Для резонанса нужны двое

      Алиса добралась до Тимофея к полуночи. С волос стекала вода, одежда была насквозь мокрая. Девушка дрожала, согреваясь в тёплой квартире.       — Тим, прости, что я тебе навязываюсь, но мне… — начала было Алиса. Голос дрожал, а глаза уже болели, были сухие после слёз.       — Даже не начинай. Я не могу бросить подругу в беде, — ответил Тимофей. — Чувствую, что всё очень плохо… — обратил внимание на каплю крови на рубашке.       — Это не отец, а пиздец какой-то, прости меня за мой французский, — устало выругалась Алиса.       — Понимаю. Я тебя прекрасно понимаю, — закивал Тимофей. — Пойдём чай пить.       На кухне было ещё теплее, чем в прихожей. Тимофей разлил по кружкам кипяток и бросил по чайному пакетику. Алиса развесила свою одежду на батарее, переодевшись в безразмерную футболку, которую одолжила у друга. Приняла тёплый душ и сидела теперь на кухне с полотенцем на плечах, сушила свои длинные волосы.       — Знаешь, Алиса, я своим родителям это резко высказал. Они думали, что я всю жизнь молчать буду. Что я всегда был таким тихим и послушным мальчиком, — говорил Тимофей. — А тут взял и ляпнул: я гей, и ни одна девушка не убедит меня в обратном. Не нужно мучить девушку отношениями, в которых она не добьется от меня ни одного намёка на любовь, — парень отпил чай и чуть усмехнулся из-за запотевших круглых очков, которые тут же убрал на лоб, смахнув светло-русую чёлку. — И после этого начался сущий кошмар. Батя тоже размахивал кулаками, говоря, что «пидора» в семье он не потерпит. Мать говорила, что я буду гореть в аду. И я ушёл. Просто ушёл. Я уже на тот момент нашёл квартиру и обнаружил себя в списке зачисленных в магистратуру. Ничего меня не держало.       — Мои родственники говорили, что это я тебя в гея превратила. Вот волшебница такая, махнула волшебной палочкой и сменила тебе ориентацию, — горько усмехнулась Алиса. — То, что я занимаюсь не женским делом, я слушаю с первого курса. И что в технический вуз идут за женихом, а не за знаниями, — тоже. Отец примерно тогда же начал всерьёз слушать, что говорят по федеральным каналам. Сегодня он бухал и смотрел своих хранителей традиционных ценностей. И меня это в край выбесило, — продолжала девушка. — Боже, Тим, он даже не смог сформулировать, чем его геи обидели. Просто начал орать, что всех надо переловить и истребить…       — Типичная гомофобия и типичный сексизм, — кивнул Тимофей. — Слышал такую фразу, мол, гомофоб боится, что гей будет относиться к нему так же, как этот поборник традиционных ценностей относится к женщинам, а лесбиянки будут относиться к его жене лучше, чем он сам. Не помню дословно, но что-то подобное. И это описывает большинство гомофобов в моей жизни. А про то, что я пошёл на философа учиться, шутили, что я хочу походить на девочку. Как говорил мой бывший, специальность есть специальность, у неё нет гендера. И я согласен с его точкой зрения. А гомофобы… Они сожрут друг друга, я верю в это. Пока мы, квиры, говорим о любви, гомофобы упиваются насилием и ненавистью.       — И нам приходится их экранировать, чтобы защитить свою жизнь от их помех, — продолжила Алиса.       — О, как завернула. Мне нравится, — улыбнулся Тимофей. — Если что, можешь оставаться у меня столько, сколько тебе нужно. Мне пока не до отношений, поэтому я живу в гордом одиночестве, балуюсь с кулинарией и читаю философские трактаты до утра.       — Я могу одолжить у тебя рубашку на завтра? Я не могу заявиться в вуз в таком виде… — неловко попросила Алиса.       — Конечно! Если футболку свою дал, думаешь, рубашку не найду? — улыбнулся Тимофей.       — Спасибо тебе огромное за твою поддержку, — сказала Алиса.       — Всегда пожалуйста.

***

      Алиса перед парами решила сходить в парикмахерскую и подстричь волосы, чтобы их длина была чуть ниже плеч, а не до самого пояса. Она давно планировала стрижку, но после вчерашнего вечера твёрдо решила начать жизнь с чистого листа. И судьба шла ей навстречу: в парикмахерской был свободный мастер. После этого девушка ещё забежала домой, где, к счастью, никого не было, и забрала часть вещей с собой на своё новое место жительства. С этим помог Тимофей, искренне удивлявшийся, что учебной литературы у Алисы больше, чем любых других вещей типа одежды или украшений.       — Остальное оставлю, мне это не нужно, — сказала Алиса.       И уже после этого они с Тимофеем разъехались по университетам. Парень читал какую-то книгу, пока девушка с интересом изучала пояснение к очередной формуле в учебнике. Решили встретиться вечером после занятий, чтобы купить продуктов и приготовить что-нибудь. Тимофей решил, что побег от гомофобного окружения нужно непременно отметить. И Алиса с ним соглашалась, хотела разбавить накатывающую снежной бурей тревогу каким-то радостным событием.       — Алиса? Ты покрасилась? — это Роман с удивлением разглядывал свою одногруппницу.       — Дурачьё, подстриглась же, — хлопнул его по плечу Василий.       — Да, я именно это и хотел сказать, — закивал Роман.       — Надоели длинные волосы, захотела хвост покороче, — усмехнулась Алиса.       — Тебе идёт, — сказала Фаина.       — Спасибо, — улыбнулась Алиса.       — Если ты думала, что ты опоздала, то мы скажем, что Александр Сергеевич даже на кафедре ещё не появлялся, — сказал Роман. — А то выглядишь взволнованной.       — Боюсь опаздывать на пары, вдруг будут думать, что я безответственная староста, — усмехнулась Алиса.       — Нас сегодня снова будет человек десять. Слышал, что многие будут отчисляться к концу семестра, — сказал Василий. — В новом семестре, значит, новые люди придут. Все хотят здесь учиться, вот и перейдут на свободные места.       — Снова смотреть, чтобы новенькие не чувствовали себя одинокими одиночками, — усмехнулась Алиса. — Ну, Фаю не загрызли, вроде, значит, и с ними всё хорошо будет. Соберу дружный коллектив за семестр уж точно.       — Сама кого хочешь загрызу. Ну, кроме преподов, конечно. Вроде и хочется поспорить, а потом чувствую себя дурочкой, зная, что ничего не знаю, — посмеялась Фаина.       — Мы с тобой завтра идём проводить лабораторные по радиотехнике, — напомнила Алиса. — И ещё нужно Валерия поймать, спросить, к кому можно привязаться, чтобы статьи писать для аспирантуры.       — Я его сегодня видела, кстати. Он мне что-то наговорил про кафедру электротехники, сказал, что для тебя там местечко найдётся. А мне сказал, что я буду постигать таинственный мир радиотехники. И как мы будем? — спросила Фаина.       — Только не кафедра электротехники… — вздохнула Алиса. — Но для тебя место тоже нашлось, это хорошо. Спасибо, что поделилась со мной этой информацией. Поговорю с ним сама, может, передумает ещё…       — Алиса, а что не так с электротехникой? — поинтересовался Роман.       — Два жёстких ассистента, один из которых был аспирантом, когда мы учились. Почувствовала себя как радистка Кэт, когда ей устроили допрос с пристрастием, — усмехнулась Алиса. — Один четвёрку поставил за экзамен в первом семестре цепей, второй за курсовую четвёрку поставил, бегала потом за ним, чтобы исправил мне эту единственную четвёрку в семестре.       — А бля, этот Кролик чёртов. Забыл, как его зовут. Не нравился он мне, бука какой-то, — хлопнул себя по лбу Василий. — И второй, голубоглазый мерзавец, которому хрен сдашь лабы. Ой, Алиса, приключения тебя ждут, если альтернативу не найдёшь…       — Алиса в стране чудес, — усмехнулся Роман.       — Алиса в стране электротехники, — посмеялась Алиса. — Жизненные трудности надо встречать либо достойно, либо… Ой, Александр Сергеевич пришёл, пойдёмте на пару.

***

      — Алиса, и где ты ходишь? Домой совсем не вернёшься? — это звонила мать. Голос звучал как-то обеспокоенно, но в то же время женщина как будто пыталась скрыть свои чувства под маской раздражения.       — Я не могу вернуться в дом, где на меня поднимает руку мой родной человек, — ответила Алиса. — Поживу у друзей, не переживай. Мне не два года.       — Хоть бы сказала! Совсем маму не жалко? — продолжала мать.       — Жалко, конечно, но себя жальче, — сухо ответила Алиса.       — Я надеюсь, что ты насчёт девушек не всерьёз сказала. Парня просто у тебя нормального не было, вот и говоришь всякую чепуху… — вздохнула мать.       — Ну да, тебе же виднее, ты же была на моём месте, — Алиса закатывала глаза. Кивнула Роману, чтобы взял в буфете кофе и слойку с сыром. Меньше всего хотелось перед последней парой выяснять отношения с матерью. Хотелось поесть и доучиться этот день.       — Надеюсь, ты возьмёшься за ум. Взрослая девочка уже, а капризы как у двухлетнего ребёнка… — обиженно бросила мать.       Алиса тяжело вздохнула. Убрала телефон в карман юбки. Прикусила губу и пыталась сосчитать до десяти.       — Всё хорошо? — поинтересовался Василий.       — По крайней мере, всё в допустимых пределах, — ответила Алиса.       — Ну, тоже неплохо, — улыбнулся Василий.       — Вася, Алиса, вы там че секретничаете? — окликнул их Роман. Уже расставил на маленьком столе кофе и пирожки. Ждал одногруппников, чтобы перекусить.       — Обсуждаем твои красные щёки после пар Хаски, — хихикнул Василий. Алиса тоже рассмеялась.       — Вася, твою ж… — проворчал Роман. Но сам тоже рассмеялся.       — Кажется, мне ещё помимо учёбы надо изучить ваши локальные шутки, — улыбнулась Фаина.       — К сессии будешь совсем своя. Хотя ты и со всей группой вроде неплохо общаешься, — ответил на это Роман       — С ними не так весело, как с вами. Я раньше считала, что отличники — скучные и нудные ребята, — сказала Фаина. — Но вы полностью разбили этот стереотип.       — Женя и Таня — парочка счастливых ударников. Вроде с третьего курса встречаются. Таня вытянула нашего Женька на четвёрки, а то он всё в тройках плавал. Сама она слушает фразу «ну ещё б чуть-чуть, и можно было бы пять поставить» каждый год в разных вариациях. Но не жалуется. Человек без синдрома отличника — счастливый человек, — рассказал Василий.       — О, Таня мне объяснила антенны. Теперь я немного лучше понимаю, что вы тут изучали, — довольно произнесла Фаина. — А Женя все учебники в электронном виде находит быстро, даже удивляет.       — Вообще, те шесть человек, которые ходят на пары вместе с нами, — это самые нормальные ребята. У них всё можно спросить, и они обязательно помогут. А остальные десять — это чисто специалисты по тусовкам. С ними весело, но они быстро тащат в компанию лени и прокрастинации, — сказал Роман.       — Сказал Рома, который каждый год ходит на студвесну и возвращается оттуда такой убитый, но счастливый, — посмеялся Василий.       — Да что ты меня стебёшь всё время? — в шутку возмутился Роман.       — Нравишься ты мне. Но только как друг, извини, — рассмеялся Василий.       — Я думал, ты с Алисой… Ну… Ну ты понял, — ответил Роман.       — Вася — не мой типаж, — скромно улыбнулась Алиса.       — А что не так? Зажигалка такая, шутки шутит, настроение поднимает, — поинтересовался Роман.       — Ну, во-первых, он не девушка, — загадочно улыбнулась Алиса.       — Ну-ка, ну-ка, — прищурил Роман свои ярко-зелёные глаза. Хотел глянуть на Фаину, чтобы убедиться, что ему не послышалось, но одногруппница ушла стоять очередь к кулеру с водой, чтобы набрать воды в бутылку.       — Я лесбиянка, Рома, — скромно улыбнулась Алиса. — Всегда ею была.       — Спасибо за каминг-аут, приятно познакомиться заново, — Роман пожал ей руку. — Полагаю, Фае ты об этом не скажешь.       — Пока не могу доверить это человеку, которого не очень хорошо знаю, — сказала Алиса.       — Твоё право, не осуждаю, — кивнул Роман. — А с твоей подругой чего? Не рассказывала ещё?       — Всё плохо. Сбежала к другу и живёт с ним. И пришла в его рубашке в вуз, — Алиса поправила воротник.       Роман нахмурился:       — Алиса, ну… Ну кто так делает-то? — вздохнул он. — Мы тебе что-то не так сказали года три назад, и поэтому ты нам ничего о себе не рассказываешь?       — Я предпочитаю слушать других, проживать чужую боль вместе со страждущим и рвать своё сердце на части, лишь бы каждый получил немного тепла, которого ему не хватает, — ответила Алиса.       — Чёртовы эмпаты, всем помогут и лягут умирать, отпихиваясь от помощи слабеющими конечностями, — закатил глаза Роман.       Алиса стиснула зубы. Чуть помолчав, начала говорить холодным, жёстким голосом, как будто забивала гвозди в стену, чтобы повесить на них картины:       — Я понимаю, что для тебя это звучит чудовищно. И мне грустно, что ты злишься на меня из-за того, что я не доверяла тебе и Васе свои проблемы. Я всегда считала, что свои проблемы я должна решать сама, что никому не интересно, что со мной происходит, потому что мои родители и почти всё моё окружение показывало мне именно холодное отношение. Что я, конечно, компенсировала чрезмерной эмпатией в сторону этого окружения, — произнесла Алиса. Сжала стакан с кофе, чуть поморщившись из-за того, что тот был ещё довольно горячим. Впрочем, сильные физические ощущения помогали отвлекаться от эмоций.       — Алис, не переживай, Рома поворчит и успокоится. Оставь его с этой мыслью, пусть он её переварит, — Василий положил руку на плечо Алисе.       — А ты? Друг, называется. Секретничаете что-то за спиной, а потом я всё это слушаю в самую последнюю очередь, — процедил Роман, глянув на Василия.       — Рома, первое правило: нельзя раскрывать ориентацию человека за его спиной, — спокойно ответил Василий. — И не ты ли вчера побежал вперёд всех, обеспокоившись? Так что у нас с тобой счёт равный.       — Рома, я благодарю тебя за твою поддержку. И я не хочу с тобой сейчас ругаться, потому что на эмоциях наговорю тебе ерунду. Давай вернёмся к разговору позже? — предложила Алиса.       — Ладно, — хмыкнул Роман.       Василий с Алисой ушли в сторону аудитории. Фаина, недоумевая, вернулась за стол.       — Вы разругались, что ли? — осторожно поинтересовалась она у Романа.       — Алиса странно себя ведёт в последние дни, меня это бесит, — отрезал Роман.       — А прямо сказать? За спиной все могут, — нахмурилась Фаина.       — Сказал. Обиделась. А Вася её поддерживает. Не хочу с ними разговаривать пока что, — ворчал Роман.       — Я считаю, что вот так ссориться из-за чего бы то ни было — это излишне. Разве нельзя было спокойно выяснить всё? — продолжала Фаина.       — Фая, ты вообще ничего не слышала, чего вот ты сейчас советы раздаёшь? — нахмурился Роман.       — Допивай кофе и пойдём на пару, а то опоздаем, — отрезала Фаина.       Роман ещё раз закатил глаза. Все вокруг явно сговорились. И даже единственный человек, который остался рядом, вместо беспрекословной поддержки начал упрекать. Резкие фразы Фаины хлестали Романа по его гордости. А он терпеть не мог, когда с ним не соглашались. Хотел сразу же высказать всё, что думал об этих людях, причём не в самой приличной форме. «Никто не без греха», — сказал бы Роман в своё оправдание.