Для резонанса нужны двое

      — Тим, нас сегодня будет трое… — Алиса набрала номер друга.       — Отлично, я как раз приготовил пирог, — нисколько не растерялся Тимофей, ответив на звонок. — Подруга? Друг? — решил уточнить на всякий случай.       — Подруга… — выдохнула Алиса, глядя на спину Фаины. Та как раз заказывала кофе у заскучавшего бариста. Кофейня, в которую они пришли, днём была полна студентов, но к вечеру становилась совсем неживой, почти заброшенной.       — Подруга-подруга или подруга? — намекал интонацией Тимофей.       — Подруга-одногруппница. У неё некоторые проблемы на личном, я вызвалась помочь, — ответила Алиса. Снова тяжело вздохнула.       — Благородно. Перемоем кости её парню все вместе! — воскликнул Тимофей.       Алиса же не знала, как знакомить Тимофея с Фаиной. Конечно, она представила его другом, но вдруг Фаина додумает себе какие-то несуществующие отношения? А потом, возможно, помирится с Романом и расскажет ему? И тогда… Что тогда? Алиса тряхнула головой. Снова она придумывала себе худший сценарий. Если бы эти сценарии всегда сбывались, то Катерина точно бы придушила её в порыве ревности, а Ростислав… Нет, здесь стоило поставить точку с запятой: Алиса не хотела думать об этом прямо сейчас. Как героиня «Унесенных ветром», решила подумать об этом если не завтра, то хотя бы сегодня вечером наедине с Тимофеем. И, похоже, ещё и наедине с Фаиной. Если все будут сидеть до ночи с чаем, конечно.       — Латте. Как и просила, без сиропа, — Фаина вручила Алисе стакан кофе.       — Спасибо, — Алиса взяла стакан. Его обжигающее тепло согревало обмороженные руки.       — Мне всё же неудобно, вы вдвоём живёте, а тут я падаю, как снег на голову, — замялась Фаина. Девушки шли в сторону автобусной остановки, попивая кофе из картонных стаканов. Шёл снег, тут же таявший на шарфе, на куртке, оставаясь слезами зимы на одежде, обречённо с неё скатываясь.       — Я ему позвонила, он был не против. Хоть разбавишь компанию, мы уже слегка приелись друг другу своими рассказами про учёбу, — лишь улыбнулась Алиса.       — Он тоже технарь? — поинтересовалась Фаина.       — Нет, философ. И не только философ. Как будто ещё и лингвист на полставки, и культурой интересуется, и фольклором, и какие там ещё слова умные есть… Настоящий гуманитарий, в общем. Не такой, какими их изображают — изображают их обычно глупыми, особенно в наших технических кругах. Очень начитанный парень, очень чувствительный и тот ещё любитель поговорить, — продолжала Алиса.       — Должно быть, вы очень близки. Ты так про него рассказываешь подробно, — заметила Фаина. — Нет, я не в том плане, что вы встречаетесь…       Алиса обожгла язык кофе. Знала ведь, что разговор зайдёт в это русло! Сама себе накаркала, получается.       — Наш автобус! Побежали, а то замёрзнем, пока ждём следующий, — крикнула Алиса, резко переводя тему.

***

      — Тим, извини, что так внезапно… — выдохнула Алиса, едва зашла на порог и сняла заснеженную шапку.       — Да, внезапно. Но когда некуда бежать — это не самое лучшее чувство, — ответил Тимофей, вешая на крючок сначала куртку Алисы, затем куртку Фаины.       Алиса коротко кивнула в ответ.       — Фаина, знакомься, это Тимофей. Тимофей, знакомься, это Фаина, — представила она своих друзей друг другу.       — Как официально, — усмехнулась Фаина. — Фая, — протянула руку Тимофею.       — Тим. Очень приятно, — Тимофей пожал руку в ответ.       — Взаимно, — улыбнулась Фаина.       — Ужин готов, девочки. Пойдёмте на кухню. Наконец-то достанем ещё одну табуретку, а то вообще гостей не звали столько времени, — приглашал всех Тимофей.       Девушки помыли руки и прошли на кухню. Обе ахнули: Алиса, хоть и знала, что Тимофей своим хобби выбрал кулинарию, не ожидала настолько заставленного тарелками стола; Фаина же удивилась тому, что между звонком Алисы её другу и моментом, когда они добрались сюда, прошло не больше двух часов.       — Ничего не хочу слышать про испорченную фигуру. Пирог сладкий, и даже без сахара. Картошка запечённая тоже никому не навредит, хоть раз в неделю можно. Курица жареная тоже, побаловать себя стоит хоть иногда, — продолжал Тимофей. — Лиса, чай? Фая, чай, кофе?       — Чай, — ответила Алиса.       — Мне тоже чай. Чёрный, если можно… — отозвалась Фаина.       — Другого нет: Лисе не нравится зелёный, а травяного у нас как-то нет, — улыбнулся Тимофей.       Фаина осторожно положила себе еды в тарелку, не накапав маслом на скатерть. Такое гостеприимство последний раз она видела в родном крае, куда совсем не хотела возвращаться: пусть обычаи и предполагали пышное застолье для дорогих друзей, другие обычаи с не очень человечным отношением к своим близким всё же перевешивали — едва она вернётся домой, она больше оттуда не выйдет. Тимофей же удивлял своей доброжелательностью: любой другой человек с порога бы наворчал на незваного гостя, а тут такой ужин, такая забота. Неужели они с Алисой просто друзья? Но Алиса ни разу не упоминала Тимофея в разговорах. Ни одним словом не проболталась. Хотя, много ли они с ней общались? Фаина больше всего знала Романа из всей компании, раз жила с ним и встречалась с ним, Василий же был ярким фоном, а Алиса… Алиса была как «земля» в схеме: всегда про неё забывали, но без неё просто ничего не могло быть. Пусть голос и терялся в шуме и насмешках, она всё же находила решающее правило, чтобы её обнаруживали, прямо как в задачах обнаружения сигналов.       — Это был тяжёлый день, Тим. Я даже не знаю, с чего начать, — заговорила Алиса. Закатала рукава своей рубашки и пошла мыть посуду, пока Тимофей кипятил чайник, а Фаина, так и краснея от своей навязчивости, помогала подруге расставлять вымытую посуду в сушилке.       — Сегодня был ваш местечковый семинар, помню, — кивнул Тимофей.       — Вот. Фаю не поддержал Рома, наш общий друг, по совместительству — её парень. И он же наговорил ей всякой ерунды, даже вечером встречать не пришёл, — продолжала Алиса.       — Ох… — вздохнул Тимофей, заливая кипятком заварку в заварочном чайнике. — Ну не должен парень себя так вести. Отвечать надо за себя, за свою девушку, не будет же девушка вечно отвечать за него.       — Ну, не то, чтобы я за него постоянно отвечаю… Но его слова сегодня как-то особенно меня задели, — неловко начала Фаина. Обычно такая бойкая, сейчас она на себя совсем не походила. Села за стол, сжав руки замком на своих коленях.       Все молчали. Алиса села рядом, подвинув чашку чая. Тимофей нарезал пирог, от которого тяпнул маленький кусочек на пробу, на ровные куски, чтобы было, с чем пить чай. Слышалось тиканье часов, приглушенный шум разговоров соседей, гудение города за окном. И мелкие частые вдохи Фаины и тяжёлые выдохи, следовавшие за ними.       — Я утром разозлилась, и днём тоже, когда он убегал после занятий на какую-то свою «работу». Но сейчас я снова вспомнила наш разговор. И это… Это так больно… — полушёпотом произнесла Фаина. Перед глазами расплывалась чашка чая. Что-то капнуло в неё, кажется, то же, что и бороздило щёку своим теплом — слёзы.       — Девочка моя, ты не заслуживаешь этих обидных слов, — Тимофей положил руку ей на плечо.       — Он мог поддержать меня на выступлении, всех желающих среди наших пускают свободно. Но он выбрал поспать. Он обычно встречал меня вечером, потому что мы живём в каком-то странном районе, но сегодня у него вдруг образовался завал на работе. Может, я не сильна в теорвере, но… Я не верю, что это совпадения… — продолжала Фаина.       — Он, конечно, тот ещё театрал в плане выяснения отношений, но такое слишком даже для него, — лишь вздохнула Алиса. — Я его совсем другим человеком знала. Но он словно рос вместе с этим своим театром, и теперь спектакли устраивает более яркие. Фая, я… Извини, что мой друг так поступил с тобой… Если бы я только знала, что он способен на такое…       — Я словно заслужила это. Я сбежала из родного города, чтобы начать свободную жизнь. Я столько сил трачу, чтобы просто успевать за тем, что происходит на учёбе, пусть и с тройками за контрольные. И я при своём вот таком положении ещё отношений захотела? Это как будто уже слишком, — горько усмехнулась Фаина.       — Конечно, говорят, мол, если хочешь быть разбойником, испытывать романтические чувства к принцессе не стоит. Но кто сказал, что это истина? Каждый достоин быть понимаемым и любимым и любить тех, кого хочет. Это не раскатывание губы, а вполне нормальное желание. И от ошибок никто не застрахован, — продолжал Тимофей.       — «Хочешь быть разбойником — не люби принцессу»? Тим, когда тебя на панк-рок потянуло? — прищурилась Алиса. Но не могла сдержать улыбки: друг так умело ввернул шутку во вполне серьёзное и дельное замечание.       — Тш-ш-ш… — Тимофей приставил палец к губам.       Фаина же несмело улыбнулась. Тоже заметила эту шутку.       — А что, ваш Роман такой сердцеед, получается, как и Казанова. Лис, скольким ещё девушкам он сердце разбил? — Тимофей глянул на подругу.       — Не встречалась, не знаю. Но с ещё одним нашим другом было у него что-то, так потом разругались, еле их помирила, — ответила Алиса.       — С Васей? — удивилась Фаина.       — Именно с ним. Боже, ну что это была за пара, кошмар какой-то… — снова тяжело вздохнула Алиса. — Может, чай попьём? Хоть немного дух переведём.

***

      — Вот я вроде понимаю, что он плохо ко мне относится, но я всё равно рыдаю из-за него. Это же не должно быть так, — глаза Фаины так и слезились. — И вместо того, чтобы устроить ему взбучку, я озадачила своими проблемами ещё и вас.       — Фая, ты сильная, но тебе тоже нужна передышка. Ты же сама сказала, что живёшь в таком стрессе. Конечно надломишься, даже из-за такой мелочи, — лишь ответила Алиса.       — Ну, а ты? Сегодня ведь и у тебя какой-то пиздец, а ты молчишь, — Фаина глянула на неё.       — Сейчас ещё и я плакать буду, и Тим скажет, что мы ему вечер залили слезами, — нервно улыбнулась Алиса.       — Я тоже поплачу, я поругался с одногруппником, — улыбнулся Тимофей. Снял свои круглые очки, вертел их кончиками пальцев за дужку. — Лис, рассказывай.       — Ну, все мы тут знаем Катерину. С её ценным мнением по поводу именно моего доклада, — губы Алисы дрогнули. — Как только я вышла из аудитории, меня скрутило паничкой, я даже сознание потеряла на пару секунд. Серьёзно, она никому больше вопросы не задавала, зато за меня зацепилась. Может, потому что и он там был…       — Кто? — недоумевала Фаина.       — Э-э-э… Её бывший? Мой нынешний коллега по научной работе? — пожала плечами Алиса. Не знала, как представить молодого доцента по имени, в кругу друзей никогда не называла его по имени. — Тот самый человек, который мне был омерзителен из-за его отношения ко мне на втором курсе, — наконец, нашла временное обозначение для Ростислава.       — И он ничего не сказал? — поинтересовался Тимофей.       — Я не могу в это поверить, но он заступился за меня. Он сказал ей слово поперёк. Ну, конечно, тоже сделал замечание, но тут же сгладил это своим «не влияет на общий облик». Не знаю, как они поговорили после, если поговорили, но, чувствую, завтра Катерина будет ждать меня на кафедре с новой обличительной речью и кулаками, — нервно улыбнулась Алиса.       — Вася сказал, что Валерий Семёнович и Сергей Анатольевич решили её на заочное кинуть и пристроить в какой-нибудь НИИ на полгода. Может, она и их уже достала? — произнесла Фаина.       — Ну, это смело с её стороны, бросаться на бывшего при всех, и при всех показывать свою гниль, — задумчиво произнёс Тимофей. — Алиса, смотри, он извинился перед тобой, и это были не просто слова. Может, всё-таки не такой он уж и зверь?       — Может. Я всё ещё не знаю, какими глазами на него смотреть: то чёрта вижу, то ангела. А кто он на самом деле? — Алиса перебирала пальцами, смотрела в свою чашку с недопитым чаем.       — Надеюсь, не такой же актёр, как Рома… — вздохнула Фаина.       — Катерина ваша уже и меня достала, — посмеялся Тимофей. — Но, надеюсь, ему тоже явилась правда о её натуре: не хочу думать, что он плохо видит не только глазами, но и душой тоже.       — Он, он, он… У человека всё же имя есть, — заметила Фаина.       — Ну, пусть будет Кроликом. Похож на этого язву из советского Винни Пуха всё же, — Алиса вспомнила молодого доцента, чуть улыбнулась сравнению его с персонажем мультфильма.       — Тогда пусть будет хотя бы Кроликом. Значит, Кролик у нас всё же может бить лапой, когда чувствует угрозу, не только прятать мордочку и поджимать уши. А эта ваша Катерина — волчица одинокая. Вот и грызёт его, грызёт всех, кто к ним подходит. Да уж, ну и пара… — покачал головой Тимофей.       — Похоже, в нашей с Ромой паре волчица — это я. А он… Павлин? — продолжала Фаина.       — Ну какая ты волчица? Кошка! Волки страшные, кошки милые, — возразил Тимофей.       — Но павлин — это в точку. Всё думала, кого он мне напоминает. Вроде бы яркий у нас Вася, но важная птица у нас всё же Рома, — продолжала Алиса.       — Вы так понимаете друг друга… — заметила Фаина. Даже на минуту задумалась, что завидует: вот бы и ей такую гармонию с Романом.       Но как будто что-то было не так. Если Алиса и Тимофей были близки, то только эмоционально. Помогали друг другу на кухню, но без этих случайных прикосновений, каких-то переглядываний. Совсем не то, что у них было в начале отношений с Романом. Но и холода этого не было. Неужели пара?       — Мы лучшие друзья, это неудивительно, — улыбнулся Тимофей.       — Я думала, вы встречаетесь, — Фаина засмеялась.       — Ну… Могли бы. Наши семьи хотели нас поженить… — начала Алиса. Глянула на Тимофея, словно спрашивая разрешения говорить об этой истории. Тот кивнул. — Но некоторые особенности наших личностей не дали этому свершиться.       — Кто-то из вас — гей, — Фаина глянула сначала на Тимофея, потом на Алису. Словно ответ был во внешности. Старая привычка, ещё из гомофобной семьи: те по внешнему виду определяли ориентацию человека, и всё время ошибались, не зная, что внешность не является определяющим фактором.       Тут уже Тимофей глянул на Алису. Но заметил неодобрительный кивок головой: Алиса чуть нахмурилась. Значит, скажет сама, когда посчитает нужным.       — Я. Но это не потому, что я парень-гуманитарий! — ответил он с улыбкой.       — Я и не собиралась говорить так. Спасибо за доверие, — Фаина чуть улыбнулась.       — Ну, теперь, Тим, рассказывай, как ты поссорился с одногруппником. Не только ж мне и Фае тебе жаловаться, — напомнила Алиса.       — Ой, ну че тут. Сказал, что я слишком «слишком». Как будто я у него под носом флагом размахиваю. Просто сказал, что мне было бы интересно с ним познакомиться поближе. А он сразу иголки выставил, как ёжик, решил показать мне резкую границу. Эти философы… — покачал головой Тимофей.       — Он тебя недостоин. Ты вон такой дружелюбный, поддерживающий. А он, сразу видно, холодный как камень, — ответила Алиса.       — Да я бы за такого парня, как Тим, горы сворачивала, — сказала Фаина. — Но мне надо своего как-то к разуму вернуть…       — Я Роме всё скажу, что о нём думаю, — воинственно произнесла Алиса. — Четыре года нормально учились с ним, нет, увидел нового человека и начал устраивать какую-то ерунду.       — Спасибо, Алиса… Но, наверное, я сначала сама должна поговорить. Хотя он, конечно, прикидывается глухим, — улыбнулась Фаина.       — А я не буду Юру донимать. Я обижен. Думаю, имею право на драму, позакатываю глаза, поцокаю, когда он будет рядом что-то бормотать, — усмехнулся Тимофей. — Пойдёмте спать, а то всем на учёбу с утра.