушка стиснула зубы.       — Я знала, папа, что тебе твои дядьки из телевизора дороже родной дочери, — сухо произнесла она.       — Ты с ума сошла со своей учёбой! Голову лечить надо! — орал отец.       — Ты ударил родную дочь! — возмущалась мать.       — Должен же кто-то объяснить, что она дура, пусть и с красным дипломом! — оправдывался отец.       Родители продолжали переругиваться. Отец ругал Запад, мать в шоке не до конца осмысливала, как словесная перепалка закончилась для дочери отцовскими тумаками. Алиса воспользовалась этим замешательством. Состояние шока, как следы на песчанном берегу моря, смывали волны обиды. На негнущихся ногах, сунув ноги в туфли, схватив рюкзак, ставший непосильно тяжёлым, девушка выбежала из дома.       Алиса шла, не разбирая перед собой дороги. Иногда шарахалась от проезжающих мимо машин. Осенние тёмные вечера разбавляли фонари на столбах и окна, в которых горел свет. Девушка отрывисто вдыхала воздух и постоянно тёрла глаза. До тех пор, пока из глаз не хлынули слёзы. Было до жути обидно за слова отца. «Блять, какая я смелая, пять лет боялась ему это сказать…» — иногда появлялась мысль в голове. Но больше всего места занимали мысли в роде «Можно было и потерпеть, сама нарвалась!», «Сама спровоцировала, он бы не поднял на меня руку!». Родительские установки невозможно выбросить из головы за пару часов. Так же сложно это сделать, как и удалить системные приложения с телефона. Если не обладаешь достаточными для этого знаниями и умениями.       Вместе с Алисой разрыдалось и вечернее небо. «Дождь продлится до 3:00», — гласил прогноз погоды. Алиса села на скамейку и укуталась в свою ветровку. В это мгновение она не жалела, что купила ветровку из слишком плотной и недышащей ткани. Она хотя бы не промокала. «Я не плачу, это дождь», — бормотала себе под нос Алиса.       А потом обнаружила, что на часах уже слишком много времени. Не бродить же до утра под дождём. Так можно с жуткой простудой свалиться и умереть на радость всем ужасным людям. Надо куда-то дойти и переночевать. Но куда?       «До Васи ехать ужасно далеко, другой конец города. В хостел не пустят, скажут, что выгляжу неопрятно… — рассуждала Алиса. Прятала руки в рукава, потому что от холодной воды и ветра зябли пальцы. — Может, Тим не откажет? Всё лето строили планы по побегам от родни, и он ведь убежал в съёмную квартиру…»       — Тим, привет. Я тебя не отвлекаю? — девушка позвонила своему другу.       — Привет, Алиса. Что-то случилось? — ответил Тимофей.       — Можно я к тебе приеду? Мне нужно где-то переночевать, ближе всего к тебе… — всхлипнула Алиса. Так и не могла себя успокоить, снова раздирала пальцы до крови.       — Приезжай конечно! — просиял Тимофей. — Как раз чай к твоему приходу согрею, самое то после дождя!       — Спасибо, Тим… Спасибо тебе огромное…