Для резонанса нужны двое

      Ссора с Романом мутным осадком опустилась в душу Алисе, словно нерастворимые соединения, полученные в ходе реакций на кафедре химии года два назад. Даже ссорой это было сложно назвать. Какие-то глупые взаимные обиды. С одной стороны, Алиса пыталась понять друга. Стоило всё-таки ему рассказать об этой «стыдной» части себя, которая всегда отодвигалась на второй план. С другой стороны, чем бы он помог, если б знал? Родители всё равно бы высказали не в самой приятной форме своё мнение об ориентации дочери. И всё равно она ушла бы к кому-то поближе. И какой толк? Слова поддержки не защищают от кулаков отца с помутнённым от алкоголя рассудком. Хотя, конечно, и дают сил двигаться дальше.         Ещё расстроила новость о предстоящей научной работе на кафедре электротехники. Алиса, поджав губы, проводила взглядом аспирантку со своей кафедры, которая смелым шагом направлялась к преподавательской электротехников. Пыталась понять, что именно тянет туда коллегу уровнем повыше. Вроде и место в аспирантуре у себя нашлось. Неужели какое-то выгодное с точки зрения рейтинга сотрудничество?         Так и есть. Алиса заметила ненавистного со второго курса преподавателя. Стиснула зубы. «Ах, какая пара, душнила и токсик», — подметила магистрантка про себя, видя, как аспирантка уходит под руку с этим преподавателем. Тут же почувствовала, как от стыда зажгло щёки. «Нельзя даже в мыслях осуждать. Может, они самая счастливая пара на свете. А я завидую. Потому что лесбиянка несчастная, ни одной интересной девушки на примете нет», — одёрнула себя Алиса. Пообещала себе обязательно поговорить насчёт научного творчества с этим человеком. И вышла из университета.         На улице поджидал Тимофей. Как всегда, с неприбранной cветло-русой чёлкой, залезшей в глаза. И в расстёгнутом сером пальто. Парень оглядывался вокруг, любуясь яркими красками осенней природы. И людьми, выходившими из университета. Кто-то особенно восхитил Тимофея, он улыбался и весь сиял, как прятавшееся за горизонтом осеннее солнце.         — Какие у вас тут преподаватели красивые, Алиса! — восхищённо произнёс Тимофей, когда Алиса спустилась по ступенькам крыльца к нему. — Ну что за молодой человек! Одна красота! Думаю, и душой он красив... — взглядом провожал ушедшую пару, которую Алиса успела в мыслях осудить и постыдиться этого.         — Я его ненавижу. Пересчитывает каждую точку на графике и искренне удивляется, когда говоришь, что лектор просил округлять до двух значащих цифр, а не до трёх, — проворчала Алиса. — И коллега у него такой же. Только там каждое слово будет использовано против тебя, экзамен не сдашь, если не выучишь весь учебник, который они на своей же кафедре и написали.         Алиса невольно отодвинулась, чтобы пропустить кого-то, спускавшегося по лестнице. Слышала чьи-то лёгкие шаги позади себя. Подняла голову и увидела ещё одного преподавателя, который размеренной походкой пошёл в ту же сторону, куда направлялась ненавидимая девушкой пара.         — Ну, вот и он, кстати. Парад зла сегодня, похоже, — нахмурилась Алиса.         — Красивые люди с красивыми проблемами, — покачал головой Тимофей, положив руку на плечо Алисе. — Красивый человек в этом случае — ты, а эти двое — красивые проблемы. Будь я технарём, в жизни бы не сдал им ничего. Бегал бы и бегал весь семестр, лишь бы попялиться на них и послушать их голоса...         — О, ты наших философов не видел. Там точно упадёшь. Один мне нравится, всегда так хорошо одет. Хотя я совсем ничего не смыслю в мужской моде, — вспомнила Алиса.         — Если у тебя есть его фотография, я бы на неё глянул! — у Тимофея загорелись глаза. — Пойдём домой. Для пирога надо купить кое-какие продукты, хочу попробовать немного другой рецепт. Думаю, тебе понравится!  

***

      — Вот, смотри. Николай Васильевич, философ, — Алиса показала другу фотографию одного из преподавателей гуманитарной кафедры. Повесила полотенце, которым вытирала руки, обратно на крючок.       Тимофей как раз закончил протирать стол. Повернулся к подруге, через плечо глянув на фотографию. Выронил обратно в раковину вилку, широко раскрыв рот. И как теперь посуду мыть? Руки совершенно не слушались.         — Боже, Алиса! — воскликнул Тимофей. — Я у вас бы и на гуманитарном факультете учиться не смог!         — А у тебя в вузе, что, совсем все плохо? — чуть усмехнулась Алиса. Отвлеклась на пару секунд, чтобы засечь время и не пропустить, когда пирог будет готов.         Тимофей чуть поморщился, намыливая очередную тарелку губкой.         — Ну, скажем, на троечку... Есть один аспирант, и на этом, пожалуй, всё. Остальные все — деды, которые брюзжат на современную культуру. Ещё мужчины средних лет, у которых семьи, дети, и которые чувствуют себя не на своём месте. Ты им слово, а они тебе — «Ой, Тим, давай позже, мне сейчас некогда», — хмыкнул он. — Слушай, если будет какая-то конференция по языкам или культуре в твоем вузе, ты мне скажи. Я хочу посмотреть, что я упустил, выбрав другое место учебы.         — Обязательно. Но, думаю, ты узнаешь это даже раньше меня, — улыбнулась Алиса.         — С чего ты взяла? — удивился Тимофей.         — Ты поставил уведомления о новых записях в группе моей альма-матер, — рассмеялась девушка.         — Красивого чувачка увидел просто, узнал, что он из элтеха, и теперь наблюдаю, — смущенно ответил парень. — Ну, что ж, найдем кого-нибудь себе обязательно.  

***

      Вторая половина сентября шла откровенно тяжело. Фаина закатывала глаза от выходок Романа. Тот постоянно пытался нарваться на скандал, когда общался с кем-то из группы. Или просто посылал всех к чёрту, драматично сообщая, что его никто не понимает.         — Может, ты хоть мне расскажешь, что опять не так? — вскипала Фаина во время очередной баллады своего любимого человека, в которой он сообщал, что все люди на свете — фальшивки, и никто не показывает себя настоящего.         — Вася придурок, мы с ним лабу должны были делать, он мне вчера кинул готовый файл и сказал, что от меня ничего не нужно. Он не хочет просто со мной разговаривать, Фая! Вот и избегает моей компании! — ныл Роман, уткнувшись ей в плечо. — Фаечка, ну как можно так своего друга бросить?         — Если твой друг — королева драмы, его только бросание и спасает, — отрезала Фаина.         — Это я королева драмы? — возмутился Роман. — Да я... Да он... Фая, ну за что ты так со мной? — продолжил охать и вздыхать.         — Соберись уже и поговори с ним нормально. У тебя постоянные отмазки, что ты занят. А ты ничем не занят! Делаешь вид, что со мной время проводишь, а сам только и делаешь, что ноешь! — резко продолжала Фаина. — И с Алисой ты не поговорил.         — Ой, она такая же бука, как Вася. Я удивлён, что они не встречаются, — отмахнулся Роман.         — Рома, надоел. Ты хотел курсовую писать, в итоге пишу её я, ты сидишь и ноешь уже полчаса, — Фаина отпихнула его от себя. — Хоть титульный лист создай, хоть что-то полезное сделаешь.         Отношения снова напоминали этих «принцев» из прошлого с их сказками. Только Фаина силилась видеть в Романе что-то хорошее. Пыталась понять, что именно в прошлом приводило её к ссорам с такими «ранимыми» натурами. Она не считала Романа сентиментальным и нежным. Не считала его особенным и непонятым. В начале года тот поддерживал разговоры, был душой компании. Постоянно находил идеи для свиданий, чтобы это было не просто бесконечной прогулкой с бесконечной болтовнёй, но ещё и полезным времяпровождением. Вот только это превратилось в нытьё. Фаина не знала, о чём говорили одногруппники, когда она оставила их на каких-то пару минут. Не знала, из-за чего они поссорились. Но последствия этого загадочного разговора чувствовала на себе. Весь круг общения Роман заполнил собой, и сложно было разбавить его компанию кем-то ещё. Василий и Алиса не хотели вмешиваться, видя Романа и Фаину вдвоём, а Роман был только рад, что эти двое не перетягивают внимание Фаины на себя. «Придурок с завышенным чувством собственной важности», — думала Фаина про Романа, когда оставалась одна со своими мыслями. И рыдала, уткнувшись в подушку. «Может, я всё не так поняла? Надо бы поговорить с ними, раз Рома никак не соберётся сам. Хочу понять, что всё-таки произошло. И вообще, компанию надо склеить обратно! Чего это они, четыре года общались, а тут вдруг рассыпались? Неужели из-за меня?»         Но один в поле — не воин. И Фаина каждый раз, когда видела маленькую возможность собрать компанию воедино, начинала сомневаться. Стоит ли ей, фактически чужачке, лезть в чужие отношения? Может и стоит. Только вот снова момент упущен. Снова все разошлись в разные стороны. Алиса — в деканат, Василий — на кафедру микроэлектроники, Роман — в столовую. И Фаина шла следом за Алисой. Смотреть расписание второкурсников, которых им двоим дали на растерзание на лабораторные занятия. Первую пару для магистранток перенесли ещё на неделю, Валерий Семёнович решал вопросы с их трудоустройством с деканатом и занятия пока вёл сам.         На первой паре Алиса зачитала студентам инструктаж. Напомнила правила, вдруг они успели позабыться, пока деканат играл в пасьянс фамилиями преподавателей и расписанием дисциплин. Фаина, чтобы обозначить и своё участие в процессе, во второй раз раздала студентам лист инструктажа для подписей. Второкурсники перешёптывались, говорили, что вуз так беспокоится о безопасности, что заставляет второй раз подписывать листы о том, то инструктаж прочитан, и в то же время толкает работать за полуубитыми советскими макетами.         — А вы ведь сами студенты, да? — интересовались второкурсники.         — Да, — ответила Алиса. — Тем не менее, обращайтесь к нам обеим, пожалуйста, в установленной форме. Никаких «ты» в отношении преподавателя.         — Какая душная. По электротехнике тоже пиздец какой-то, — шепнул второкурсник своему другу. Тот кивнул, усмехнувшись.         — Разговорчики, — над ними нависла Фаина. — Вам нужно сделать две лабораторные работы за пару. Время пошло.         — А какие? — поинтересовались студенты.         — Третья и седьмая. Удачи, — ответила Фаина, кинув на стол методические указания.         — А у нас тут осциллограф какую-то муть показывает! — пожаловалась другая бригада.         — Что подключили, то и показывает, — ответила Алиса. Подошла, покрутила ручки у приборов. — Что про частотный диапазон сказано? Вот именно. Внимательно читайте, в каких диапазонах проводятся измерения.         — У нас не было полного курса теоретической радиотехники! — возразили студенты.         — Извините, но учебную программу составляла не я. Могу только посочувствовать, — отрезала Алиса. — К следующей паре хотя б прочтите, как работа выполняется. Будет гораздо проще.         — Фаина Алексеевна сказала, что надо две лабы за пару сделать, — продолжали жаловаться студенты.         Алиса вздохнула. Да, первая пара без опытного наставника у таких же несмышлёнышей-студентов, которым ты и сама по сути являешься, — это цирк. В худшем случае — травля. Отсюда скромные студентки и развязные студенты. И полный бардак во время занятия. Но Алиса не умела вести себя так, как все эти грымзы, работающие на кафедре больше времени, чем сама магистрантка успела прожить. Как все эти высокомерные молодые ассистенты, пару месяцев назад закончившие магистратуру и получившие реальную должность, — тоже. А тихих и скромных обычно толпа не любит. Сразу топчет, едва увидит.         — Алиса Николаевна, а сколько у нас лабораторных всего? — поинтересовался староста группы.         — Шесть. Одну вы должны были уже сделать, сегодня одну-две и ещё остаётся немного, — ответила Алиса. — Кто там приборы ломает? — прищурила глаза, глянув на одну из бригад.         — Кто сломает установку, того на ковёр в деканат потащу, — пригрозила Фаина. Тоже всю пару, как и Алиса, ходила около бригад и смотрела за выполнением работы.         Пара закончилась относительно спокойно. Алиса подобрала с пола какой-то бумажный мусор, видимо, неудавшийся протокол наблюдений. Подписала половину протоколов, которые принесли студенты. Вторую половину отправила Фаине в другой конец огромного стола. И на этом первый рабочий день был закончен.         — Как ловко ты им деканатом пригрозила, — сказала Алиса Фаине, когда они остались вдвоём. — Как будто всегда здесь училась, такая же интонация, как у большей части преподов.         — Я старалась, — улыбнулась Фаина. — Так-то жутко находиться в одном помещении с такими диковатыми людьми. Как будто не второй курс, а седьмой класс.         — Меня вообще душной окрестили и вспомнили, мать её, электротехнику, — истерически усмехнулась Алиса. — Всё вокруг кричит, что надо поговорить с новыми коллегами.         — Валерий сказал, что организует вам собрание, — сказала Фаина. — А ты можешь мне подсказать, как себя ведут Сергей Анатольевич и Алексей Алексеевич? Они у нас ничего не ведут, а мне предстоит с ними поговорить. Снова позориться перед профессорами, никуда не спрячешься...         — Алексей доброжелательный, но когда будет смотреть на тебя с позиции оценивающего, первым воткнёт нож в спину, — задумавшись, ответила Алиса. — Сергей дотошный, но с ним наедине можно и со смешных картинок, как он говорит, посмеяться. Как коллеги, они — профессионалы своего дела, но как люди — очень тяжёлые.         — Ну, значит, заставлю их хвататься за сердце из-за моей легкомысленности, — посмеялась Фаина. — Ты сейчас домой?         — Да. Нечего делать в семь вечера в университете, — улыбнулась Алиса.         Вместе вышли из аудитории, оставили ключи в преподавательской. И пошли в сторону выхода из корпуса. В университете было тихо. Навстречу только попадались вечерники, у которых занятия начинались в семь и шли до половины одиннадцатого вечера. И преподаватели, которые вели эти самые занятия.         — Здравствуйте, — вытащила из себя Алиса, заметив будущего коллегу по статьям, молодого доцента с кафедры электротехники. С чего-то надо было начать. Если не разговор, то хотя бы приветствие. Обозначить своё присутствие в жизни человека. Пускай и рабочей жизни.         — Добрый де... вечер, — ответил доцент. Прищурил взгляд, будто увидел кого-то знакомого в лице магистрантки. Но, не предаваясь мыслям, тут же помчался на пару, обнаружив, что опаздывает на неё уже как минут пять.         Алиса пожала плечами. Человек вырос в должности, но внутренне остался таким же. Таким же неприветливым и безразличным. Может, получится склеить осколки уважения и студенческого трепета, которые разбились после первого же конфликта из-за оценки. Но магистрантка слабо в это верила. Казалось, что эта обида с ней будет всегда. Всегда будет закрывать ей глаза и убеждать, что человек ужасен из-за одного поступка в прошлом, даже если он сделает миллион хороших дел.         — Твой коллега, про которого твердит Валерий, полагаю? — спросила Фаина. Приметила, что с Алисой они прошли мимо кафедры электротехники.         — Он самый. Либо всё страстётся, и я его прощу, либо я пойду в аспирантуру в другое место. Как Катерина, которая у нас на кафедре обитает. Кажется, они с ним встречаются, — ответила Алиса.         — Катя противная, попросила у неё на кафедре один лист распечатать, доценты разрешили, так она закатила глаза и сказала, что копицентр в пяти минутах ходьбы от вуза, — сказала Фаина.         — А этот человек такой же. Говоришь, что лектор сказал именно так, нет, свои правила надо впаривать, — проворчала Алиса. — Надеюсь, он поменялся за два года.         — Иногда людям достаточно двух недель, чтобы круто измениться, — вздохнула Фаина. Приложила пропуск к турникету, чтобы выйти. — А некоторым недостаточно и двух лет.         — И то правда. Ну, вообще, некрасиво обсуждать человека за спиной, но почему-то я не могу себя сдержать, — сказала Алиса.         — Я тебе сейчас ещё одну тему для обсуждения дам. И она в какой-то степени касается нас обеих, — серьёзно продолжала Фаина. Заметила, как Алиса напряглась, широко раскрыла серые глаза, и не смогла сдержать усмешки. — Нет, не преподы. Наш одногруппник Рома.         — Он тебе что-то наговорил? — Алиса сжала руки в кулаках. Может, знала Фаину каких-то полмесяца, чуть больше, но была готова устроить взбучку Роману, которого знала четыре с лишним года.         — Он такой дурачок ревнивый, Алис, — посмеялась Фаина. Карие глаза светились от радости. — Сам не хочет мириться с вами с Васей, и мне пытается запретить общение. Как будто мне очень важно его мнение. Ну, важно, конечно, но не в этом вопросе.         — Он долго отходит от ссор, это правда, — чуть улыбнулась Алиса. — Но обычно разговоры так не откладывал...         — Не вздумай бегать за ним с извинениями, это манипуляция! — воскликнула Фаина. — Я таких шантажистов немало повстречала и в своём родном городе, и тут, пока пыталась устроиться и изучить местность. Хрупкое мужское эго, пальцем тронешь — всё посыпалось. Уверена, что вы повздорили из-за какой-то ерунды, из-за которой играть в молчанку ну просто глупо.         — Ну да, есть такое, — посмеялась Алиса. — Спасибо за поддержку, Фая.         — Ты мне говори, если вдруг что. Этот Рома просто такой... Рома. Не хочу, чтобы ты из-за него такая кислая ходила. Он этого недостоин. Даже если ты знаешь его четыре года и знаешь, что он обычно «не такой», — бодро продолжала Фаина. — Ой, мой автобус, — увидела, что на остановку, к которой собиралась свернуть, подъехал какой-то транспорт. — До завтра! — помахала Алисе и сорвалась с места, надеясь успеть.         Алиса лишь кивнула в ответ. Не понимала и не любила эту суету в делах. Девушка решила немного постоять и подышать осенним воздухом после дождя. Горьковатый запах пожухлых листьев смешивался со свежестью недавно прошедшего ливня. И атмосферу назойливо разбавлял чей-то знакомый голос за спиной. Кто-то из преподавателей шел и, видимо, говорил по телефону. «Боже, какая ты стала дурочка, лезешь в жизнь к людям, сплетни собираешь!» — ругала себя Алиса. В последнее время образ хорошей девочки, к которому она прикипела, стремительно рушился. А у нового образа не было даже фундамента.           — Ты мне объясни, как я жить должен? Мне нравится этот сноб, этот ебаный аристократ-эстет, а я не могу самому себе даже сказать, что он мне нравится! Кручусь, как муха, мешаюсь у него под ногами! — раздраженно вещал ассистент кафедры электротехники своему собеседнику. — Вот бесит он меня. И нравится он мне. Нет, я не говорил с ним. Нет, это невозможно. Бля, да у него девушка есть, че ты, какая дружба. Не-не. Он знаешь, чё говорит постоянно? Про бабу свою. Катя то, Катя сё. Аж бесит. Мне надо делами заняться, а то я его раздеру когда-нибудь. Прям бесят эти влюблённые парочки.         «Как я Вас понимаю, Александр Викторович», — тяжело вздохнула Алиса. И медленно продолжила идти к остановке.