Для резонанса нужны двое

      Мерзкий, холодный ноябрь пробирал до костей. Алиса прятала руки в рукавах темно-зелёного свитера. На лекциях, если везло с местом, садилась рядом с батареей и пальцами щупала тёплый металл, вызывающий щекотку в озябших пальцах.       На выходных она плодотворно посидела за ноутбуком, перебирая всевозможные параметры для графиков и настроив штук пятнадцать для доклада на конференцию. И доклад почти написала самостоятельно, задав пару вопросов Валерию Семеновичу и получив в ответ «Ну, спроси у Ростислава Владимировича, он этим больше меня занимается». Магистрантка закатила глаза, в очередной раз слыша это имя. И мысленно настраивала себя на встречу, идя через свою кафедру.       — Конченный урод! На магистранток смотрит, а мне зубы скалит! — слышно было Катерину. Та повисла на шее какого-то аспиранта, который кроме Матлаба в своей личной жизни никого не признавал.       — Кать, ну… — пожимал плечами коллега.       — Я сказала, что мы расстаёмся. И знаешь, что он ответил? «Хорошо». Хорошо, блять. Женя, он сказал «ХО-РО-ШО»! Я не понимаю, как я могла тратить время на этого монстра! Такой холодный и беспечный! Женя, он не попытался извиниться, понимаешь? Из-за него мы расстаёмся, а ему похуй! Если я эту Алису увижу, я не знаю, что с ней сделаю, — продолжала Катерина. Но от злости её голос дрожал, и в конце концов сорвался на шёпот. Слышался тяжёлый вздох.       — Кать, ну найдёшь парня в сто раз лучше. Он не единственный, — Евгений явно пожимал плечами. — Катюш, ну что ты?       Алиса нахмурилась, услышав своё имя. Но ещё раз разобрала по частям всё услышанное. Конечно, слушать чужие разговоры — это отвратительно, но девушка не смогла себя сдержать. И улыбка, отвратительная, мерзкая улыбка появилась на её лице. Бессознательно Алиса была рада тому, что Катерина захлёбывается своими слезами и не может подобрать приличных слов для своего бывшего. «Надеюсь, ты от меня отвалишься», — подумала про себя Алиса, вспомнив недавнюю тираду аспирантки, адресованную ей.       — Алиса! — Катерина вышла из преподавательской. Силилась скалить зубы, хмуриться. Губы дрожали.       — Добрый вечер, — произнесла Алиса, глядя на неё.       Катерина ещё сильнее стиснула челюсти. Это бывший с учёной степенью любое время суток называл добрым. И теперь всё вокруг напоминало о нём. Магистрантка, пишущая с ним статьи. Фразы коллег. Причитания научного руководителя, который всё время того вспоминал. Аспирантка резко махнула рукой, пытаясь успокоиться. Хотела снова задеть Алису словами или руками, но вся дрожала, не могла даже шаг лишний ступить в её сторону.       И Алиса, развернувшись к Катерине спиной, продолжила идти в сторону нужной аудитории. Поднялась на этаж выше. Дёрнула ручку двери. Закрыто. Магистрантка нахмурилась. Ещё раз глянула в телефоне фотографию расписания консультаций. С днём не ошиблась, со временем и аудиторией — тоже. Пожав плечами, Алиса пошла в сторону кафедры электротехники.       На кафедре в двух открытых аудиториях горел свет. А на доске объявлений висело то же самое расписание, как и в начале года. Алиса заглянула в один из кабинетов. Увидела только ассистента, своего мучителя на комиссии на втором курсе. И деда-доцента. В другой же аудитории не было никого.       — Извините, а где… — робко спросила Алиса у ассистента и доцента, поднявших взгляды на неё. Выговорить имя под такими тяжёлыми взглядами не смогла.       — Ушёл, но обещал вернуться, — ответил Андрей Евгеньевич, глядя на Алису поверх очков для дали, маленьких прямоугольников, надетых на кончик носа. — В преподавательской должен быть, в крайнем случае.       — Да не было его там, я бы нашёл, — возражал Александр Викторович.       — Саш, ты за ним по пятам ходишь и раздражаешь его, конечно он от тебя тоже прячется, — дед-доцент глянул на своего коллегу.       Алиса пожала плечами. Пошла во вторую аудиторию, раз всё равно двери открыты и никого нет. Достала на стол папку с черновиками доклада. Села за парту, положив куртку рядом с собой на скамейку.       Услышала шаги. И носом почувствовала тяжёлый сигаретный шлейф. Даже вздрогнула, подняв взгляд. Молодой доцент выглядел не лучше стен в одном из корпусов, где новая краска слезала целыми кусками, являя скрытые собой рисунки, матерные слова и прочие неуместности. Отросшая, взлохмаченная борода. Вместо пиджака и рубашки — спортивная кофта, надетая на мятую футболку. Растрепанные волосы, обычно аккуратно зачесанные налево. И сражающий наповал запах сигарет. Которого раньше не наблюдалось вообще никогда.       — Наконец-то я вас нашла! — попыталась улыбнуться Алиса.       — О нет, я плохо прятался, — вымученно улыбнулся молодой доцент. Устало опустился на стул.       — Валерий Семёнович сказал, что вы лучше всех в этой теме разбираетесь, и поэтому я хочу у вас спросить, что можно добавить к докладу, — Алиса положила на стол Ростиславу Владимировичу несколько распечатанных четырнадцатым кеглем черновиков своего доклада. — Заявку нужно через неделю уже подать, поэтому я хочу побыстрее с этим разобраться, если вы не против… — осторожно добавила она.       Доцент по привычке потянулся ко внешнему карману пиджака, где носил ручки две-три на всякий случай. Но резко вспомнил, что сегодня он не в пиджаке. Не отрываясь взглядом от текста, он правой рукой нащупал ручку на своём столе. Сжимая её кончиками дрожащих пальцев, сделал пару пометок на полях.       — Знаете, что мы с вами сделаем? Пришлите мне, пожалуйста, файл с этим вашим докладом. Я его ещё раз посмотрю и скажу, что можно добавить. На этот раз я точно отвечу на ваше письмо, — Ростислав поднял взгляд на Алису.       Алиса приподняла бровь. — Ради всего хорошего, прошу вас, никогда и ни при каких обстоятельствах не думайте, что любимый человек лезет в вашу жизнь своими загребущими руками устанавливать свои порядки лишь из-за желания сделать вашу жизнь лучше. Это не так. Когда ваша жизнь станет крутиться вокруг этого человека, будет уже поздно осознавать, что вы доверили ему слишком много, — неожиданно разоткровенничался Ростислав.       «Как же ему "похуй", ага… Весь холодный и беспечный, точно!» — подумала Алиса, вспоминая тираду Катерины.       — Спасибо за совет, — тихо произнесла Алиса.       Ростислав кивнул в ответ. Полурассеянным взглядом уставился в листы с контрольными работами, которые подвинул к себе.       Алиса накинула куртку, намотала на шею шарф. Аккуратно сложила распечатки доклада в папку. Стала убирать её в портфель.       — И ещё. Я хочу извиниться. Мои отношения повлияли и на вас тоже, к сожалению. Я слышал, что она про вас говорит. И что она с вами отношения выясняла, я тоже узнал… случайно. Извините, что я это не предотвратил… — вновь молодой доцент смотрел своими печальными глазами на магистрантку.       Алиса вздохнула. Чувствовала боль в груди, такую же жгучую, как и тем вечером, когда получила оплеуху от отца и навсегда ушла из дома. Слёзы наворачивались на глазах. Только пожалеть человека, совсем недавно ещё такого ненавистного, было трудно. Но вспоминая всю грязь, которую Катерина говорила ей лично, вспоминая пощечину после очередной консультации, Алиса понимала: если выбирать из двух зол меньшее, то она выбирает Ростислава. Тот, может, и был чудовищем когда-то давно, в первую их встречу, ещё на втором курсе бакалавриата, но искренне старался быть хорошим сейчас. Так что, может, и стоит оставить старые обиды там, где им полагается быть — в прошлом.       — Она не стоит ничего от вас. Не упрекайте себя, — произнесла Алиса. Кивком попрощалась, не сумев напрячь связки и выдать чёткое «до свидания». И выбежала из университета, размазывая слёзы.

***

      — Тима, мне его жалко! — Алиса рассказывала всё на кухне Тимофею.       — Смотри, он извинился перед тобой. Потому что она никогда этого не сделает. А он честный. Я думал, он совсем мразота. А он, оказывается, ранимый котик, — спокойным голосом говорил Тимофей. — Интересно, как давно они разошлись. Сдаётся мне, неделю назад. И оба всё ещё не отошли, видят друг друга каждый день, вот наверняка.       — Надеюсь, она от меня отвалится, — вздохнула Алиса.       — Ну, либо будет винить тебя в этом, либо поймёт, что отношений уже нет, поэтому тебя винить не за что, — пожал плечами Тимофей. — Главное, думай о себе.       Алиса налила себе чай и ушла с ним в комнату. Села за домашние задания. По одному предмету задали кучу задач, по другому — несколько отчётов по лабораторным. Вот девушка и положила перед собой открытый задачник, подвинула к себе чистый лист бумаги. Ручкой с жирной синей пастой она выводила решение. Буква за буквой, вектор за вектором, интеграл за интегралом — и казавшаяся нерешимой задача становится решенной.       Просидев над всем этим объёмом заданий, Алиса и не заметила, что уже наступила поздняя ночь. И не заметила бы, если б глаза не устали смотреть то в задачник, то в решение, то в экран ноутбука с ещё одним учебным пособием, которого не было в библиотеке, и с открытым редактором документов, где осталось только поменять название лабораторной на титульном листе, скопированном из другой своей же работы. Алиса, тяжело вздохнув, закрыла лишние программы и решила проверить электронную почту. Некоторые преподаватели ближе к ночи вспоминали, что не сообщили что-то архиважное, и девушка решила проверить, не пропустила ли какое-то письмо.       Ничего нового не было. Но едва Алиса закрыла почту и пошла спать, перед глазами мелькнуло уведомление. Ещё и с пометкой «Важное», которой девушка отмечала все беседы с преподавателями. Не веря своим глазам, Алиса обновила страницу ещё раз. Не показалось, ей действительно ответил молодой доцент. Пару минут назад.       К письму он приложил два документа. В одном был доклад Алисы для конференции с некоторыми пометками, выделенными зелёным цветом. В другом он подробно расписывал, что можно добавить и убрать, и на что стоит обратить внимание при подготовке презентации. Без лишних слов, чётко и по делу. Алиса ахнула. Такого профессионализма ей не хватало от большинства товарищей, как старших, коими были преподаватели, так и ровесников, которыми были одногруппники. Написав короткое «Здравствуйте, файлы получила, благодарю», Алиса выключила компьютер и пошла спать. Не мешало восстановить силы после очередного дня с сочувствием чужой боли.

***

      Фаина, скрипя зубами, выводила очередную строчку в решении задачи. Радиотехника в голове так и не укладывалась ровной стопкой, больше напоминая разбросанные игрушки младших троюродных сестёр. «Фая, какая радиотехника, это вообще не женское дело!» — каждый раз в такие моменты звучал в голове хор голосов родственников. Фаина лишь крепче сжимала в руке карандаш и стирала ластиком с листа очередное неправильное выражение, стряхивая не только тонкие мелкие полоски ластика, но и уже саму бумагу.       — Фая, это же очевидно, ну что ты, — рядом с ухом нависал Роман.       — Мне это очень помогло, спасибо, — процедила Фаина.       — Но ведь это и правда очевидно. Тут теорема Рэлея, тут преобразование Фурье… Ну и потом парочка интегралов. Всё, — Роман рассеяно глянул в задачник, сравнивая «Дано» на листе с текстом задачи.       — Если не помогаешь, то хотя б не мешайся, — огрызнулась Фаина. — Ты олимпиадник, конечно тебе всё очевидно. Мне вот нихуя не очевидно, например. Я вижу это впервые в жизни.       Роман пожал плечами и, лениво налив себе кофе, пошёл в комнату. Фаина вновь осталась на кухне одна. Одна в компании домашнего задания, которое капля за каплей убивало в ней позитивный настрой на учёбу.       Фаина искренне пыталась понять, что именно она изучает. Откуда берутся все эти формулы и законы. Но любимый человек перестал ей помогать в этом. Если на первых порах отношений что-то ещё и было, Роман часами сидел вместе с Фаиной на кухне и на пальцах объяснял, откуда и что взялось, то с наступлением заморозков эта непогода пришла и в отношения. Романа, кажется, устраивал только факт совместного проживания с Фаиной и убитое тем самым чувство одиночества. А её потребность в общении и нужду в помощи с учёбой он отодвинул на второй план. «С одним долгом тебя никто не отчислит» звучало чаще, чем «Давай покажу, как решить это в две строчки!». И тем горше было смотреть на Алису с Василием. Те, вроде как, оба одинокие одиночки, но сами выносят все тяготы учёбы, не жалуясь никому на то, как им, может быть, тяжело.       Алиса. Вот уж у неё точно стоило поучиться терпению. Слушает всю грязь, которую, не стесняясь, высказывает ей коллега постарше, успевает решать вопросы со всей группой в деканате, ведёт лабораторные и ещё статьи пишет. Фаина в бакалавриате была почти такой же. Тоже могла делать сотню дел одновременно и не жаловаться. Но чужой город и постоянная тревога при виде очередной новости, что над землячками издеваются их дорогие родственники, подкашивали её моральный дух. Хотелось бессильно разрыдаться кому-нибудь близкому в плечо, но единственный близкий человек отвечал только «Это же пустяки» и отмахивался от разговора. «Алиса бы так не сделала», — качая головой, подмечала Фаина про себя.       Хотя Алису она знала совсем поверхностно. Да, работали вместе. Да, на лабораторных вместе были. Но более этого не общались. Та была занята своей научной работой, пока Фаина проводила всё своё свободное время с Романом. «Надо это менять», — твёрдо решила Фаина.