Для резонанса нужны двое

      Вечером на кафедре было не очень спокойно: казалось, каждый угол сдерживает нервную дрожь в своей видимой строгости, а стенды то и дело рухнут на пол, поддавшись этому напряжению.       Катерина коршуном летала по этажам весь день. Только топот её каблуков отзывался эхом, бил по вискам маленьким молоточком. Аспирантка-ассистентка язвила своим студентам, когда объясняла материал на практиках, обещала им сложную контрольную на следующей паре, просила передать тем, у кого практику не провела, что им тоже стоит готовиться к этому: то, что она самовольно устроила им окно вместо занятия, она объяснила срочными делами, и третьекурсникам-бакалаврам оставалось только пожимать плечами — такой преподаватель, как Катерина, в подробности и конкретику вдаваться не будет. Но, конечно, подышать лишние полтора часа без ядовитого «так уж и быть, объясняю в последний раз» было большим подарком с небес.       Семинар? Катерина чувствовала свою победу. Бессовестно свела с ума всех и удалилась вести пары, будто ничего не случилось. Лишь отряхнула пыль со своей юбки — и вернулась к работе. Пусть старики вздыхают, а Алиса задыхается от собственной жалкости — Катерине не было никакого дела до того, что происходит дальше. Одна лишь проблема сидела занозой в мозге, заставляя Катерину скалиться на студентов и язвить старостам групп. И именно эта проблема сейчас спускалась с четвёртого этажа по лестнице, ведущей на кафедру.       Ростислав. Этот холодный и бесчувственный урод, этот манерный недоэстет, который на её «нам надо расстаться!» ответил «хорошо». Что хорошего? Катерина ожидала участия, ожидала вечных уговоров, слёз и обещаний. Как это было всегда. Но пару недель назад это вдруг сменилось обычным «хорошо». А сегодня он позволил себе поднять на неё руку, пусть и в переносном смысле: не согласился с её строгим взглядом на откровенно слабую работу. И ещё пришёл под самый конец, встал подальше, будто брезговал, даже соседний стул не занял. Едва Катерина вспоминала этот холодный бархат голоса своего бывшего, её передергивало от отвращения.       — Ты серьёзно? Этот доклад должен лежать в мусорке, как калька Википедии и статей времён динозавров! — Катерина встала на пути Ростислава, преградив ему путь.       Ростислав прищурился. Он начинал этот разговор? Они о чем-то говорили и не закончили? О чем вообще говорит Катерина? Он остановился, сжал правой рукой длинный ремень портфеля, накинутый на плечо. Левой вертел в пальцах ключ от аудитории с потёртым брелком с номером.       — Ты о чём? — решил уточнить молодой доцент.       — Ах, тебе надо напомнить. Доклад про медицинские сигналы, — снисходительно продолжала Катерина. Закатила глаза, тяжело вздохнула. — Или ты прикидываешься?!       Ростислав приподнял бровь, глянул поверх очков.       — Конкретнее? — уточнил ещё, чуть наклонив голову.       — Конкретнее… — цокнула языком Катерина. Сжала руки в кулаках. Вытянулась, как струна. — Ростик, ты прекращай из себя строить неприкаянного! Выставил меня дурой, заступившись за какую-то размазню, которая посыпалась от одного вопроса! Это я, по-твоему, вопросы задаю жесткие? Это кое-кто отвечать на них не учится! Этой плаксе никто снисхождения не даст на защите диплома, я помочь пытаюсь!       Ростислав лишь покачал головой. Как же это было уже не ново. До недавнего времени он слушал это каждый день, только про себя. Катерина искрила, как неисправная проводка, шипела, как хищная змея, обнажала клыки, как доисторические саблезубые тигры. И ничего не менялось. Кроме места действия: теперь она решила открыть огонь на работе. Конечно, предпоследний скандал тоже был на кафедре, но на его. И повезло, что никого больше не было — стыда перед коллегами-электротехниками он бы не вынес. Теперь же место попалось удачное для неё: кафедра радиотехники, почти что дом для Катерины, из которого он ушёл сразу после магистратуры на кафедру электротехники, рекомендованный местным доцентам. И снова никого: голос Катерины отражался от стен, звучал эхом.       — Мой рабочий день окончился полчаса назад. Всего доброго, — каждое слово Ростислава обжигало морозом даже его. Он сделал шаг, пытаясь обойти Катерину.       Но тут же его тряхнуло от неожиданности. Холодные тонкие пальцы схватили его за запястье.       — Ты от темы не уходи! Манипулятор чёртов! Ты ему вопрос, он тебе «рабочий день окончен», — продолжала Катерина. — Так дело не пойдёт. Я, конечно, знала, что ты странный, но чтобы выбрать магистрантку вместо меня… Это даже для тебя странно! Какая жалость, размазня помладше нашла себе защитника, такого же размазню в пиджаке, — горько усмехнулась аспирантка. — Чудовище!       — Не размазня, а студент первого курса магистратуры. И не защитника, а консультанта в сфере научного интереса, — тихо ответил Ростислав.       — Что-что? Консультанта? Это ты консультант? — почти проорала Катерина. — Ты себе овечку ищешь, которая тебе зубы свои не покажет! Но ты берегись: знаю я, что за этим милым личиком прячется. Начнёт тебе хамить, сразу меня вспомнишь! Хотя, у тебя с памятью проблемы, вряд ли вспомнишь! Скулить будешь один! Даже жалко, что я этого не увижу.              — Всего доброго, — Ростислав всё же продолжил путь вперёд, не обращая внимания на Катерину.       Ростислав ожидал землетрясения в этот момент. Что стены кафедры упадут и всё закончится. Наконец-то закончится. Катерина дёрнула его за лацкан пиджака, словно схватила котёнка за шкирку. Только набрала воздуха в грудь, чтобы сказать что-то ещё, но тут щелкнул замок, и из преподавательской бабочкой выпорхнула хорошо знакомая фигура. Галина Николаевна.       Пожилая доцентка только сделала шаг в их сторону, тут же рука Катерины разжалась. Ростислав же продолжил стоять на месте.       — Катюша, отпусти Ростислава. Какой уж разговор в таком состоянии? Ты вот-вот расплачешься, а ему бы свежего воздуха хоть глоточек, — спокойный голос Галины Николаевны разливался тёплым чаем по телу. Согревал эту внезапно похолодевшую кафедру.       Катерина отступила от Ростислава, сделав шаг назад. Даже чуть оступилась, не так согнула ногу. Руки дрожали. И губы дрожали, хотя аспирантка кусала их до крови.       — Катюша, не продолжай. Не нужно ничего говорить. Ты ведь себя ругаешь, не его. Не надо, Катюша, — Галина Николаевна потрепала её по плечу.       Катерина дрогнула от этого прикосновения. Что-то текло по щеке, что-то противное и обжигающе тёплое. Аспирантка закрыла лицо руками и побежала прочь. Нервный, неритмичный стук каблуков раздавался эхом и постепенно затихал в глубине коридора.       Ростислав ссутулился, придавленный усталостью. Закрыл лицо правой рукой. Зажмурил глаза, скривил лицо. Даже как будто сам задрожал. То ли от жалости к Катерине, то ли от жалости к самому себе. Или просто от усталости: столько сил уходило, чтобы держать лицо перед этим человеком, который в нём даже человека не видел. Отношения не прожили и года, но отняли столько времени, столько душевных сил — Ростислава трясло от одного ужаса, что он добровольно согласился на это, очаровавшись любознательной аспиранткой на конференции, на которой выступал сам как аспирант, идущий к финишной прямой и к кандидатской диссертации. Когда это успело превратиться в кошмар? И почему он сделал это с собой, когда уже знал на своём же опыте, как выглядят отношения без взаимного уважения?       — Ростислав Владимирович, хотите чаю? — предложила Галина Николаевна.       — Н-нет, спасибо… — выдохнул Ростислав. Так и не смог поднять взгляда на свою бывшую преподавательницу.       — Хоть ты и на другой кафедре уже почти столько же лет, сколько был здесь, не забывай, что я всегда выслушаю тебя, — лишь улыбнулась ему доцентка вслед.       — Спасибо… — полушёпотом ответил молодой доцент. И быстрым шагом пошёл на свою кафедру, чтобы быстрее уйти домой.

***

      Ночью не спалось вообще. Алиса с Фаиной так и сидели в комнате, разговаривая обо всём на свете. Фаина рассказывала про свои родные места, красочно описывая пейзажи. Алиса слушала с детским восторгом:       — Я горы только на картинках видела!       — А я жила в этой красоте. Ну, пейзаж только красивый. Остальное — ну… Ну такое, — отвечала на это Фаина.       — Который час уже? — Алиса глянула на часы. — Боже, мы весь день будем сонные!       — Не каждый день такие разговоры получаются задушевные, — заметила Фаина. — Я, честно говоря, так много никому не рассказывала…       — Да… Это грустно, что тебе пришлось жить в такой семье… Но смотри, ты смогла уйти от этого, и ты собираешь теперь свою жизнь из новых деталей, не из готового набора. А Роме мы всё скажем. Не словом, так делом, — ответила Алиса.       — Скажем. Если он опять не убежит на свою «работу», — вздохнула Фаина.       — Не позволю. Я его ткну в журнал посещаемости. Пусть отрабатывает прогулы, — нахмурилась Алиса. Тут же рассмеялась.       — Настоящая староста, — улыбнулась Фаина.       От сна урвали только часа три. И утром спешно собирались, благо, Тимофей ушёл раньше, и потому не пришлось толкаться на кухне втроём. На автобус бежали, матерясь на заваленные снегом дорожки. И на пару почти опоздали, но всё же успели — кто ж ещё будет отмечать людей и защищать лабораторную у Валерия Семёновича?       — Фаечка, извини, пожалуйста. Я не думал, что ты так обидишься! — после пары Роман начал свою песню.       — А я не думала, что ты так ко мне отнесешься! — отрезала Фаина.       — Ну, у меня правда работа. Я же должен чем-то квартиру оплачивать. Ты же на стажировке тоже, знаешь, что это такое, — продолжал Роман.       — Я хотя бы не сплю вместо того, чтобы поддержать тебя, — закатила глаза Фаина.       — Извини, был тяжёлый день, — оправдывался Роман.       — Рома, нам надо взять паузу и подумать, нужны ли нам такие отношения. Пока что мне не нравится, куда это всё пришло, — тяжело вздохнула Фаина.       — Тебе это Алиса нашептала? — удивился Роман.       — Конечно, нашептала, — рядом появилась и Алиса.       — Алиса… — Роман приподнял брови от удивления.       — Я думала, мы друзья, а ты так говоришь про меня, — заметила Алиса.       Роман не знал, что ответить. Хотелось просто провалиться под землю. Он так привык, что с Фаиной они всегда вдвоём, что не заметил, когда рядом появилась Алиса. И Василий уже бежал им навстречу, с тремя стаканами кофе.       — О, Рома. Давно тебя не видел, — усмехнулся Василий. — Так давно, что кофе тебе не взял, извини.       — Я был на прошлой паре! — только и сказал Роман.       — Я не заметил почему-то, наверное, мы сдавали разные отчёты, — пожал плечами Василий. — Девчата, кофе, — вручил Алисе и Фаине по стакану. — Рома, будешь со мной из одного стакана?       — Нет, спасибо. Мне надо кое-куда сходить… — Роман оставил их компанию и быстро убежал.       — Я этого видел, Алиса. Который бука. Ну, который два метра. Он сегодня работает, что ли? — поинтересовался Василий.       — Я знаю только дни консультаций, про остальное я не знаю ничего, — пожала плечами Алиса. — И мне нечего ему нести, доклад я сделала, на этом все.       — Ну, тогда проехали. Кто у нас сегодня? Хаски? — спросил Василий. На всякий случай полез смотреть расписание в заметках в телефоне.       — Хаски. Сказал, что опоздает, — ответила Алиса.

***

      Валерий Семёнович бродил по преподавательской. Скрестил руки за спиной, всё тяжело вздыхал. Остывший чай стоял на столе, рядом стояла чашка Галины Николаевны, к которой доцентка тоже не спешила притрагиваться.       — Валера, сядь, пожалуйста. Нет правды в ногах, — ласково произнесла Галина.       — Галина Николаевна, после того, что вы сказали... Я просто не могу даже ни о чем думать. Я вчера писал жалобу, просил о дисциплинарной комиссии. Но как будто ничего не случится. Студенты оскорбляют других студенток, сживают со света своих старост, и комиссию не собирают. Думаете, ради аспирантки соберут? — Валерий охнул, всё-таки сев за стол. Пальцы стучали по столу.       — Валера, ты мыслишь комиссиями. Катюша сама себя наказала. Ты про заочное говорил, организуй ей это. И Ростиславушку делом займи: так трясётся, бедный, будто вот-вот сердце остановится. Пусть отвлечется, пусть растает хоть немного, оживёт — как он за Алисоньку заступился! — продолжала Галина.       — Я что-нибудь придумаю, — вздохнул Валерий Семёнович.       — И чай пей, а то он совсем льдом покрылся.       Валерий долго размышлять не стал. Допив чай, тут же вышел из преподавательской и набрал кого-то, прося прийти, как только будет время. Сам же засел в своём кабинете, перебирая пачки работ, выискивая в них что-то. И поставил какой-то файл на печать, слушая шуршание принтера и его писк из-за закончившейся бумаги.       — О, это вы. Извините, что потревожил в выходной, — улыбнулся Валерий пришедшему. — Присаживайтесь, Ростислав Владимирович. Дело ответственное есть.       Молодой доцент кивнул и сел на свободный стул.       — Я видел, как вы блестяще отстояли свою подопечную вчера. И понял, что не прогадал, когда доверил вам руководство её докладом, — начал Валерий Семёнович. — А также я знаю, что вы ответственный студент в прошлом — хоть и выбрали сердцем электротехнику, я совсем зла на вас не держу, я сам оттуда родом. И ещё я слышал, что говорит о вас Андрей Евгеньевич — вы, говорит, ещё и преподаватель замечательный стали. Не без греха, но есть, чем гордиться. Думаю, и с этой работой справитесь, которую я вам предложу…       Ростислав смотрел на бумаги на столе. Смотрел, как Валерий степлером скрепляет трижды стопку листов, которая тяжело опустилась перед ним.       — Я доверяю вам свой пост научного руководителя у Алисы Николаевны. Человек толковый, на досуге изучите бакалаврскую работу — убедитесь сами. Те исследования, которыми она занимается, это эхо вашей кандидатской. Вы с Андреем Евгеньевичем дадите ей больше, чем могу ей дать я. А особенно — вы, молодой профессионал, — продолжал Валерий Семёнович. — Справитесь?       Ростислав тяжело вздохнул. Решение серьёзное, но, если всё получится, это станет отличным вкладом в его собственную работу. Несколько статей и, как начало, один дипломник, который даст ему больше веса как преподавателю. А это было необходимо ему в его новой, доцентской стезе.       — Если сама Алиса Николаевна согласится. Но на меня можете положиться, я не подведу, — молодой доцент взял в руки распечатку, как оказалось, бакалаврской дипломной работы Алисы.       — Я организую вам встречу.